☕ Приятного чаепития

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Смеркалось. На столе, блистая,
Шипел вечерний самовар,
Китайский чайник нагревая,
Под ним клубился легкий пар…
(А. Пушкин)

Приглашение на чай.

Так, выражения «пригласить на чай» или «пригласить на чашку чая» уже с конца XVIII века, а особенно с начала XIX века стали означать «пригласить в гости». В середине XIX века они получили более точное значение дружеского, особенно доброжелательного, домашнего, неофициального приглашения, как правило, относящегося к хорошо знакомым людям или близким друзьям дома.

Чаепития устраивались в разное время, но обычно вечерами, зимой около 16 часов, а летом обычно позже, в 19-20 часов вечера, с чаем ели печенье, варенье, ватрушки. «Приглашение на чай» было принято в среде людей воспитанных, сдержанных, скромных, интеллигентных.

Установившийся обычай пить чай долго и помногу отразился в выражении «чаи гонять». Он оправдывался обычно тем, что «с чая лиха не бывает», что «чай не хмельное — не разберет», сколько его ни пей, и что «чаем на Руси никто не подавился».

В дореволюционной России существовало множество чайных традиций.

Во-первых, в крупных городах были дворяне-аристократы, которые с незначительными искажениями копировали английскую чайную традицию. Подобное чаепитие было популярно в петербургских и московских салонах. Подобный «дворянский чай» был не столько потреблением продукта, сколько поводом для общения.

Во-вторых, существовала купеческо-помещичья культура чаепития. Это тот самый самовар, и обязательно большое количество сладостей и еды. Из сладостей использовали сахар, мед, варенье, из еды – пироги с разнообразной начинкой (овощи, грибы, ягоды, творог, рыба и мясо), пряники, калачи, бублики. В чай часто добавляли спиртное – крепкие настойки и бальзамы. Часто подобные чаепития являлись хитрым способом не голодать во время постов – вроде и не еда, а чашек семь с пирожками навернешь, да и возрадуешься.

В-третьих, существовала мещанская субкультура чаепития. Мещане – это чиновники, служащие, лавочники, разночинцы. В этой субкультуре наблюдается копирование «дворянского» и «купеческого» чаепития. От купеческого мещане пытались перенять изобилие еды на столах, а от дворянского – культурную программу. Именно благодаря чайным посиделкам мещан сформировался как музыкальный жанр романс.

В-четвертых, существовала субкультура русского чайного общепита. В России было очень много чайнопитейных заведений. В любом ресторане были «чайные столы», где клиенты откушивали в лучших традициях «купеческого» чаепития.

В-пятых, с большой натугой можно выделить отдельную чайную традицию «простого народа» - рабочих и крестьян. Настоящий чай в те времена был им недоступен. Чаще всего употреблялась смесь из трав (иван-чай, душица, зверобой, малина).

Как гласят старинные русские летописи, пить этот чудесный напиток надо было медленно, чтобы получить наслаждение и освободиться от дурных мыслей, болезней и забот. В какое бы время ни пришел гость, для него ставили самовар. Хозяева по обычаю должны были выпить с ним чаю. Гости и домочадцы рассаживались за столом в строгой иерархии, по старшинству. Под образами сидели самые почитаемые гости или глава семьи с женой. Разливать чай и потчевать сидящих за столом надлежало хозяйке, которая могла прибегнуть к помощи старшей дочери.
Чашку принято было передавать двумя руками с приветливой улыбкой и пожеланием: «На здоровье!» Принимая чай, полагалось отвечать: «Спаси Бог вас» или «Благо дарю вам». Эти слова произносились за столом так часто, что буквально пронизывали воздух и создавали ту особую добрую магию, которая так интриговала иноземцев.

Состав чая в России варьировался в зависимости от пристрастий хозяев, состояния их здоровья, пола, времени суток. К примеру, девицам полагалось пить только «девичий чай», основу которого составляли сушеные яблоки с сердцевиной и семенами. Этот отвар помогал девицам долго оставаться белокожими и румяными. «Татьянин чай» из трех видов клевера, по преданию, способствовал поддержанию жизненных сил у Татьян, а также укреплял веру, надежду и любовь. В «мужские чаи» часто добавляли корневища девясила, петрушки, зверобоя.

