Царицыно. Москва ЮАО.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

[q]
По писцовым книгам письма и дозора Елизарья Сабурова да подъячего Ивана Яковлева 7097\1589 года, -
"пустошь Черногрязная" московского уезда, приписанная к дворцовому селу Коломенскому. В пустоши показано "пашни паханные середние земли наездом 3 десятины, а пахал Игнашко Никитин с товарищами..."
[/q]

Пустошь Черногрязная - с 1589 года
Черная Грязь - до 1683-1684 годов
Село Богородское - после 1684 года
Снова Черная Грязь - 1712 год
Царицыно - с 1775 года
Ленино - с 28 сентября 1918 года (по предложению поэта Ф.С.Шкулева)

856 год
Дворцово-парковый комплекс продолжал числиться в Дворцовом ведомстве, хотя императорские особы здесь давно не бывали. Единственным исключением стала царская охота в окрестностях Царицына, проведенная в 1856 году в рамках коронационных торжеств Александра II. Император с сопровождающими лицами и иностранными дипломатами после охоты заехал в Царицыно, где был приготовлен завтрак. В остальное время Царицыно посещали рядовые москвичи - оно стало популярным местом загородных прогулок.

А.Н. Голицын. Фигурные (Виноградные) ворота Царицыно

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_8995708_9069425.jpg ]

1858 - 1860 гг.
Вступив на престол, Александр II решил навести порядок с царской собственностью и сократить количество "лишних" дворцов. В 1858 году была проведена ревизия подмосковных императорских имений, выявившая многочисленные недочеты в их управлении, а в 1860 году комплекс Царицыно был передан из Дворцового в Удельное ведомство. Это понизило статус усадьбы, так как она из дворцовой постройки, находящейся на содержании казны, превращалась в имение, которое обязано было само приносить доход. И Царицыно сразу же чуть не погибло. Постройками решено было распорядиться по-коммерчески и продать их под разборку за 82 тысячи рублей. К счастью, покупателя не нашлось... Тогда начальник Московской конторы Удельного ведомства И.И. Маслов вспомнил про "дачный бум", охвативший жителей крупных городов. Ему пришла в голову идея поделить царицынские угодья на участки и сдавать их в аренду под строительство дач.

План дачного поселка, сложившегося к 1912 году

[ Изображение на стороннем сайте: 168629900j_9188262_9069475.jpg ]

Аренда участков была длительной, на 96 лет, до 1960-х годов, что казалось в то время фантастически далеким будущим. Расцвету дачного строительства способствовало открытие в 1865 году Серпуховского участка Московско-Курской железной дороги. В Царицыно появилась железнодорожная станция и добираться туда стало удобно. Станция Царицыно была первой остановкой после Москвы, поезда доходили до нее за 18-20 минут; было много специальных дачных поездов, курсировавших только до Царицыно (с 1904 года Царицыно-Дачное).

Открытка 1910-х годов

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_7094057_9069502.jpg ]

У московской состоятельной интеллигенции вошло в моду брать участки в Царицыно и строить комфортабельные дачные дома. Ловкие люди брали в аренду сразу несколько участков, строили на них дачи и безбедно жили, сдавая их в аренду. Дачные улицы быстро росли на месте пашен, рощ и лугов; даже знаменитые царицынские оранжереи и фруктовые сады были отданы под застройку.

Открытка 1912 года

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_5303998_9069495.jpg ]

Вскоре Царицыно стало обжитым местом со своим дачным обществом, музыкальными и танцевальными вечерами, теннисом, рыбалкой и прочими прелестями дачной жизни. В доме Валуева (бывшего управляющего Московской конторой Дворцового ведомства, который на рубеже 18 и 19 столетий построил себе в Царицыно особняк дворцового типа) открылась гостиница для приезжающих - как же без гостиницы в курортном месте! Арендовал особняк под гостиницу саксонский подданный Б. Дипман, устроивший в 1885 году на прилегающем к зданию участке увеселительный сад, так и называвшийся "сад Дипмана". Трактир с номерами появился и в Третьем Кавалерском корпусе. И Хлебный дом не миновал этой участи...

Открытка 1912 г.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_4139310_9069526.jpg ]

Пребывание на даче, на свежем воздухе становилось необходимым условием жизни состоятельных людей, не просто заботой о семьях и детях, но и показателем финансового благополучия. Царицыно с его дивной природой было особенно привлекательным местом для отдыха. Считалось, что дачник здесь "солидный и денежный", а сами дачи - одни из наиболее дорогих в ближнем Подмосковье.

Здешние места были хорошо знакомы Льву Николаевичу Толстому. В финале романа "Анна Каренина" поезд с добровольцами, отправляющимися на войну с турками, делает короткую остановку в Царицыно. "Стройный хор", составленный из местных дачников, исполняет для военных "Славься" Глинки. Описание Царицыно можно найти и в историческом романе Григория Данилевского "Княжна Тараканова".

[ Изображение на стороннем сайте: Caricinojp_2988585_9069549.jpg ]

Крыша над Большим Царицынским дворцом в 1880 году частично разрушилась, и во избежание несчастных случаев ее полностью разобрали. Оставшееся без крыши строение быстро разрушалось. Но у дачников появились иные интересы. В саду Дипмана проводились разнообразные вечера и празднества с иллюминацией, музыкой, танцами и фейерверками. На всю Москву славилось Царицыно своими теннисным кортами и кегельбаном. С 1891 года право рыбной ловли удочками в Царицынских прудах было передано Московскому обществу любителей рыболовства. Его возглавлял известный предприниматель и меценат Николай Петрович Бахрушин, владелец большой двухэтажной дачи в Царицыно. Его тщанием была построена рыболовная "станция" с пристанью и лодками для любителей рыбалки.

Открытка начала ХХ века

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_6569114_9069565.jpg ]

На Покровской стороне вдоль берега пруда размещались дачи сразу нескольких представителей прославленной купеческой фамилии, текстильных магнатов Морозовых. Несколько лет на даче в Царицыно жил историк Иван Забелин, один из создателей Московского Исторического музея. Он провел здесь первые археологические раскопки и обнаружил следы поселений древнего племени вятичей. Предметы, обнаруженные на раскопках, стали экспонатами музея.

"Большой бал" в Царицыно
(Российская государственная библиотека)

28 июня 2013 г. в Государственном музее-заповеднике «Царицыно» открылся масштабный выставочный проект «Большой бал». Бал представлен широкой публике как особое явление в истории русского общества XVIII–XX вв. со сложившейся вокруг него культурой – строго регламентированным церемониалом, музыкой и танцами, особой манерой поведения и неповторимой бальной модой. Выставка знакомит посетителей с наиболее яркими образами балов минувших столетий и самыми интересными эпизодами из ее 300-летней истории в России, включая образ бала на театральной сцене и в кинематографе ХХ в.

Особую атмосферу бала воссоздают старинные артефакты, костюмы и аксессуары; превосходная живопись, яркие афиши, картинки из модных журналов и литературные тексты, их комментирующие. Редкое собрание бальных сюжетов помогает увидеть «повседневность» русского бала и узнать, как проходили сборы, какие надевали наряды, что ели и пили на балах, какие танцы исполняли и, наконец, как воплотился поэтический миф «русского бала» в искусстве — на подмостках сцены Большого театра.

Один из самых интересных и неожиданных по содержанию разделов экспозиции – «Бал на подмостках сцены. Большой театр. ХХ век». В него вошли живописные и графические эскизы костюмов и декораций, театральные костюмы (Е.Максимовой, О.Преображенской и Е.Гельцер, в том числе платье, созданное Пьером Карденом для М. Плисецкой). РГБ является одним из экспонентов и показывает книги, артефакты и иллюстрации.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2532263_9069755.jpg ]

Кафтан польский. Деталь костюма к спектаклю «Золотой петушок». По эскизу К. Коровина. Франция, «Русские антрепризы», 1936.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина).

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8215351_9069768.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8924452_9069784.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Пламя Парижа» композитора Б. В. Асафьева. В. В. Дмитриев, 1947.
(Государственный академический Большой театр России)
Премьера балета (либретто В. Дмитриева и Н. Волкова) в Большом театре состоялась 6 июня 1933 года. В новой редакции в постановке В. Дмитриева и Ю. Файера он был представлен зрителям 9 апреля 1947 года. Дирижер — В. Дранишников.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5547999_9069802.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2760909_9069813.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1132176_9069820.jpg ]

Эскиз женских костюмов к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. «Польские дамы», Ф. Ф. Федоровский, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

Ф. Ф. Федоровский в своем творчестве сценографа трижды обращался к «Борису Годунову» М. П. Мусоргского (1927, 1946 и 1948 г.), что во многом было определено его интересом к русской истории и желанием ставить оперы композиторов «Могучей кучки». При этом художник всегда руководствовался желанием сделать музыкальный театр эмоционально насыщенным — грандиозная красота такого легендарного спектакля, как «Борис Годунов» (1948), продолжает волновать и сегодняшних зрителей.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1401944_9069828.jpg ]

Эскиз мужских костюмов к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. Ф. Ф. Федоровский, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

Ф. Ф. Федоровский в своем творчестве сценографа трижды обращался к «Борису Годунову» М. П. Мусоргского (1927, 1946 и 1948 г.), что во многом было определено его интересом к русской истории и желанием ставить оперы композиторов «Могучей кучки». При этом художник всегда руководствовался желанием сделать музыкальный театр эмоционально насыщенным — грандиозная красота такого легендарного спектакля, как «Борис Годунов» (1948), продолжает волновать и сегодняшних зрителей.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4806881_9069849.jpg ]

Эскизы костюмов к балету В. Кикты «Дубровский». Н. Ю. Поваго, 1984.
(Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М. И. Глинки)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2605386_9069859.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Пламя Парижа» композитора Б. В. Асафьева. В. В. Дмитриев, 1947.
(Государственный академический Большой театр России)

Премьера балета (либретто В. Дмитриева и Н. Волкова) в Большом театре состоялась 6 июня 1933 года. В новой редакции в постановке В. Дмитриева и Ю. Файера он был представлен зрителям 9 апреля 1947 года. Дирижер — В. Дранишников.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6752102_9069880.jpg ]

Экспонат из коллекции

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6457677_9069885.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2037031_9069891.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Маскарад» по одноименной драме М. Ю. Лермонтова. Сцена бала. Т. Г. Бруни. Постановка 1960 года Ленинградского государственного академического театра оперы и балета имени С. М. Кирова. Композитор — Л. А. Лапутин.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4294481_9069896.jpg ]

Костюм Марины Мнишек к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. По эскизам Ф. Ф. Федоровского, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3915181_9069902.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4687614_9069905.jpg ]

Венец бутафорский театральный. Россия, Петербург, начало XX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8707176_9069909.jpg ]

Программа и почетный билет Бала художников в залах Дворянского собрания 12 февраля 1898 года.
(Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8395827_9069916.jpg ]

Афиша традиционного костюмированного бала художников в театре «Аквариум». Санкт-Петербург, 1907.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

Выдержки из книги Анны Колесниковой «Бал в России: XVIII — начало XX века» (о балах художников):

Особое место среди маскарадов и балов занимали традиционные балы-маскарады, устраиваемые художниками и архитекторами. Первые балы художников Петербурга относятся к началу 1860-х годов. Петербургские художники еще в 1861 году провели свой первый собственный бал-маскарад. После блестящего дебюта карнавальные праздники художников стали неизменной частью светской зимней жизни Петербурга.

Первоначально они проходили в залах Академии художеств и имели своей целью собрать средства в помощь «недостаточным» учащимся этого учебного заведения. Помимо коммерческой функции эти костюмированные балы имели и другую — они объединяли студентов и преподавателей Академии в часы досуга, развивая при этом творческие способности учащихся. Балы художников первоначально состояли из концертов,литературных чтений,художественных выставок,танцев и живых картин и представляли собой «увеселительный танцевальный музыкальный вечер с забавами и нарядами» Описание маскарадов художников мы находим в воспоминаниях В. В. Стасова. «Это были, праздники совершенно необыкновенные, блестящие, каких у нас дотех пор никогда не бывало... Пантомимные спектакли, живые картины, великолепные декорации с чудными освещениями, необыкновенно художественные костюмы,процесси Робинзона Круза с его дикими, Дон Кихота с целой свитой рыцарей на картонных коньках, юмор и картинность, живописные эффекты и остроумные выдумки — все тут было чудесно и привлекательно».

10 января 1875 года в клубе художников в Петербурге состоялся костюмированный бал. Большой зал украшали виды Ташкента, южного берега Крыма и других местностей империи. На стенах столовой висели гнутые из проволоки геометрические фигуры, другие залы освещались разноцветными огнями. Костюмы гостей различались разнообразием : здесь были пажи,испанцы,цыганки и т. д. Самыми удачными, по мнению очевидцев, были малороссийские костюмы. В это время на сцене шли украинские «коляды» и русские святки, с песнями и гаданьями. В пик своей популярности, в 1870-х — начале 1900-х годов, костюмированные балы, помимо Академии художеств, стали организовываться в лучших залах столицы: в здании Дворянского собрания, в театрах, в Таврическом дворце.

Балы художников приобрели такую популярность, что на них съезжался весь цвет Петербурга: члены царской семьи, литераторы, артисты, художественные критики и, конечно, петербургские художники, начиная от учащихся Академии до именитых мастеров. В разные годы эти балы посетили Л. С. Бакст, В. П. Верещагин, С. П. Дягилев,А.И. Куинджи,Е. Е. Лансере, Ал. Бенуа и другие известные представители артистической интеллигенции. Билеты на балы художников можно было приобрести в здании Академии и в крупных магазинах столицы. Их стоимость составляла 5-10 рублей, но пожертвования за почетные билеты ронялись 100 рублям.

