Гудилины. Историко-географический контекст

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Мещовск да Серпейск

Некоторое время вятичи жили в сами по себе, но вроде как очередной набег татар, заставил их искать союза с черниговскими князьями, а в их лице с Литовским княжеством. В это время в здешних лесных краях начинают появляться города. В частности Мещовск (Мезъчъск, Мезецк, Мезческ, Мезечевск, Мещерск) упоминается первый раз в древних летописях ажни в 1238м году, Серпейск вроде бы попозже в начале 1400х или конце 1300х.

Эти города назывались “Украинскими” поскольку находились на самой границе между Московским и Литовским княжествами и постоянно переходили из рук в руки, причём были периода, когда к примеру Мещовск был Московским, а Серпейск Литовским. Войска московских царей то захватывали эти города, то отдавали или обменивали их по договору с польскими и литовскими правителями обратно. Местные удельные серпейские и мезецкие князья то шли на службу к литовским покровителям, то по под предлогом притеснения с литовской стороны православия возвращались под руку московских царей.

Это же был период так называемой раздробленности, удельных князей было множество, так что в спорах между собой они брали друг дружку в плен, отвозили пленников московскому или литовскому государю в надежде получить какие-то выгоды или преференции, ну а заодно избавиться от соперников. Простому же народу небось приходилось несладко. Более или менее всё на время устаканилось после второй русско-литовской войны 1500-1503 лет, оба города в ходе войны отошли к Москве.

Спокойствие было не особо долгим, в 1584 году окрестности города были, практически, полностью опустошены в результате разбойного набега крымцев и ногайцев. Сам Мещовск нападавшим захватить не удалось, его защитили деревянные стены и шесть хорошо оборудованных боевых башен.

А в Смутное время (1598-1613 годы) Калужская земля стала местом боевых действий с отрядами самозванцев-Лжедмитриев, выдававших себя за убитого сына царя Ивана Грозного, а также с польско-литовскими захватчиками. В Калуге, к примеру, некоторое время заправлял Лжедми́трий II, также называемый Тушинский вор или Калужский царёк, который собственно в Калуге и был убит в 1610 году. Там же отметился разбойник Болотников. Однако Мещовск и Серпейск не поддерживали самозванцев, а их жители активно участвовали в борьбе с их отрядами.

Времена для местных жителей и для государства в целом снова настали мрачные, ляхи и запорожцы жгли и захватывали деревни и города. В дневнике осады Смоленска о разорении Козельска и Мещовска записано так: “Сентября 16/26 запорожские казаки, вышедшие на конях из королевского войска, ограбили Козельск и Мещовск, которые взяли нечаянно, и вырезали всех жителей, не давая никому пощады, и с большою добычею возвратились в Королевский лагерь” Затем Мещовск попал под власть польского магната Льва Сапеги, люди которого по документам той поры “побивали людей и брали в полон малых ребятишек”.

В 1612 году Второе народное ополчение освободило Москву от интервентов, междуцарствие кончилось, знатные люди Мещовска и Серпейска даже участвовали в избрание царя Михаила Федоровича Романова на царство. Война же с поляками продолжалась, Мещовск и Серпейск несколько раз переходили из рук в руки и по итогам Деулинского перемирия 1618 года Мещовск был возвращён Русскому царству, а Серпейск остался за поляками. Вдумайтесь, граница пролегала прямо между городами нынешней (2023й год) Калужской области России, между которыми расстояние то 21 км всего.

Обратно к России Серпейск отошёл только в 1634м году по итогам второй русско-польской войны. Начавшееся затем сравнительно спокойное время, когда Калужская земля начала оправляться, тянулось до 1654 г., тогда край был опустошен моровым поветрием – так в те времена на Руси называли эпидемии. На наши земли пришла чума. За пять месяцев эпидемии в некоторых местах вымерло до двух третей населения.

Ну а потом жизнь в этой местности течет относительно мирно и спокойно до самой войны 1812 г.

Монастырь и мои деревни

Во времена лихих междоусобиц промеж Московского царства с одной стороны и Литовского княжества с Польшей с другой деревни моих предков (Бобровица и Иванкова) близь Мещовска и Серпейска, находились в самой гуще событий.