Исторический роман Г. П. Данилевского о событиях начала XIX в. «Сожженная Москва» (во время нашествия Наполеона) изобилует упоминаниями о чае, который пили в самых разных ситуациях, наслаждаясь им и веря в его жизненные силы. Примером может служить такая выдержка.

[q]
«Митя все время, пока готовили ему комнату и делали повязку, был в лихорадочном полузабытьи и слегка бредил. Но когда он выпил стакан горячего, душистого чаю и жадно потребовал другой с «кисленьким» и когда раскрасневшаяся седая и полная Ефимовна принесла и подала ему его любимого барбарисового варенья, глаза Мити засветились улыбкой бесконечного блаженства...»
[/q]

В России с давних времен было много традиционных напитков, добрых по вкусу и хороших к случаю: медовуха, клюквенные и брусничные морсы, квас, а то и огуречный рассол. Тем не менее, заморский продукт «чай» неуклонно теснил их. Чай бодрил и согревал, и хворь прогонял, и настроение поднимал. Быстро согревал с мороза и особенным образом освежал после сенокоса либо после жаркой бани, мог снять озноб при простуде и прогнать хмель из затуманенной головы, снять ощущение переполнения желудка после обильного обеда и помочь при расстройстве желудка, когда ничто кроме чая с сухарями невозможно принять. Оценили чай на Руси!

Иностранцы, посещавшие кабинеты высоких советских начальников, всегда с большим любопытством рассматривали подаваемый во время деловой беседы «русский чай в стакане с подстаканником», и часто им тут же дарили этот чайный прибор на память. Таким образом, за рубежами России укреплялось понятие русского чая именно в таком исполнении.

Художественная литература, может быть, и не преуспела, а вот мемуарная содержит огромное количество описаний чайного стола, который имел очень важное значение в жизни дворянства. Из мемуарных источников мы узнаем о ценности чая в дворянской среде начала XIX века.
П.П. Соколов, сын знаменитого живописца П.Ф. Соколова, вспоминал: «Чай тогда только что начинал входить в употребление, и лишь у очень богатых людей его подавали гостям. Цыбик прекрасного чаю был подарком незаурядным».

Помещицы хранили чай не в кладовой, не на кухне, а у себя в спальне, в комоде.
Сахар в помещичьей среде был также большой редкостью. Сама хозяйка ведала выдачей сахара.
«Сахар в доме у нас ценился чуть-чуть не наравне с золотом, — вспоминает Д.И. Свербеев, — расчетливая тетушка как бы отвешивала каждый кусочек, запирала его за тремя замками и в ее отсутствие, а иногда и при ней бывало немыслимо достать себе кусочек этого обыкновенного лакомства, которого через несколько лет после у меня на заводе с грязного пола сушильни сметались рабочими метлами целые кучи».

Рассматривая недавно картины русских художников, обратила внимание на такую деталь, как обязательное присутствие на столе, возле самовара, арбуза. В предыдущем посте, на картине Кустодиева "Голубой домик", арбуз на столе тоже просматривается. А вот другая картина Кустодиева -

[ Изображение на стороннем сайте: img0livein_2466234_14057888.jpg ]

Согласитесь, несколько необычная закуска для чая. Вкус горячего сладкого чая с арбузом представить достаточно трудно. Так почему этот предмет на столе? Перед купчихой арбуз нарезан и готов к потреблению. Так что, скорее всего, арбуз ели именно с чаем. Арбуз может несколько охлаждать и разбавлять сладкий и горячий чай. В этом ли был смысл назначения сего предмета? Кстати, и яблоки, и виноград, и арбуз могли употребляться не с чаем, а между чаем. Чем же заедался чай? Богаче всего стол, конечно, у купчихи. Здесь и кексы с изюмом, печенье, варенье, джем, молоко и сливки в соответствующей посуде.

