МАНОВЫ

"Не помню точно числа, когда первые вражеские танки ворвались в город. Убедившись в этом, я считал своей обязанностью уничтожить партий билет для того, чтобы он не мог попасть в руки врага и быть использован, и с этой целью в подвале Университета сжег его, оставив только часть обложки с номером, которую зашил под подкладку фуражки. Все это окончательно погибло при разграблении моей квартиры фашистами после ареста меня СД.
С первого дня появления фашистов в городе начался зверский террор. В один из первых дней июля м-ца 1941 г. появился приказ о том, чтобы все мужское население явилось на указанный сборный пункт под угрозой расстрела неявившихся на месте; со следующего дня начались облавы на улицах и по квартирам. Собравшихся на сборном пункте /ул. Фрунзе/ мужчин продержали под палящим июльским солнцем без еды и питья целый день, и к вечеру объявили, что мужчины старше 50 лет отпускаются по домам. Я попал в эту группу.
Террор в городе усиливался с каждым днем. Через несколько дней был расклеен приказ о том, чтобы население выдавало скрывающихся коммунистов. До августа м-ца я не выходил из своей квартиры и продолжал бы скрываться и дальше, но в начале августа ко мне на квартиру явился человек и передал приказ явиться к городскому Голове. Последний предъявил мне требование о том, чтобы я организовал работу в кассе городской управы, угрожая, в случае отказа, репрессиями. Я отказался, и был отпущен домой с предложением «подумать». Через несколько дней я вновь был вызван к городскому Голове, который вновь повторил свое требование с теми же угрозами. Желая избежать репрессий и преждевременного ареста, я приступил к работе в кассе городской управы. Это было вынуждено и тем, что фашисты принуждали к работе не только террором, устраивая по городу облавы, но и голодом, т.к. лицам, не числящимся где-либо на работе, и их семьям не выдавались хлебные карточки, а продажа хлеба была запрещена.
Моя работа заключалась в ежедневном открытии и закрытии кассы, в наблюдении за работой кассиров /к моему приходу их было двое/, в проверке требований на деньги, поступавшие от городских учреждений – столовых, больниц, детских учреждений, приютов и других, и в выдаче им денег по распорядительным документам, подписанным городским Головой. Деньги в кассу поступали в виде выручки столовых, квартирной платы и аренды за торговые помещения, которые устанавливались жилищным отделом управы, и в виде налогов и сборов, которые устанавливались налоговым отделом управы.
Я оставался непоколебимо уверенным в том, что тяжелые события первых месяцев Великой Отечественной войны – явление временное, что советский народ, руководимый партией и великим Сталиным, разгромит фашистов и освободит нас от неволи, и что моя обязанность – принять возможное в сложившихся условиях участие в борьбе."

Продолжение следует.

"Мои связи с партизанским движением начали устанавливаться с весны 1942 г. Через упомянутого выше т. Савостьянова, который также жил в Минске, велись переговоры с партизанами Борисовского района об уходе в партизанский отряд. Но нам было сказано, что в отряды принимаются люди только с оружием, а семьи в то время в отряды вообще не принимались.
Более прочной и эффективной оказалась связь со Слуцкой группой партизанских отрядов и их штабом в г. Любани через связную тов. Веремейчик. С весны 1942 г. моя жена и я начали передавать в отряды медикаменты, перевязочные и другие материалы. С весны 1943 г. тов. Веремейчик стала частым гостем у меня на квартире. По полученным через нее поручениям я собирал и передавал сведения о находившихся в городе немецких воинских частях, штабах и учреждениях, достал и передал секретный военный план г. Минска, обеспечил приобретение пишущей машинки для штаба, лент к ней и др. Когда фашистами были захвачены поступившие на несколько дней из кассы гетто в кассу управы облигации Государственных займов СССР на сумму около 180 тыс. рублей, мною через тов. Веремейчик был передан в НКФ СССР список этих облигаций для их аннулирования. Через тов. Веремейчик получались и распространялись газеты и листовки партизанских отрядов и партийных организаций.
В конце лета 1943 г. через связную тов. Чижову /сейчас живет на ул. Берсона в д. №9/ установилась связь с группой особого назначения, оперировавшей в районе Дзержинска. Через Чижову также передавались мною сведения, собиравшиеся по поручению группы."

