Старина и Былое

О судьбе человека с портрета...

---

Портрет Анатолия Ивановича Крамского, сына художника



Немного о судьбе А. И. Крамского


КРАМСКОЙ А. И. — ПЕШКОВОЙ Е. П.

АФАНАСЬЕВА Елена Владимировна, родилась в 1911 (мать
Александра Павловна Цвылева). Окончила школы и курсы счетоводов,
работала в учреждении в НКПС. В марте 1935 — выслана с матерью и
отчимом в Оренбург на 5 лет.

В мае 1935 обратился за помощью к Е. П. Пешковой ее дедушка
Анатолий Иванович Крамской, сын знаменитого художника И. Крамского.

<8 мая 1935>
«Уважаемый товарищ Пешкова

Я сын известного художника Крамского, который происходил из
бедной мещанской семьи, получил скудное образование (2-х кл<ассное>
гор<одское> училища), с 14 лет начал работать, достиг путем образования
того, что в возрасте 20 л<ет> поступил в Акад<емию> Худ<ожеств>, был
организатором в 1863 г<оду> выхода из Академии 13 товарищей во главе
с самим Крамским, ввиду отказа Академии изменить очень стеснительные
для студентов параграфы прежнего Устава, основал в том же 1863 году
первую артель художников, в Уставе каковой было предусмотрено
отчисление с заработков на общие нужды товарищей (в норм<е> 25%,
т<о> е<сть> нечто вроде соц<иального> страхования), был деятельным
членом Тов<арищества> Передв<ижных> Выставок, высоко ставя
общественную деятельность. Кроме того, он был писателем по вопросам
искусства, каковую деятельность высоко ставил известный
худож<ественный> критик, покойный В. В. Стасов, под редакцией
которого была в 1888 г<оду> книга "Крамской — его жизнь, статьи и
переписка" 1837-1887 г<одов>.

Я, Крамской Анатолий Иванович, не получивший от отца ни
движимого, ни недвижимого имущества, а только образование (я окончил
курс б<ывшего> С<анкт->П<етербургского> Университета), всю жизнь
провел в работе как до революции, так и после нее. Я работаю ныне в
Ленпрохиме в качестве ст<аршего> электрика-транспортника, состою
ударником, несколько раз получал благодарность за свою работу.
Кроме того, я счел необходимым составить монографию о моем отце,
в которой я старался выявить наиболее выдающиеся черты этого выходца
из народа. Эта монография уже написана, находится в
Госуд<арственной> Третьяк<овской> Галерее и ею заинтересовались Е.
Д. Стасова и т<оварищ> Горький.
Об изложенном считаю необходимым сообшить Вам, прежде чем
обратиться к Вам за помощью
Моя жена — рожденная Обручева. Ее дядя — Вл<адимир> Обручев,
известный политкаторжанин, а его сестра, Мария Алекс<андровна>, была
женой известного физиолога Сеченова; двоюродный брат жены —
известный геолог, академик Влад<имир> Афанас<ьевич> Обручев.
Дочь моей жены, Александра Павловна Цвылева, с мужем была 22
марта выслана в Оренбург. И ее дочь — моя внучка, Афанасьева Елена
Владимировна (от первого брака Цвелевой), была вписана в путевку
матери и уехала вместе с ними в Оренбург.
Родилась моя внучка в 1911 году; отец ее, Афанасьев, бросил жену и
дочь, когда девочке было три месяца. Афанасьев не был дворянином;
отец его, доктор Афанасьев, происходил из крестьян. Девочка осталась на
нашем (моем и моей жены) иждивении. Училась внучка в советской школе
и в 1934 г<оду> окончила счетоводчес<кие> курсы и все время до высылки
работала в учреждении НКТС и имела намерение с осени 1935
года идти на курсы оргучета.
Высылка в Оренбург является для нее крайне мучительной. Помимо
разлуки с нами, которые ее воспитывали, отношения ее с отчимом очень
тяжелые. Он очень грубый человек и всячески издевается над ней. Ее
последние мысли носят такой отпечаток отчаяния, что она может с собой
покончить. А мать ее совсем больная женщина. Может быть, Вы
замолвите свое слово о возвращении нам нашей внучки.
При сем прилагаю прошение на имя прокурора СССР т<оварища>
Вышинского и копию с него, прося направить его по назначению с Вашим
отзывом, причем, желательно, чтобы внучка была возвращена с
востребованием прав.
А. И. Крамской.
Ленинград,
ул. Восстания, 9, кв. 3 а (с улицы).
Крамской Анатолий Иванович