[ Изображение на стороннем сайте: ipiccyinfo_4683654_14057874.jpg ]

Известно, что чаепитие по-русски подразумевает, что никто не должен уйти из-за стола голодным. Количество закусок в приличной русской чайной церемонии должно быть таким, чтобы насытились самые голодные участники мероприятия. При всем разнообразии русских чайных закусок, их можно разбить на четыре группы. Сытные - включают в себя блюда, которыми можно наесться и с чаем и помимо чая. Это пироги и пирожки с основательными начинками: мясом, ливером, яйцом, капустой, рыбой, рисом, грибами, картошкой и творогом. И, конечно, сытной закуской являются блины с начинкой.

[ Изображение на стороннем сайте: teatipsrui_3770966_14057923.jpg ]

Самовар был не обычной принадлежностью домашнего хозяйства, а своеобразным олицетворением достатка, семейного уюта, благополучия. Его включали в девичье приданое, передавали по наследству, дарили. Тщательно начищенный, он красовался на самом видном и почетном месте в комнате.

[ Изображение на стороннем сайте: img1livein_8223147_14057933.jpg ]

Приобретение самовара считалось значительным событием в жизни семьи. Угощали гостей "до седьмого пота", даже после того, как гость переворачивал стакан или чашку вверх дном и тем самым показывал свое полное удовлетворение чаепитием. К самовару относились бережно, хранили как семейную реликвию. Иногда в доме заводили два самовара: один предназначался для повседневного использования, другой более вместительный и красивый в праздничные дни. Еще в начале XX века они были в каждом доме и непременно на чайном столе рядом с сахарницей. Сахар - рафинад тогда выпускали в виде больших конусовидных кусков весом 11-12 кг, иногда меньших размеров до 2-3 кг, но они меньше ценились, т.к. были не такие твердые. Заворачивали их в синюю бумагу. А называли - "сахарные головы" (о них уже говорили выше). Покупали такую "сахарную голову" и дома кололи на куски, но был в продаже уже и колотый сахар, который получали дроблением голов на заводе. Эти куски клали в сахарницу и подавали на стол. Но размер их все-таки был достаточным. При чаепитии их дробили специальными щипцами. Существовал способ чаепития - "в прикуску".

В старину чай пили с молоком. При добавлении молока дубильные вещества чая вступают в реакцию с белками молока, теряют свое вяжущее свойство и чай приобретает особый, более мягкий вкус. Сервировка чайного стола была чрезвычайно разнообразной, хотя во многом зависела от материального достатка семьи. Во время чаепития громко говорить было не принято, спорить не полагалось совсем.

Казалось бы, пустяк - горячая вода и трава какая-то, а их сочетание оказало серьезное влияние на традиции, выстроило иную ткань жизни, бытовых привычек, изменило ежедневный уклад. Самовар в доме современного горожанина скорее предмет украшения, чем кухонная утварь. Появление его на столе - дань национальному обычаю. Однако обряд чаепития продолжает сохранять в современном быту свои лучшие традиции.

ПРИЯТНОГО ЧАЕПИТИЯ!

ТУЛЬСКИЕ САМОВАРНЫЕ ФАБРИКАНТЫ МАЛИКОВЫ

Историю многочисленных представителей тульской фамилии Маликовых можно начать почти на сказочный манер: «жили – были…». Итак, согласно второй ревизии населения Тулы 1747 г. в приходе храма св. Флора и Лавра проживал оружейник Степан Иванович Маликов (г.р.1683 или 1684). Ему было уже 62 г., вместе с ним жил сын Трофим с женой и детьми, Иваном и Дементием (г.р.1742) Именно последнему суждено было стать родоначальником известной фамилии оружейников и самоварщиков Маликовых.

