Елочные игрушки и Новогодние "Елки"

Рассказ "Символическая жизнь"
Автор - Коновалова Анна (inna)
Перепост

Мои сани несут меня через заснеженные поля, посеребренные чуть сизоватым блеском лунного света. Есть повод для торжественного настроения: я приглашен на новогодний бал, устраиваемый моим бывшим сослуживцем, Вейнером, всегда имевшем особую слабость до ослепительных светских раутов.
Изящные дамы, развлекающие их кавалеры, головокружительный вальс и звон искрящихся бокалов, - с каким упоением он вспоминал и грезил об этих прелестях красивой жизни, сидя, бывало, со мной в траншее, под обстрелом врага.
Мне довелось знать Вейнера с юношеских лет, когда мы оба учились в гимназии. С тех пор мы тесно сошлись; а теперь не виделись три года из-за его нескончаемых разъездов по Европе. Приглашение его, признаюсь, произвело на меня, успевшего заскучать в однообразии работы в должности, поистине оживляющее впечатление. И теперь, вдохновленный и предвкушающий встречу после длительной разлуки, я несусь в большой загородный дворец Вейнера.
Мой путь совпадает с Млечным, лошади задорно ржут, выдыхая горячий пар из ноздрей на морозный воздух… Все вокруг озарено лунным светом, и мне невольно приходят мысли о том, что этот же свет был свидетелем наших первых робких весенних встреч (о наивный апрель, трепетный май!..), летних ночных гуляний по городским проспектам…с ней. С ней связано несказанно огромное, не подчиняющееся словесным описаниям чувство горькой любви и мучительного счастья- всей моей, впрочем, жизни. Она чувствовала меня, нас, отчего во мне укрепилось совершенно бессмертная (извольте поверить: я проверял) надежда, что она любит меня. Этих слов она никогда не произносила, но мне было даровано большее удовольствие - чувствовать их в нежности рук, в пылкости фраз, в легкости походки, какой она шла навстречу… Да. Она и была любовью.

Снег валит сильнее, извозчик жалуется на плохую видимость и покрикивает на обезумевших от холода лошадей. Резко яркие даже в кромешной белизне застилающей дорогу метели огни дворца Вейнера становятся доступны взгляду. Проверяю в кармане припорошенной снегом шубы бархатистую коробочку - новогодний подарок другу - и удовлетворенно (снова предвкушение!) улыбаюсь. Сколько лет Вейнер мечтал об этом револьвере!Да уж не лишится ли он рассудка от восторга?! Я потрясаю звучным хохотом ледяной воздух, изумляя при этом извозчика. Прибыли.
Да, ведь сегодня Новый Год, время, как говорится, чудес. Своего чуда я жду уже три года.Три года назад мы в последний раз виделись с ней после бала у Алмазовых. Предчувствуя разлуку, мы были откровенны, говорили о том, что прежде стесняло нас, и она произнесла слова, которые до сих пор одинаково сладкой болью пронзают моё сердце всякий раз, как приходят на ум: «Слово из трех букв, обозначающее отрицание» - ненужная и оттого неискренняя улыбка сверкнула, как острие шпаги: «Я не могу Вас любить, но не хочу потерять. Нам нужно быть в жизни друг друга! Мы должны!» С тех пор она исчезла, не оставив следа, по которому можно было её отыскать и который я тщетно выслеживал или выдумывал по сей день. Но вечно живая надежда моя вынуждает верить в благосклонность небес: сегодня Новый Год! Как только не надоедает человеку неустанно повторять о том, что так долгожданно может решить его судьбу…

Чувствую момент подъема по мраморным ступеням дворца Вейнера переломным в своей жизни. Пережидаю последние мгновения перед входом в залу тревожно. Знакомо ли вам это волнение перед встречей с близким человеком после поистине долгой разлуки? Подарочный револьвер ждёт торжественного мига вручения у меня в кармане. А сердце моё отчего-то ждёт её. Впрочем, ожидание это вовсе не «отчего-то» - оно оправдано своей же постоянностью. И все мы охвачены странным, отупляющим предчувствием…
И вот двери передо мной распахиваются, и я слепну. Не от блеска бесчисленных тысяч огней и дамских украшений, но от искрящейся счастьем, лучезарной улыбки Вейнера, молниеносно спешащего ко мне навстречу. Невысокий, стройный и круглолицый, он ничуть не изменился за три европейских года: не утратил не только порывистой энергичности, но и неотъемлемой надменности и эгоизма, которого всегда было чуть больше, чем нужно.