http://pkk.memo.ru/letters_pdf/001883.pdf

-----------------

Екатерина Павловна Пешкова-- первая жена Максима Горького.
С 1922 г. возглавляла организацию Помощь политическим заключенным, которая просуществовала до 1937 г.

Роковые картины

---

http://starosti.ru/article.php?id=27090

18 (05) апреля 1911 года

Русское Слово


ПЕТЕРБУРГЪ

(По телефону отъ нашихъ корреспондентовъ).

Самоубийство академика К.Я.Крыжицкого



4-го апреля в 7 1/2 час. утра, прислуга известного художника академика Константина Яковлевича Крыжицкого войдя в кабинет его, увидела своего барина висевшим. Медицинская помощь была бесполезной: К.Я. был мертв.
На письменном столе покойного найдена записка, в которой К.Я.Крыжицкий объяснял, что поднятая против
него травля совершенно его обессилила.
- Нервы не выдерживают, - писал К.Я. - Сознаю свою правоту, но не чувствую в себе сил бороться с инсинуациями врагов.
Быть может, третейский суд и показал бы мою правоту, но не хватает ни сил, ни желания выяснить правду.
Хорошо знавшие академика Крыжицкого так объясняют причину этого ужасного самоубийства.
Крыжицкий был всегда человеком с нервно повышенной чувствительностью и резко выражающейся впечатлительностью.
В последние дни его совсем измотал кампания, поднятая против него в журнально-художественных кругах.
Крыжицкий выставил картину, оказавшуюся удивительно схожей по сюжету и подробностям с ранее написанной картиной Бровара. Картина изображала уголок Беловежской пущи. Крыжицкого стали обвинять в плагиате.
Обвинение было явно необоснованное. Нелепо обвинять такого мастера, как Крыжицкий в плагиате.
И действительно оказалось, что Крыжицкий 23 года тому назад снял в Беловежской пуще фотографию, которой он сам воспользовался. Фотография эта затем продавалась, и ею, вероятно, также воспользовался и Бровар.
История с обвинением в плагиате и поднявшаяся полемика страшно потрясли художника. [...]



Как видно из журнальной публикации, именно эта картина художника послужила поводом для обвинения его в плагиате Я. Броваром

Крыжицкий. Морозный день
В некоторых современных источниках--- Повеяло весной 1910



---------------------------------------------------

История, закончившаяся смертью Крыжицкого, началась в 1911 , когда некий Фома Райлян - издатель газеты "Против течения",
о котором М. Горький писал "апаш, невежда, человек скандала ..." - без всяких на то оснований обвинил художника в плагиате.
В результате поднятой Райляном и некоторыми деятелями культуры травли, нервы Крыжицкого не выдержали и в апреле
1911 года он покончил жизнь самоубийством (роль Райляна в этой истории подтвердил сын художника Г.К. Крыжицкий в заметке,
напечатанной в журнале "Огонек", № 35, 24 августа 1958 год).

http://www.gramma.ru/BIB/?id=3.36


Новое время

Злая сила

Неслыханное несчастье свершилось: наложил на себя руки талантливейший из художников наших, гордость России К.Я.Крыжицкий. Как иногда олень в тундре погибает закусанный тучею "гнуса", поэт нашей природы пал жертвой грязной газетной травли. [...]
Чем больше публика рукоплескала любимому пейзажисту, тем сильнее слышалось шипение разных гг. Бенуа, Бакстов и их сродников. Крыжицкий дает, видите ли, не картины, а фотографии, они у него слишком уж похожи на природу, у него будто бы нет "настроения", нет тех каких-то красочных комплексов, которые декадентам заменяют талант. [...]

