село Трефиловка, станция Готня

Особый интерес представляют «письмена». Это сосуды (горшки) яйцевидной формы. Они расписаны ромбиками в середине с ямочками. Отсюда и название — культура ромбо-ямная. Орнамент на всех сосудах расписан концентрическими кругами. Сосуды остродонные, средней величины. Иногда вместо ромбиков — треугольники с ямками (сделано как будто расческой). Аналогичная керамика встречается в пегремской, белевской культурах. Жители нашли несколько сосудов такой керамики южнее села Нижние Пены, прямо в речке.
Славянские племена появились на территории Скифии, в результате «великого переселения народов», вызванного состоянием войны, когда Римской империи дорогой ценой удалось отразить первый могучий натиск европейских племен на ее северо-западные пределы. Эти племена, растворившись в скифской среде, внесли свои речевые изменения, видоизменили происходившее от автохтонно-скифского общеплеменного самоназвание «сколоты» («сколо» перешло в «скла», суфиксы изменились) в «склавен, словен, славян...» Во второй половине первого тысячелетия нашей эры славяне, жившие на территории нашего края, получили название северян. К этому времени природа края существенно изменилась. Вместо обширных территорий холодной степи со скудной растительностью поднялись леса. Леса, преимущественно дубовые, к тому времени занимали не менее половины всей площади. Между лесами расстилались луга с обильными сочными травами. Более возвышенные черноземно-степные участки, защищенные древесной растительностью от размывания, оказались прекрасной плодородной пашней. Глинистые днища рек с одной стороны, и окружающие их громадные леса, с другой, способствовали сохранению многоводности рек. В ряде письменных источников имеются указания на богатство лесов тех времен. В нетронутых топором человека лесах водились олени, лоси, медведи, дикие лошади, соболи, горностаи. В громадном количестве Держались бобры, выдры, куницы.

В «Слове о полку Игореве» автор свидетельствует о множестве птицы в нашей местности: орлы, лебеди, куропатки, огромные стаи гусей и уток. Еще в ХV-ХVI веках звероловный промысел был в полной силе. Об этом мы узнаем из источников; «В лесах и степях зверей множество: дикие волы, дикие ослы, олени убивают для кожи, а мясо бросается, кроме филейных частей. Коз и кабанов оставляют без внимания. Газелей убивают тысячами, на берегах живет множество бобров. Птиц удивительно много, так что мальчишки весной наполняют лодки яйцами уток, диких гусей, журавлей, лебедей и потом их выводками наполняются птичьи дворы. Орлят запирают в клетки для перьев к стрелам...» В дуплах деревьев гнездились дикие пчелы, а в тихоструйных полноводных реках была уйма рыбы. Так писал исследователь нашего края Михаил Литвинов. Наши предки — северяне были оседлые земледельцы, знавшие пашенную обработку почвы, возделывавшие пшеницу, рожь, овес, просо, гречиху, разводившие домашних животных. Подсобным занятием им служили охота, рыбная ловля, бортничество (собирание меда диких пчел).

Развивалось у них и ремесло: изготовление глиняной посуды, железных орудий труда и оружия, бронзовых и серебряных литых украшений, позже украшений из стекла и др. Жили северяне небольшими поселками, разбросанными по берегам рек, преимущественно на крутых мысах, чаще на местах древних скифских поселений. В отдельных, особенно удачно расположенных поселках, представляющих удобные условия производства, быта и безопасности, стали оседать ремесленники, обособившиеся из общей массы земледельцев умельцы того или иного ремесла. Тут же селились представители выделившейся из среды населения сильной и влиятельной верхушки. Поселки эти с течением времени сделались центрами прилегающей сельской местности, снабжая ее жителей ремесленной продукцией в обмен на продукцию сельского хозяйства, и получили административное значение - стали сельскими Центрами. В них, как и в других славянских селениях, развивалась самобытная общественная и материальная культура которая вместе с общностью языка, верований и преданий содействовала объединению славянских земель в единое Киевское государство.