Деревни были вотчиной Мещовского Свято-Георгиевского монастыря, монастырь по просту говоря владел ими. Причем “владел ими” это я и про деревни, и про предков. Как известно в России в те времена было крепостное право. Я не буду вдаваться в подробные детали крепостного строя того времени, скажу лишь, что при своем появлении монастырь на основании жалованной грамоты получал землю, на которой уже жили крестьяне, так что они становились теперь монастырскими крестьянами или монастырскими людьми. С монастырем они составляли порядные записи об аренде земли и выплачивали оброк. Потом позднее в 17м веке эти крестьяне-арендаторы плавненько потеряли право уходить с арендуемой земли, так их сначала прикрепили к этой земле, а потом уж и к владельцу этой земли и они стали крепостными.

Довольно подробную историю монастыря мы знаем благодаря книге архимандрита Леонида (Кавелина) “Историческое описание Мещовского Георгиевского мужского общежительного монастыря”, которую он написал 1870 году.

Сам монастырь (в 2023м году благополучно здравствующий) дважды возрождался из пепла. На фото можно лицезреть его устройство во времена Кавелина в 19м веке, монастырь в те времена как и сейчас стоит рядышком с Мещовском. Но так было не всегда. Изначально же он был в верховьях реки Рессы, где ныне находится деревня Соболевка, в 30 верстах от Мещовска.

Дата основания нам неизвестна, понятно только, что где-то около 1610го года вместе с разорением поляками да литовцами Мещовска святая эта обитель на своём исконном месте была сожжена. А уже в 1626 году снова возродилась в Окологородном стане Мещовского уезда.

Такое чудесное и скорое восстановление случилось во многом благодаря Евдокии Лукьяновне Стрешневой, русской царице, жене царя Михаила Федоровича (первого Романова). Дальше царем был Алексей Михайлович, а дальше Петр Алексеевич (Петр Первый), ну уж его то вы точно должны знать.
Кстати первая жена Петра, Евдокия Лопухина, тоже была Мещовская, а потому городок этот зовут родиной двух цариц.

Так вот Евдокия Лукьяновна была из рода мещовских дворян Стрешневых, предков её хоронили в Георгиевском (Егорьевском) монастыре ещё на первом его месте пребывания. И уж она и сама дала денег на восстановление, да и похлопотала, чтобы другие высокопоставленные особы дали.

А мы с вами заглянув в древние книги… хотя нет зачем нам самим время тратить, Архимандрит Леонид Кавелин за нас уже это сделал и написал “Мещовский Георгиевский монастырь исстари владел вотчинами, в Мещовском же уезде селом Клетиным с деревнями, о которых первое сведение, по дошедшим до нас актам, доставляет выпись из писцовых книг Мещовского уезда письма и меры Тимофея Звенигородского да Подьячего Дружины Огаркова 134 (1626), 135 (1627) И 136 (1628) годов”. В этой выписи в частности сказано “Деревня Бобровицы на речке на Бобровке, пашни 20 четвертей, перелогу 30 четвертей, лесом поросло 35 четвертей, сена на речке Бобровке 10 копен, лесу непашенного в длину 2 версты, а поперек на версту.”

Видим мы тут мои родные Клетино и Бобровицы, но предки мои в тот момент там ещё не жили, а тусовались в деревне Иванкова. Что же отец Леонид и древние книги говорят нам о ней? А говорят они, что среди монастырского имущества была “Грамота великих государей и великой государыни царевны в Серпейский уезд в Окологородный стан, в вотчину Георгиевского монастыря, что в Мещовске, в деревню Маклакову, да в деревню Иванкову на пустошь кривую, да на половину пустоши Сузема, что преже сего те деревни и пустоши были в вотчину за Николаевским монастырем, что был в Серпейске на посаде, и в 195 году ( 1687) те деревни и пустоши по именному великих государей указу приписаны к вотчинам Георгиевского монастыря, за приписью Дьяка Семена Васильева. Выпись на оные же деревни Маилакова и Иванкова с пустошами за приписью Дьяка Ивана Викентьева, которая дана в 195 году ( 1687) июля в 26-й день.”

Отдали значит Иванкову Мещовскому монастырю, правда там потом спор вышел за эти земли у монастыря с неким попом Львом и его братьями, но не будем углубляться в эти дрязги. В целом вотчина у монастыря была довольно приличная, одна монастырская мельница чего стоит, а было их три, в том числе и в Иванковой.

