Митрофан-Дикост (Троицко-Печорский район Коми АССР)

Чугаев Михаил Андреевич,
1899 г. р., коми, место рождения: с. Визинга, Сысольский район, Коми АССР; место проживания: с. Троицко-Печорск, Коми АССР, секретарь Троицко-Печорского РК ВКПб. Арестован 01.09.1935 г. Осужден 28.11.1935 г. Особым совещанием при НКВД по ст. 58-10 УК РСФСР на 3 года лишения свободы.

1930, 26 февраля
– трест «Комилес» заключил договор с Коми областным отделом ОГПУ об использовании 5000 кулацких семей на лесозаготовках. Договор подписали начальник Коми отдела ОГПУ Я.Я.Витол и председатель правления треста «Комилес» Н.М.Карманов. Использование принудительного труда на тяжелых работах (а лесозаготовки были именно такими) было бы невозможно без применения насилия в самых разных видах и формах.

Лесная промышленность Коми АССР. С.73–75.



1930, март – восстание казаков-спецпереселенцев на ст.Мураши железной дороги Котлас – Вятка. Казаки перенесли тяжелую дорогу в эшелонах и потеряли многих своих близких, которые умерли в пути от болезней. Кроме того, работники Лузской комендатуры вначале намеревались расселить прибывших в пределах Коми-Пермяцкого округа, а затем решили отправить их в Коми область Северного края на Веслянскую лесную дачу Усть-Вымского р-на. Бунт 7000 человек потребовал от конвойной команды и комендантского взвода Лузской комендатуры принятия самых решительных мер, вплоть до применения оружия (здание комендатуры в Мурашах подверглось осаде). Пришлось просить помощи у Котласской комендатуры. Зачинщики бунта были арестованы и отправлены в Северные лагеря, а казачий этап проследовал к местам дислокации.

КРГАОПДФ, ф.1, оп.2, д.807, л.41.

1931, 17 июня – началось заселение спецпоселка Ичет-ди Савинобор-ского сельсовета Троицко-Печорского р-на. Землеустройство было проведено еще в мае 1931 г. комиссией райисполкома, техническая работа была выполнена техниками Госземтреста. Состоял в ведении Троицко-Печорского леспромхоза треста «Комилес». На 14 июня 1933 г. в поселке жили 312 семей, 1201 чел., из них 587 мужчин, 614 женщин, 463 ребенка. Трудоспособных было 394, нетрудоспособных 344 чел. На момент прибытия было зарегистрировано 1721 чел., из них умерли 489, выбыли по разным причинам 35, родились с 17 июня 1931 г. по 14 июня1933 г. 37 детей. Причина смертности – цинга и голод, а низкая рождаемость объяснялась «истощением населения».

Спецпоселки в Коми области. С.191–196.



– началось заселение спецпоселка «Сой-ю» Савиноборского сельсовета Троицко-Печорского р-на. Землеустройство было проведено в мае 1931 г. комиссией райисполкома, техническая работа была выполнена техниками Госземтреста. Состоял в ведении Троицко-Печорского леспромхоза. С момента заселения в поселок прибыли 764 чел., из них к 13 июня 1933 г. умерли 122, выбыли 24 (в бегах, отправлены в детские дома и дома инвалидов), родилось 17 детей. Причина смертности – в основном по старости, а также из-за цинги и голода, низкая рождаемость – из-за «истощениея населения». На 13 июня 1933 г. в поселке жили 169 семей, 619 чел., из них мужчин – 311, женщин – 308, детей – 271, нетрудоспособных – 179 чел.

Спецпоселки в Коми области. С.203 – 208.



1931, 18 июня – началось заселение спецпоселка Горт-ель Щугорского сельсовета Троицко-Печорского р-на. Землеустройство было проведено в мае 1931 г. комиссией райисполкома, техническая работа была выполнена техниками Госземтреста. Состоял в ведении Троицко-Печорского леспромхоза. С момента заселения на поселок прибыли 539 чел., из них к 12 июня 1933 г. умерли 289, выбыли 41, родилось 8 детей. Причина смертности – цинга и голод, низкая рождаемость объяснялась «истощением населения». На указанную дату в поселке жила 201 семья, 701 чел., из них женщин – 384, мужчин –317, детей – 241. Трудоспособных было 389 чел. и нетрудоспособных 389 чел.

Спецпоселки в Коми области. С.196–202.

Новицкая Л.М. Героями ли мы уйдем в грядущее. Изгоями ли вспомнят нас потомки… // Заря. 1998. 6 августа.