Балы художников снискали славу благодаря тщательной подготовке и художественному вкусу, с которым они проводились. Для этого создавались специальные бальные комиссии членами которых были не только студенты, но и преподаватели Академии. Комиссия разрабатывала специальную программму бала, которую впоследствии утверждали президент Академии, петербургский градоначальник, представители Министерства Двора, а также Академический совет. Обычно в своей основе балы имели определенную тему, согласно которой создавались декорации, костюмы, пригласительные билеты (на изготовление которых объявлялся конкурс среди учащихся Академии и которые нередко становились подлинными произведениями искусства), живые картины и художественные процессии. Подготовка к балам начиналась за несколько месяцев: студенты писали декорации,делали киоски и бутафорию. «Нам отводили особое помещение — антресоли первого этажа, -вспоминала А. П. Остроумова-Лебедева, -где из-под пола выходили круглые верхушки огромных окон Академии. Там лежали груды цветной папиросной бумаги, и мы по вечерам плели гирлянды пестрых цветов, бесконечное количество аршин, ими украшался бальный зал».

В 1892 году бал назывался «Канун Купала», в 1900 — «Торжество красоты, или Фрина на Элевсинском празднестве,в 1901-м — «Бал-Сказка», в 1902 году на балу доминировали египетские мотивы, в 1906 году состоялся «Бал-Весна», в 1907-м — бальные помещения изображали афинский Акрополь и греческий рынок. А. А. Рылов вспоминает морскую тему, присутствовавшую на одном из балов художников в Дворянском собрании. «Во всю сцену е за эстрадой висела декорация изображавшая морское дно.В зале возле колонн стояло несколько киосков в виде раковин или коралловых зарослей, внутри киосков сверкали глаза и брильянты красавиц балерин, оперных и драматических примадонн. Они успешно торговали шампанским. Платили им по 100 рублей за бутылку... Распорядитель расчищал путь для процессии из всевозможных морских существ: прыгали и резвились маленькие рыбки, помахивали усами и клешнями громадные омары, ползли крабы, плыли акулы, дельфины и прочая тварь водяная. Морские центавры везли колесницу, на которой восседал бородатый Посейдон с трезубом в руках. В раковине, которую «ели тритоны, стояла стройная златокудрая Венера, только что вышедшая из пены морской».

Одним из самых интересных оказался бал 1908 года в залах Русского купеческого общества, проведенный в стиле времен Людовика XV. Важно отметить, реставрация обстановки эпохи Людовика ХУ включала не только создание декораций, имитировавших мебель и украшения того времени,не только подбор соответствующей музыки и костюмов, но и исполнение танцев XVIII века.

22 февраля 1899 года, в год столетия со дня рождения А. С. Пушкина, в залах Дворянского собрания академией был организован бал памяти поэта. «Петербургский листок» так рекламировал предстоящий костюмированный праздник: «Зал Дворянского собрания будет роскошно декорирован киосками, цветами, коврами и декорациями, исполненными на мотивы из сочинений нашего великого поэта. Вход в зал будет превращен в фантастический чертог замка Черномора, киоски будут изображать — Бахчисарайский фонтан, табор и статую Командора, дуб зеленый и т. д. Передняя стена будет закрыта декорацией, изображающей сюжеты и персонажи из поэм Пушкина».

Помимо танцев в программу балов входили живые картины(часто по живописным произведениям присутствующих на балу художников), костюмированные шествия, возрождавшие традиции европейских карнавалов, и концертные номера, в которых принимали участие известные артисты: Ф. И, Стравинский, Т. П. Карсавина, О. И. Преображенская,М.Ф.Кшесинская, М. М. Фокин, Л. В. Собинов, В. И. Нижинский, На балах художники нередко рисовали блиц-портреты., участвовали в конкурсах костюмов. Позже за лучшие костюмы стали выдавать призы. В качестве призов выступали работы знаменитых художников: И. К. Айвазовского, И. Е. Репина и других известных мастеров. «Студенты, не имевшие фраков, выбирали в академической гардеробной костюмы, кому какой придется. Один оденется польским паном с лихими усами, другой — каким-то допотопным гусаром с громадной ржавой саблей или черкесом с пистолетами и кинжалом за поясом».

В «Воспоминаниях» А. А. Рылова мы находим описание рыцарских костюмов, которые ему посчастливилось достать вместе с Рерихом из костюмерных Мариинского театра. В шлеме с закрытым забралом было жарко и душно, но вознаграждением за мучения стал офорт профессора В. В. Матэ, полученный в качестве третьей премии.

С начала 1910-х годов интерес к балам художников несколько ослабел, и они стаи менее посещаемы. На первое место в это время выходят концертные номера, а живые картины и шествия уходят в небытие. Первая мировая война не нарушила традицию проведения балов художников, это смогла сделать только революция — последний бал художников состоялся в 1917 году.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7659768_9069927.jpg ]

Билет с программой на художественно-музыкальный вечер и костюмированный бал в пользу недостаточных академистов Императорской академии художеств. Санкт-Петербург, 1885.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2358803_9069936.jpg ]

Маскарад. Литография из журнала «Le Journal des Dames et des Demoiselles», 1866.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1632572_9069946.jpg ]

Костюмированный бал. первая половина XIX века.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1221539_9069971.jpg ]

Костюм к опере «Бал-маскарад» композитора Д. Верди. По эскизам Н. А. Бенуа. 1979.
(Государственный академический Большой театр России)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6512233_9069979.jpg ]

Веер маскарадный. Франция, конец XIX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

Вероятно, для костюмированного бала предназначался и французский веер из коллекции Музея-усадьбы «Останкино». На лицевой стороне веера изображены дамы в средневековых и ренессансных костюмах, а на обороте стилизованные гербы европейских городов. Художник постарался передать не только все характерные детали и аксессуары старинных нарядов, но для большей убедительности снабдил их подписями и датами.
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3372534_9069990.jpg ]

Флаконы. Россия, середина XIX века.
(ГМЗ «Царицыно»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2992360_9069996.jpg ]

Воротник в стиле «милитер». Западная Европа, 1890-е.
(Коллекция Елены Зуфаровой)
Перчатки бальные. Россия, начало XX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9453050_9070007.jpg ]

Слева: шипцы для завивки волос. Франция, кон. XIX — нача. XX в.
(ГМЗ «Царицыно»)
Справа: футляр и распялка для перчаток. Россия, 1880-е.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6706257_9070024.jpg ]

Дневник Татьяны Федоровны Мейендорф (1909—1911).
(Российская государственная библиотека)

«Вчера мы были с Сандрой на костюмированном балу у Вольфов в Лицее. Мы приехали первыми. Там две девочки Вольф. Старшая, очень миленькая, одета в тирольский костюм. первую кадриль я танцевала с каким-то лицеистом. После этой кадрили приехали Абазы: Вета, Нелли, Алеша и толстый Шидловский. У Нелли был матросский костюм. Сразу стало веселее после их приезда. Вторую кадриль танцевала с Шидловским, Сандра с Алешей, а Люлик с Ветой. Была вся своя компания. У Абазов первую кадриль буду танцевать с Шидловским, вторую с Алешей».
(Из дневника Татьяны Ф. Мейендорф, 1909—1911. Запись от 1 марта 1910 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3574236_9070031.jpg ]

Пригласительный билет на бал Императорского Александровского лицея 13 января 1912 года на имя Петра Петровича Вейнера. Санкт-Петербург, 1912.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

«Вчера мы были с Сандрой на костюмированном балу у Вольфов в Лицее. Мы приехали первыми. Там две девочки Вольф. Старшая, очень миленькая, одета в тирольский костюм. первую кадриль я танцевала с каким-то лицеистом. После этой кадрили приехали Абазы: Вета, Нелли, Алеша и толстый Шидловский. У Нелли был матросский костюм. Сразу стало веселее после их приезда. Вторую кадриль танцевала с Шидловским, Сандра с Алешей, а Люлик с Ветой. Была вся своя компания. У Абазов первую кадриль буду танцевать с Шидловским, вторую с Алешей».
(Из дневника Татьяны Ф. Мейендорф, 1909—1911. Запись от 1 марта 1910 года. Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1657913_9070043.jpg ]

Журнал мод. Journal des dames. Costumes parisiens. Париж.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3881536_9070046.jpg ]

Журнал «Московский телеграф». Москва, 1828.
(Российская государственная библиотека)

«Московский телеграф» — русский журнал, издававшийся в 1825—1834 гг. в Москве Н. А. Полевым. «...среди мертвой, вялой, бесцветной, жалкой журналистики того времени, он был изумительным явлением... Каждая книжка его была животрепещущею новостию, и каждая статья в ней была на своем месте, была кстати» — писал о «Московский телеграф» В. Г. Белинский. В первые годы литературный отдел находился в руках прогрессивных писателей во главе с П. А. Вяземским, руководившим литературной критикой. В журнале печатались А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, Е. А. Баратынский, В. К. Кюхельбекер, Н. М. Языков, Ф. Н. Глинка и др. «Московский телеграф» резко выступал против нормативной эстетики классицизма и отстаивал под общим, весьма неопределенным названием романтизма право писателя на новые литературные формы, на свое понимание и изображение жизни, продиктованное требованиями современности. Романтические тенденции определили круг иностранных писателей, чьи переводы печатались в «Московском телеграфе», — Э. Т. А. Гофман, П. Мериме, Б Констан, А. де Виньи, Ф. Купер, Вальтер Скотт и др. В отделе науки помещались статьи, цель которых была содействовать прежде всего успехам промышленности и торговли, как основы культурного развития страны. Достижения естественных наук, промышленности, особенно отечественной, широко освещались в «Московском телеграфе». В статьях по этнографии уделялось внимание окраинам и завоеванным областям, их торгово-промышленной колонизации. Вопросы политической экономии освещались с буржуазных позиций в статьях А. Смита, Сея, Бентама, П. Сисмонди. В своих статьях Полевой подчеркивал значение купеческого сословия и необходимость его просвещения.

Литературные и социальные тенденции «Московского телеграфа» настроили против него реакционную журналистику. С начала 1830-х годов против Полевого ополчается и группа Вяземского — Пушкина. Причиной разрыва с «Московским телеграфом» послужила статья о Н. М. Карамзине Полевого («Московский телеграф», 1829, № 12), который, признавая исторические заслуги Карамзина, утверждал что он «уже не может быть образцом ни поэта, ни романиста, ни даже прозаика русского. Период его кончился». Такая оценка возмутила группу Вяземского — Пушкина, показалась ей оскорбляющей «священную для россиян память Н. М. Карамзина» (Пушкин), хотя в своей творческой практике эти писатели ниспровергали карамзинские принципы много решительней Полевого.

В дальнейшем в «Московском телеграфе» явственно сказывались, с одной стороны, верноподданнические настроения, продиктованные тем, что русская буржуазия искала опоры в абсолютной монархии; с другой — антифеодальные тенденции. В художественном отделе печатались произведения представителей «третьего сословия» — А. Ф. Вельтмана, И. И. Лажечникова, Н. Ф. Павлова, Полевого, переводы В. Гюго, О. Бальзака, Э. Сю и др. Близкое участие в критическом отделе принимал К. А. Полевой. Характерно тяготение «Московского телеграфа» 1830-х годов к французскому романтизму, насыщенному социальной тематикой и отрицанием феодального мира. В отделе критики пропагандировался романтизм и резко осуждались эпигоны классицизма. В историческом подходе к явлениям литературы, в истолковании литературы дворянского классицизма и критике его нормативной эстетики Полевой был предшественником Белинского. В отделе науки печатались переводы французских буржуазных историков (Гизо, Мишле и др.). Прогрессивные тенденции журнала возбудили подозрения, а затем гонения со стороны правительства. Отрицательный отзыв Полевого о казенно-патриотической и слабой пьесе Н. В. Кукольника «Рука всевышнего отечество спасла», одобренной Николаем I, был поводом к личному распоряжению царя о закрытии журнала.
(Д. И. Бернштейн)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4662672_9070059.jpg ]

«Мода. Журнал для светских людей». Санкт-Петербург, 1852.
(Российская государственная библиотека)

Иллюстрированный журнал «Мода» издавался с 1851 по 1861 год в Санкт-Петербурге Н. Утиловой; в 1861 году редактором-издателем был Ф. Зиновьев.

Корнилова К. С. Отрывок из статьи «Особенности рекламных объявлений в специализированных женских изданиях второй половины XIX века» (Вестник молодых ученых «Ломоносов», 2007)

В середине XIX века в России в большом количестве издавались традиционные журналы мод и выкроек, которые знакомили женщин с последними парижскими, английскими и венскими новинками в области одежды и обуви, а также старались помочь им сшить модные платья и костюмы самостоятельно. Это были журналы большого формата и богато иллюстрированные — «Мода», «Модный магазин», «Модный Свет», «Модная мастерская».

Первый номер журнала для светских людей «Мода» (1851—1861) был издан в 1851 году в Санкт-Петербурге. Главным редактором стала Н. Утилова. Журнал выходил два раза в месяц с приложением модных цветных картинок. В программе издания редакция заявляла, что «этот журнал сообщает все замечательные явления модного света — новости театральные, художественные, музыкальные и вообще известия обо всем, что только может интересовать людей в обширном кругу моды и светской жизни» (Мода. 1851, № 1. — С. 1.).