В Клетино с деревнями, включающими Бобровицу насчитывалось в конце 1600х-начале 1700х более 50 крестьянских дворов и около 500 человек жителей, а в Маклаково с Иванковой около 10, около 100 человек. К концу 18 века население в деревнях увеличилось почти вдвое.

Я почти ничего не знаю, о том чем и как жили мои предки в это время, но в книге Кавелина есть описание любопытных событий, в которых возможно мои родичи активно участвовали. Даю отцу Леониду слово: “Выше было упомянуто, что в числе монастырских вотчин были деревни: Маклаково и Иванкова, находившиеся прежде за упраздненным Серпейским Николаевским монастырем и отданные во владение сего монастыря по жалованной грамоте еще в конце XVll столетия.

У крестьян этих окологородних деревень были какие-то свои старые споры с посадскими серпейскими людьми, и от них Георгиевский монастырь в 1715 году терпел постоянные беспокойства. Серпейские посадские люди - бурмистр с товарищами, как сказано в одной из монастырских челобитных: се нам нижайшим богомольцам твоим и крестьянам нашим монастырским с 1715 года чинят великая обиды и многия разорения, и грабежи и поругания.

В июле месяце 1718 года подана челобитная монастырскими властями: се те же Серпейские посадские люди Никанор Воротников с товарищи, в наезде на наемную монастырскую пустошь Шадуеву и в увечьи крестьян монастырской деревни Маклаковой Захара Осипова с товарищи.
По этой последней челобитной поручено было по указу из Смоленской канцелярии сделать розыск Дорогобужскому лантрату И.М. Потемкину; но как назначенный для розыска комиссар Ф. А. Вяземский замедлил с приездом в Серпейск, то случилось новое событие: серпейские посадские люди учинили набег на монастырскую деревню Иванкову.

В словесной челобитной, поданной в тот же день в Мещовской казенной приказной канцелярии перед лантратом Каноном Ерофеевичем Чернышевым с товарищами, Мещовского Георгиевского монастыря казначей иеромонах Авраамий показал о настоящем деле так: сев нынешнем 1718 году, сего декабря в 10 день, в вотчину де Георгиевского монастыря, в деревню Иванкову, к крестьянину к Семену Минаеву приехали незнамо какие воровские люди с ружьем, с фузеи и с рогатины человек с 30 и больше, и учали того крестьянина Семена бить мучительски, спрашивать денег, и в то времья той деревни Иванковой крестьяне наши монастырские прибежали к тому двору и у видя оные приезжие воры посторонних людей, что в то времья празднуют Николаю Чудотворцу, и что их воров посторонние люди не узнали, учиня драку, поехали вскоре, только из них одного человека поймали, с винтовочною ложею, как оны воры крестьянина нашего били и ружье свое ломали; и того пойманнаго человека крестьяне наши Монастырские узнали, что он Серпейской посадской человек, а у них же казначея того же Георгиевского монастыря от Архимандрита Феофана с братиею и от крестьян их на тех Серпейских посадских людей и в прошлых и в нынешнем 1718 году поданы многия челобитная во многих их напрасных нападках и великих несносных обидах, и в разорении, и в боях, и в грабежах, и иманы были великого государя указы в нападках их. И с теми помянутыми прошении Архимандрит с братиею справясь принесут к сему словесному челобитью исковую челобитную об указе»

Задержанный монастырскими крестьянами человек оказался точно посадский серпейский человек Михаил Семенов земский бурмистр; на допросе он показал, что будто с товарищами своими приезжали к одному знакомому из монастырских крестьян пиво пить, тогда как по показанию других крестьян он то и был всем неистовым делам заводчик.

В таких-то беспокойствах прошел 1718 год; но все эти происшествия были ничтожны в сравнении с беспокойствами, постигшими обитель в следующем 1719 году. В этом году волнение в народе, по поводу разных преобразовательных мер Петра и в особенности частых рекрутских наборов, накапливаясь издавна, разразилось с особой силой в уездах Мещовском и Можайском.
В сенатском указе 1719 года августа 12 читаем о разбойниках, что они по 100 и по 200 голов и больше верхами вооруженною рукою, с порядком регулярным, не токмо в тех вышеозначенных уездах, но и у многих помещиков и у вотчинников многолюдных деревень разграбили приездом своим денным, и все до конца пожгли и людей и крестьян вырубили.

