хутор Забредки Ново-Санжарская волость Кобелякский уезд : ВГД

http://www.kerpc.ru/sacred/achinskiy/

Праведный Даниил Ачинский (Сибирский)

(настоящее имя — Данила Корнилович Делие; 12 декабря 1784 местечко Новые Санжары Полтавской области — 15 апреля (28 апреля) 1843 Енисейск, Красноярский край — местночтимый святой Русской Церкви; прославлен в 1999 году.

Жизнь старца Даниила представляет собою удивительный пример ревности о Христе. Жизнь, как живет или мечтает жить большинство людей, в покое и в почете, казалась ему не нужною. Ему была вожделена жизнь убогая, в трудах, уничижении, ежедневном распинании себя. Он точно непрестанно видел пред собою крест Христов, терновый венец на главе Божественного Страдальца, капли пролитой за наше спасение пречистой крови, струящейся по челу Того, Кто краше паче всех сынов человеческих. И пред зрелищем этого знамения животворящего креста не мог этот правдивый человек отдаться сладостям мира. Он хотел из верности Христу пройти тоже крестным путем, и, отвергнув все мирские мудрования здесь на земле, пострадать со Христом чтоб с Ним и царствовать во веки.

[ Изображение на стороннем сайте: 3ebd08d8c58b.jpg ]

Старец Даниил родился 12 декабря 1784 года. Родители его, по фамилии Делие, происходили из казаков и жили в Полтавской губернии. О детстве его сведений не сохранилось. Не отличаясь ничем особенным от сверстников, он был смиренен и незлобив, грамоты не знал. Одно время он с товарищами промышлял игрою на музыкальных инструментах. Но потом должен был приняться за домашнее хозяйство и земледелие. 23 лет от роду Даниил был принят в ратники, чрез два года зачислен в артиллерию, куда набирали самых сметливых солдат. Там, в батарейной школе, он в два месяца выучился грамоте. Он принимал участие в Отечественной войне 1812 года, и в великой битве при Бородине стоял при орудии, у которого из 8 человек прислуги уцелело двое. Затем он делал кампанию 1813- 14 г. г. и был с русскою армией в Париже. Отсюда он дважды писал родным и прислал им 85 рублей скопленных денег. В 1820 г. он на три дня побывал на родине в чине фейерверкера (унтер-офицер). Жизнь он в это время уже вел строгую, говорил домашним о необходимости ежедневной молитвы, читал духовные книги и рассказывал их содержание. Пред уходом он оставил брату 25 рублей, а племяннику передал 5 десятин своей земли. Чрез два года родные его узнали, что его батарея будет проходить чрез Полтаву и брат его поехал в Полтаву повидать его. Но узнал от командира батареи, что сыскать Даниила трудно, что он предался богоугодным делам. Потом стало известно, что он стал странником, живет в лесах. В его жизни произошел перелом. Постоянно отличаемый на службе за исполнительность, честность и ревность, которая подтверждалась и раною, полученною 1812 году, он был представлен к производству в офицеры. Но, отказываясь от этой лестной для всякого чести, он просил уволить его от службы, чтоб он мог спасти свою душу. Ни уговоры, ни угрозы ставили его отречься от намерения не служить более в воинском звании. Он, сидя под арестом, утешался чтением духовных книг. Наконец, он за упорство был приговорен военным судом к исключению из воинского звания и ссылке в Нерчинск на работы в рудниках горных заводов... Поступок Даниила на первый взгляд трудно объясним... Будем помнить, однако, что Божиим избранникам Господь указует особые пути, недоступные для других. Вспомним еще, что Даниил терпеливо тянул лямку службы в звании простого солдата, самоотверженно исполнил свой долг пред царем и отечеством и с решимостью уклонился от службы лишь тогда, когда она стала сулить ему почести и легкую жизнь. Тут он пожелал неудержимо перейти в рать воинов Царя небесного.

В кандалах дошел Даниил до Сибири и определен был на один завод Томской губернии, где провел несколько лет. Он пришелся не по нраву приставу, который называл его святошею и наваливал на него самые тяжелые работы. Хлеб и вода составляли единственную его пищу. После трудового дня, Даниил простаивал ночи на молитве, и днем, когда его не видали, всякую свободную минуту посвящал молитве.

- "Ну-ка, святоша, говорил пристав: спасайся в каторге!" Однажды зимою гонитель Даниила посадил его раздетого на крышу дома и велел поливать водою, а сам кричал: "Спасайся: ты святой!" Господь покарал мучителя тяжкою болезнью. Сознав свою вину, он просил Даниила помолиться за него. Незлобивый Даниил помолился, и пристав выздоровел. Тогда в благодарность он постарался доставить Даниилу возможность предаться одному Богу. Пристав донес губернатору, что Делие неспособен к работе и потому отпускается на вольное пропитание.