Наш край вошел в его состав в 884 году после похода киевского князя Олега, прекратившего зависимость этой местности от хазар. В более поздних исторических письменных источниках имеются уже упоминания о первых городах — Курске (1032 г.), Рыльске, Путивле и др. Завоевание татаро-монголами легло тяжелейшим гнетом на плечи покоренных народов: набеги, пожары, погромы, умыкание, полон, налоги (дани — выходы): выход — налог с сохи, ямы — на содержание конницы, тамга — за проданные товары. Наместники хана — баскаки наблюдали за выполнением дани. На право сбора дани ханами выдавались писули — висермены (басурманы), или фанзы. При сборе дани никого не щадили: «У кого денег нет, у того дитя возьмут, у кого дитяти нет, у того жену возьмут, у кого жены нет, того головою возьмут (т. е. возьмут в плен и продадут в рабство)», — говорилось в народной песне того времени. До какой степени запустения дошла наша местность в результате татарского нашествия, описывает дьякон Смоленского епископа Михаила Игнатий, «Хождения Пимена в Царь-град» 0389 г.). Он так изображает страну: «... Всюду не бе бо видети тамо ничтоже, ни града, ни села... пусто же все и не населено, нигде не видите человека, точно пустыня великая и зверия множество...» Запустение местностей, лежащих между реками Доном и Днепром, неудивительно, если даже богатейший Киев — «матерь городов русских» в 1246 г., по словам проезжавшего через него Плано-Карпини, имел не более 200 дворов, а в 1300 году запустел окончательно.

В 1276 году наш край был взят на откуп баскаком мурзой Ахматом. Он выстроил две укрепленные слободы, одна из них, как гласит предание, — Хотмыжск, или по тому времени — Фать-мышп (в честь любимейшей из жен мурзы Фатьмы). При дальнейшем словообразовании Фать-мышп, Хотмышп, Хотмыжск — это название дошло до наших дней (это одна из версий возникновения названия). Но наши предки — курян остались непокоренными, они восстали, в результате чего приспешники Ахмата оставили отстроенные ими слободы и разбежались.
В XIII веке наш край вошел в состав Литовского княжества. В 1399 году 12 апреля дружины курян во главе с рыльским князем в рядах войска литовского князя Витовта сражались против татар на берегах реки Ворсклы: «В поле чистом, в земле татарской..:» произошла битва между войсками татарских ханов Тимур-Вутуля и Эдигоя с войсками князя Витовта. Исходя из слов: «... гнали татары витовдев 500 верст до самого Киева...», можно судить, что сражение произошло в нашей местности.

В 1640 году при царе Михаиле Федоровиче государевым именным Указом было повелено воеводе Василию Толстому строить крепости и городища. На татарских «перелазах» строились малые острожки с рвами. В них поселялись служилые люди по отечеству (сословная верхушка) и просто служилые (ратные). Под защитой крепостей и острожков стали появляться поселения.
В 1640 году, когда строилась Хотмыжская крепость, воевода Толстой доносил: «Мая 26-го, поздно вечером писал в Белгород Замятин Леонтий, что накануне, часу в другом дня, белгородские станичники, переезжая татарскую сакму (дорогу), заметили, что отряд человек в 300 двигался в нашем направлении, и можно ожидать их набега. А уже 27 мая прибежал с заставы станичный сторож и доложил, что в три часа дня с татарской дороги (Муравского шляху) пришло большое количество татар». Ратные люди не пропустили татар. Возле Хотмыжского городища, где было начато строительство крепости, был дан бой, и татары отошли на Муравский шлях. В 1678 г. на берегах реки Ворсклы при устье впадающей в нее реки Грайво-ронки, в непосредственной близости от строящегося городища Хотмыжск появились переселенцы-черкасы. Вторым поселением, возникшим вслед за Хотмыжском, был Грайворон. Оба эти населенных пункта в дальнейшем будут тесно связаны с историей Ракитянското края. Из письменных источников и Выписки из переписных и межевых книг ротмистра Кондратия Богданова на село Грайворон, 1679 г. (приложение, лист 20) видно, что местность нынешнего Грайворона была покрыта «дубравой, а по той дубраве - горы и бояраки большие...»

Непроходимые леса и болота по течению рек сыграли важную роль в судьбе Российского государства. Крупные реки были крайним пределом оседлости наших предков на юго-востоке Древней Руси, дальше шла сплошная степь, так называемое «дикое поле». На нем возвышались сторожевые курганы, с которых наблюдали за наступлением азиатских полчищ. Стоило вдали показаться облачку пыли, с кургана на курган дымом костров весть о том достигала пограничных городов. Живущее вблизи население; услышав тревожную весть со сторожевых холмов, спешило укрыться под благодатную сень лесную, которой не могли достичь степные хищники. Одновременно с постройкой крепостей и острожков строились монастыри. Так был построен Хотмыжско-Знаменский монастырь (мужской). Ему впоследствии принадлежали села Трефиловка, Подмонастырская, Монастырская Готня и Красный Куток.