Степан Иванович, как и его родитель, занимался оружейным делом – делал ножи и прочие вещи. По указу 1694 г. казенным мастерам (оружейникам) предписывалось жить за рекой в Кузнецкой слободе. Степан, как видно из переписи, покидать родительское место не пожелал и остался в родном Флоровском приходе. Неизвестно, трудился ли он на казну непосредственно на оружейном заводе или работал на дому. Скорее всего, второе: часто основные производственные операции выполнялись оружейниками собственным инструментом в своих домах и кузницах. В 1777 г. из 2765 оружейников только 331 работали на заводе, все прочие были заняты на дому.

Сколько времени в сутки оружейник гнул спину, выполняя казенную работу «без замедления», выяснить сложно, возможно, что и по 16 часов в день. Но, тем не менее, полностью в срок выполнить заказ не всегда получалось. За недодел в середине 18 в. наказывали плетьми и держали «при работах в железах и кандалах».

jb-292%20maalevq-rprt.jpg

Неизвестно, чем провинился оружейник Трофим Степанович Маликов, но в 1764 г. он был выслан на Нерчинские заводы (рудники). В Туле осталась его мать Фекла Афанасьевна, овдовевшая в 1766 г., его вторая супруга Авдотья Васильевна, и сыновья. Иван Трофимович проживал в отцовском доме с женой Марией Тимофеевной, и детьми Герасимом, Василием, Ефимией и Аграфеной (по переписи 1781- 82 гг.). Дементий Трофимович жил отдельно, но в том же Флоровском приходе.

Оплата казной за труд оружейника была недостаточной: в1753 г. например, средний заработок составлял 14 р. 47 коп. в год. Этого, конечно же, не могло хватить, чтобы содержать семью, усадьбу и вести хозяйство. Существенным источником доходов оружейников были их сословные привилегии: работа на рынок, свободная торговля собственными изделиями была более выгодным занятием, чем работа на государство, и многие разбогатевшие «пожиточные» оружейники скупали необходимое число изделий для сдачи в казну, чтобы иметь возможность заниматься более прибыльным производством: например, изготовлением самоваров. К началу второй половины 18 в. появляются сведения о том, что некоторые оружейные мастера «в своих домах фабрики имеют и такие между ними есть, что от 50 до 100 человек работников содержат».

К 1795 г. Дементий Маликов выбился в люди и стал-таки «пожиточным» человеком. В это время ему исполнилось 55 лет, у него большая семья: жена Наталья Васильевна (оружейникова дочь), сыновья Даниил ( 28 л.), Иван ( 20 л.), Илья – 18 л., Николай – 16 л.; дочери Мария ( 26), Евдокия (25), Пелагея (22). Старший Даниил уже имел свою семью и детей, Александра и Никандра.

В 1803 г. по сведениям тульского писателя В.Левшина, в Туле существовало 8 самоварных фабрик, и самая крупная из них принадлежала оружейнику Дементию Трофимовичу Маликову. Объявленный капитал фабрики составлял 10 000 р., а число рабочих для самоварщика-фабриканта было внушительным – 65 человек. Но все это были крестьяне различных уездов Тульской области: Алексинского – 8, Белевского – 6, Каширского – 4, Тульского – 31, Одоевского – 7, Епифанского – 1, Крапивенского – 6, Чернского – 2 человека. Мастерство их было более низкого уровня, чем у тульских оружейников или мещан, связанных с металлообработкой. Если сравнить доход маликовской фабрики в 2 000 р. с доходом второй по величине фабрики братьев Лисицыных в 1 500 р., а также число работников обеих фабрик 65 и 26 человек соответственно, то можно сделать вывод о продуктивности работы каждой (у Лисицыных кроме крестьян, трудились 7 оружейников и 4 тульских мещанина).

По Положению о Тульском оружейном заводе 1782 г., все числящиеся в оружейном сословии, но не занятые в обязательных казенных работах, и желающие выйти по капиталам в купечество или мещанство, могли сделать это, не выплачивая обязательные взносы. Этим правом воспользовались например, оружейники Лисицыны: в 1899 г. Федор Иванов сын Лисицын, его дети Иван и Назар с детьми подали прошении об исключении их из оружейного сословия. Дементий Маликов из оружейного сословия выходить не стал, не желая терять привилегии этого сословия, хотя по своим капиталам мог бы и претендовать на первую купеческую гильдию. В 1803 г. ему уже 63 года, в делах ему помогает сын Иван, в скором времени ставший одним из крупных частных производителей оружия и самоваров.

