МАНОВЫ

ПИСЬМО  СТАРШЕГО  БРАТА  К НЕЗНАКОМОЙ  МЛАДШЕЙ  СЕСТРЕНКЕ.
Часть 1.
Здравствуй, дорогая Ирочка. Здравствуй, моя ново обретенная сестренка!
Нина уже давно установила с вами обеими связь, и благодаря этому я уже многое знаю о вас, а вы, наверное, обо мне. Сам же я никак не мог собраться написать вам, хотя безумно рад, что вы вдруг нашлись у меня, да не одна, о которой я знаю с 1926 года, а целых две. С отцом ведь я совсем не общался. И с тех пор, как моя мать нашла его в 1926 году, я до войны, дай Бог, обменялся с ним двумя-тремя письмами, да однажды, году в 1932-33, встречался с ним на 10-15 минут в сквере у Большого театра. Ну что, мне было тогда 16-17 лет, разговор был тогда очень короткий и, конечно, мало что осталось у меня в памяти о нем. Но перед войной и после нее, он вообще исчез из моего поля зрения, и я абсолютно ничего не знал ни о нем, ни о вас. А я всю жизнь работал в «оборонке», в том числе много лет в «Средмаше», где часто приходилось писать оформительские анкеты на 16 страницах, и, конечно, об отце я ничего не мог написать. Так и писал: ничего не знаю о нем, никогда не жил с ним и практически не общался. Хотя, безусловно, проверяя меня (а это было многократно) по 4-5 месяцев, они все и обо всех знали. Однако это никак не мешало ни моей карьере, ни моей работе в самых «злачных» местах, и никакого ущемления я не испытывал и не чувствовал.
Жаль, конечно, очень жаль, что отец, живя в Самарканде и часто бывая в Москве, не пытался найти меня, хотя сделать это было очень просто, тем более, что я мужчина и фамилию не менял. Ведь мать моя нашла его за 10 минут: случайно в 1956 году шла мимо справочного бюро и, что ей в голову пришло, не знаю, подала запрос и буквально через 10-15 мин. получила ответ: да. Есть такой, живет в гостинице «Колос» при ВДНХ. Мать примчалась сразу ко мне, рассказала об этом и я тут же, бросив все дела, помчался на машине к ВДНХ. Там нашел эту гостиницу, но, к моему огорчению, мне сказали, что он сегодня утром уехал домой, обратно в Самарканд. Мне дали его адрес, я тут же написал ему, и у нас завязалась переписка, правда не частая, вялая и какая-то малосодержательная. Я, зная по рассказам матери характер отца, очень осторожно, намеками, пытался узнать о его семье. Особенно интересовала меня, конечно, Галя (у матери во втором браке не было детей и, естественно, мне очень хотелось узнать что-то о своей единственной, как я тогда знал, сестре). Однако отец упорно обходил вопросы о своей семье, отвечал на эти вопросы как-то витиевато, так что ничего нельзя было понять. В общем, наша переписка длилась несколько лет, но, как я уже говорил, была не регулярная и малосодержательная. А в последнем письме он написал, что его направляют к онкологам. И после этого я, кажется, больше писем от него не имел и завершающий этап его жизни совсем не знаю. Очень жалею, что отец не разрешил приехать к нему в Самарканд (это еще до последнего письма). Вернее, настойчиво отговаривал меня: город плохой и грязный, пыльный, душный и жара невообразимая, и машину так далеко гнать и т.д. Так я и не попал в Самарканд, хотя мне очень хотелось и отца повидать, пусть уже в пожилом возрасте, и, конечно, Галю (ведь я тогда абсолютно ничего не знал о вас).
Ну, вот теперь, наконец, мы нашлись и, как я писал Гале, это было для меня не просто радость, а настоящее счастье. Ведь сейчас у меня никого родных не осталось. А были и братья, и сестра двоюродная, и тетка с семейством, и дядя, и мать, и бабушка, которая умерла в 95 лет. Все мы жили очень дружно, были настоящими родными людьми. А 3 года назад я похоронил свою вторую жену, с которой прожил более 40 лет. Она была замечательным человеком, любящей, заботливой женой, у которой, можно сказать, вся жизнь была во мне. К тому же у нас с ней не было детей, и все ее внимание, вся любовь и заботы были направлены на меня. Ее потеря явилась страшным горем. И особенно я все это понимаю сейчас, когда растерял всех родных, знакомых, товарищей и друзей. Да, у меня есть Нина, но с ней я не живу с ее 14 лет. К тому же у нее своя большая семья, трое взрослых детей (причем двое из них еще не имеют своих семей), внучка 26 лет замужняя, живет рядом, правнук. Так что на меня ей не хватает уже сил и времени столько, сколько это было бы нужно. Но тем не менее, я со старой квартиры, которая была от нее очень далеко (в знаменитых «Черемушках»), переехал сюда, в ее дом и сейчас мы живем на одной площадке.
Надо сказать, что после моего развода с первой женой, с матерью Нины, отношения у меня с дочерью не изменились, мы по-прежнему дружили, часто общались, встречались, я по-прежнему интересовался всеми ее делами, ее жизнью. Она часто бывала у меня и одна, и со своим мужем, и детьми. Часто мы ездили, я катал ее на машине. У нее сложились прекрасные отношения с моей женой. Жена относилась к ней и ее семье как к родным. И Нина ее очень уважала и ценила за хорошее, заботливое отношение ко мне. К тому же мать Нины, к сожалению, рано умерла, в 62 года – это около 30 лет назад.

Продолжение следует.

(Сообщение отредактировал NINETTA 2 июля 2005 15:12)

(Сообщение отредактировал NINETTA 2 июля 2005 20:00)