Тогда Даниил поселился в городе Ачинске в малой келлии, последние же годы жизни провел в 17 верстах от этого города, у одного крестьянина в деревне Зерцалах. Келлия его тут была размером в гроб, так что нельзя было без ужаса смотреть на это его жилище. Платье он свое держал в сенях, потому что одетый не мог поместится в гробе. Окно было размером в медный гривенник. В этом заключении держал он себя по целой неделе, пребывая в молитве, лишенный света. Иногда он в сенях занимался рукоделием, но не брал денег за свою работу, а только хлеб, чтоб кормить себя. По ночам он, выходя из своей келлии, тайно отправлялся на работу: возделывал землю чужих огородов, косил и жал на полях у бедных людей. Иной милостыни Даниил подавать не мог, так как денег у него никогда не было. О милостыне он думал и говорил так: "Лучше подавать, нежели принимать; а ежели нечего подавать - Бог и не потребует. Нищета Бога ради лучше милостыни, а милость может оказать и неимущий: помоги бедному поработать, утешь его словом, помолись о нем Богу - вот и чрез сие можно оказать любовь ближнему".

Пищу он принимал лишь вечером, и то не ежедневно. Она состояла из воды, хлеба или картофеля. Картофель он никогда не чистил. Пред едою он забивал за пояс деревянный клин, чтоб сесть меньше. Смиряя плоть, носил берестовый пояс, вросший в тело. С ним он и погребен. Кроме того, носил железные вериги и обруч. Сняв их с себя незадолго до смерти, он такое объяснение дал одному искреннему человеку: "Даниил ныне уже разленился. Это будет для меня полезнее"... Не может град укрытися верху горы стояй. Ниже вжигают светильник и ставят под спудом, но на свещнице и светит всем, иже в храмине суть. Тако да просветится свет ваш пред человеки яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, иже есть на небеси. (Мф. 5, 14. 15. 16). Это слово Христово сбылось над смиренным рабом Божиим Даниилом. Когда он жил еще на заводе, в народе прошла молва о его праведной жизни. Когда же он поселился в Ачинске, народ стал ходить к нему за благословением пред каким-нибудь делом, за советом, или просто чтоб взглянуть и порадоваться на него. Один вид подвижника производил на душу неотразимое впечатление. Видя благодать, действовавшую в нем, рыдали закоснелые грешники и открывали ему свои нравственные язвы. Речь Даниила была полна духовной силы, любви и умиления. Поучал он церковным уставам, говорил о заповедях Христа, о Его жизни и учении, о вечной жизни, блаженстве праведных и муке грешных. И тогда любовь, которою полно было его сердце, изливалась в слезах. Он не мог говорить без слез, и во время беседы приходил иногда в такое восторженное состояние, что восхищенная молитва, как полноводная река, текла всегда из его сердца. Старец не позволял, чтоб его называли "отец Даниил". Он говорил; "Один только у нас отец - Господь Бог, все мы - братья". Поэтому его звали "брат Даниил". Несомненными случаями обнаружен действовавший в старце дар прозорливости. Но он старался говорить притчами, так, чтоб его мог понять только тот, до кого относилась его речь.

Местные архиереи при объезде епархии посещали старца. Один из них, на которого беседа старца произвела такое впечатление, что он рыдал от нее, тщетно умолял Даниила принять от него денег. Прощаясь с ним на пароме, архиерей подал ему просфору, в нижней части которой были положены деньги. Старец, не беря ее на руки, отломил верхнюю ее половину и сказал: "Владыка, мы разделим: верхнюю часть мне, а нижнюю тебе". Почти до земли поклонился архиепископ Даниилу и сказал: "прости меня брать Даниил".

Идя на встречу людскому желанию видеть его, старец иногда, предузнавая, что кто-нибудь в Ачинске нуждается в нем, приезжал сам в город и шел к тем людям. Старец любил молчание, говорил кратко, никаких разговоров кроме духовных не вел. Ему было тяжело среди молвы людской отвлекавшей его от общения с Богом. Нестяжание старца доходило до того, что малейшую вещь он считал за вред для своей души. Его одежда была настолько плоха, что никто не поднял бы ее, если б старец ее выбросил. От поста тело его сделалось как бы восковым. Он часто постился по неделе и дольше. Ко святому причастию старец приступал часто. Внутренний мир отражался и сиял на его лице. Оно было приятное и веселое, с малым румянцем. Недуг прибавился к тем телесным подвигам, которыми изнурял себя Даниил. От стояния на молитве у него в коленях образовались струпья и завелись черви. Он выносил это благодушно.

[ Изображение на стороннем сайте: 23fc9abcc003.jpg ]

Покров Божий был над великим старцем. Один посетитель, выйдя от о. Даниила, полюбопытствовал узнать, что делает старец один у себя в келлии. Едва он потихоньку подполз к окну келлии, из окна появилось пламя и чуть не опалило его; он закричал. Тогда послышался голос о. Даниила: "Бог простит тебе, но вперед не испытывай".

Скончался старец в Енисейске, куда за три месяца приехал к игумении женского монастыря, которая по его совету оставила мир. Проболев несколько часов, исповедовавшись и приобщившись, он почил, по прочтении отходной, в четвертом часу дня, в четверг Пасхи, 15 апреля 1843 г. Ему шел 59-ый год. На лице его запечатлелась радостная улыбка. На его похороны собралось множество народа. Во время отпевания, церковь, - наполнял какой-то особенный свет. Многие обоняли дивное благоухание и прославляли Бога. Положили старца у Св.-Христо-Рождественской церкви. Над его могилою была воздвигнута часовня.

Так жил и трудился во славу Божию этот кроткий подвижник.

хутор Забредки Ново-Санжарская волость Кобелякский уезд

здесь мои корни по отцовской линии