ИЗО ДНЯ ВЪ ДЕНЬ

Протест молодых художников против «партийности»

После похорон безвременно погибшего академика К.Я.Крыжицкого состоялось экстренное собрание молодых художников, принадлежащих к разным петербургским художественным обществам и кружкам, с целью выяснения причин, губящих художников .
За последнее время (по резолюции собрания) погибли «от лихой злобы» и клеветы А.И.Куинджи и К.Я.Крыжицкий.

---

Я.И.Бровар особенно знаменит своими работами в заповедной Беловежской пуще.
Ему удалось получить разрешение рисовать в этом первозданном уголке русской природы и написать целый ряд
пейзажей этого единственного в мире месте обитания диких зубров.

http://www.artpoisk.info/artis...h_1864/bio

Бровар Яков Иванович (1864 – 1941)
«Беловежская Пуща», 1907
но не та роковая, одна из цикла Беловежская Пуща

---

Плейкаст «Константин Крыжицкий. Повеяло весной (1910)»


Стараясь найти свою "нишу" в многообразном русском пейзаже, Крыжицкий искал необычные ландшафты и темы,
его все больше стали привлекать эффекты освещения. Он мог быстро, чуть касаясь холста, написать "Закат"
и в то же время в лесных этюдах прорисовывал каждую травинку. Но его вечера и закаты не столь романтичны и контрастны, как у А.К.Саврасова и пейзажистов середины XIX века, и не такие "огненные" и вызывающие, как у Ю.Ю.Клевера.
Крыжицкий старался "опоэтизировать" солнечное освещение, иногда немножко "заглушить" яркость солнца,
чтобы накрыть весь ландшафт "уютным розоватым покрывалом".
Чувствуя, что симпатии зрителей стали постепенно склоняться к И.И.Левитану, а позднее и к Н.Н.Дубовскому, приветливый Крыжицкий, привыкший быть в центре внимания публики, становился вспыльчивым и раздражительным, но никогда
не прекращал работы. Удача отвернулась от него. Иногда его сомнения в своем мастерстве доходили до отчаяния: ему как воздух нужны были теплые слова критики, коллекционеров картин, публики. Но взаимоотношения с П.М.Третьяковым - ревностным собирателем русской реалистической живописи и пейзажа в том числе - не сложились.
Крыжицкий всегда был неуступчив в отношении цен на свои картины. В близких ему по духу выставках передвижников
Крыжицкий участвовал лишь в качестве экспонента, и то, всего три раза. Его картины были попросту незнакомы публике,
что отрицательно сказывалось на творчестве.
Крыжицкий мучительно искал тему для своей лучшей картины, но сказывалась неуверенность в своих силах, неверие в то,
что его наконец оценят. Может быть поэтому он не пренебрегал фотографиями, которые распространялись среди художников, пытаясь в них найти этот пресловутый, картинно выразительный образ природы, посмотреть на природу глазами фотографа,
точно разделить с ним ответственность за выбор темы. Как бы то ни было, но в случае с картиной "Повеяло весной" у Крыжицкого совсем сдали нервы, когда в прессе покатилась волна статей, жестоко злорадствующих и обвиняющих его не в использовании фотографии, а в плагиате только потому, что по этой же фотографии написал ряд картин художник Бровар.
Журналисты отмечали, что изгиб деревьев второго плана на картинах Крыжицкого и Бровара одинаков.
И хотя Крыжицкий исполнил картину более изящно, причем он внес некоторые изменения по сравнению с источником, репутация
его была изрядно подмочена. Если Бровару, художнику молодому, не успевшему еще как следует проявить себя, такое обстоятельство было на руку, то для Крыжицкого - служило пощечиной. А пресса, по природе своей привыкшая завоевывать популярность у читателя при помощи разоблачений, грязных историй, раздула скандал, невзирая на заслуги Крыжицкого,
на то, что еще совсем недавно чествовала 25-летие его художественной деятельности.
Художник не смог вынести позора. Он достиг изумительной простоты в выборе темы, и эта удача привела его к вниманию
публики, но к какому?! Удар был слишком силен, а оправдываться, что-то доказывать - значило еще больше
противопоставлять себя всем. Да и что можно доказать обществу, помешанному на скандалах, находящему в них
некий дух времени? Бороться с ним в одиночку, когда никто из художников и критиков не выразил поддержки - было бесполезно.
И в порыве отчаяния Крыжицкий наложил на себя руки.
Вопреки известному отношению церкви к самоубийцам, Крыжицкого похоронили открыто, при большом стечении людей.
Ведь все понимали, что это была дуэль художника с обществом, в которой все шансы были на стороне последнего.
Казалось бы, у Крыжицкого оставался шанс уехать куда-нибудь и не возвращаться до тех пор, пока не затихнет газетная шумиха,
как это сделал в свое время Клевер в похожей ситуации. Но невнимание публики, обиды от Академии художеств привели к тому,
что Крыжицкий окончательно потерял и веру в себя, и свою публику, а история с картиной "Повеяло весной"
надломила его окончательно.
.... Кто сейчас обвинит художника начала XX века в использовании фотографии? Кому это может быть интересно?
Да и правомочен ли суд над искусством, какой затеяли злорадствующие газетчики начала века?
А на картине, волею случая ставшей итоговой для художника, начинается новый день, полный возвышенных переживаний,
искренней любви к родной природе и надежд на счастливое будущее...