В монастырской челобитной читаем: "1719 года июня против 25 числа в ночи, в Мещоском уезде к окологородном стану, в вотчину Георгиевского монастыря в деревню Староселье приезжали многолюдством разбойники и сожгли оную деревню всю без остатку и многих крестьян ругаяся жгли, в том числе трех человек сожгли до смерти, а именно: Макара Рыбкина с сыном Никанором, да Панкратья Андреева, и разбив и сжегши ту деревню, поехали те воры того же монастыря в деревню Бобровицы и ту деревню разбили и многих крестьян жгли, в том числе один человек созжен до смерти".

К челобитью приложена роспись пограбленным вещам с оценкой; из этой росписи видно тогдашнее состояние крестьянского хозяйства. Приведем одну статью. У созженнаго крестьянина Макара Рыбкина взяли: денег 20 рублей, да лошадей: мерин гнед цена 14 рублей с полтиною, кобыла серая цена 13 рублей с полтиною, мерин гнед во лбу беленька звезд ка цена 12 руб., две шубы женския бараньи с пухом бобровым цена 4 рубли, пять шуб бараньшс крытых козлиною с пухом бобровым же мужские цена 15 руб., четыре зипуна сермяжных цена 3 рубли, три кожана, тринатцать овчин деланы цена 3 рубли, трои штаны козлины цена 4 рубли, тринатцать козлин, сукно сермяжное двадцать аршин цена 11 /2 рубли, пять шапок мужских, три подпояски цена 3 рубли б алтын 4 деньги, два куба медных, один старинной ветхой, а другой клеймен, цена обоих 17 рублей, два котла медных цена 2 рубли, две кожи говяжьи сделанная черная цена 2 рубли, да белья рубах мужских и женских тонких алленых и полотенец и сорок шитых золотом и снуров женских, всего по цене на 10 рублей, а в обоих деревнях показано грабежу на 214 рублей.

На этой последней челобитной была сделана такая надпись: «по указу великого Государя записав взять к делу, а приводных воров по сему челобитью и по росписи с пристрастием распрося накрепко пытать».

Закончим на этом краткую зарисовку отца Леонида о жизни моих предков. Небедно, скажу я вам, жили некоторые из монастырских крестьян, вот что я думаю, прочитав все эти душещипательные подробности. Далее в книге Кавелина следуют признания разбойников во время “расспросов с пристрастием”, но пересказывать их уж не буду, можете в оригинале почитать.

В начале жизни моего пра4деда (1742-1813) Гаврилы Ермолаева несмотря на все эти невзгоды монастырь рос и богател. Дела у обители шли очень неплохо, о чём говорит к примеру выпись из донесения архимандрита Силы от 1764го года. Выпись сия на приложенной картинке.

Блаженный Андрей и Петровская ярмарка

Где-то в 1760х годах мой пра4дед Гаврила Ермолаев благополучно женится на Ефимии Демидовой, перебирается из родной Иванковой в Бобровицу, а вот благополучию Мещовского монастыря приходит конец. Екатерина Вторая в 1764 году завершает начатый ещё при Петре Первом процесс так называемой секуляризации церковных земель. По условиям указа о секуляризации 910 тыс крестьян, которые ранее относились к церковным землям, переходят под контроль Коллеги экономики. Отсюда и их название - экономические крестьяне. Причины такого действа прагматичны и просты, во-первых у государства наблюдались серьезные экономические проблемы и срочно требовался приток новых денег, а во-вторых церковь таким способом окончательно подчинялась государству.

Мои предки становились экономическими крестьянами и надо сказать им в каком-то смысле повезло, их положение было гораздо легче обычных крепостных владельческих (принадлежащих помещикам) крестьян. Экономические крестьяне получали в распоряжение землю, которая раньше относилась к церкви. За пользование этой землей они не несли никакой повинности, кроме уплаты налога величиной в 1,5 руб в год. Эти деньги напрямую поступали в государственный бюджет. В совокупности это приносило государству ежегодный доход в размере 1,36 млн руб.
Мещовский же монастырь становится заштатным монастырем Крутицкой епархии, у него отнимают всю землю, рыбные пруды, мельницы, не оставляют даже землю на огороды. Обрезали по самые стены так сказать, зато всё это богатство достается государству и крестьянам.