Территория нынешнего Ракитянского района стала заселяться во второй половине XVII века. В 1652 году, на правом высоком берегу речки Ракита служилый человек Яковлев и подьячий Марков впервые забили колышек с надписью: «Здесь надо поставить острог». В этом же году был построен сторожевой острог, в котором поселились служилые «ратные» люди. Под защитой острога стали появляться переселенцы — украинцы и русские из пограничных городов. И вскоре из .небольшого сторожевого поста образовалась слобода Ракитная. Ехали переселенцы большими обозами с семьями, со скотом и домашним скарбом. Предводительствовал таким обозом опытный, всеми уважаемый старик, или, как его называли, «осадчий».

Заселение интенсивно продолжалось до конца XVII столетия. Не одна лишь перспектива мирной жизни привлекала сюда из опустошенной беспрерывными войнами правобережной Украины переезжих черкас. Здесь они получили различные угодья, могли заниматься на выгодных условиях разными промыслами: бортничеством, звериной и рыбной ловлей, гонкой дегтя, смолы, хлебопашеством. Поселенцы выпрашивали себе разрешения в своих слободах торговать и шинки держать, и всякими промыслами промышлять, и строить мельницы безоброчно. Переселенцы выбирали подходящее место при речке или ручье и, если земли были «вольные», ничьи (дикое поле), оседали на них, подавая прошение через ближайшего воеводу на имя московского царя о разрешении сесть - поселиться им на этом месте; на боярских землях подобное прошение подавалось владельцу. Первоначально московское правительство относилось к переселенцам отрицательно и ограничивало их приток. Постоянные столкновения на границе, появление воровских черкас, грабивших население, заставляли относиться к переселенцам осторожно. Первое время много людей приходило без семей и имущества. Эта вольница была главным двигателем смуты, вольница, ходившая четверть века под предводительством самозванцев, мятежных гетманов, грабившая города, села, монастыри. Такие люди не обещали быть оседлыми, они легко уходили назад. Грамоты Алексея Михайловича к воеводам рекомендовали в 1646 году пропускать в государеву сторону черкас, которые имеют семьи и имущество, шляхтичей добрых и торговых людей, а одиноких не принимать и отсылать обратно, так как от них можно было ожидать измены.

После 1674 года бедствия правобережной Украины достигли высшей степени. Отношение московского правительства к приходящим черкасам изменились к лучшему. Им было разрешено селиться на окраинах Московского государства, с одним лишь условием — защищать населенные пункты и всю окраину от набегов татар и добывать себе «зипуны», как они выражались, не на московской, а на татарской стороне слободской Украины. Из таких вот людей и образовались в дальнейшем села Солдатское, Введенская Готня, Березовка, Акулиновка идр.
К концу XVII столетий плотность населения в наших краях была свыше 58 жителей на одну квадратную версту.

Первым владельцем ракитянских земель (еще до установления названия сел) был легендарный украинский землевладелец Кочубей. Тот самый Кочубей, дочь которого "обольстил гетман Мазепа. Мазепа вначале оболгал Кочубея, которого по этому грязному доносу казнил Петр I, затем предал и самого Петра во время войны со шведами. В 1709 году слобода перешла А. Д. Меншикову. Его Императорское Величество всемилостивейше пожаловать соизволили. После смерти Петра I враждебные Меншикову представители старой аристократии - князья Голицыны и Долгорукие сумели повлиять на царя Петра II таким образом,\, что 8 сентября 1727 года он был обвинен в государственной измене и хищении казны и вместе с семьей сослан в отдаленное сибирское село Березово. Было конфисковано все его имущество крепостных, 6 городов, имения в России, Польше, Пруссии, Австрии, 5 миллионов рублей золотом наличными и 9 миллионов в Английском и Голландском банках и т. п. После ссылки Меншикова по именному указу Петра II в 1729 году Ракитная передана генералу князю Г. Д. Юсупову.