До наших дней сохранились некоторые образцы самоваров работы фабрики Маликова с клеймом «Дементий Маликов в Туле», выгравированным вдоль края крышки ручным способом и потому иногда сохраняющим особенности почерка гравера. Фабричных документов, к сожалению, не сохранилось ни одного.

После 1805 г. отцовская фабрика перешла к Ивану, второму сыну Дементия, так как последний, хотя и был еще в живых, но довольно преклонного возраста, а старший брат Ивана Даниил скоропостижно скончался в 1811 г. в возрасте 45 лет.

sp-137%20ohdoezj-ubmp%20anykkywax.JPG

В 1812 г. на фабрике Ивана Дементьевича Маликова работало 35 человек. Социальный состав наемных рабочих значительно изменился по сравнению с временами Дементия: основную массу составляли мещане (17 человек), крестьяне – 12 помещичьих и 2 из «экономических», 3 оружейника из числа «сверхкомплектных», 1 пахотный солдат. Только 8 рабочих были заняты мирным производством – работали самовары, остальные были заняты изготовлением оружия, подряды на поставку которого брал Иван Маликов у казны.

Грозные события 1812 г. заставили мобилизовать все наличные силы для изготовления оружия. 17 июля 1812 г. командиру оружейного завода генерал-майору артиллерии Воронову поступил императорский указ о ежемесячном изготовлении 13 000 единиц оружия, причем 7 000 должен был поставлять казенный завод, а остальное - путем подряда на фабриках частников. Вообще в 1812 г. подрядчики изготовили 25 014 ружей, из которых 2072 штуки были поставлены именно Иваном Дементьевичем Маликовым.

После Отечественной войны доля военного производства на фабрике Маликова сократилась, и на первое место стала выходить мирная продукция – самовары. В 1826 г. Маликов изготовил 128 самоваров на сумму 3 234 р.сер. Правда, в военное время Маликов также охотно брался за казенные подряды, иногда не успевая исполнить их точно и в срок. В 1829 г. в вязи с неисполнением в срок поставок поведение Маликова было названо «изменническим».

В 1828-29 гг. шла русско-турецкая война. Для вновь формируемых кавалерийских эскадронов Маликов взялся поставить амуницию, как то: медных эполет 5 000 шт., железных эполет -15 000 шт., мундштуков – 5 500 шт., удил – 5 500 шт., стремян – 5 500 шт., шпор – 6 000 пар. Срок поставки был означен 1 марта 1829 года. Через 2 месяца Московский комиссариат, поставлявший в армию обмундирование, несмотря на свои строжайшие требования и настояния, все еще недополучил от Маликова большую часть заказа. Генеральный кригс-комиссар Военного министерства генерал-майор Линден Александр Егорович был вынужден обратиться с письмом к гражданскому губернатору Тулы с требованием «… понудить Маликова законными мерами к исполнению обязанностей…», так как кавалерийские полки, стоявшие в Киеве, Балте и Кременце, не могли выступить в поход, «…не оседлав и не омундштучив лошадей единственно от изменнического поступка Маликова…».

Понуждение силами полицмейстера тульского оружейного завода возымело действие, недопоставленные части амуниции были срочно отправлены на почтовых (на средства самого Маликова), в 1830 г. «за медленное исполение поставок» Маликов, а также Василий и Родион Лялины, были взысканы штрафом на сумму 213 р. 15 к.

Но Иван Дементьевич Маликов за свою деятельность фабриканта оружия и самоваров имел не имел только штрафы и взыскания. Он дважды избирался бургомистром, то есть председателем цехового разряда, был награждаем медалями.

Продолжение следует.....

Я спешу, как на пожар,
Нам прислали самовар
Вот он на столе стоит,
Озабоченно пыхтит!
Т.Ефимова.