Причем крестьяне (в том числе и предки мои) вспомнили все притеснения, которые терпели от монастыря будучи в его власти и как пишет Леонид Кавелин в своей Истории Мещовского монастыря: “К большему отягощению обители прежние монастырские крестьяне явились теперь первыми недоброжелателями ему; и по грубости, и по жадности к прибытку так стеснили монастырь, что он принужден был сделать Святые ворота проезжими и прекратить обычные крестные ходы с ущербом для своих доходов, особенно во время Петровской ярмарки.”

Монастырь приходил в упадок, распродавал своим бывшим крестьянам последнее имущество, всё приходило в ветхость и разрушалось. Только в начале 1800х обитель снова стала оправляться от этого удара. Во многом этому способствовало появление в монастыре новых святынь и подвижников, таких как Андрей Юродивый

Монастырская летопись гласит, что в 1812м году в стенах обители при большом стечении народа был похоронен Андрей Юродивый, крестьянин села Клетина. Родился Андрей в 1744м году в деревне Овсянниковой в приходе села Клетина Мещовского уезда. К приходу того же села напомню относилась и деревня Бобровица, куда где-то переселился мой пра4дед Гаврила.

Очень рано Андрей лишился отца, а мать его Мария вторично вышла замуж как раз в деревню Боровицы за крестьянина Григория, туда же переместился и Андрей. Андрей ни с кем обычно не разговаривал, со сверстниками своими не общался, ходил всегда один и не имел ни малейшей охоты к сельским занятиям, а потому крестьяне считали его полоумным. Думаю мой пра4дед тоже так считал.

По смерти матери своей Андрей опять перешел жить в прежнюю деревню Овсянникову, в дом родственников своих. Здесь начал он ходить почти нагой с кнутиком и топориком. Топорик носил он на левом плече, держа рукоятку его правой рукой.
Как ни старались домашние Андрея прикрывать наготу его, но все это было тщетно. Однажды племянница его насильно надела на него рубашку, но Андрей разодрал ее и бросил. При разговоре о чем-нибудь хорошем Андрей приятно улыбался, а слыша бранные слова, удалялся из дома.

Ходя по деревням, Андрей терпел много обид от крестьян и детей их. Последние бегали за ним толпами, смеялись над ним и, так как он ходил с топориком, кричали: Андрей-топора, бросали в него камнями, так что нередко ранили ему голову до крови. Интересно были ли среди этих детишек мой пра3дед Василий с братом Дмитрием?

А дальше, как водится, начались чудеса: “ Однажды юродивый Андрей пришел в соседнюю деревню Староселье во время посева ржи. Один крестьянин, шутя, попросил его засеять поле свое. Андрей согласился, но, бросая семена на землю, говорил: Пропало, замерло. И на поле этом не выросло плодного колоса. А когда другой крестьянин обратился к Андрею с просьбой посеять рожь на его поле, веруя, что Господь благословит ниву его, по молитвам праведника своего, то Андрей во время сеяния ничего ни говорил, - и на засеянном поле был такой урожай, какого никогда не было у сего крестьянина. После этого крестьяне считали за особенное счастье, когда Андрей на их полях сеял семена; ибо в таком случае, по вере их в человека Божия, нивы их всегда были обильны жатвами.”

Потом Андрей попросил переместить его в Мещовск, где сотворил множество добрых дел, удивлял жителей своим образом жизни и предсказаниями. Свидетели показывали, что в 1812м году во время нашествия французов произошёл такой к примеру случай: “Юродивый Андрей, указывая в ту сторону, откуда шел Наполеон со своим войском, говорил: Идут с горы! Очень много! Боюсь; уйду в Калугу! Когда спрашивали его, о ком он говорит это, то Андрей, ударяясь головой стену, повторял: Ах, идут! Очень много! Но пропадут, исчезнут! Этих слов Андрея никто не понимал, потому что о вторжении французов в Россию еще не было известно в Мещовске.”

Почувствовав приближение смерти, Андрей пришел в Мещовский монастырь и попросил настоятеля монастыря похоронить себя в указанном им месте, что и было сделано. Похороны пришлись на момент знаменитой Петровской ярмарки.