«... Генерал-лейтенанту князю Юсупову из деревень неч* шиковских в Белгородской губернии в новопоселеииых черкасских слободах, которые остались задачею генералу Матюшкину, слободу Грунки, слободу Мартыновку, слободу Ракитную, слободу Подберезовку, слободу Мокрушину, село Рыбинские Буды, слободу Веселую, слободу Солдатскую, в Белгороде двор Меншикова со всяким строением, со всеми к ним принадлежностями и доходами. Да в Нижегороцком уезде из бывших деревень князя Прозорского село Безводное с подгородною тогож села слободою... Июля 2 1729 года. Петр». (Фотокопия в интернате).

Книга «История родов дворянства», составленная академиком П. Н. Петровиновым и вышедшая в 1886 году, сообщает о княжеских родах татарского происхождения: после родословных Чингисхана, казанских и астраханских князей следуют князья сибирские: Кутомановы и Юсуповы. Последним по времени Ракитное значилось имением княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой, графини Сумароковой -Эльстон. Князья Юсуповы владели Ракитной 188 лет (с 1729 по 1917 гг.). Слобода являлась центром управления имениями Юсуповых в Курской, Воронежской, Харьковской и Полтавской губерниях. Князь Николай Борисович Юсупов, крупный вельможа четырех царствований (от Екатерины до Николая I), в одно время — с 1791 по 1799 год был директором императорских театров, владел недвижимым имением в 15 губерниях, в которых ему принадлежало крестьянских душ 21421. Из этого числа было заложено на 15 лет 2686 человек, на 26 лет 8022. По залогу получено всей суммы 2007300 рублей. За женой числилось 9976 крестьянских душ. Кроме того за Юсуповым числились фабрики: в Московской губернии в селе Купавне — шелковая и суконная, в Курской и Полтавской губерниях — суконные и селитренные заводы. В Москве ему принадлежали дома Яузской части 1-го квартала — два каменных, крытых железом (это дома у Красных ворот, у Харитония в огородниках, где жил Н. Б. Юсупов и где помещался его крепостной театр); Серпуховской части — один каменный, крытый железом, с садом и оранжереями. В С-Петербурге — один каменным крытым железом, на Обуховской улице.

Н. Б. Юсупов торопился закрепить за собой эти и вновь скупленные земли в составе своего вотчинного хозяйства. Н. Б. Юсупов — первый стяжатель широко известных юсуповских богатств, никогда не забывал о своих вотчинах и наделах. В столицу из вотчин стекались донесения его приказчиков, а отсюда во все подвластные ему деревни и села шли распоряжения, скрепленные его гербовой печатью и подписью. Помещик-вотчинник издали зорко наблюдал за своими вотчинными интересами: каждая курица обязана была снести в его пользу определенное количество яиц, каждая корова приносила ему масло, приплод. Люди — подданные его, подвластные ему крепостные крестьяне: мужчины — оброк и обработку полей, женщины — холст и продукты домашнего хозяйства. Доходы с юсуповских вотчин составили оброку денежного (всех видов) — 10928 рублей, оброку натурой: вина — 1345 ведер, меду — 62 пуда, баранов — 1592 штуки, мяса свиного — 546 пудов, гусей — 821, уток — 741, кур — 1606 штук, масла коровьего — 45 пудов, яиц — 16805 штук, грибов— 13 четвертей. дров—8005 плах, холста—1000 аршин, сена—26462 копны. Управленческий аппарат состоял из коменданта - (приказчика) и его войтов — заместителей, выборных атаманов и громады - схода. Вся полнота власти помещика осуществлялась приказчиком, позже-—- управителем. Власть над крестьянином жаловалась помещиком приказчику, но приказчик сам становился рабом своего господина, помещика и в его интересах должен был осуществлять эту данную ему власть. Ракитянская вотчина в крепостном хозяйстве Юсуповых была на денежном оброке, причем ракитянские крестьяне платили с ревизской дуШи самую высокую ставку оброка против пяти других оброчных вотчин - 1 рубль 64 копейки. Сумма оброка, собранного с Ракитянской вотчины, составила 1638 рублей.
И приказчик отсылает в 1729 году в домовую канцелярию князя Юсупова отчет о денежном сборе, произведенном в слободе Ракитной: «С дворового числа (т. е. с каждого двора) — 1399 рб., с мельниц (ветряных) - 55 рб. 3 алт. 2 деньги, с шинковых — 331 рб. 14 алт. 4 деньги, с браварных (пивоваренные заводы) — 105 рб., пошлин с торговли (торгов) — 228 рб. 6 алт. 2 деньги. С продажных дворов (т. е. известный. процент с продаваемых дворов, так как юридически усадебные земли считались взятыми в аренду) — 11рб. 3 алт. 2 деньги., за продажу хлеба с мельниц — 150 рб. 27 алт.. с сук нова львиц — 7 рб. 10 алт.». (Один алтын равен 13 копейкам). Все эти повинности выкачивались из крестьянских горбов с большой жестокостью. В 1765 году с Ракитянской вотчины было собрано оброку 3583 руб., в 1796 году — 20967 руб. 53 коп. В 1837 году с Ракитянской слободы было собрано всех видов денежных наложений 99230 руб. 20 коп. Повышение урожайности вынуждало г.риказчиков искать новые методы обработки земли, вводить передовую агротехнику возделывания и вносить удобрения. 50-е годы - это особый период в истории управления барщинных имений. Вотчинное управление обращает особое внимание на качество обработки земли. Многолетняя и притом дурно обрабатываемая пашня редко когда даст удовлетворительный урожай, ну если только при особенно благоприятной погоде. Таким образом, приходилось распахивать новые степные земли, запустив на отдых часть старых, и улучшать обработку и их удобрение; но нераспаханных степей оставалось не так уж много, и перед администрацией неизбежно вставал вопрос о повышении качества обработки земли.