[ Изображение на стороннем сайте: 9092324431_3169748_14058028.gif ]

Политика награждения оружейников, возникнув в XVIII в., получила дальнейшее развитие в первой половине XIX в. и проявлялась в разных формах, таких как денежное жалованье, награждение кафтанами, ковшами, кубками, и особенно медалями. Так, в начале 1808 г. по представлению командира Тульского ору¬жейного завода генерал-лейтенанта Чичерина «за отличное старание в деле оружия и рачительное исполнение обязанностей своих» 12 оружейных мастеров были награждены серебряными медалями с надписью: «ЗА ПОЛЕЗНОЕ», золотую медаль для ношения на ленте ордена Св. Андрея Первозванного получил бургомистр цехового разряда Иван Маликов.

И в последующие годы его награждали медалями «за различные ус¬пехи в производстве оружия». Например, в 1816 г. среди 8 других оружейных фабрикантов Маликов получил медаль «за поставку в 1812—1816 годах огнестрельного и холодного оружия сверх положенного срока», а всего шейных медалей у Ивана Маликова было четыре. Тульский историк И.Афремов в своей книге «История Тульского края», описывая сословие казенных оружейников, привел список наиболее отличившихся из них. На первом месте списка стоит Иван Дементьевич Маликов.

По сведениям И.Х.Гамеля, в 1826 г. в Туле работало 49 частных фабрик, 8 из которых занимались только выпуском самоваров. В конце 1810-х – 1820-х годах одной из таких фабрик (помимо И.Д.Маликова) была фабрика купца 3 гильдии Гавриила Петровича Маликов (г.р.1769) (не являвшегося родственником Дементия Маликова). В первые годы своего существования фабрика Гавриила Петровича процветала: в 1820 г. на ней трудились по найму 30 человек (15 мастеров, остальные – ученики и подмастерья). В этом году она произвела 500 штук самоваров, из них 200 были проданы в Туле, а остальные в других российских городах. Такие подробности о работе фабрики стали известны потому, что с 1804 г. была утверждена форма для заполнения ведомостей о том или ином производстве, которую фабриканты обязаны были ежегодно предоставлять в канцелярию тульского губернатора, после чего представленные сведения пересылались в Департамент мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов. Располагалась фабрика при собственном доме Гавриила Петровича, бывшим деревянным, соответственно, помещение фабрики было также выстроено из дерева и занимало площадь в 14,2х10,6 кв.м.

Для сравнения, в том же году крупнейшие самоварные фабриканты Тулы, купцы 2 гильдии братья Ломовы, выпустили 1050 штук самоваров, а другая известная фабрика Степана Киселева – 200 штук. В 1822 г. обороты фабрики резко упали - она смогла выпустить только 200 самоваров, число рабочих тоже сократилось до 7 человек. Возможной, причиной тому послужил пожар, который уничтожил деревянное строение и материалы, так как по ведомостям 1823 г. площадь фабрики явно меньше: длина помещения сократилась до 8, 4 м. Из-за падения доходов вскоре Маликову Гавриилу Петровичу пришлось покинуть купеческую гильдию.

Гавриил Петрович так и не смог поправить свои дела и вернуться в купеческое сословие: в 1826 г. он смог изготовить всего 108 самоваров и по-прежнему числился мещанином. Вскоре фабрика была и вовсе закрыта.

В 1829 г. на небосклоне тульского самоварного производства появилась новая звезда – Николай Дементьевич Маликов (1779 – 1850). Николай Маликов был четвертым сыном Дементия Трофимовича Маликова. Как и отец, проживал во Флоровском приходе, числился в оружейном сословии, был мелким мастером-кустарем, возможно, что и работал на старшего брата, имевшего фабрику. В 1829 г. ему было уже 50 лет, была семья – сыновья Николай и Василий, 20 и 17 лет, дочь Прасковья 13 лет. В это время Николай Дементьевич слыл достаточно крепким хозяином, но на заведение собственного производства все еще не хватало средств. Желанная известность, увеличение заказов и сбыта собственных изделий и, соответственно, доходов появились после участия Николая Маликова в первой всероссийской мануфактурной выставки.