Объявления в «Моде» размещались на последних страницах в ажурных рамках и «печатались при журнале постоянно о вновь являющихся книгах, нотах, эстампах и всех новостях по части изящных искусств и мод» (Мода. 1851, № 1. — С. 1.). Данное издание отличалось разнообразием рекламных текстов. Например, в январской книжке за 1851 год находим объявление о продаже цветов разных сортов, несмотря на то, что на улице была зима. «В садовом заведении, на даче Галлера, по Московской дороге, против Чесменской Богадельни, продаются гиацинты, тюльпаны, ландыши и камелии в цвету. Там же можно заказать букеты» (Мода. 1851, № 1. — С. . В «Моде» значительную часть занимает реклама одежды, обуви и аксессуаров. Здесь предлагают купить «зимние трикотажные перчатки и английские шелковые перчатки», «ботинки, калоши, полусапожки дамские», «меха, осенние пальто, детские платья», «бархат всех цветов», «шелковые шейные платки», «терновые шали», «голландские платки». А в Парижском магазине, в Гороховой улице, в доме Гиллерлия продаются «шинели с бобровыми воротничками и пальто на меху» (Мода. 1851, № 23. — С. 192).

Кроме того, в журнале публикуются тексты, рекламирующие бытовые товары и предметы для дома: «стенные и столовые лампы в Прусском магазине, в доме Бартеля», «берлинские ковры новейших рисунков», «водоочистительные машины всех сортов — на углу Большой Морской и Гороховой, в доме Тулубьева», «восковые свечи», «стенные часы», «деревянные шторы», «заграничные картины», «шкафы для хранения денег», «жидкость для предохранения от моли всякого рода мебели, крытой шерстяной материей» и многое другое.

Данное издание не обошло вниманием и мужчин, несмотря на то, что адресовано женщинам. Почти в каждом номере встречаются объявления о продаже охотничьего и рыболовного оборудования: «В магазине Ржечинского, в Малой миллионной, в доме Грина, в большом ассортименте охотничьи принадлежности и ружья разного рода» (Мода. 1852, № 17. — С. 136). Также рекламировались папиросы и «голландские сигары лучших сортов — в магазине Эгермонна, на Невском проспекте» (Мода. 1851, № 22. — С. 176).

В журнале были заметки, касающиеся информации о распродаже «дождевых зонтиков, полученных в большом количестве в Косметическом магазине», «театральных трубок, отделанных в перламутр, черепах и слоновой кости», «очков в оправе золотом, серебром со стеклами английского и горного хрусталя», «акварельных красок», «изысканных шкатулок», «музыкальных сочинений и нот».

Продолжение следует...

Продолжение....

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9984271_9070147.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4592127_9070151.jpg ]

1. Сумочка. Россия, начало XX века. (ГМЗ «Царицыно»)
2. Сумочка. Россия, 1830-е. (ГМЗ «Царицыно»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3397566_9070161.jpg ]

П. Ф. Соколов. Портрет молодой девушки в белом платье.
(Государственный Русский музей)

Л. Карнаухова, С. Архангельский. Эпохи верное зерцало («Наше наследие», 2003, № 67—68):

Вся культура XIX века, особенно ее первая, «пушкинская», половина, была насыщена культом воспоминаний, ставшим бытовым отражением всеобщего тогдашнего историзма мышления, и акварельные портреты Петра Федоровича Соколова (1791—1848) — факт, это подтверждающий. Его акварельные портреты для нас — своеобразное окно в минувшее, через которое в XXI век смотрят давно покинувшие мир люди — светские красавицы и блестящие офицеры, писатели и художники, музыканты и государственные деятели, представители Высочайшего двора, генералы, участники Отечественной войны 1812 года, декабристы, чиновники, кавалерственные дамы, фрейлины, щеголи. Он портретировал столь многих, что в лицах, им представленных, оживают целые страницы этого периода истории России. Занимая по хронологии промежуточное положение между миниатюрой и дагеротипом, первой фотографией, его изумительные по технике и прелестные по краскам акварели до сих пор имеют важнейшее семантическое значение — оживлять память, заставлять верить в то, что лицо изображенное и лицо, некогда бывшее в действительности, — одно и то же. Они не спорят с реальностью и до такой степени естественны, что, глядя на них, как любили писать современники, начинает казаться, что «модель хочет заговорить».

Константин Веригин (1898—1982). «Благоуханность. Воспоминания парфюмера», отрывок из главы «Бал» (Париж, 1965):

Молодость неисчерпаемо богата яркими чувствами и переживаниями. Кажется порой, что с годами многое забывается, но, чем старше становишься, тем более выступают из глубины сознания свежие, молодые воспоминания, и среди них во всех своих милых подробностях сияют первые наши балы. Сколько грез, волнений и мечтаний они вызывали. К ним готовились неделями, месяцами, и в воспоминаниях они кажутся чудесными, нереальными, выхваченными из обычной жизни, овеянными музыкой, сказочными встречами прекрасного принца и задумчивой Царь-Девицы. Само ожидание бала было чудесным, наполненным грезами; каждый новый день увеличивал радость будущего, манил и звал. И вот наконец просыпаешься с чувством, что ждать остается лишь до вечера, что день бала уже наступил.

Платья, вызывавшие столько размышлений, разговоров и примерок, готовы. Легкие, светлые, воздушные — в них та же девичья прелесть, что и в их юных хозяйках. Сшитые обычно не в больших домах, а местными швеями по моделям модных журналов, они были все же полны милой фантазии и скромной простоты, так как о больших декольте у барышень и речи быть не могло.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7205505_9070175.jpg ]

Жилет мужской. Италия, Венеция, третья четверть XVIII века.
(ГМЗ «Царицыно»)

Жилеты стали обязательны для мужского гардероба только после 1789 года. В январе 1806 года, собираясь на большой бал у графа Орлова, автор знаменитых театральных мемуаров С. П. Жихарев записал в своем дневнике: «Делать нечего, буду снаряжать свой бальный костюм: плюсовый фрак и белый жилет с поджилетником из турецкой шали. Разоденусь хватом!»
(С. П. Жихарев. Записки современника. Дневник студента. 1805—1807)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8060548_9070189.jpg ]

В. К. Штемберг. Портрет великой княгини Елизаветы Федоровны (?). 1901.
(Государственная Третьяковская галерея)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3353919_9070194.jpg ]

«Вестник моды», иллюстрированный журнал моды, хозяйства и литературы. 1887.
Издавался в Санкт-Петербурге с 1885 по 1918 год.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1750750_9070198.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7892716_9070202.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4795360_9070205.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6918653_9070213.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1007117_9070230.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1834534_9070235.jpg ]

1. Накидка на плечи (фрагмент). Россия, 1910-е годы. (ГМЗ «Царицыно»)
2. Туфли дамские, США, 1900—1910-е годы. (Из собрания Н. Мустафаева)
3. Слева: дамские туфли цвета экрю, США, 1880-е годы. Справа: голубые туфли, Франция, 1870—1890-е годы. (Из собрания Н. Мустафаева).
4. Карты игральные. Начало XX века. (ГМЗ «Царицыно»)
5. Сумочка. Москва, конец XIX века. (Кафедра сценического костюма Школы-студии МХАТ)
6. Туфельки бальные. Франция, первая треть XIX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

В эпоху ампира (1810—1830-е годы) были в моде шелковые туфли на плоской лайковой подошве.
Туфельки с заостренными носами из-за своей формы назывались стерлядками. Они могли быть как белыми, так и любых других ярких цветов, составляющих комплект с поясом или лентами платья. Причем подол платья в то время стал короче, и ножки, как и туфельки, танцующих дам и барыщень стали объектом особого внимания. Поэтому обувь тоже стала немаловажной частью модных бальных аксессуаров. Шелковые туфли не отличались прочностью, поэтому их носили только в помещении с вечерним платьем или по особым торжественным случаям, например на балу, приему или в театре. Бальные туфельки быстро снашивались, рвались и теряли вид. По этому поводу некоторые обозреватели моды того времени выражали сожаление и рекомендовали одновременно покупать до... двенадцати пар туфель!
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2668514_9070285.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6905460_9070297.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9725414_9070309.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5474070_9070318.jpg ]

1. Слева: танцовщицы в костюмах XVIII века. Мейсенская фарфоровая мануфактура, вторая половина XVIII века.
(Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина)
2. Посередине: скрипка в форме трости по модели инструмента конца XVIII века, использовавшеося учителями танцев. Азербайджан, Баку, мастер В. В. Зимин, 1920-е годы.
(Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М. И. Глинки)
3. Справа: сапоги, деталь костюма О. Преображенской к танцевальному номеру мазурка.
(Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина)
4. Лорнет в футляре. Санкт-Петербург, фирма К. Г. Фаберже, мастер Г. Э. Вигстрем, 1908—1917.
5. Г. Целлариус. Руководство к изучению новейших бальных танцев. Санкт-Петербург, 1848. (Российская государственная библиотека)
6. Бальный блокнот

Отправляясь на бал, дама брала с собой специальную бальную книжечку для записи имен кавалеров, желающих танцевать с ней тот или иной танец. Такие книжечки назывались по-французски carnet de bal, то есть «бальный блокнот». В России бальные книжечки назывались также «агендом».

Правила хорошего тона требовали непременной записи танцев в карнэ, так как «ни одна дама не может отказаться танцевать с пригласившим ее мужчиной, если она только не обещала тот танец другому». Считалось также неприличным показывать свою книжечку, заполненную именами кавалеров, дамам или девицам, которые получили мало приглашений. Оправа пластинок carnet de bal выполнялась из драгоценных металлов и богато украшалась орнаментом, вензелем или гербом владелицы. К концу XIX века карнэ стали гораздо проще. Часто недорогие бумажные блокнотики выдавали все желающим в начале бала.
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3837044_9070327.jpg ]

Alexandra-Walzer («Александра-вальсы») — сюита из пяти вальсов. Для фортепиано. С посвящением императрице Александре Федоровне. Ганс Христиан Лумбю — музыкальный директор из Копенгагена. Копенгаген, вторая четверть XIX века.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1701756_9070337.jpg ]

Пригласительный билет графа С. Д. Шереметева на бал в Российском благородном собрании в Москве 27 января 1900 года.
(Российская государственная библиотека)

27 января состоялся традиционный бал московского дворянства, который по своему блеску, чрезвычайному оживлению и роскоши является всегда лучшим балом сезона в столице. Колонная зала собрания с большим вкусом была убрана превосходными пальмами, которые были расположены симметрично; портрет Государя императора в этой зале был украшен цветами и тропическими растениями; в галерее, примыкающей к монументальной гостиной, была устроена из цветов и растений почетная ложа, из которой открывался прекрасный вид на все происходившее в зале. За декорацией из зелени был скрыт оркестр г-на Рябова. Вестибюль и парадная лестница были убраны дорогими коврами и растениями.
(«Московские ведомости» от 28 января 1900 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4025942_9070352.jpg ]

Приглашение на бал в Концертном зале Зимнего дворца 27 января 1900 года.
(Российская государственная библиотека)

27 января у Их Императорских Величеств в Зимнем дворце состоялся в Концертном зале второй бал. Концертный зал был убран тропическими растениями, и с одной стороны устроена эстрада для придворного оркестра. В галерее около зала и в Ротонде были сервированы открытые буфеты, а в Арабской комнате поставлены карточные столы. К девяти с четвертью часам вечера собрались приглашенные лица: члены иностранного дипломатического корпуса, придворные и имеющие приезд ко двору дамы, придворные, военные и гражданские чины. В половине десятого из Малахитовой гостиной в Концертный зал вышли Их Величества Государь Император и Государыня Императрица Александра Федоровна и Их Высочества Великие Князья и Княгини. Его Величество был в мундире лейб-гвардии конного полка, Ее Величество — в бальном платье цвета gris-de-perle, в диадеме и ожерелье из бриллиантов. Танцы начались вальсом, после чего следовали кадриль и мазурка. Приглашенных съехалось в этот вечер около 800 персон.
(«Московские ведомости» от 31 января 1900 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6150146_9070366.jpg ]

Приглашение на бал в Павильоне Императорского Эрмитажа 16 февраля 1903 года.
(Российская государственная библиотека)

В воскресенье, 16 февраля, в залах Императорского Эрмитажа состоялся обед, после которого в Павильонном зале происходили танцы. Государь Император был в форме лейб-гвардии уланского имени своего полка. Государыня Императрица Мария Федоровна была в белом туалете, в уборе из рубинов и бриллиантов. Государыня Императрица Александра Федоровна был в голубом с серым туалете и в жемчугах. Высочайший стол бл убран цветами. После обеда Их Величества и Их Высочества с приглашенными гостями перешли в Павильонный зал, в котором при входе Их Величеств и Их Высочеств придворный оркестр под управлением Гуго Варлиха заиграл вальс. После вальса следовали кадриль, мазурка, котильон и лансье. Во время танцев дамам раздавались ленты, цветы в букетах и корзиночках, различные сюрпризы в виде ридикюлей, вееров, зонтиков и т. д.
(«Санкт-Петербургские ведомости» № 47 от 18 февраля 1903 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1621503_9070382.jpg ]

Документы, связанные с коронационными торжествами императора Николая I. Август 1826 года. Расписание дней празднества в коронование, размещение в Успенском соборе и Объявление о бале в Грановитой палате 24 августа 1826 года.
(Российская государственная библиотека)

По случаю коронования Николая I без малого месяц вся Москва жила только роскошными празднествами, балами и сопровождавшими их слухами и пересудами. Свидетели празднеств, сопровождавших коронации Павла I и Александра I, а их было немало, утверждали, что «нынешние несравненно превосходят прежние вкусом и великолепием своим». В рукописном документе «Расписание дней празднества в коронование», ныне хранящемся в фондах рукописей РГБ, дан перечень всех балов, включенных в официальную программу, которая открывалась «священным коронованием» 22 августа и заканчивалась 15 сентября грандиозным фейерверком.