Начиная с 1854 года пахота под озимь и яровые посевы производилась уже не два раза, как прежде, а три. Увеличили и удобрение земли и стали унаваживать в озимых полях толочную землю под посев пшеницы и ржи, в то время как раньше унаваживали землю только для коноплянников. Перед пшеницею сеялась гречиха, причем землю укатывали огромными катками. Новые способы обработки земли встретили сопротивление со стороны крестьян, что естественно отражалось на качестве обработки господского поля. Еще весною 1856 года три крестьянина слободы Мокрушино обратились к управляющему (прусскому подданному) Шмидту, указывая, что им в тягость усиленное унаваживание и тройная перепашка полей, также перевозка хлеба за барщину, а не по найму, почему они «своих доходов лишились». За эти разговоры Шмидт приказал их «высечь розгами». Пострадавшие подали жалобу главноуправляющему И. М. Лукьянову по приезде его из Москвы в слободу. Вслед за тем Лукьянову было подано проигение от общества крестьян слободы Ракитной. Крестьяне просили избавить их «от работ неправильных и по грунту нашей земли не требующих для удобрений оной, которая совершенно излишняя, а для крестьян мучительная», и жаловались на распоряжение графа Федоровича Шмидта улучшить хозяйство по образцу иностранному, не приспособленному ни к климату, ни к духу и степени просвещения здешнего народа, и перечисляли все нововведения по обработке земли, которые «бесполезны» и «вовсе не нужны» и которых «отцы и деды наши никогда не делали».

В своих прошениях и жалобах, направленных против управляющего, крестьяне ссылались на те самые принципы «православия, самодержавия и народности», на которых много лет владельцы воспитывали своих «подданных». «Юсуповские владения — это государство в государстве, в составе Российской империи их вторая родина, повелитель которой подобен монарху. Управляющий — это самозванец, посягающий на самодержавную власть князя; «...а для нас Господинъ нашъ дорогъ и нуженъ, как нуженъ всеавгустейший монархъ для всей нашей Российской империи, — пишет в своем прошении на князя Н. Б. Юсупова крестьянин Эсауленко в 1857 году, и далее он поясняет, — должно за родину въступица, къ отцу и Господину своему на самозванца зъ докладомъ обратитца». В 1852 году Шмидт нашел более выгодным привозить хлеб с поставного, т. е. заставлять крестьян возить проданный хлеб из барщины.

Московская канцелярия писала, что эта мера «лишит их последнего средства достать копейку на подушные, на соль, деготь и прочие домашние нужды» и что придется тогда «платить за них подушные из господского сундука». Но управляющий был твердо убежден, что главная причина хозяйственных неудач — «непобедимая леность и беспечность здешних людей», и для борьбы с этими порядками он предложил переселить в слободу Ракитную «несколько крестьянских семейств из-за границы» для примера местным ленивцам, за что получил из Парижа строгий выговор в духе официально-славяно-фильских сентенций от молодого Н. Б. Юсупова. «Это не сообразно с древним смыслом: русский крестьянин умнее заморской челяди; у нас в России счастливы, а за границей умирают с голоду; добрым словом русского хоть куда подымешь, а за границей люди уважают одни деньги; мы, русские, существуем только на твердых основаниях: на вере в Бога и любви к царю и отечеству, а за границей только любят деньги, да собак 1 церковь пускают... Париж, 15.01.1857 г. Н. Б. Юсупов». Рост цен на пшеницу создавал благоприятные условия в 50-х годах XVIII века для развития помещичьего земельного хозяйства.