xw-17%20qqcpuyg-ufec%20onlxfvbvz.JPG

Первая публичная выставка российских мануфактурных изделий состоялась в 1829 году в Санкт-Петербурге. Она разместилась в «Экспозиционной зале» – специально построенном для этой цели здании на стрелке Васильевского острова. Здесь же проходили впоследствии следующие Всероссийские мануфактурные выставки 1833, 1839, 1849 и 1861 годов. Планированием и организацией этих смотров занимался Департамент мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов, которое путем выставок стремилось «ознакомить публику с успехами отечественной промышленности, победить предрассудки, дающие преимущество всему иностранному, и отличиями и наградами за изящнейшие произведения возбудить дух соревнования между фабрикантами и поощрить их к дальнейшему усовершенствованию своих изделий».

В первой русской выставке приняли участие 326 фабрикантов, ремесленников, купцов, мастеров и художников – людей практически всех званий и сословий из 33 губерний Российской Империи, представивших 4041 экспонат. Общая ценность вещей составила около двух миллионов рублей.

Эта выставка, будучи явлением совершенно новым, во многом несла в себе черты традиционной для России ярмарки. Привезенные товары продавались, и покупка их продолжалась непрерывно – с первого до последнего дня. Некоторые фабриканты, расставшись с экспонатами, выписывали по почте новые. Самое существенное отличие от ярмарки заключалось в том, что купленные вещи оставались на выставке до дня ее закрытия. Факт приобретения удостоверялся записью имени владельца в ярлыке товара.

Для оценки каждого вида изделий пригласили экспертов: машины, механизмы, инструменты и химические произведения изучали академики Российской Академии наук, промышленные и художественные товары – купцы, художники и мастера, специально для того назначенные городской Думой. Экспертам поручалось сравнить выставленные образцы, дать заключение об их качестве и назвать лучшие, тщательно обосновав выбор. Участникам полагались следующие награды: похвальные медали – золотые и серебряные, публичная похвала и денежная премия. Всего выдали 16 больших и 35 малых золотых медалей, 38 больших и 17 малых серебряных медалей, 82 публичные похвалы и 4 денежные премии размером в 2500 рублей каждая.

На всех медалях имелись одинаковые изображения: на одной стороне – портрет Государя Императора, на другой, в дубовом венке, – надпись «За трудолюбие и искусство», фамилия награжденного и указание года выставки: 1829.

Мастер Николай Маликов представлял на выставке самовары красной меди и за свои изделия был удостоен малой серебряной медали.

В следующем, 1830 г. Николай Маликов наконец-то смог открыть собственное самоварное заведение. Располагалось оно при новоприобретенном доме Маликова в 1 части города. Непосредственный адрес, где обосновался Николай Маликов, можно найти в «Списках учтенных в ремесленной управе 1и 2 частей г. Тулы фабрик, где имеются чернодельные кузни и горны». Эти списки были составлены в 1841 г. с целью обложения акцизом указанных заведений за пользование горном (учитывался также размер помещений). Делалось это для того «…чтобы с этих денег иметь достойное бережение от пожаров…», которые часто уничтожали постройки старой, деревянной Тулы, иногда и вследствие небрежного содержания подобных заведений. Адрес Маликова указан предельно точно – «близ старой семинарии» (теперь лицей № 1 на ул. Пушкинской). Фабрика Маликова располагалась в квартале между двумя улицами: Съезженской (Пушкинской) и Площадной (Каминского), поэтому впоследствии владельцы в ведомостях указывали либо одну либо другую.