Петровская ярмарка в Мещовске в 18-19 веках была известна далеко за пределами Калужской губернии. По обороту, по разнообразию привозимых на неё товаров, по количеству посетителей она первенствовала в губернии. Проводилась ярмарка проводилась целую неделю (с 27 июня по 4 июля).

В 1836 году Петровскую ярмарку, Мещовск и окружающие деревни постигло большое несчастье. Сильная буря прошла в этом краю. Вот что писали об этом очевидцы: “13 июля в пятом часу по полудни образовались на юго-западе тёмные зловещие тучи. Как бы оспаривая друг у друга путь к Мещовску, они страшно волновались и оглушали окрестности раскатами грома. От их быстрого напора закрутился сильный ветер, который превратился в грозный, разрушительный ураган. Был день, но все потемнело. Тучи как бы упали на землю и разразились над Петровской ярмаркой громом и молниями, проливным дождём и градом. Менее, нежели в три четверти часа половина города подвергалась разрушению. Более 100 домов частью совершенно разрушены, частью сильно повреждены. С двух городских церквей снесены были кресты и в одной разметало церковную утварь. В домах вырывало окна, двери, мебель, домашние пожитки и бумаги разметало по воздуху так, что многого отыскать было невозможно, многолетние плодовые деревья были вырваны с корнем или поломаны. С колокольни Георгиевского монастыря сорвало шпиль, разметало железную кровлю церквей. Ярмарочный гостиный двор был разрушен до основания. Огромную матицу от здания, занимаемого дворянским собранием, отбросило на значительное расстояние в сторону и воткнуло концом в землю”.

Представляю, что творилось во время этого урагана в Бобровице, в каком ужасе был мой пра2дед Иван Васильев.

Вообще сама ярмарка и то, что Мещовск находился на транзитных торговых путях давала основной доход городу и округе. Транзитная торговля через Мещовск большей частью проходила в зимнее время. Но с начала второй половины 19 века она в Мещовске резко сократилась. Причиной этому явилось проведение Московско-Варшавского шоссе. Если в первой половине 19 века число подвод, проходящих через город, достигало 60 - 100 тысяч, то с начала второй половины века - около 30 тысяч. Это привело к резкому сокращению постоялых дворов, как в самом городе, так и в уезде. Город потихоньку хирел. Построенные ближе к концу 19го века железные дороги также обошли Мещовск, что ещё сильнее затормозило развитие города.

Но были и хорошие новости, в 1861м году отменили крепостное право, а мои прадед Иван (возможно с братом Семеном) перебрался из Бобровицы поближе к Мещовску в сельцо Бортники прихода села Шалова.

Бортники

В Бортниках родился мой дед Фёдор Николаевич Гудилин и его братья. Деревня (а до революции сельцо) Бортники (или иначе Борники) на момент написания этих строк уже перестало существовать. О чем свидетельствует грустный скриншот с картографического сайта etomesto. Как говорится следите за руками, справа деревня ещё есть (1941), а слева (в 2023) уже и нет.

Название скорее всего пошло от старинной профессии – бортничество. Эти ребята, бортники, собирали мёд диких пчёл, живущих в дуплах деревьев. Слово борть – это и есть дупло.

Согласно справочнику 1870х годов сельцо Бортники при пруде и колодцах насчитывало 19 дворов, жителей мужского пола 95, ну а женского 99.

В Бортниках в 1880м году мой прадед Николай и прабабушка Анна сыграли свадьбу, надеюсь было весело и многолюдно. Отсюда мой дед отправился в Москву в 1930м, здесь в 1918м умер мой прадед, а в 1937м моя прабабушка. Тут оставались вплоть до 50х годов, а потом перебрались в Мещовск семьи братьев деда - Семена и Петра Николаевичей.