Предпринимательский расчет землевладельца побуждал его усилить эксплуатацию земельных богатств с мощью крепостного труда, направляемого властью вотчинной администрации. Организация крепостного труда ставила ряд сложных задач перед управлением и, между прочим, требовала со стороны владельца активной заботы о крестьянском хозяйстве. Увеличивая количество работ «на господина», владелец вынужден был непрестанно поддерживать хозяйственные силы тягольного работника. В рационально поставленном хозяйстве над крестьянином неизбежно тяготела всесторонняя опека, как тогда говорили — «неослабный надзор». Такой «неослабный надзор» мы можем наблюдать в обширных и богатых вотчинах Юсупова, расположенных в южно-черноземной полосе Европейской России. Первый опыт хозяйственных преобразований (при управляющем Бетхоре, в начале 30-х годов) оказался мало удачным: успех был достигнут ценою обеднения части крестьянских хозяйств. Этот опыт привел управление к выводу, что крестьянин в состоянии выполнить те требования, которые ему предъявлялись, лишь в том случае, если он получал к тому «все способы», иными словами только при личном определений условий крепостного труда.

Руководствуясь такими способами и имея в виду обеспечить за крестьянином его три рабочих дня в неделю, управление освободило крестьян от повинности. На обязанность вотчинной администрации была возложена и забота об улучшении крестьянского землепользования. Владелец даже настаивал на том, чтобы не было неравенства в уборке урожая хлеба у различных крестьян, и управляющему приходилось давать по этому ^поводу свои разъяснения. Наконец, в годы неурожаев, кроме ссуд, экономия широко практиковала в качестве меры, дававшей крестьянам возможность получать зерно, молотьбу господского хлеба за 1/9 или 1/10 Части. В 1837 году в слободе Ракитной Б. Н. Юсупов имел суконную фабрику, селитренный завод, церковь. В слободе было 1080 крепостных хозяйств с населением 5569 человек. Бедно было крестьянское хозяйство. На всю слободу приходилось полторы тысячи лошадей, 320 волов, 1333 коровы, немногим больше тысячи овец, 845 свиней. На одного крестьянина приходилась одна десятина (1,09 га). Крепостные не имели никаких прав.

В 1848 году в центре Ракитной Юсупов руками крепостных крестьян построил двухэтажный дворец (сейчас школа-интернат). Для работы на своих полях у крестьян оставалось очень мало времени. Долгожданная свобода не принесла крестьянам облегчения. Известия о предстоящей реформе (1861 г.) пришли в Курскую вотчину Юсупова в январе 1858 года. Они внесли некоторое замешательство, произведя заминку в хозяйственной работе в Ракитянской экономии. Администрация поспешила предпринять несколько попыток частично предупредить реформу, предусматривая интересы владельца. Управляющий внес предложение (май 1858 г.) перевести всех крестьян на положение дворовых людей, указывая на то, что будто бы «значительная часть» помещичьих крестьян Курской губернии владельцами уже обращена в дворовых (чтобы воспользоваться землею, которая должна быть им дана, и денежными вознаграждениями от казны).

Московская канцелярия высказала сомнение в достоверности подобных слухов и указала на незаконность и недопустимость предложенных мероприятий. Со своей стороны Канцелярия сообщила в вотчину предписание Н. Б. Юсупова освободить крестьян по соглашению; с этой целью Правление пыталось «склонить крестьянские общества малоземельных (оброчных) имений, чтобы они внесли выкуп за всю землю, состоящую в их пользовании». Крестьяне отказались идти навстречу «освободительным» стремлениям князя и отвечали, согласно донесению управляющего: «Будем воли ожидать, что Бог даст». Попытка предупредить реформу не удалась, и экономия снова развивает усиленную хозяйственную деятельность: барщинные работы идут опять с большим напряжением; производятся закупки молотильных и веяльных машин, а в следующем, 1860 году управляющий Балк хлопочет даже о приобретении «паровой» молотильной машины. В то же время поведение крестьян свидетельствовало «о новом направлении умов, о их независимости», как выразился главноуправляющий. Известия о предстоящей реформе резко изменили настроение людей. Еще осенью 1857 года с введением по вотчине нового института старшин крестьяне после выборов, согласно донесению Правления, «отказались от рукоприкладства на приговорах, по безотчетному их непонятию», опасаясь «через то како-го-то притеснения в будущности». "Безотчетное непонятие" вскоре перешло в «своеволие»; крестьяне уже требовали перемен в личном составе администрации (1858 г.); приходилось иногда идти на уступки «в ртвращении народного волнения». Управляющий усилил барщину, торопясь извлечь наибольшую пользу из крестьянского труда, но и крестьяне, по свидетельству эконома, с некоторого времени в большом количестве не являлись по назначению на экономические работы.