Газета «Московские ведомости» от 1 сентября 1826 года:

Минувшего августа, 27 числа, в Грановитой палате был один из тех блистательных балов, на которых является все великолепие, вся пышность первостепенного двора в его торжественную эпоху. Министры всех иностранных держав, знатнейшие особы обоего пола — все внушало высокие чувствования глубокого благоговения к месту и предмету собрания. ...В начале восьмого Его Величество Государь Император с Ее Величеством Государыней Императрицей... вышел из внутренних комнат в предшествии всего двора и изволил танцевать польский, пробыл на бале час.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2614743_9070403.jpg ]

Серебряная чарка. Москва, фирма И. П. Хлебникова. 1913.
(ГМЗ «Царицыно»)

В центр вмонтирована юбилейная медаль, созданная к 300-летию дома Романовых. На лицевой стороне: два погрудных изображения Государя Императора Николая II в форме 4-го лейб-гвардии стрелкового императорской фамилии полка и царя Михаила Федоровича в бармах и в шапке Мономаха. На оборотной стороне медали надпись: «В память 300-летия царствования дома Романовых 1613—1913».

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7278754_9070423.jpg ]

Программа торжественного представления в Императорском Большом театре в Москве 17 мая 1896 года по случаю священного коронования Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича и Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны. Москва, Товарищество А. А. Левенсона, 1896.
(Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6024266_9079001.jpg ]

Воспоминание о кадрили. Вена, 1852. Альбом хромолитографий с изображением участников бала-маскарада, состоявшегося в вене в марте 1852 года в присутствии императора Николая I и императрицы Александры Федоровны.
(Российская государственная библиотека)

В марте 1852 года в Вене состоялся бал-маскарад «Воспоминание о кадрили», посвященный традиции знаменитых придворных балов XVIII века — костюмированным кадрилям.
На нем присутствовали император Николай I и императрица Александра Федоровна, члены австрийского императорского дома и представители европейской аристократии. В память об этом событии в Вене был издан альбом с программой вечера и изображениями участников костюмированного бала. Часть гостей была одета в национальные костюмы, например участники «русской кадрили»; другие явились на бал в обычных бальных нарядах: дамы в кринолинах и с масками «домино», кавалеры в фрачных парах с цилиндрами, некоторые в черных венецианских плащах.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5216754_9070451.jpg ]

Слева: Бальная карточка на туры полонеза бала в Зимнем дворце 15 января 1902 года статс-дамы графини Воронцовой-Дашковой. (Российская государственная библиотека)

Справа: Бальная карточка на туры полонеза бала в Зимнем дворце 16 января 1889 года великого князя Сергея Александровича. (Российская государственная библиотека)

Польский только условно заслуживает название танца, представляя собою прогулку по залам: мужчины предлагают руку дамам, и пары степенно обходят большую залу и прилегающие к ней комнаты. Эта долгая прогулка дает возможность завязать беседу, однако любой кавалер может менять партнершу, и никто не может отказаться уступить руку своей дамы другому.
(Ансело Ф. Шесть месяцев в России. Москва, Новое литературное обозрение, 2001)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5125414_9078994.jpg ]

Lalla Rûkh. Ein Festspiel mit Gesang und Tanz. Берлин. L. W. Wittich, 1821. (Российская государственная библиотека)

Раскрашенные гравюры иллюстрируют описание костюмов и сценарий «живых картин», изданных в двух томах в Берлине в 1822 году, — «Lalla Rûkh. Ein Festspiel mit Gesang und Tanz».
Это издание посвящено костюмированному балу, состоявшемуся при дворе прусского короля Фридриха Вильгельма в январе 1821 года. Все участники этого знаменитого бала, среди которых были великий князь Николай Павлович, будущий император Николай I, и великая княгиня Александра Федоровна, урожденная прусская принцесса Шарлотта, были одеты в роскошные костюмы на сюжеты восточной поэмы Томаса Мура «Лалла-Рук». Музыку для театрализованного представления в Берлинском замке написал Гаспаре Спонтини, мавританские декорации и «живые картины» для представления придумал Карл Шинкель. За будущей русской императрицей Александрой Федоровной тех пор закрепилось светское прозвище Лалла-Рук.

В поэме прекрасная дочь Аурангзеба по имени Лалла-Рук (что в переводе с персидского значит «тюльпанные щечки») отправляется в далекое путешествие, чтобы встретиться с принцем Бухары Алирисом, которому обещана в жены. По дороге она развлекается сказками, которые дают сюжеты для разнообразных «живых картин». Их рассказывает молодой поэт, который, сбросив маску, и оказывается принцем. Романтическая история в восточном вкусе на фоне экзотических танцев в богатых костюмах жителей Индии и Бухары оканчивается счастливым замужеством. Этот бал был романтизированной картиной идиллической любви и представлял восточный миф императорской власти.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6829595_9070466.jpg ]

Бал в Зимнем дворце. Санкт-Петербург, 11 января 1871 года. Рисунок с натуры Г. Бролинг, грав. Л. А Серяков. Иллюстрация в журнале «Всемирная иллюстрация» № 113 от 27 февраля 1871 года.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4099031_9070470.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9722090_9070471.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6745617_9070476.jpg ]

Торжественный въезд Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и Государыни Императрицы Александры Федоровны. Москва, И. М. Мешков, 1896.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4410237_9070481.jpg ]

Иллюминированный Московский Кремль в дни торжеств священного коронования Их Императорских Величеств, мая 14 дня 1896 года. Москва, М. Т. Соловьев, 1897.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1239133_9070486.jpg ]

Чтение коленопреклоненной молитвы во время священного коронования Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и Государыни Императрицы Александры Федоровны, 14 мая 1896 года в Москве. Москва, Товарищество И. Д. Сытина, художник проф. А. И. Шарлемань, 1896.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9484484_9070490.jpg ]

Приглашение на бал в Концертном зале Зимнего дворца 27 января 1904 года. «Бал отменен по случаю войны с Японией». (Российская государственная библиотека)

27 число отмечено в камерфурьерском журнале за январь 1904 года краткой записью: «Сего числа Высочайший манифест об объявлении войны с Японией. Высочайший выход к молебну в Большую Церковь Зимнего Дворца с собранием особ по повесткам о ниспослании русскому оружию победы над врагом. Назначенный сего числа бал отменен». Сезон балов 1904 (високосного) года закончился, как, впрочем, и мирная жизнь Российской империи. Вскоре после объявления войны с Японией последовала череда страшных поражений русской армии — кровопролитные бои под Ляояном в Маньчжурии, потеря флота в Цусимском сражении. Закончился этот год гибелью Порт-Артура.
(А. В. Конивец. Последний бал в Зимнем дворце. «История Петербурга», 2008, № 5)

Автор фотографий - Мария Колосова
Оригинальная статья

P.S. Обратите внимание на автора статьи - А. В. Конивец. Последний бал в Зимнем дворце. «История Петербурга», 2008, № 5.
Интересная статья написана нашей форумчанкой.

Ирина Годунова, скульптурный портрет-реконструкция

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_5475224_9072058.jpg ]

Во второй половине 16 века

эти места принадлежали Годуновым, костромским дворянам, выдвинувшимся на ведущие роли при царском дворе. Дмитрий Иванович Годунов, приближенный Ивана Грозного, взял к себе осиротевших племянников Бориса и Ирину. Дети жили во дворце и воспитывались вместе с детьми царя. Ирина, подрастая, приглянулась сыну Ивана Грозного Федору, который с юности мечтал жениться на ней. Царь, благоволивший роду Годуновых, благословил сына на брак. В 1580 году Ирина и Федор обвенчались. Подмосковное местечко Богородское с лесами и пустошами было дано невесте в приданое. Брата Ирины, Бориса Годунова пожаловали в бояре. Он стал правой рукой зятя-царевича.

В 1581 году трагически погиб (как полагали, от руки впавшего в гнев отца) старший сын царя, наследник престола царевич Иван. Новым наследником был объявлен Федор. По мнению Ивана Грозного, этот сын не слишком-то годился ему в преемники, ибо «был постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рожденный». Но, как бы то ни было, через три года Федор унаследовал престол, став последним царем из династии Рюриковичей.

При царице Ирине Богородское, считавшееся далеким охотничьим хозяйством в глухих лесах (в те времена и Арбат был лишь предместьем Москвы), стало обустраиваться согласно новому положению его хозяйки. По инициативе Бориса Годунова там появились пруды «в целях обороны и на случай голода».

Были построены терем и каменная лестница, пандусами спускавшаяся к воде (ее остатки обнаружили археологи в 1982 году). Археологические находки – практически то немногое, что позволяет представить жизнь этих мест в шестнадцатом столетии. Описаний усадьбы того периода не сохранилось, поскольку хозяева ею особо не интересовались. Царь с царицей здесь почти не бывали, предпочитая не праздный отдых, а поездки по богомольям. Федор был очень религиозным, к тому же у них с женой имелась заветная мечта – появление на свет наследника, и об этом они неустанно молились у чудотворных икон во всех обителях. Но Бог родительского счастья им не давал.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_6529097_9072158.jpg ]

Федор Иоаннович

«Царь Феодор Иванович был чужд всего, соответственно своему малоумию. Вставал он в четыре часа, приходил к нему духовник со святою водою и с иконою того святого, чья память праздновалась в настоящий день. Царь читал вслух молитвы, потом шёл к царице, которая жила особо, вместе с нею ходил к заутрене, потом садился в кресло и принимал близких лиц, особенно же монахов. В девять часов утра шёл к обедне, в одиннадцать часов обедал, потом спал, потом ходил к вечерне, иногда же перед вечернею в баню. После вечерни царь до ночи проводил время в забавах: ему пели песни, сказывали сказки, шуты потешали его кривляниями. Феодор очень любил колокольный звон и сам иногда хаживал звонить на колокольню. Часто он совершал благочестивые путешествия, ходил пешком по московским монастырям <…> Но кроме таких благочестивых наклонностей Феодор показывал и другие, напоминавшие нрав родителя. Он любил смотреть на кулачные бои и на битвы людей с медведями. Челобитчики, обращавшиеся к нему, не видели от него участия: «избегая мирской суеты и докуки», он отсылал их к Борису Годунову <…> Слабоумие Феодора не внушало, однако, к нему презрения. По народному воззрению, малоумные считались безгрешными и потому назывались «блаженными». Монахи восхваляли благочестие и святую жизнь царя Феодора, ему заживо приписывали дар прозрения и прорицания», - писал Н.И. Костомаров в своем труде «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей».

Борис Годунов после венчания Федора на царство еще более возвысился при дворе. Он сразу сделался ближним верховным боярином царя, и в течение года путем изощренных интриг по одному удалил от него членов боярского совета, призванного помогать Федору править страной. Фактически, государственная власть с 1585 года сосредоточилась в руках Годунова.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_5820154_9072195.jpg ]

Борис Годунов

...... В Смутное время Богородское захирело; немногие постройки на его землях оказались разрушенными. Именовать его стали Черная Грязь. Но Смута кончилась, и Земский собор в 1613 году избрал на царство шестнадцатилетнего Михаила Романова (он был двоюродным племянником Федора Иоанновича, последнего царя из династии Рюриковичей).

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_1637964_9072226.jpg ]

Царь Михаил Романов

В 1624 году царь Михаил Федорович обвенчался с княжной Марией Долгорукой....
Через несколько дней молодая царица заболела и, промучившись пять месяцев, умерла.....
Евдокия Стрешнева стала его невестой.... (Мать Евдокии, происходившая из рода Волконских, умерла после рождения дочери, а отец, в Смутное время воевавший в ополчении князя Пожарского, отдал маленькую дочку на воспитание родственникам жены. Так Евдокия оказалась в княжеской семье на положении бедной родственницы, почти служанки, которая должна знать свое место. Но именно Евдокия пришлась по сердцу царственному жениху).

[ Изображение на стороннем сайте: wwwpravosl_6931244_9072889.jpg ]

Евдокия Стрешнева

«…Упомянуто было также и о том, что Евдокия Лукьяновна Стрешнева живет под игом жестокаго своенравия гордых своих родственников; что она всем от них обижена и редкий день проходит, чтобы она не обливалась слезами; но что она скромная и добродетельная девица; что никто не токмо не слыхал от нея жалоб, даже недовольнаго взгляда от ея не видал. Таковое о девице Стрешневой известие проникло болезненным состраданием сердце Царево, уже любовию объятое. <…> Матерь Царя была недовольна сим выбором, и с некоторым негодованием сказала сыну своему: «Государь! Таковым избранием ты оскорбляешь бояр и князей, знаменитых своими и предков своих заслугами; дочери их, ежели тебе и не по нраву, то, по крайней мере, не менее Стрешневой добродетельны … А Стрешнев кто?… Человек неизвестный!» (архимандрит Леонид Кавелин, «Старинное историческое предание о Лукьяне Степановиче Стрешневе»).

Почти до самой свадьбы Евдокию не вводили в кремлевские палаты, боясь повторения печального опыта. Отец и братья стерегли царскую невесту как зеницу ока, во избежание «порчи» не допуская к ней посторонних и снимая пробу с еды и питья, прежде чем к ним прикасалась Евдокия. Бдительность родственников помогла, и Евдокия благополучно дожила до дня венчания с царем Михаилом.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_7259205_9072962.jpg ]

Родовой герб Стрешневых

Брат царицы Евдокии Семен Лукьянович Стрешнев был человеком образованным, знатоком «церковной книжности». Он обустроил Черную Грязь добротно и богато, как полагалось царскому родственнику, – здесь появились просторные боярские хоромы, мыльня, поварня, погреба, амбары, «сушила», фруктовые сады (одних яблонь насчитывалось свыше ста деревьев), обширные огороды, мельница. В вычищенные пруды опять была пущена рыба, а на окрестных землях устроены пашни, сенные покосы и выгоны для скота. Стрешневы понемногу скупали у соседей порубежные пустоши и лужки, расширяя пределы своего имения. Для работ в поле и на подворье в Черной Грязи поселили крестьян. Чтобы побыстрее обустроить Черную Грязь, Семен Стрешнев, который воевал с Речью Посполитой и «с большим успехом разные литовские города брал», привез в свое имение из похода пленных белорусов. Им срубили отдельно стоявшие избы, и пустошь стала именоваться сельцом.