"По просьбе нашей редакции, обошли Петербургские музеи, чтобы подыскать русские картины для воспроизведения в красках в «Столице и Усадьбе». Им дана была руководящая идея: «Красивые краски и радостное настроение».
Они вернулись с перечнем всего четырёх, пяти картин, и те не совсем удовлетворяют указанной мысли.
«Картин с радостным настроением в музеях нет»
Стали перебирать в уме и по каталогам сотни картин - радостного настроения нет, нет тем из области красивой жизни. Заморенная лошаденка, лапти, сумерки души, сумерки жизни, сумерки осеннего дня... Убийство, просто портреты и портреты в обстановке и группах, горы Кавказа, Черное море, но нигде веселого пикника, красивого бала, Залы театра в спектакль-gala. Нет красивой жизни, нет танцев, нет веселого поцелуя, нет даже влюбленной пары в саду усадьбы, нет блестящего раута или хотя бы, парфорсной охоты в
красных фраках что так красиво…
«Великий постриг»—отречение от жизни; «Самосожигатели» Мясоедова - прекращение жизни, «Приговоренные» Маковскаго - печаль жизни, «Больная» В. Поленова - конец жизни, «Витязь на распутье» - куда ни поедешь всюду каюк, и т. п.
Почему нет нигде веры в жизнь, в красоту жизни, подчеркивания этой красоты?
Точно наши художники родились в туманное осеннее утро, выросли и жили в сплошном отчаянии, презрении к жизни, только среди лаптей, рваных зипунов и небритых физиономий, точно они никогда не видали радостной жизни, не чувствовали радости бытия?! Почему их влечет только к отрицательным сторонам жизни?
Ответы кругом: жизнь скверна, тяжела, уродлива…"

"СТОЛИЦА И УСАДЬБА", 1913

Да, согласен. Даже при том, что по понятным причинам издателю нужно было, так сказать, обострить проблему "серости" отечественного искусства, претендуя на лавры первооткрывателя новой ниши, поразительно как сочувственно реагируют на эту цитату люди сегодняшнего дня, которым я ее зачитывал...

Gul написал:

[q]

Интересную статью ДАМА С ПОРТРЕТА читайте здесь

[/q]

Спасибо, очень интересно.