Объявление манифеста 19 февраля обставили некоторыми предосторожностями. К тому дню, когда должен был прибыть в Ракитную земский исправник, собрали надежных крестьян— «чистых, благонамеренных и хорошей нравственности», всего около 300 человек. Исправник прочел манифест, прокричал «ура», пропел гимн; затем отправились в церковь, где совершено было молебствие, причем провозгласили многолетие всему августейшему дому, фамилии его сиятельства и всему народонаселению, находящемуся несколько столетий под благодетельным правлением сиятельных князей Юсуповых. Отчет о торжестве дает впечатление церемонии перехода населения в другое подданство. «Но с восторгом ли принята монаршая воля? — читаем в конце отчета. — Невозможно передать, ибо момент чувств каждого проследить трудно, но заметна какая-то сухость».

Манифест был принят, по-видимому, с большим недоверием, что обнаружилось месяц спустя, когда разыгрались события, показавшие подлинные «чувства» крестьян, «заразившихся», по наблюдению Правления, «примером своевольства от соседних селений». В вотчине появился «устраненный от должности» дьячок Тумановский, который начал уверять крестьян, что их обманули и настоящую «милость царскую» скрыли. За хорошую плату он. предлагал восстановить «новый порядок». На базарной площади Тумановский собрал крестьян, прочел манифест, пояснил, что в течение обязательного срока они обязаны отбывать барщину только по одному дню в неделю. Крестьяне двинулись в питейный дом, оттуда — к Главному Правлению и требовали «нового порядка». На следующий день большинство не явилось на барщину, многие толпились на базарной площади, в разных местах толковали о властях и заставляли дьячка читать положение, говоря, что это «наша правда». Так продолжалось несколько дней; «в большой массе» представляли все новые и новые требования; попытки уговорить толпу со стороны станового пристава и священника окончились избиением старшины и эконома. Наконец, вызвали воинскую часть; в Ракитную прибыл эскадрон гусар, и быстро был водворен порядок. 17 крестьян были наказаны розгами в присутствии уездного предводителя дворянства, исправника и эскадронного командира с прочими военными чинами... «Положение 19 февраля», писал главноуправляющий в 1864 году» несмотря на его ожидание, застало нас врасплох. Главное Правление непрестанно жаловалось на трудности ведения хозяйства, на то, что в новых условиях работы идут «из рук вон». Сознание своего бессилия в период временнообязанного состояния крестьян Главное Правление подчеркивало почти во всех своих донесениях. С нетерпением ожидая выкупа, вотчинное управление, тем не менее, не делало необдуманного шага, прекрасно учитывая важность момента.

Первый проект разверстывания земли был выработан в 1861 году; по свидетельству главноуправляющего, он «гарантировал владельца от всех невыгод, неизбежных при отдаче за обработку в собственность крестьян, определенного положения, количества усадебной и полевой земли, но вместе с тем отнимал у последних всякую возможность обеспечения поземельной собственности, отбытие барской повинности и взнос как государственной подати, так и повинностей земской, подводной, рекрутской и других». Однако ни с крестьянами, ни с мировым посредником сговориться не удалось, и проект не прошел. Новый проект разверстывания земли был выработан в 1864 году и на этот раз введен в действие. Правление торжествовало; оно вышло из дела победителем. «Крестьянский скот, — доносил главноуправляющий Лукьянов, — не будет производить потрав в господских полях, потому что должен прежде пройти через свои земли, да'Все лучшие участки, необходимые для хозяйства и разведения овцеводства, равно и степи, — все-таки остались в распоряжении Вашему сиятельству, и крестьяне, получив надел, положением определяемый, не могут обойтись без пособий экономии и всегда будут от нее в большей или меньшей зависимости». «Выкуп, — по свидетельству Лукьянова, - ставит крестьян в зависимость от владельца», но теперь владельцу будет на руку бедственное положение-крестьянина: «бедняк остается бедняком» и «исхода из его положения нет». Расчеты Правления оказались вполне обоснованными. Арендные цены стали быстро расти. Еще в 30-40-х годах средняя цена земли полагалась по 6 рублей ассигнациями. После освобождения она значительно выросла, в течение нескольких лет поднялась вдвое и в 1864 году дошла до 4 рублей за десятину серебром. С уменьшением господской запашки, обрабатываемой трудом временнообязанных крестьян, непрерывно росла площадь отдаваемой в аренду земли.