[ Изображение на стороннем сайте: Streshnevj_3785596_9073018.jpg ]

Фрагмент статьи Елены Хорватовой

1666 год

В 1666 году бездетный Семен Стрешнев скончался, а через семь лет умерла и его вдова. Прямых наследников у них не осталось, и Черную Грязь вернули в число царских владений. Но среди клана Стрешневых был еще один человек, игравший большую роль при дворе, причем последовательно при трех царях – Михаиле Федоровиче, его сыне Алексее Михайловиче и внуке Федоре Алексеевиче. Это был двоюродный брат царицы Евдокии боярин Иван Федорович Стрешнев. Через некоторое время ему удалось добиться, чтобы бесхозная Черная Грязь была передана ему «по праву родства» с бывшим владельцем.

Свою дочь, Евдокию Стрешневу-младшую Иван Федорович выдал замуж за родовитого и богатейшего князя Василия Голицына, бездетного вдовца, красавца, самого завидного жениха Москвы. Князь Голицын сделал блестящую карьеру при дворе, поднявшись от простого стольника до главы Пушкарского приказа и получив боярство.

Увы, брак с ним не принес Евдокии Ивановне Стрешневой счастья. Вроде бы, поначалу супруги жили ладно, и даже обзавелись шестью детьми (правда, двое умерли во младенчестве), но потом князь Голицын, «слюбившись» с царевной Софьей, заставил жену принять монашеский постриг.

В те времена такой шаг заменял развод и давал мужу право вступить в новый брак. Софья почти не скрывала от людей своих отношений с возлюбленным, явно выжидая подходящего момента, чтобы сделать князя законным супругом. Голицын отвечал царевне взаимностью, хотя к его чувствам без сомнения примешивалась доля расчета.

«Иностранцам она [Софья] казалась вовсе некрасивой и отличалась тучностью, но последняя на Руси считалась красотою в женщине» (историк Николай Костомаров).

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_2329612_9073241.jpg ]

Царевна Софья

Когда старший брат Софьи, царь Федор Алексеевич, болезненный юноша, скончался, ее младшие братья Иван и Петр, которые могли унаследовать царский венец, были еще детьми. Царевна Софья, пользуясь этим, решила сосредоточить власть в своих руках. За ней стоял многочисленный клан бояр Милославских, родственников ее матери, поддержавших притязания царевны. Но у сводного брата, малолетнего Петра, рожденного от второго брака царя Алексея с Натальей Нарышкиной, были свои сторонники.
Борьба двух боярских группировок за власть вызвала бунт, активное участие в котором приняли московские стрелецкие полки.

Стрелецкий бунт стал для Софьи козырной картой. Понимая, что в иных условиях власть никогда не попадет в ее руки, царевна стала «вдохновительницей» волнений, стараясь направить стихийные беспорядки в нужное русло и указать бунтовщикам жертвы, устранение которых было для нее выгодным. Хитрость, ловкость и деловая хватка Софьи в дни бунта проявились в полной мере. Каждое ее слово и действие были продуманными и помогали в битве за власть. Волнения стрельцов долго не затихали. Многие представители клана Нарышкиных были зверски убиты. Однако полностью устранить сводного брата Петра с арены борьбы Софья не смогла. Собравшиеся на совет представители духовенства и «всяких чинов люди» объявили, что на престол вступают сразу два царя – Иван и Петр, а правительницей при них, ввиду малолетства государей, назначается царевна Софья (которая к тому моменту и сама не достигла еще двадцати пяти лет).

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_4862888_9073275.jpg ]

Венчание на царство Ивана и Петра Алексеевичей (Софья стоит за спиной братьев)

«Все пряталось и трепетало за собственную безопасность. Правительством должны были овладеть люди, которые не прятались и не трепетали, а действовали – Софья со своими сестрами и приверженцами. Царевны управляли Россиею! Софья выдвинулась сама собою на первый план, и никто ей не мешал: это было единственное лицо из царского дома, которое хотело управлять, и всё волею-неволею обращалось к ней…» (историк Сергей Соловьев о роли царевны Софьи в событиях 1682 года).

Иван Стрешнев тревожился за внуков – вот женится Василий Голицын на своей полюбовнице, и что будет с детьми при такой мачехе, как Софья Алексеевна? На младших детей Голицын обращал мало внимания, передоверив их нянькам, а вот старший сын Алексей находился при отце и готовился стать его правой рукой в делах. Царевна Софья, вечно крутившая интриги, могла взревновать и пожелать удаления сына своего возлюбленного Васеньки с глаз долой…

1683 год

Стрешнев решил передать имение Черная Грязь внуку Алексею Голицыну, достигшему восемнадцатилетия, чтобы у того в любом случае была своя крыша над головой и свой кусок хлеба. Да и младшего брата Мишу с сестрами Алексей сможет в подмосковном имении принять, если им будут чинить обиды. В 1683 году Черная Грязь стала собственностью юного Алексея Голицына.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_9589911_9073318.jpg ]

Князь Василий Голицын

Василий Голицын, ничего не выпускавший из своих рук, имением сына решил по-хозяйски распоряжаться сам. Расположение Черной Грязи в непосредственной близости от царской вотчины Коломенское давало царедворцу много плюсов – сюда легко было зазвать с прогулки царственных гостей. Терем и вся усадьба были перестроены на широкую ногу, вместо старых хозяйственных построек на дворе появились «гульбища», сад был расширен, на прудах выстроены новые плотины, из-за чего уровень воды поднялся, образовав водное зеркало исключительной красоты. Так стал формироваться неповторимый ландшафт будущего Царицыно. Хозяйственные потребности усадьбы тоже были учтены – в стороне от боярских палат Голицын завел конюшенный двор, а также солодовый и воловий дворы и несколько мельниц, вместо прежней стрешневской.

Появилась здесь и новая пятиглавая церковь во имя иконы Богородицы Живоносный Источник, выстроенная, правда, из дерева, как в семнадцатом столетии было принято. Во времена Годуновых церквушка в глухом лесу собственного прихода иметь не могла, и службу в ней вели крайне редко. Даже описаний того храма не сохранилось. Теперь же в усадьбе было много дворни и других обитателей, и в соседних сельцах и деревнях население росло год от года. Новая церковь была возведена по-соседству с вотчинным двором, богато расписана и украшена. Усердные прихожане посещали церковную службу, венчались, крестили здесь детей, отпевали усопших и хоронили их на церковном погосте. Сельцо, выросшее на пустоши Черная Грязь, обзаведясь своим храмом, стало именоваться селом Богородским. Однако название это удерживалось только при Голицыных…

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_8238137_9073331.jpg ]

Василий Голицын.

Василий Голицын был человеком образованным и обладающим разнообразными талантами. В период регентства Софьи он не только возглавил Посольский приказ (говоря современным языком – Министерство иностранных дел), но фактически вместе с возлюбленной правил страной.

Князь Голицын поощрял строительство красивых каменных домов в Москве, разведение садов, печатание книг, открытие школ, устройство аптек… Он занялся формированием регулярного войска «нового строя» вместо плохо организованного ополчения, провел налоговую реформу, ликвидировал дефицит казны, добился отмены «местничества» (назначения на высокие должности по знатности и родству, без учета деловых качеств), открыв путь наверх способным, но не родовитым людям, усмирил стрельцов... При этом Голицын погряз в роскоши, поражая иноземцев дороговизной одежды, расшитой алмазами и жемчугами. Каждая пуговица на его одежде была усеяна драгоценными камнями. Говорили, что если бы Голицын продал один свой кафтан, то на вырученные деньги смог бы одеть и вооружить целый полк. В его доме после ареста было обнаружено 400 пудов серебряной посуды и множество бесценных предметов, не считая сотен тысяч рублей, спрятанных по тайникам. Но именно Василий Голицын собрал богатейшую библиотеку, где были книги на латыни, греческом, немецком и польском языках, и давал эти фолианты для прочтения образованным людям. При участии Голицына и по велению Софьи в Москве была открыта знаменитая Славяно-греко-латинская академия.

«Разговаривая со мною по-латыни о делах европейских и о революции в Англии, министр потчевал меня всякими сортами крепких напитков и вин, в то же время говоря мне с величайшей ласковостью, что я могу и не пить их. Этот князь Голицын, бесспорно, один из умнейших людей, какие когда-либо были в Московии, которую он хотел поднять до уровня других держав. Он любит беседовать с иностранцами, не заставляя их пить, да и сам не пьет водки, а находит удовольствие только в беседе. Не уважая знатных людей по причине их невежества, он чтит только достоинства и осыпает милостями тех, кого считает заслуживающими их», - говорил французский дипломат Де ла Невилль о Василии Голицыне.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_2761149_9073356.jpg ]

Василий Голицын в походе и собственноручное письмо Софьи к нему

В вину Голицыну ставили и его неудачные походы в Крым против ханского войска. Голицын, при всем своем уме, способностей военачальника был лишен, но Софья настояла, чтобы он принял верховное командование войсками, и боярская дума объявила князя «большим воеводой». Война подстегнула честолюбивые мечты царевны, которая стала вести с приближенными разговоры на тему: а что «если бы я вздумала венчаться царским венцом»... Эх, разгромил бы Голицын бусурман, так чаша весов качнулась бы в пользу правительницы, развязавшей победоносную войну!

«И тогда же она, царевна Софья Алексеевна, по своей особой инклинации (склонности) к амуру Василия Васильевича Голицына назначила дворцовым воеводою войском командовать и учинила его первым министром и судьею Посольского приказу; которой вошел в ту милость через амурные интриги. И почал быть фаворитом и первым министром, и был своею персоною изрядный, и ума великого»… (князь Борис Иванович Куракин).

1687 год

Летом 1687 года Василий Голицын во главе стотысячной армии двинулся в Крым. Но жара, отравленные колодцы и падеж лошадей остановили его армию на полпути. Голицын, не дойдя до Крыма, предпочел возвратиться домой. В марте 1689 года князь предпринял второй поход на Крым, вновь обернувшийся поражением. Разгромленные стрельцы оказались в голой степи без пищи и воды и едва унесли ноги от неприятеля. Отступление сопровождалось огромными людскими потерями, не считая артиллерийских орудий, лошадей, обозов… А Софья внушала подданным, что на самом деле Голицыну удалось одержать великую победу. Русские дипломаты, отправленные в европейские столицы, должны были рассказывать о разгроме стопятидесятитысячной орды и полном ужасе, охватившем крымских татар. Деяния Голицына изображались «победительством, какого издавна не бывало».

«Полководца» и его боевых товарищей по возвращении в Москву ожидали награды. «Если бы ты так не трудился, никто бы так не сделал», - отметила заслуги Голицына Софья, и сама уверившаяся в победоносности крымских походов. Но заглушить слухи об истинном положении дел не удалось. Вместе с Голицыным вернулись очевидцы его позора; заткнуть им рты оказалось невозможно.

«Свет мой, братец Васенька, здравствуй, батюшка мой, на многие лета… А мне, свет мой, веры не имеется, что ты к нам возвратишься. Тогда веру заимею, как увижу в объятиях своих тебя, света моего. Всегда того прошу, чтобы света моего в радости видеть»; «…Велик бы мне день тот был, когда ты, душа моя, ко мне будешь. Если бы мне возможно было, я бы единым днем тебя поставила перед собою. Письма твои вручены Богу, к нам все дошли в целости... Я брела пеша из Воздвиженского, только подхожу к монастырю Сергия Чудотворца, к самым Святым воротам, а от вас отписки о боях: я не помню как взошла, читала идучи; не ведаю, чем… благодарить за такую милость Его и матерь Его, Пресвятую Богородицу, и преподобного Сергия Чудотворца, милостивого… Бог, свет мой, ведает, как желаю тебя, душа моя, видеть…»
(Из писем царевны Софьи возлюбленному в дни крымских походов князя Василия Голицына).

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_4731269_9073444.jpg ]

Царевна Софья угощает бунтующих стрельцов

1689 год

В мае 1689 года Петру исполнилось семнадцать лет. К тому времени он уже был женат на Евдокии Лопухиной, и его брат-соправитель Иван тоже успел жениться. Юные цари выросли, превратились из мальчиков в женатых мужчин (что придавало им вес в глазах подданных), и регентство Софьи должно было завершиться – никакого повода удерживать власть у нее больше не было. Но Софья не собиралась сдаваться. Она по-прежнему считала себя владычицей России, да и боярская верхушка не желала менять ее на молодого и непредсказуемого Петра (Иван от царских забот всеми силами уклонялся).

Царевна решилась на заговор с целью отстранения Петра от власти, спровоцировав новый стрелецкий бунт. Но уже опробованная схема на этот раз не сработала. У Петра появилось хорошо обученное «потешное войско», опасность которого Софья упустила из виду. Кое-как тянувшим службу стрельцам молодой царь противопоставил крепких «потешных» солдат, закаленных в учебных боях. К тому же, вокруг Петра стали группироваться люди, обиженные Софьей, а таких нашлось немало. Предупрежденный своими сторонниками, Петр накануне выступления стрельцов укрылся в Троице-Сергиевом монастыре, куда быстро подтянулись все те, кто сохранил верность молодому царю… Василий Голицын, захандрив, уединился в своем подмосковном имении Медведково и на помощь возлюбленной не спешил. Софья потерпела поражение.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_5263283_9073460.jpg ]

Петр Алексеевич в молодые годы

«Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас», - писал Петр Ивану, мотивируя необходимость полностью отстранить царевну Софью от власти. После низложения Софьи Петр I отправил в далекую северную ссылку и ее фаворита Василия Голицына вместе с сыном Алексеем и другими детьми, конфисковав княжеское имущество.