Грянул последний вальс уходящего года. Я пригласил очаровательную незнакомку. Закружились. Вдруг заметил на щеке красавицы хрустальную каплю, стыдливо одинокую. Удивился:
- Вы что это, плакать изволите? - улыбнулся.
- Год многое мне принёс. Мне жаль его, он уходит в небытие и, только представьте, совсем никогда не повторится. Не казалось ли Вам, что уходящий год всякий раз уносит с собою маленькую, даже крохотную, символическую жизнь?

Я отвечал что-то в духе великого сатирика, но, когда завершили последний круг, отошел в сторону, избегая общества словоохотливого Вейнера. Щемящая тоска охватила все мое существо, мне не хотелось ни шутить, ни восторгаться историям друга. В конце концов даже обидно: я ожидал многого от бала, был взволнован, а теперь замкнулся и грущу! Однако я всегда позволяю чувству брать верх над разумом: оно никогда не ошибается.
Не ошиблось и теперь. Ко мне подскочил пылающий неиссякаемой страстью Вейнер и шепнул с многообещающей улыбкой:
- Идём. Познакомлю тебя со своей прелестнейшей спутницей!
Двинулись. Спутница ожидала нас у колонны в углу залы, с ажурным веером в дрожащих руках. Увидев её, я оледенел. Встреча спустя три года (читать как вечность) могла быть сколь угодно драматичной, но к подобному трагизму я не был готов. Конечно, это была она. Она! Здесь! Спутница Вейнера! Пот выступил на моем лице. Взгляды столкнулись. Говорившие о немой привязанности так нежно, тихо, правдиво, эти светлые глаза теперь так же правдиво отражали ужас смятения, бессловесность ненужных объяснений и безвкусную боль безысходности. Вейнер суетился около нас, осуществляя отрепетированную процедуру знакомства. Я любил и ненавидел одновременно двух людей. Вам это знакомо? Что ж, мне жаль вас в обоих случаях.
Беру ее руку, целую. Она в ответ сжимает мою, и я не в силах отнять губ. Шум бала смолк для меня единственного, и теперь я слышал только злонравную судьбу, говорившую её голосом: «Слово из трёх букв, обозначающее отрицание».

В глухой тишине панихидным колоколом звучит первый удар часов. Окунаюсь в её взгляд, глубокий, всегда многозначительный, мой. В последний раз в жизни. Второй удар часов. Оставляю в её холодной руке свою бессмертную надежду и отпускаю её. Третий. Два шага мои истерзанные глаза связаны с её правдивыми, после она видит лишь мою спину. Четвёртый. Размеренно продвигаюсь к выходу из залы, не видимый гостям, увлечёнными торжеством чарующего момента. Пятый. Вейнер загадывает желание, спешит. Скорее, Вейнер!
Шестой удар застаёт на мраморных ступенях дворца. Седьмой. Я лишён благоразумия: оборачиваю взгляд к окну покинутой залы. Восьмой. Она. Девятый. Две хрустальных капли. Десятый. Я скрыт белой стеной ревущей метели. Одиннадцатый. Не казалось ли вам, что уходящий год всякий раз уносит с собою маленькую, даже крохотную, символическую жизнь?

Подарочный револьвер в руках.
Двенадцатый удар часов.

Художница Елена Уварова
Автор стихов - [Елена Палагута]

..Солнце светит... Снег искрится...
Хрусталём блестят снежинки...
Щёки розовым румянцем
Брызжут... И горят глаза!

Смех весёлый серебрится...
Мы себя готовим к сказке,
Что случится непременно,
Если верить в чудеса!

...Ожидаем все мы счастья...
Удивительного нечто...
Новых, ярких впечатлений...
Детских, озорных причуд...

Злата добрых отношений...
Серебра заветных мыслей...
Самоцветов слов приятных...
Жемчугов волшебных чувств...

...Миг чудес настанет скоро!
Вспыхнет ёлочка огнями –
И порадует сердечки
Новогодним волшебством!

А вернувшись вновь на землю,
Обновить сердец свеченье!
И оставить неизменной
Лишь счастливую любовь!

...Кружится в волшебном вальсе
Пусть душа, не уставая!
Нежно любящей, любимой
Упорхнёт пусть в Новый Год!