В 1862 году отдача земли внаем по одной Ракитянской экономии составила 13482 рубля серебром; в 1863 году сумма эта увеличилась на 7830 рублей и составила 21312 рублей, а по всем хлебопашественным селениям — 24650 рублей. В 1871 году экономия уже получала за наем распашной земли и степей 48296 рублей серебром. После отмены крепостного права слобода Ракитная стала волостным центром и подчинялась Грайворонскому уезду Курской губернии. В Ракитянскую волость входили следующие населенные пункты: Ракитная, Бобрава, Борисполье, Псковское, Зинаидино, Новоясеновка, Святославка и хутор Введенский. В 1885 году по Ракитянской волости средний душевой на-дел земли составлял около десятины, Юсуповы имели 42 тысячи десятин земли. Крестьяне вынуждены были арендовать землю у помещика. И этой аренды у крестьян находилось 45%. Техника земледелия оставляла желать лучшего. Основными орудиями обработки земли в крестьянском хозяйстве были соха и деревянная борона. Только зажиточные крестьяне могли купить себе железный плуг и бороны.
В 1892 году число жителей сл. Ракитной составило. 7804 человека; из них мужчин — 3910 и женщин — 3894. В слободе было 29 ветряных и 4 механические мельницы, 4 просорушки, 4 маслобойки, 8 кустарных предприятий по выделке кож и 2 предприятия по выделке овчины, более 10 кузниц.


В 1895 году в имении Юсупова был построен сахарный завод, энергетическая мощность которого составила 793 лошадиные силы. Кроме сахарного завода, Юсупов имел сельхозмастерские, которые сейчас преобразованы в арматурный завод. После постройки сахарного завода для подвозки топлива, камня и других материалов, а также для подвозки свеклы и вывоза сахара потребовались подъездные железнодорожные пути.
В 1896 году Юсупов и Харитоненко организовали акционерное общество и построили железную дорогу от Сум до Белгорода, которая получила название Белгород-Сумская. Забегая немного вперед, скажу, что в 1907 году было организовано другое общество по постройке дороги от станции Льгов Курской губернии до станции Лихая Екатеринославской губернии. Эта дорога была названа Северо-Донецкой.

В месте пересечения двух железных дорог началось строительство станции, которую назвали Готня. (Такое название дали потому, что большинство рабочих-строителей было из сел Монастырской и Введенской Готни). На месте железнодорожного узла станции Готня и примыкающих поселков (Пролетарский, Раздолье, Покровский) до 1907 года было поле. Земля принадлежала княгине 3. Н. Юсуповой. По теперешней Пролетарской улице проходил шлях от Сум до Белгорода. Поселок Покровский княгине Юсуповой не принадлежал — эта земля была в личном пользовании крестьян. Граница этой земли проходила там, где сейчас расположено паровозное депо до пруда и до оврага поселка Цыбулевский. Земли княгини находились, как и вся вотчина, в распоряжении управляющих экономии. Владения княгини состояли из 14 экономии по 1000 гектаров и более в каждой. По соседству с княжеским поместьем было расположено имение купца первой гильдии Харитоненко. Кроме земель Харитоненко и Юсуповой, здесь были земли, принадлежащие богатым купцам и дворянам, таким, например, как Григороссуловы, Добродомовы, Марьенко и др. В 1910 году были построены вокзал, паровозное депо, водонапорная башня, бригадный дом, баня, контора и мастерские службы пути, больница, два двухэтажных и пять одноэтажных домов. Путевое хозяйство станции Бел город - Сумской железной дороги к этому времени было доведено до четырех путей, а Северо-Донецкой — до семи. Скорость движения пассажирских поездов не превышала 25 километров в час.