Имение Черная Грязь опять вернулось в казну и более двух десятилетий числилось царской собственностью.

1711 год

В 1711 году в Россию вместе со своими соратниками перебрался союзник Петра I молдавский господарь Дмитрий Кантемир. Он поддержал русского царя в войне с турками, надеясь на освобождение родной Молдавии от турецкого владычества. Но, увы, разгромить султана Петру I не удалось, Молдавию русские войска не отвоевали; более того, царю пришлось вернуть османам ранее отбитый у них Азов. Кантемир, прежде пользовавшийся покровительством турецкого султана, теперь стал для него предателем, и вынужден был бежать к своему новому другу Петру I. Чтобы компенсировать политическому эмигранту утрату высокого положения и наследственных владений в Молдавии, Петр присвоил Кантемиру титул светлейшего князя, подарил ему дом в Москве, а также земли и имения в разных губерниях, среди которых была и подмосковная Черная Грязь.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_8168874_9073488.jpg ]

Дмитрий Кантемир

С Кантемиром в Россию прибыло около двух тысяч молдаван – его слуги и приближенные, молдавские бояре и воеводы с семьями, простые ратники, крестьяне из его бывших имений. Некоторых из них он расселил по соседству с Черной Грязью. К примеру, села Сабурово и Булатниково, а также деревни Орехово и Хохловка оказались почти полностью молдавскими. Их обитателям, привыкшим к южной природе, было не так просто приноровиться к прохладному климату и менее плодородным почвам Подмосковья.

Статья Елены Хорватовой - бывшего сотрудника РГБ ("Ленинки")

Игорь Владимирович Зубков
Общество благоустройства дачной местности «Царицыно»
Об этой организации местного самоуправления, во многом обеспечившей расцвет Царицына в «дачный» период его истории

В конце XIX - начале XX века близ железнодорожной станции Царицыно Московско-Курской железной дороги возникло несколько дачных поселков. В середине 1890-х годов в Царицыне проводили лето около 800 семейств, к 1917 году их число увеличилось многократно. Как и жители других подмосковных дачных местностей, царицынские дачники столкнулись с необходимостью самим обустраивать свои поселения. В связи с этим в 1908 году образуется Общество благоустройства дачной местности «Царицыно» (ОБДМЦ) по образцу аналогичных ему, учреждавшихся в Подмосковье с 1899 года (к 1912-му их насчитывалось 601). Созданию Общества способствовал состав дачников в Царицыне - в основном служащие, интеллигенция и предприниматели. Побудительным толчком стало, по-видимому, решение Московского уездного земского собрания демонтировать установленные ранее фонари в пригородных поселках в связи с невозможностью осуществлять их обслуживание; в 1906 году земство постановило устраивать освещение только при содействии местных общественных организаций.

ОБДМЦ было учреждено семнадцатью дачевладельцами, представлявшими все здешние дачные местности: Старое Царицыно, Воздушный сад, Покровскую сторону, Поповку, Новое Царицыно и Воробьевку. В число учредителей входили лица самой разной социальной принадлежности - мещане Андрей Федотович Андриянов, Михаил Матвеевич Калинин, Евгений Николаевич Межиров, Александр Иванович Гартвиг, крестьянин Василий Феодорович Башкудский, предприниматели Иван Яковлевич Бабаев, Николай Алексеевич Крестовников, Андрей Любимович Керков, акушерка-фельдшерица Мария Петровна Ширяева.

Инициатором создания и первым руководителем Общества (1908-1910) являлся
купец 1-й гильдии Василий Федорович Аршинов - отец известного геолога В. В. Аршинова.

Устав утвердили 16 мая 1908 года. Целью Общества провозглашалось приведение дачной местности в «возможно лучшее состояние по <...> благоустройству и удобствам». В нем могли состоять владельцы или арендаторы дач в районе Царицыно. Категории членства устанавливались следующие: почетные члены, внесшие в кассу единовременно не менее 500 рублей или оказавшие Обществу особые услуги, в связи с чем они освобождались от обязанности делать ежегодные взносы; действительные члены, которые платили ежегодные членские взносы или же единовременный минимум в 300 рублей; члены-соревнователи - лица, чьи ежегодные взносы были меньше взносов действительных членов или арендовавшие дачи менее трех сезонов; последние на общих собраниях обладали правом только совещательного голоса. Большинство составляли действительные члены. В 1908-1911 годах почетными членами было избрано пять человек. Категория членов-соревнователей распространения не получила и к 1912 году исчезла.

Дачники на отдыхе у павильона "Нерастанкино"

Бюджет Общества складывался из членских взносов, добровольных пожертвований, сборов от устраивавшихся им увеселений, а также субсидий Московского уездного земства на уличное освещение. Крупнейшей статьей дохода являлись, конечно, членские взносы. Ввиду того, что, как отмечали сами учредители, «состав дачников, живущих обыкновенно в Царицыне, принадлежит в своей большей части к людям не выше среднего достатка, добывающим средства исключительно личным трудом», первое общее собрание Общества (оно состоялось 3 июня 1908 года) установило сравнительно небольшой размер ежегодных членских взносов: с дачевладельцев - 10 рублей, с дачников - 5 рублей, с членов-соревнователей - 3 рубля. В отчете за 1914 год констатировался «постоянный недостаток средств», так как царицынское Общество получало дополнительные доходы в свою казну исключительно по добровольной подписке, в то время как во многих других дачных поселках существовала практика принудительного обложения дачников на нужды благоустройства пропорционально земской оценке стоимости недвижимых имуществ.

ОБДМЦ управлялось общим собранием, или сходом, членов, обычно созывавшимся дважды в году - в начале мая и в середине августа. Собрание избирало исполнительный орган - Комитет Общества. Каждая из дачных местностей была представлена в Комитете минимум одним, а некоторые и двумя членами. Заседания Комитета с 1 апреля по 1 сентября проходили не менее двух раз в месяц, а в остальное время года - по мере надобности, как в Москве, так и в Царицыне.

Значительная часть дачников поначалу настороженно восприняла появление Общества. В течение 1908 года в его состав, помимо учредителей, вошли всего 63 человека. В 1909 году число действительных членов сократилось на четверть, однако затем резко увеличилось, достигнув пика в 1912-м (213 человек). Корреспондент статистического бюро Московского губернского земства писал в 1911 году, что новая организация «год от году все более завоевывает симпатию во всех слоях общества».

В отчете за 1910 год отмечался интерес, проявленный к Обществу, который выразился не только в притоке новых членов, но и в обращениях дачников к Комитету и к его отдельным членам с пожеланиями по благоустройству Царицына, в денежных пожертвованиях и в передаче в ведение Общества отвечающего его целям имущества. В 1913 году члены Комитета резюмировали: «Если пять лет тому назад при своем возникновении Общество и было встречено со стороны царицынских жителей недоверием и сомнением в его жизнеспособности, то истекшие годы показали, что недоверие и сомнение постепенно исчезают». Однако и в период расцвета ОБДМЦ в его состав входили далеко не все дачевладельцы. С началом Первой мировой войны численность членов Общества сократилась: во-первых, на основании предписания московского губернатора были исключены восемь человек германских подданных (в то же время дачники, которые являлись натурализовавшимися выходцами из Германии, членство сохранили), во-вторых, продолжали числиться в составе Общества, но фактически покинули его дачники, призванные в армию.

Коснемся теперь основных направлений деятельности ОБДМЦ. Прежде всего оно принялось за устройство уличного освещения, на тот момент практически отстутствовавшего. В 1909 году Общество установило 140 новых фонарей и эксплуатировало 188 фонарей летом; зимой 34 фонаря за его счет освещали шоссе от железнодорожной станции до Фигурного моста5. В 1911 году Комитет начал вырабатывать план постепенной замены «на местах большого движения публики» керосинового освещения керосино-калильными фонарями, значительно более мощными, но и более дорогими6 - к началу 1915 года их общее число было доведено до 30.

Другим направлением деятельности Общества, обозначившимся в первый же год его существования, стали меры по организации противопожарной охраны поселков, что одновременно способствовало и улучшению водоснабжения дачных участков. В разных частях Царицына создавались запасы воды в баках большого объема и устраивались общественные колодцы, часть которых оснащалась механическими насосами. «Главное орудие в борьбе с пожаром - вода, - писал один из царицынских дачников в 1912 году, - и она должна быть под руками. В нашем поселке есть пруды, но до них нужно доехать; на обывательские колодцы рассчитывать трудно, бывало, что дачевладельцы во время пожара отказывали в воде».

Колодцы первоначально предназначались исключительно для использования при пожарах, однако по настоянию дачников в 1910 году Комитет разрешил брать из них воду для питья и поливки, причем ими пользовались и местные крестьяне. К концу 1914 года общественные колодцы были сооружены Обществом в Новом Царицыне, на Воробьевке, в Воздушном саду, в Старом Царицыне и на Покровской стороне. Интересно, что Комитет обращался в правления трех страховых обществ, в которых было застраховано большинство царицынских дач и которые имели прямую заинтересованность в принятии противопожарных мер в Царицыне, с просьбой «поучаствовать» в расходах на рытье колодцев, но «всюду встретил холодный и положительный отказ».

Уже в 1908 году, сразу после своего возникновения, Общество закупило противопожарные инструменты (багры, ломы, брезентовые ведра, пожарные топоры, насос); К. Г. Лист, главный владелец фирмы «Густав Лист», передал ему в безвозмездное пользование ручную пожарную машину. В 1910 году создается вольная пожарная команда из числа дачников.

Статья из журнала "Мой район"

Алевтина Анатольевна Баранова
«Мифическая дача»
А. П. Чехов и Царицыно

Царицыно - удивительное место и по своей исторической судьбе, и по количеству связанных с ним мифов и легенд, гипотез, предположений, интерпретаций, касающихся как истории создания здесь знаменитого архитектурно-паркового ансамбля, так и дальнейшего существования Царицына, его отдельных построек, пребывания в нем различных известных личностей. Эти мифы по какой-то неведомой причине постоянно рождались и 200, и 100, и 10 лет назад, появляются они и сейчас.

Совсем недавно вам могли показать в заовражной части, недалеко от Оранжерейного моста, «Домик Чехова», хотя известно, что Чехов в Царицыне никогда не жил, а лишь собирался купить или снять здесь дачу. В феврале 1904 года Антон Павлович вместе с женой действительно приезжал сюда смотреть дом, но это была совсем другая постройка - дача Езучевских, исчезнувшая с карты Царицына во второй половине XX века. Просто краеведам, видимо, очень хотелось думать, что одна из немногих последних сохранившихся царицынских дач связана с именем великого русского писателя. Или это было попыткой во что бы то ни стало сохранить здание - ведь именно под названием «Домик Чехова» его пытались поставить на государственную охрану как памятник истории и культуры. Но сейчас и мнимый «Домик Чехова» канул в Лету, унеся за собой остатки аромата дачного Царицына. Однако само Царицыно для Чехова, оказывается, отнюдь не являлось «проходным» фактом биографии. Изучение чеховской переписки позволяет увидеть, что Царицыно можно считать значимым феноменом последних лет жизни Антона Павловича, а с февраля по апрель 1904 года дача в Царицыне была и вовсе его своеобразной «мечтой-идеей». Достаточно сказать, что Царицыно упоминается в 36 из 80 писем А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой этого периода.

И для Чехова, и для Книппер «Царицыно» стало синонимом «надежды» - надежды
на возможность счастливой будущей совместной жизни...

В 1879 году Антон Павлович приехал в Москву, в 1884-м окончил медицинский факультет Московского университета и стал работать практикующим врачом. С 1880 года рассказы Чехова печатаются в журналах и приносят ему известность. Молодые и не совсем молодые московские журналисты и литераторы составляли основной круг его общения. Одним из них был А. Д. Курепин. В 1880-х годах он неоднократно проводил лето в Царицыне и публиковал в газетах заметки о здешней дачной жизни. Несомненно, Чехов тогда часто бывал в различных подмосковных дачных местностях, о чем свидетельствуют многочисленные зарисовки дачного быта в рассказах Антоши Чехонте. Очень вероятно, что бывал он и в Царицыне, но конкретных подтверждений тому нет.

Весной 1892 года Чехов купил усадьбу Мелихово, которое на шесть лет (до смерти отца Павла Егоровича) стало его «родовым гнездом». Поздравление по сему поводу сразу же прислал «брату Антоше» М. М. Чехов, приглашавший его «мимоходом» («пожертвуй хоть один час, навести нас») заглянуть к нему на дачу, находившуюся по адресу: Новое Царицыно, дача Бабаева, № 54.

Михаил Михайлович в 1888 году женился на дочери московского купца И. Я. Бабаева Анне Ивановне. В Царицыне семья Бабаевых имела дачи с 1880-х годов, а с конца 1890-х Иван Яковлевич арендовал обширные дачные участки в местностях Новое Царицыно и Покровская сторона. Большинство дач сдавалось Бабаевым внаем. Возможно, Антон Павлович и заезжал позже к брату или бывал в гостях («мимоходом») у кого-то из других знакомых, живших летом в Царицыне. Ведь его обычный путь в Мелихово из Москвы и обратно всегда лежал через Царицыно (по свидетельству того же Михаила Михайловича, в Царицыне «сообщения очень частые с Москвой, а также и с Лопасней»). Но Чехов был тогда молод, еще здоров и не помышлял о спокойном дачном быте. Писатель Н. Д. Телешов писал позже:
«Вспоминается, как встретились мы однажды в вагоне. Встреча была совершенно случайная. Он ехал к себе в Лопасню, <...> а я - в подмосковную дачную местность Царицыно, снимать дачу на лето.
- Не ездите на дачу, ничего там интересного не найдете, - сказал Чехов, когда узнал мою цель. - Поезжайте куда-нибудь далеко, верст за тысячу, за две, за три. Ну, хоть в Азию, что ли, на Байкал. <...> А потом можно и домой ехать. И даже на дачу...
Он начал давать практические советы, как будто вопрос о моей поездке был уже решен. На станции Царицыно, когда я выходил из вагона, Антон Павлович на прощанье опять сказал: «Послушайтесь доброго совета, купите завтра билет до Нижнего».