В Великую Отечественную войну в тех местах шли суровые бои, да и немцы лютовали по полной. Соседнее село Шалово сожгли, а вот Бортникам судя по всему повезло, сохранилась вот такая история о тех временах: “…А война приближалась уже и к этой маленькой деревушке… Фашисты добрались до неё в конце декабря 1941 года и поселились во всех домах.6 января 1942 года, когда шло освобождение Мещовска и района от фашистских оккупантов, они, разозлённые неудачными боями, приказали местному старосте пройти по домам и созвать всех жителей в просторный дом прабабушки Ани. Они решили расправиться с жителями деревни.
… Женщины с детьми, старики стали потихоньку собираться в доме. Анна вышла на крыльцо и сказала пришедшей молодой женщине с тремя детьми: "Куда же ты идёшь, нас всех сейчас убьют!". Та развернулась и убежала в лес. Немец, видевший это, приказал никому из дома не выходить. Когда почти все жители собрались, на пороге появился немецкий офицер, чем-то очень сильно обеспокоенный, и крикнул: "Рус, рус!", затем что-то сказал на своём языке. Фашисты выскочили из дома, сели на свои мотоциклы и покатили в сторону Мосальска. Но уехать далеко им, видимо, не удалось: вскоре в том направлении раздались мощные взрывы. Наши бойцы сумели вовремя подоспеть, и целая деревня с её жителями осталась в живых.”

Дед мой всех этих событий не видел, ибо как я уже писал уехал из деревни ещё в 20е годы. Деревня же пережила Великую Отечественную Войну, а потом захирела и сгинула как я понимаю где-то в 1970х. Зато сожжённое немцами село Шалово, где венчались прадед с прабабкой и крестили моего деда при рождении, восстановилось и вполне себе на месте (по крайней мере в 2023м). Более того сама церковь не только существует, но полностью отремонтирована и восстановлена. Для пущей наглядности прошу взглянуть на так сказать до и после восстановления.

История гласит, что В XVII веке в селе Шалово стоял деревянный храм в честь Святой Живоначальной Троицы и село называлось Свято-Троицкое. Во время пожара храм сгорел и на его месте решили построить новый. Строила храм вдова помещика Александра Петровича Степанова в память своего мужа. В строительстве принимали участие жители семи сел: Горное, Зиновка, Умилинка, Шалово, Савинки, Михайловка и Бортники. Из каждой деревни выбирали по два мастера-специалиста. В селе Шалово был свой кирпичный завод, из этого кирпича и возводили стены храма. Храм построили двухэтажным. Престол верхнего храма освятили в честь Николая Чудотворца. Близ храма находилась могила покойного супруга строительницы. Храм строился 6 лет и первая Литургия в храме была отслужена в 1800 году. В 1891 году в селе открылась церковно-приходская школа, располагавшаяся в церковном доме.

В советское время, в 1928 г., храм закрыли, а колокола сбросили и отвезли в Калугу на переплавку. Тогда, по словам старожилов, вокруг храма собралось много местных жителей. Люди стояли в стороне, плакали и молились. Вызвалось несколько человек добровольцев. Они залезли на купола, подпилили кресты и, обвязавши их веревками, привязали к трактору. Веревки рвались, а кресты стояли.

На следующий день вызвали мотострелковую бригаду и выстрелами из крупнокалиберного пулемета сняли кресты. Вскоре на втором этаже храма устроили клуб, а нижний этаж отдали под зернохранилище и склад запасных частей для тракторов. Проломав алтарную апсиду, в Алтаре, на Горнем месте, устроили вход. Ну а потом уже после развала Советского Союза храм отдали церкви и постепенно вернули к жизни. Впрочем деда моего это не очень интересовало, тётя Галя говорит он не верил.

Собственно недалеко от Храма находится старое кладбище, на котором скорее всего и похоронен мой прадед Николай Иванович Гудилин. Могилу Гудилиных я там даже сумел отыскать, там покоится сын брата моего деда Алексей Петрович. Есть там и старый железный крест с проржавевшей табличкой, прочесть которую пока не удалось.

Исчезнувшие Бортники

Добыл схемы Бобровиц и Бортников, составленные в 1880х годах. Это ГАКО (Калужский архив) дела фонда Ф-62 опись 17. Что замечательно на схемах есть список домохозяев.

В Бобровицах на тот момент остались только дальние родственники моего прадеда, красной стрелкой на схеме отметил дома живущих рядом Козьмы Иванова и Николая Митрофанова Гудилиных.

В Бортниках увы в списке домохозяев нет известных мне Гудилиных. Прадед Николай Иванович по всей видимости ещё только обосновывается в Бортниках (перебравшись из Бобровиц) и своего дома у него ещё нет. Бортники сельцо небольшое, на схеме видно слева ряд участков, размеченных под новые "усадьбы", может быть там прадед и построится.