1933, лето – состоялась поездка в Ухто-Печорский лагерь московского журналиста В.Я.Канторовича (1901 – 1976). В книге «Большая Печора», которая вышла в 1934 г., содержались очерки и заметки о строительстве шоссе от с. Усть-Вымь до Чибью, где основной рабочей силой были также заключенные и спецпереселенцы. Описывая способы большевистского освоения Севера, В.Канторович утверждал, что условия жизни, труда и быта заключенных были «нормальными», подчеркивал «огромную человечность советской карательной (исправительно-трудовой) политики». В 1937 г. журналист был осужден за контрреволюционную деятельность и оказался в лагере (п.Абезь Кожвинского р-на Коми АССР), а затем и в ссылке, где смог убедиться на собственном опыте в человечности ГУЛАГа.

Канторович В. Большая Печора. М.,1934.

Покаяние. Мартиролог. Т.2. С. 103–104.

1934, 12 марта – начало арестов по делу «антисоветской организации» крестьян д.Мамыль Троицко-Печорского р-на. Репрессиям по ст.58-10 УК РСФСР подверглись семь колхозников – А.И.Афанасьев, А.М.Афанасьев и др.

1935, 8 августа – в сводке ЦК ВКП(б) о ходе выполнения закрытого письма ЦК ВКП(б) от 13 мая 1935 г. «О проверке партбилетов и прочих партдокументов» «Важнейшие факты разоблачения пробравшихся в партию врагов» по Коми АО названы: бывший белогвардеец Пыстин – председатель колхоза «Вторая пятилетка» Троицко-Печорского района, троцкист Канов – заведующий Удорского РОНО, троцкист Мезенцев – председатель колхоза в Троицко-Печорском районе.

КРГАОПДФ, ф.1, оп.3, д.62, лл.21об.–22.

1938, 14 апреля – на ручье Ухтарка бригада уполномоченных НКВД под руководством Кашкетина расстреляла Н.А.Бруни (1891 – 1938), известного музыканта, художника, профессора Московского авиационного института, автора памятника А.С.Пушкину в Ухте, политзаключенного Ухтпечлага.

Покаяние. Мартиролог. Т.2. С.11–12

Бруни Николай Александрович

Родился в 1891 г., г. Ленинград; окончил Тенишевское училище; сын архитектора А. А. Бруни и племянник художника Н. А. Бруни, поэт, летчик на 1-й мировой войне, священник в 1924-1929 гг., сотрудник научно-испытательного института ВВС РККА, профессор Московского авиационного института (МАИ). Арестован 8.12.1934 г. Осужден 23.03.1935 г. на пять лет ИТЛ. Отбывал наказание в Ухтпечлаге.. Проживал: г. Москва, общежитие МАИ..
Арестован 25 ноября 1937 г.
Приговорен: тройкой УНКВД Архангельской обл. 24 декабря 1937 г., обв.: ст. 58-10 УК РСФСР.
Приговор: ВМН Расстрелян 29 января 1938 г. Место захоронения - м. Новая Ухтарка Коми АССР.
Источник: Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)

Помимо студии Академии художеств Николай Бруни учился в Тенишевском училище, где сидел на одной парте с О. Мандельштамом, дружбу с которым сохранил на всю жизнь.
Занятия живописью Николай Бруни оставляет ещё в училище, по-видимому, поняв, что ему на этом поприще не угнаться за своим братом, который был тут много талантливее, чем он, но эта склонность к изящным искусствам очень помогла ему в конце жизни, уже в лагере. Вместе с тем Николай Бруни проявил чрезвычайные способности к музыке – как композитор, импровизатор и исполнитель и, кроме того, уже в училище начинает писать стихи и прозу. По окончании училища он поступает в Петербургскую консерваторию, оканчивает её в 1913 г. по классу фортепьяно и начинает выступать с концертами. Профессора пророчили ему блестящую исполнительскую карьеру.

По окончании консерватории Николай Бруни начинает выступать как солист Петербургской филармонии, зарабатывает частными уроками музыки и живёт очень яркой и насыщенной жизнью: он молод, красив, умён и азартен, общается с самыми талантливыми, самыми интересными людьми своей эпохи.
С началом 1-ой Мировой войны Бруни уходит добровольцем на фронт и становится фронтовым санитаром.В виде награды за проявленное мужество летом 1915 г. Бруни возвращают в Петроград и зачисляют в лётную школу при Петроградском политехническом институте.