Я послушался и через несколько дней уже плыл по реке Каме, без цели и назначения, направляясь пока в Пермь. Дело было в 1894 году». Как видим, дачная жизнь тогда совсем не привлекала Антона Павловича.

Но к 1898 году Чехов уже серьезно болел. Мелихово было продано, и с тех пор жизнь Антона Павловича протекала на съемных квартирах в Москве и купленной им ялтинской даче. В мае 1901 года состоялось венчание Чехова с актрисой Ольгой Леонардовной Книппер. Их семейная жизнь также делилась между Москвой и Ялтой, что, возможно, устраивало обоих. Тем не менее, уже в сентябре 1901 года Чехов послал жене из Ялты газетную вырезку о продаже лесных участков под дачи в Наташине, а 30 ноября писал: «Я очень скучаю, так скучаю, что совсем не могу работать, а только сижу и газеты читаю. Будущую зиму я буду жить в Москве во что бы то ни стало, что бы там ни говорили доктора. Или под Москвой, где-нибудь на даче, в Царицыно или Химках».

Так впервые в переписке А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой появляется упоминание о Царицыне, и с этого времени тема покупки дачи под Москвой присутствует постоянно. Например, в марте 1902 года Чехов писал Книппер: «Дуся моя, я готов ехать и в Швейцарию, только ведь там нельзя удить рыбу! А мне ужасно хочется. Надо бы под Москвой купить дешевенькое именьишко, чтобы можно было жить лето и удить рыбу. Только под Москвой гости бы ездили». Предпочтения Чехова очевидны: Москва рядом, покой и еще раз покой, отсутствие нежелательных визитеров. Однако планы на лето были сорваны из-за болезни Ольги Леонардовны. Чехов путешествовал по Каме, в июле-августе жил вместе с женой на даче К. С. Станиславского в Любимовке близ Пушкино. И вот снова зима, снова Ялта и разлука, и снова дачные мечты.

3 января 1903 года Антон Павлович просит Книппер: «Так ты постарайся нанять дачу, старушка моя, чтобы 10 марта я уже мог жить там». Ольга Леонардовна отвечала: «О даче везде распускаю слух и собираю сведения». Ей предлагались различные варианты - в Малаховке, в имении Шелапутина Покровское-Фили, в Серебряном Бору. Книппер писала мужу: «Меня интригует эта дача, где мы с тобой будем жить. Какая она, где она? А ведь найдется. И будем там жить тихо и мирно». В другом письме спрашивала: «Ты часто думаешь о лете, о мифической даче?». Письмо Чехова от 16 января 1903 года: «У дачи должны быть два достоинства, обязательные: близость воды рыболовной и отсутствие или не близкое присутствие жилых мест. Желательно было бы иметь только 2-3 комнаты, чтобы летом никто не оставался ночевать». 5 февраля Книппер предлагает: «Как сделать, чтобы тебе не было скучно, тоскливо? Знаешь, весной посоветуемся с Таубе или еще с кем-нибудь - может быть, тебе не вредно будет зимовать под Москвой. Как бы это было чудесно! Тебе бы хотелось? Уютненький домик, теплый, с хорошими вентиляциями, с стеклянной террасой, чтобы ты мог похаживать не утомляясь. Все бы ездили к тебе. Я бы ежеминутно летала к тебе. Ты был бы покоен и не тосковал бы. Подумай об этом и сильнее желай этого. Скажи, ты бы хотел такой перемены? По-моему, ты бы поздоровел». Ответ последовал незамедлительно: «Жена моя бесподобная, я согласен! Если доктора разрешат, то найдем дом под Москвой, но только с печами и мебелью». В мае Чехов побывал на приеме у известного терапевта, профессора А. А. Остроумова, совет которого озадачил и обрадовал писателя, о чем тот поспешил известить многих своих корреспондентов. Так, 24 мая он писал сестре М. П. Чеховой: «[Остроумов] запретил жить зимою в Ялте, находя, что ялтинская зима вообще скверна, и приказал мне проводить зиму где-нибудь поблизости Москвы, на даче. Вот тут и разберись! Как бы то ни было, надо искать теперь для зимы убежище».

Но к зиме дача еще не была найдена. Чехов приехал из Ялты в Москву и в первое время чувствовал себя хорошо. 24 декабря он писал В. К. Харкеевич: «Здесь в Москве снежок, тихо, ласково. Я здоров совершенно, так здоров, что даже докторам становится совестно. Оказывается, вопреки докторам, холод не имеет никакого влияния на мое здравие». Однако уже к середине января настроение его резко изменилось. Ялтинскому знакомому доктору Л. В. Средину Чехов жалуется: «Москва очень хороший город, по крайней мере, таковой она кажется в эту зиму, когда я почти здоров, мороз небольшой, и время идет необычайно быстро. Но здесь страшная толкотня, ни одной свободной минуты, все время приходится встречать и провожать и подолгу говорить, так что в редкие свободные минуты я уже начинаю мечтать о своем возвращении к ялтинским пенатам, и мечтаю, надо сознаться, не без удовольствия».

Накануне отъезда Чехова в Ялту 14 февраля 1904 года он вместе с женой приехал в Царицыно смотреть продававшуюся вдовой профессора Д. П. Езучевского дачу, находившуюся на противоположном Третьему Кавалерскому корпусу берегу оврага, на Поповой горе, рядом с усадьбами царицынских священнослужителей. Позже О. Л. Книппер-Чехова вспоминала: «Мы эту зиму приискивали клочок земли с домом под Москвой, чтобы Антон Павлович мог и в дальнейшем зимовать близко от нежно любимой Москвы (никто не думал, что развязка так недалека). И вот мы поехали в один солнечный февральский день в Царицыно, чтобы осмотреть маленькую усадьбу, которую нам предлагали купить. Обратно (не то мы опоздали на поезд, не то его не было) пришлось ехать на лошадях верст около тридцати. Несмотря на довольно сильный мороз, как наслаждался Антон Павлович видом белой, горевшей на солнце равнины и скрипом полозьев по крепкому, укатанному снегу! Точно судьба решила побаловать его и дала ему в последний год жизни все те радости, которыми он дорожил: и Москву, и зиму, и постановку «Вишневого сада», и людей, которых он так любил».
Несколько слов о самой даче. Езучевский построил ее на Поповой горе в одном из красивейших мест в Царицыне на берегу Шипиловского пруда, рядом с Большим мостом через овраг. Дача была добротная и просторная, деревянная, с флигелем и надворными постройками, с садом, цветниками и огородом.

[ Изображение на стороннем сайте: tsaritsino_5914193_15174817.jpg ]

Дача Езучевских

Езучевские в течение почти двух десятилетий жили в Царицыне - сначала только летом, потом и круглогодично. Здесь прошли детские и юношеские годы их сына - будущего известного художника Михаила Дмитриевича Езучевского. Сюда часто приезжали члены Русского фотографического общества в Москве (основано в 1894), в том числе знаменитый ученый-биолог К. А. Тимирязев. Рекомендуя А. П. Чехову купить дачу Езучевских, профессор В. Н. Львов, ссылаясь на мнение художника Н. А. Мартынова (см. ниже. - Ред.), сообщал: «Дача построена очень основательно для зимнего жилья. <...> Езучевский сам строил дачу для себя. И как человек обстоятельный, строил прочно и удобно; сам он жил на ней всем семейством много лет подряд и лето и зиму». После смерти Дмитрия Петровича (1898) право аренды участка и дача перешли к его вдове Анне Андреевне Езучевской, которая сначала сдавала дачу, а потом решила ее продать.

В Ялте воспоминания о посещении Царицына и стремление вернуться туда уже не покидали Чехова. 23 февраля в первом же письме жене он пишет: «Дуся моя родная, узнай насчет Царицына. А нет ли еще дач поблизости к железной дороге? Лучше Царицына, мне кажется, не придумаешь. Особенно зимой там хорошо». На следующий день тот же мотив звучит еще эмоциональней: «Дуся моя родная, мне Царицыно нравится! Честное слово, нравится!» Дача в Царицыне устраивала Чехова практически по всем параметрам. Ведь он хотел «недалеко от Москвы, недалеко от станции, чтобы можно было обходиться без экипажа, без благодетелей и почитателей» (27 февраля). Дом теплый, уютный, обжитой, стоящий к тому же в отдалении от других участков. Да и «рыболовной воды», столь важной для Чехова, здесь имелось предостаточно.

На фоне дачи Езучевских Анна Андреевна Езучевская (справа) со своими родителями
и Мишей Езучевским. 1880-е

Но были и препятствия к приобретению дачи Езучевских. С самого начала Антон Павлович считал ее стоимость завышенной, а торговаться ни он, ни Ольга Леонардовна не умели. 23 февраля Чехов писал: «Только 10 тысяч не стоит; принимая во внимание и самое дачу, и отсутствие удобств (для писателя столь необходимых), и то, что осталось аренды только 11-12 лет и проч., надо бы, чтобы она сделала скидку. Ведь там на ремонт придется всадить тысячи 2-3». Другая проблема - бытовавшее мнение об излишней сырости, нездоровости царицынского микроклимата.

А.П.Чехов и О.Л.Книппер-Чехова. Фото 1902 г.

Еще одна - существовавшая реально либо лишь в представлении О. Л. Книппер-Чеховой оппозиция со стороны сестры Чехова Марии Павловны. Изначально предполагалось, что она также будет жить на этой даче, а ее мнение много значило для Чехова. Видимо, и Мария Павловна занималась поисками дачи. 17 февраля 1904 года брат просил сестру: «Напиши мне про дачу на Клязьме. Дача в Царицыне тем хороша, что ты могла бы жить в ней и зимой и заниматься своими делами. Не знаю, близко ли от станции на Клязьме».

Статья из журнала "Мой район"

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_1927963_15175358.jpg ]

Дачи в Царицыно

Алевтина Анатольевна Баранова
Царицыно театральное,
или "О чем могут рассказать старые афиши?"

[ Изображение на стороннем сайте: wwwmosjour_6951528_15174928.jpg ]

Представим себе Царицыно, каким оно было чуть более столетия назад. Сейчас это труднее, чем несколькими годами раньше, когда дух Царицына начала XX века еще витал над развалинами Большого дворца, прудами и парком. Но сделаем усилие и представим. Начало дачного сезона 1903 года. Впереди долгожданное царицынское лето с его многочисленными удовольствиями и развлечениями - пешие и велосипедные прогулки по парку и окрестностям, катание на лодках, купание в прудах, рыбная ловля, игра в теннис, танцевальные вечера, чаепития на лужайках...

[ Изображение на стороннем сайте: wwwmosjour_3334386_15174941.jpg ]

Были и те, кто с нетерпением ждал открытия театрального сезона, а потом усердно посещал все спектакли и представления, разыгрывавшиеся на сцене небольшого Летнего театра в семейном саду Диппмана. Кто-то бережно хранил афиши и программки. А потом они оказались в фондах Государственного центрального теаральном музея имени А. А. Бахрушина. Самая ранняя афиша датируется 1901 годом, самая поздняя - 1910-м, но большая часть (15) относится именно к лету 1903-го.

[ Изображение на стороннем сайте: wwwmosjour_7584070_15174943.jpg ]

Афиша 1903 года.

Вообще же первым театральным сезоном в Царицыне можно считать лето 1775 года, когда под открытым небом здесь состоялся спектакль в так называемом Воздушном театре Екатерины II. 27 августа императрица писала своему постоянному корреспонденту барону Ф. М. Гримму: «Вчера, в именины великой княгини, у нас в лесу была комическая опера «Аннет и Любен» <...> к великому удивлению окрестных крестьян, которые, надо полагать, жили до сих пор в полном неведении, что существует на свете комическая опера». Речь шла о популярной опере-водевиле Ш. С. Фавара «Annette et Lubin comedie en un acte en vers, melee d'ariettes et de vaudevilles», опубликованной в 1762 году (музыка А. Б. Блэза).

Звучала в Царицыне музыка модных спектаклей и во время публичных гуляний начала XIX века. Их организатор, главноначальствующий Экспедиции Кремлевского строения Петр Степанович Валуев, в чьем ведении находилось Царицыно с 1801 по 1814 год, несомненно, хотел открыть здесь и театр, но помешала Отечественная война 1812 года, а потом и смерть Валуева. Память же об этой задумке до сих пор жива в неофициальном наименовании баженовского Среднего дворца - Оперный дом.

Petr_Step._Valuev_by_P.jpg?uselang=ru

Петр Степанович Валуев. (29 июня 1743 — 4 июня 1814) —
один из зачинателей изучения древностей в России, главноначальствующий Кремлёвской экспедицией,
действительный тайный советник (1798).

Регулярные театральные представления начались в Царицыне в конце 1860-х годов - с того времени, когда через Царицыно прошла железная дорога, а само оно стало постепенно превращаться в популярную дачную местность. Московская Удельная контора сдала в аренду мещанину А. Я. Щеглову здание построенного в начале XIX века Валуевского дома с прилегающим участком земли. Щеглов открыл в доме гостиницу, а рядом построил деревянный летний театр. С 1879 года право аренды Валуевского дома было передано московскому мещанину Г. И. Орлову, контракт с которым дозволял «нанимать музыку, устраивать спектакли, фейерверки на пруде и в саду, как было дозволено содержателю Щеглову».