ПАРТИЗАНСКОЕ  ДВИЖЕНИЕ  В  БЕЛОРУССИИ,

Несмотря на чрезвычайно сложные условия, в которых Беларусь оказалась в начале войны, за сравнительно короткий срок была проделана большая и сложная работа по созданию партийного подполья в Минской, Витебской, Могилевской, Гомельской и Полесской областях. В силу сложившихся обстоятельств в ряде областей подпольные партийные органы и сеть подпольных партийных организаций создать тогда не удалось.
Всего к концу 1943 г. в Беларуси насчитывалось 155 партийных комитетов и партцентров, в том числе 10 обкомов, 9 межрайкомов и межрайпартцентров, 8 горкомов и горкомов-райкомов, 128 райкомов КП(б)Б. Быстро росло количество первичных парторганизаций и в партизанских формированиях. В отрядах, с которыми ЦК КП(б)Б имел связь, в августе 1943 г. насчитывалось около 500, а к концу 1943 г. уже около 1000 организаций. Продолжалось создание подпольных партийных организаций и партгрупп в населенных пунктах, где они являлись авангардом подпольной борьбы как городского, так и сельского подполья, его ядром.

В лесах под вооруженной защитой партизан создавались семейные лагеря, строились запасные землянки, куда в случае угрозы со стороны фашистских карателей уходили жители деревень. Под защиту партизан в леса было выведено более 150 тысяч человек. Из города Минска в семейные лагеря ушло свыше 10 тысяч человек. Эти лагеря охраняли партизаны. Например, только в Минской области были созданы сотни вооруженных групп для охраны мирных жителей.

ПАРТИЗАНСКАЯ АРМИЯ БЕЛОРУССИИ.
Борьба населения Беларуси против захватчиков базировалась на извечном стремлении народа видеть свою Родину свободной и независимой от иноземных захватчиков.

В первые недели войны начальнику генерального штаба сухопутных войск Германии доносили, что обеспечению группы армий «Центр» мешает «разрушение партизанами железнодорожных путей». Подобные донесения встречаются во многих архивах прошедшей войны. В частности, диверсия на Минском железнодорожном узле в декабре 1941 г., во время боев под Москвой, снизила его пропускную способность почти в 20 раз.

Существенной составной частью всенародного сопротивления оккупантам явилось антифашистское подполье. Уже в последние дни июня 1941 г. в Минске были созданы первые подпольные организации, которые затем объединил Минский подпольный городской комитет КП(б)Б. Его возглавил мужественный патриот И. Ковалев. Антифашистское подполье объединило тысячи жителей столицы тридцати национальностей, а также представителей девяти европейских стран. За годы оккупации подпольщики вывели из города в партизанские отряды более 10 тысяч семей минчан, в том числе около тысячи семей смертников из минского гетто.

Оказывая сопротивление немецко-фашистским захватчикам, свой первоочередной долг белорусы видели в оказании помощи воинам Красной Армии, оказавшимся в тылу врага. Прежде всего, местные жители оказывали помощь раненым. Их тайно лечили в сельских и городских больницах, аптеках и у себя дома, создавая своеобразные подпольные госпитали.

Продолжение следует.

Галина с мужем Аркадием Жилиным познакомились в Ленинграде, где до войны учились в Политехническом институте. В начале войны Галина осталась в Ленинграде, т.к. Минск был захвачен немцами, и она не успела туда уехать. Студентов 5-го курса, где учился муж, перевели в Москву, в бронетанковую Академию и в октябре 1941 года выпустили лейтенантами-танкистами. Аркадия направили в г. Киров (Вятку) начальником учебной части в учебный танковый батальон. В этом городе у него были родственники, и в 1942 году зимой, когда началась эвакуация через Ладожское озеро, Галина приехала в Киров. В феврале 1943 года у них родилась дочь Аллочка, а в марте муж ушел на фронт.
В 1944 году, когда освободили Минск, Галина приехала туда, но родителей не застала.
Оставалась только Ира, которая после ареста родителей фактически оказалась на улице, там ее нашла и взяла к себе школьная техничка. Как сейчас говорит Ирина Александровна, она ее вытащила буквально из помойки.
Марыля спасла 9-летнюю девочку от неминуемой  гибели, после войны жила в их семье.
Аркадий Павлович после демобилизации приехал в Минск, и вместе с Галиной они окончили Белорусский Политехнический институт.
Галина всю жизнь проработала в институте механизации и электрификации сельского хозяйства. Аркадий в НИИ Механизации и электрификации сельского хозяйства.
Затем – Директором института по ремонту животноводческой техники.

Вот они все своей красивой дружной семьей, такие, какими мы их и узнали.
Самые нежные теплые отношения так и льются легкой струйкой то там, то здесь.
Аркадий Павлович недавно потерял зрение, трудно вживается в свой новый, непривычный режим.
Две ласточки Галина и Аллочка вьются над этим гнездышком, создавая уют и тепло.

Когда мне удастся получить более ранние фотографии, я покажу их на этих страницах в разные периоды жизни.