Весной 1916 г. Бруни переезжает доучиваться в Качинскую лётную школу под Севастополем, по окончании которой он становится одним из первых в России военных лётчиков. В течение следующего года (с осени 1916 по осень 1917) он имел большое число боевых вылетов, был награждён 3-мя Георгиевскими крестами, за находчивость произведён в прапорщики.

Николай Александрович Бруни. Декабрь 1916, пос. Кача (Севастополь).
В конце сентября 1917 года его самолёт разбился. По одной версии он был сбит в ночном бою где-то под Одессой, по другой – у него отказал мотор непосредственно над аэродромом в Севастополе, где находилась его военно-воздушная база. Так или иначе, но второй пилот разбился насмерть, а Бруни, искалеченный так, что жизнь в нём еле теплилась, оказался в военном госпитале в Одессе. Врачи колебались, стоит ли его лечить, но на всякий случай из чисто профессиональной добросовестности зашили раны и наложили гипс на переломанные руки и ноги.
И тут на самом краю смерти согласно устному семейному преданию его посещает видение. По одной версии ему явился святитель Николай, его небесный покровитель и сказал: «Выживешь – посвяти себя Богу». По другой версии ему явилась Божья Матерь и он сам сказал Ей, что ему очень хочется жить и дал обет, что если выздоровеет, то станет священником. После этого он к удивлению врачей начинает стремительно поправляться. Срастаются кости, заживают рваные раны, полную сохранность обнаруживает рассудок после страшной черепной травмы
К этому времени уже во всю идёт Гражданская война. 12 апреля 1918 г. Бруни, даже не долечившись до конца (одна нога у него осталась на 7 см короче другой, и он потом всю жизнь носил специальную обувь на высоком каблуке), тайно бежит из госпиталя и в течение месяца через все фронты Гражданской войны, кружным путём через Саратов пробирается в Москву.решив стать священником, он должен был жениться, а в Москве у него была невеста. Женится на Анне Полиевктовой.

В Москве Бруни пытается продолжить свою деятельность военного лётчика уже на стороне красных, становится командиром I-го авиаотряда ВВС РККА.Однако, летать, скорее всего, он уже не мог. По одной версии этому мешала травма ноги, а по другой – психологическая травма, которую, как говорят, имеют многие лётчики, которые пережили падение, но остались живы: они испытывают панический и ничем не преодолимый страх перед штурвалом самолёта. Так или иначе, но сам лишённый возможности летать, Бруни становится лётным инструктором в Красной Армии.

В декабре 1918 г. они с женой уезжают на Украину, где было легче прокормиться. Их зовёт к себе их дальний родственник, священник сельского прихода под Харьковом. В Харькове Бруни знакомится с местным архиереем (викарием?), епископом Сергием, который 21 апреля 1919 г. рукополагает его в сан диакона, а 1 мая (по другой версии 4 мая) – в сан священника. После этого о. Николай направляется служить на приход в с. Будды Харьковской области. 1 июля у него рождается первенец Михаил
Весной 1921 г. (вероятно, из-за закрытия церкви в Буддах) семья Бруни возвращается в Москву в надежде найти здесь приход. Какое-то (по-видимому, очень недолгое) время о. Николай служит в церкви Спаса на Песках. Когда в 1921 г. умер А. Блок, о. Николай отслужил по нему панихиду, которую начал с чтения его стихов. Вообще был он бессребреником, денег за своё священническое служение не брал (говорил, что Богу деньги не нужны), а для того, чтобы прокормить свою семью, выполнял множество разных ремесленных работ: работал столяром, печником, вырезал и разрисовывал игрушки из дерева. В 1922 г. из-за конфликта с Живой Церковью был вынужден оставить приход
Через некоторое время по призыву своей матери Бруни переезжает в Калужскую область. Поселившись рядом с Оптиной пустынью, Анна Александровна созывает туда же своих детей, в том числе и о. Николая с его семьёй. Ему удаётся получить приход в селе Косынь под Козельском, и он служит там в течение нескольких лет.

О. Николай стал священником по обету, но призвания к священническому служению не чувствовал и, видимо, тяготился им. И при встрече со старцем Нектарием спросил его, всю ли жизнь теперь он должен оставаться священником. И старец ответил ему:

— Что вы, милый человек, что вы, батюшка, вам никак всю жизнь не выдержать. Знамение вам будет вполне мирское. Прямо из-под вас место службы уберут. Я свое служение тоже оставлю в те же сроки. Так что потерпите и смиритесь.
Но тут настал 1927 г., декларация митрополита Сергия, и о. Николай, по-видимому, в связи с ней уходит с официального служения Церкви, т. е. становится непоминовенцем. Поначалу он и его семья чрезвычайно бедствовали материально, о. Николай не брезговал никакой работой: чистил дачные сортиры, клал печки, делал для художников какие-то необычные мольберты, раскрашивал деревянные игрушки. Но в конце 1928 г. он случайно встретился со своим бывшим товарищем по лётной школе, который пригласил его работать переводчиком в Научно-Испытательном Институте военно-воздушных сил. Со школьных лет о. Николай владел четырьмя европейскими языками. Да ещё имел собственный опыт лётчика, так что техническую литературу по конструированию самолётов мог переводить легко и качественно. Через год он переводится в ЦАГИ, потом через полгода - в Институт гражданской авиации, где ещё через два года работы переводчиком начинает генерировать уже собственные идеи по конструированию самолётов, участвует в конструкторских разработках, предложил кинематическую схему автомата перекоса несущего винта вертолёта, которая до сих пор используется во всём мире. С 1932 года он – старший инженер самолётной лаборатории МАИ. О. Николаю с семьёй дают две комнаты в бараке неподалёку от МАИ.

9 декабря 1934 г. его арестовывают. Перед этим осенью в Москву приезжал французский авиаконструктор Жан Пуантисс, и Бруни был его гидом, несколько раз принимал его у себя дома. А потом двое молодых сотрудников его института написали донос, в котором говорилось, что в беседах с Пуантиссом Бруни поносил советскую власть. Кроме того, в доносе фигурировала фраза, действительно сказанная о. Николаем где-то в коридорах института по поводу убийства Кирова: «Теперь свой страх они зальют нашей кровью».
Дали ему сравнительно немного – 5 лет и сослали в лагерь в Коми республику на р. Ухту, но через год дали ещё один срок – теперь уже 10 лет. В лагере ему повезло – он стал лагерным художником (пригодились его художественные способности), т. е. «придурком», освобожденным от общих работ. В 1937 г. вся страна отмечала 100-летие со дня смерти Пушкина, и лагерное начальство поручило о. Николаю поставить памятник Пушкину в разрастающемся городке Чибью для надзорсостава и вольнонаемных работников (теперь это город Ухта).

В виде награды за создание памятника о. Николаю (кстати, в лагере его так и называли "отец Николай", а начальство даже разрешало носить бороду; вероятно, он пользовался авторитетом именно как священник, занимаясь духовным окормлением заключённых) было разрешено свидание с женой. Матушка Анна пробыла три дня у о. Николая в лагере и привезла оттуда два его рисунка и тетрадь стихов. Когда она уезжала, дети просили её привезти им фотографию отца, потому что дома у них его фотографий не сохранилось и они уже начинали забывать, как он выглядит. Сфотографироваться зэку в лагере, конечно, было негде, и о. Николай вместо фотографии прислал свой карандашный автопортрет. Это одно из очень немногих сохранившихся его изображений.


В декабре 1937 г. против о. Николая в лагере возбуждают новое дело по обвинению в контрреволюционной агитации. В материалах дела сохранилась конкретизация обвинения: "Внедрял религиозные традиции среди заключенных: происходящие в СССР события увязывал со Священным писанием". 21/XII 1937 г. решением особой тройки при УНКВД Николай Александрович Бруни был приговорён к высшей мере наказания (расстрелу). 29/I (по другой версии 4/IV) 1938 г. он был расстрелян на лагпункте Ухтарка в 60 км от пос. Чибью. Сейчас на месте расстрела установлен поминальный крест, среди других погибших поминают и о. Николая. Очевидец, сам чудом спасшийся от смерти, рассказывал потом, что когда их партию вели на расстрел, о. Николай по дороге пел псалмы и это очень утешало и поддерживало тех, кто шёл вместе с ним. На месте расстрела он призвал всех приговорённых стать на колени, а сам обратился к Богу и пропел молитву.

Семье о его расстреле сообщили только через 20 лет, и судьба его матушки Анны Александровны сложилась тоже весьма трагично. См.в след.сообщениях.
Очень интересный видеоролик о судьбе Николая Бруни
Лагерный Пушкин http://video.yandex.ru/users/okhobot/view/12/#



Штрихи к портрету
Книга посвящена Николаю Бруни, легендарной личности - поэту, священнику, авиаконструктору, скульптору, человеку с трагической судьбой.

«Очень быстро уходит и стирается в памяти то время. Уже умерли современники Ваши, очень мало воспоминаний осталось, сожжены дневники и письма (кроме тех, что отобраны при обысках)... Ваши современники сейчас - как тени... И одну из таких теней мне остро захотелось восстановить».