[ Изображение на стороннем сайте: wwwtsarits_4028017_15174987.jpg ]

Газета «Московский листок» в июне 1882 года давала такое описание: «Рядом с рестораном есть летний театр, хотя небольших размеров, но по Царицыну весьма достаточный; лож нет, только один партер, т. е. стулья и скамейки, освещение - стеклянные фонарики. Оркестр, состоящий из 14 человек, под управлением некоего г. Васильева приезжает из Москвы, и до начала спектакля, начиная с 6 часов вечера, играет на эстраде в наружном коридоре театра, выходящем en face к площадке ресторана». По выходным и праздничным дням в театре давались спектакли Драматического Товарищества в пользу Братолюбивого общества в Москве под управлением А. И. Орлова. В репертуаре были комедия «Лекарь поневоле» Ж.-Б. Мольера, водевиль Д. А. Мансфельда «Не зная броду, не суйся в воду» и другие. После спектакля стулья в зале убирались, и до двух часов ночи продолжались танцы. Цены на спектакль с танцами составляли от 0,5 до 1,5 рублей.

Спектакли и танцевальные вечера продолжились и тогда, когда в 1883 году новым арендатором Валуевского дома и сада при нем стал на целых три десятилетия саксонский подданный Балтазар Диппман. «Московский листок» летом 1884 года писал: «Есть в Царицыне и театр, но играют в нем любители, да и то редко. Говорят, впрочем, что любители не из плохих и смотреть их можно». Иногда в Царицыне выступали и профессионалы: так, в спектакле «Кручина» И. П. Шпажинского, разыгранном в «царицынском сарайчике», участвовали известные артисты А. Я. Глама-Мещерская, В. П. Бороздина, В. Н. Андреев-Бурлак, В. П. Далматов и М. И. Писарев.

В 1884 году в Царицыне состоялось летнее гуляние немецкого Общества любителей хорового пения. «Маленький и невзрачный в обыкновенное время театрик сада начал принимать нарядную праздничную физиономию; внутреннее его помещение задрапировано множеством разноцветных флагов, а входы утонули в массе гирлянд из дубовой зелени». Однако к середине 1880-х годов театр часто пустовал, не в последнюю очередь из-за состояния самого здания - «сарайчика», «очень смахивающего на амбар, еще более похожего на конюшню, но ничем не напоминающего театр». Отмечалось, что «привычка душить публику в сарае с громким название «театр» - очень дурная привычка, надо бы от нее отвыкнуть».

В апреле 1888 года Б. Диппман обратился в Удельное ведомство за разрешением перестроить пришедший в ветхость Летний театр «с перестановкой на другое место» и приданием ему «более приличного вида». Проект и смету на эти работы, завершенные к осени 1888 года, составил удельный архитектор В. К. Семенов. Получилось простое по объемному и планировочному решению одноэтажное деревянное здание с двускатной железной крышей. В нем размещались зрительный зал, сцена и две небольшие уборные. Вход в зрительный зал был отмечен небольшой лестницей и площадкой, огражденной колоннами и балюстрадой.
В 1896 году театр снимала «г-жа Торская». В 1901-м на его сцене выступала «труппа Товарищества драматических артистов под упр. С. С. Томшевой при благосклонном участии Н. Н. Арбатова». Сохранилась одна афиша этого сезона - в воскресенье 12 августа состоялся бенефис артиста П. Н. Арского. Давались три небольшие популярные в те годы комедии - «Лолотта» А. Мельяка и Д. Галеви, «Веселый месяц май» Л. Л. Иванова и шутка А. П. Чехова «Медведь». В последней главные роли исполняли Томшева (вдова Попова) и Арбатов (Смирнов). На танцевальном вечере после спектакля играл оркестр 3-го гренадерского Перновского полка под управлением Г. Миллера.

[ Изображение на стороннем сайте: wwwjazzrum_4370885_15175009.jpg ]

Летом 1902 года на сцене царицынского театра выступала труппа, именовавшаяся Обществом драматических артистов, во главе с Н. Н. Арбатовым. Представления давались чаще по средам, иногда во вторник и в воскресенье. Играли в основном короткие комедийные спектакли: «Веселый месяц май» Л. Л. Иванова, «Прощальный ужин» А. Шницлера, «Елка» В. И. Немировича-Данченко, «Женская чепуха» и «Комик по натуре» И. Щеглова. Имелась в репертуаре и серьезная постановка - «Лес» А. Н. Островского. Последние спектакли сезона были музыкальными. В воскресенье 11 августа публика увидела комедию-фарс «В царстве поэтов» В. Корнелиевой и комедию-фарс «Камора», в которой исполнялось разными актерами в разных составах 11 «нумеров пенья под аккомпанемент мандолин, мандол и гитар», а в закрытие сезона (бенефис С. А. Гринева) - популярную оперетту «Красное солнышко» («Маскотта») Э. Одрана.
Представления начинались обычно в половине девятого - девять часов вечера и завершались танцами под оркестр военной музыки с такими развлечениями, как «бой конфетти, серпантин и почтовый ящик». Последний поезд на Москву уходил во втором часу ночи.

Сезон 1903 года стал одним из самых ярких в истории Царицына. Целое лето здесь выступала Труппа русских драматических артистов под руководством Н. Н. Арбатова. Всего она дала 12 спектаклей (с 27 мая по 8 августа), среди них - «Лес», «Бедность не порок» и «Не было ни гроша да вдруг алтын» А. Н. Островского, «Тартюф» Ж.-Б. Мольера, популярные в те годы и шедшие на сцене императорских театров пьесы «Честь» и «Бой бабочек» Г. Зудермана, «Два подростка» П. де Курселя, «Нежданный гость» («Жак Дамур») по новелле Э. Золя, «Забава» («Без любви») А. Шницлера, «Тетка Чарлея» Б. Томаса. Играли ведущие артисты театра Корша - М. М. Блюменталь-Тамарина, Л. С. Ардатова, А. П. Петровский12, Р. З. Чинаров, В. А. Сашин-Федоров. Гримером труппы был знаменитый мастер Яков Иванович Гремиславский (1864-1941), с 1881 года работавший в Малом театре, с 1888-го - в Обществе литературы и искусства с К. С. Станиславским, а с 1898-го - в Московском художественном театре. В спектаклях участвовал оркестр военной музыки 36-й артиллерийской бригады под управлением капельмейстера И. Неустроева.

Завершился театральный сезон 8 августа бенефисом Н. Н. Арбатова - игрались «Бедность не порок» и «Дорогой поцелуй». А через неделю, 15 августа, заключительным аккордом дачного лета стал «Большой цыганский концерт Московского кружка любителей цыганского пения под управлением Б. А. Ольгина при участии исполнителей цыганских романсов сестер М. В. и В. В. Севоз, В. Л. Ладина, г-жи О. В. Шубиной, Е. С. Кореневой, гг. Ф. Ф. Дорова, известного виртуоза на гитаре Д. Ф. Пелецкого, гитаристов Л. Г. Кроника, М. А. Бидина» и других.

Статья из журнала "Мой район"

Московский областной государственный театр юного зрителя «Царицыно»
Фото сделано - 3 октября 2010 г.
Адрес: 115516, Россия, г. Москва, улица Прохладная, дом 28

[ Изображение на стороннем сайте: uploadwiki_8271237_15175102.jpg ]

По некоторым источникам проходит информация, что здание театра было построено на месте бывшего особняка Петра Степановича Валуева. Театр создан в 1930 как детский передвижной театр. С 1932 именовался Московский областной театр пролетарских ребят, с 1936 – Московский областной театр юного зрителя. Отмечен Почетным дипломом XIV фестиваля театрального искусства для детей в Югославии. Театр – коллективный член АССИТЕЖ. Участник международных выставок в Канаде, ГДР, Дании.

Здание перестроено в 1960 году, последняя реконструкция произведена в 2013 году. Количество мест в зрительном зале - 80 кресел. МОГТЮЗ

В сообщении - статья Хорватовой Елены, бывшего сотрудника РГБ.

[q]
С Кантемиром в Россию прибыло около двух тысяч молдаван – его слуги и приближенные, молдавские бояре и воеводы с семьями, простые ратники, крестьяне из его бывших имений. Некоторых из них он расселил по соседству с Черной Грязью. К примеру, села Сабурово и Булатниково, а также деревни Орехово и Хохловка оказались почти полностью молдавскими.
[/q]

Этой теме уделяли и уделяют внимание историки, краеведы, исследователи, пытаясь обнаружить корни жителей окрестных населенных мест Царицыно.

В книге Александра Григорьевича и Павла Смысловых
«Царицыно. История села Черная Грязь» есть рассуждения на эту тему.

[ Изображение на стороннем сайте: 7d3f43d70d_9296148_15175188.gif ]

Рассуждения о том, что князь Д.К. Кантемир привел с собой в Черногрязскую вотчину молдаван (валахов), которые дали здесь свои корни, не верны. Число поселившихся в селе Черная Грязь пришельцев из Молдавии было невелико. В 1723 г. в качестве дворецкого и приказчика у князя в селе служили «волохи» отец и сын, Юрий Васильев и Василий Юрьев. Отцу было в 1723 г. 80 лет, а сын в этом году умер в возрасте 60 лет. У приказчика в распоряжении было четыре холостых «хлопца», соплеменников, один из которых был привезен князем из Санкт-Петербурга в 1722 г.
(РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1802. Л. 1).

Есть еще статья В.И. Даниленко.
См.ниже.

Кантемир, князь Димитрий – политический деятель, учёный.
В.И. Даниленко
Оригинальная статья

(В сообщении фрагменты из статьи).

Димитрий Константинович Кантемир родился в г. Галац, Молдавское княжество, ныне Румыния - 26 октября 1673 года и был младшим сыном человека «храброго, доброго советчика» Константина Кантемира, господаря Молдовы......

...После смерти отца в 1693 году Димитрий Кантемир был избран господарем Молдовы, но вскоре был вынужден вернуться в Константинополь, где продолжил образование. Там он познакомился с многочисленными аспектами мусульманского мира, с древней арабской мудростью, изучал турецкий, арабский и персидский языки, завязал дружбу со многими людьми, особенно с Шатонефем, послом Франции, Кольером, представителем Голландской республики, и с Петром Андреевичем Толстым, посланником русского царя Петра I....

В 1699 году Димитрий Кантемир вступил в брак с Кассандрой, дочерью бывшего валашского господаря Шербана Кантакузена, который своей политикой пытался освободить страну от турецкого ига.
От этого брака произошли в порядке старшинства, дочь Мария и сыновья Матвей, Константин, Сербан, или Сергей, и Антиох, родившийся в 1708 году.

Во второй период пребывания в Константинополе, после 1700 года, согласно свидетельствам летописцев Мирона Костина и Иона Некулче, Кантемир присутствовал во время учёбы к различным видам политической деятельности. Этот период его разностороннего творческого расцвета....

В области внешней политики выделяются добрососедские отношения Кантемира с русским царем Петром Великим.
В контексте этих отношений важное место занимает союзнический договор, подписанный между Димитрие Кантемиром и Петром Великим 13 апреля 1711 года в Луцке. В 17 статьях договора, составленных румынским господарем, предусматривалось, в числе прочего: освобождение страны от турецкого ига, абсолютистский монархический строй независимого государства, «вся власть будет принадлежать господарю, трон Молдовы будет переходить по наследству представителям рода Кантемиров.....

(Судьба распорядилась иначе. Уже останавливались на событиях тех лет, см. выше - прим. мое.)

По условиям заключенного мирного соглашения, русская армия получила возможность со всем своим оружием покинуть пределы Молдавии. Вместе с русской армией в Россию ушло около четырех тысяч молдаван. А также вся семья Дмитрия Кантемира и часть молдавских бояр.

Часть молдаван, покинувших родину, поселилась на свободных землях недалеко от города Харькова, а около двух тысяч пришли с Дмитрием Кантемиром в Комарицкую волость Севской провинции, где Пётр I пожаловал ему вотчину в тысячу крестьянских дворов.
В результате этого пожалования, крестьяне 57 сел и деревень Комарицкой вотчины Дмитрия Кантемира из дворовых крестьян, какими они считались несколько столетий, превратились в крепостных крестьян.

Дворцовые крестьяне тоже не совсем свободные, но они были в подчинении Дворцового ведомства, управляющего имениями царской семьи, и тяготы их были не столь обременительны, как у крепостных крестьян.

В центре Комарицкой вотчины, на правом берегу небольшой речки – Соломенной - Общерицы, на свободном пустыре земли была основана княжеская усадьба, а рядом, ближе к реке, поселились пришедшие с Дмитрием Кантемиром молдаване. По обычаям того времени, новое поселение было названо по имени хозяина усадьбы – селом Дмитровкой. Первые годы в Дмитровске молдаване жили на правах эмигрантов бывшего господаря в изгнании – Дмитрия Кантемира. Жили с мечтой скорого возвращения на родину. Но обстоятельства сложились так, что осуществить эту мечту не представлялось возможным в ближайшее время.
И тогда, в 1719 году Петром I был издан указ, приравнявший всех молдаван, пришедших с князем Кантемиром, к правам прочих граждан России.

Жители Дмитровки, молдаване, от крепостного русского населения отличались не только разговорным языком, обычаями, своим правовым положением, но и тем, что совсем не занимались земледелием, что было сделано Кантемиром преднамеренно, как горячим сторонником модного в ту пору экономического учения – меркантилизма, основные положения которого утверждали, что основой всякого богатства являются деньги, нажить которые можно только при всемерном развитии ремесел и торговли.....

Встретилась еще одна версия -
Переходя из владения во владение Кантемира (в разных регионах России) "пришлые" все более становились обрусевшими.
Сам Дмитрий Кантемир в своем труде о судьбах Оттоманской империи и монархий вообще - «Хроника стародавности...." называет своих крестьян "романо – молдо – валахами".

Пустошь Черногрязная, Черная Грязь, Богородское, Царицыно, Ленино