По фабричной ведомости 1835 г. можно представить оборудование фабрики: в деревянной мастерской трудились 18 человек, используя 30 молотков (для ковки и отделки самоварных деталей), 6 кузнечных клещей, 5 ножниц для резки металла, 6 размеров (особые литые формы, представляющие часть самоварного корпуса, для изготовления рельефных стенок), 1 коловорот (для проделывания отверстий к креплению ручек), 40 резцов, 2 токарных станка (с ручным приводом), 20 кобылин (наковальня особой формы для ковки стенок и шеек самовара), 40 подпилков и 8 слесарных тисков. При мастерской имелась кузня с 2 горнами для пайки и лужения. В этом 1835 г. Николай Маликов изготовил 250 самоваров на 13 000 р., израсходовав 30 пудов листовой латуни и меди, 10 пудов олова , 20 пудов отливочной меди (готовые литые детали, изготовленные отдельно мастерами-литейщиками по заказу Маликова). Все самовары были распроданы непосредственно в Туле. Самовары работы Николая Маликова обращали на себя красивыми формами и чистотой отделки деталей. Излюбленным фасоном фабрики были самовары в форме «гранной вазы» или «кувшина». По сравнению с предыдущим 1834 г., самоварная фабрика сделала значительный шаг в своем развитии – ранее там работало всего 10 человек, а сделанных вещей продано было всего на 700 р.

1834 г. был несчастливым для многих оружейников и Тулы вообще. 29 июня в городе разразилось стихийное бедствие – грандиозный пожар, уничтоживший многие жилые кварталы и почти весь Оружейный завод. По воспоминаниям полковника Жиркевича, стоявшего на квартире оружейного и самоварного фабриканта Родиона Лялина, несколько дней подряд перед этим дул сильный ветер с юга: «Боже сохрани, если в это время на горе загорится хоть один дом – ни города, ни завода не останется!». Предсказания полковника полностью оправдались. Вот что писал историк Иван Афремов: «Пожар…, гонимый ужасной бурею юго-западного ветра, от Петропавловской церкви обратился на гостиный двор (возле Кремля, ныне не существует) и Пятницкую улицу (Металлистов), а в 3-м часу пополудни охватил пламенем все деревянные здания завода и обратил их в пепел…». От огненной стихии пострадал не только казенный завод, но и многие частные фабрики, в том числе и самоварные: в оружейной слободе сгорели фабрики Ивана Дементьевича Маликова, того же Родиона Лялина, И.Г. Баташева, А.Н.Стрекопытова. В сентябре Тула вновь горела, но фабрика Николая Маликова опять уцелела.

После пожара Н.Д. Маликов построил во дворе каменную кузницу с 2 горнами. Концу 1830-х годов дела его немного пошатнулись: в 1839 г. было сделано всего 112 самоваров и 50 кофейников на 8 100 р. Самовары и кофейники изготовлялись теперь не только из меди и латуни, но и томпака, сплава, по цвету и блеску напоминающего золото.

Брат Николая, Иван Дементьевич, вновь отстроил погоревшую фабрику правда, деревянную, с деревянной же кузней. Его хозяйство было крупнее: рабочих 25 человек, в 1839 г. было сработано 150 пудов самоваров на сумму 10000 р. Весовые самовара Ивана говорят о том, что это были простые изделия с типичными по форме деталями, более дешевые по стоимости, чем у Николая, поэтому оценка шла в зависимости от веса. На фабрике Ивана Маликова, кроме обычных для этого рода производств инструментов, имелись прессы и штампы, потому отделка изделий, не в пример Николаю, была проще и грубее. Выработка изделий шла быстрее – использовались 4 токарных станка и 4 горна для пайки и лужения.

Интересно, что ведомость о состоянии фабрики оружейника Ивана Дементьевича Маликова появилась не без нажима со стороны властей. В прошлые годы Иван Маликов не утруждал себя отсылкой подобных документаций в губернаторскую канцелярию и потому его имя числилось в списках «должников-оружейников, не подающих оные…». Вместе с ним там значились оружейники Иван Плакидин, Иван Шпанов, Иван Шкунаев, Михайло Жилин, Егор Ефимов, Николай Зайков - содержатели оружейных, слесарных, скобяных фабрик. Городской полицмейстер, списавшись с начальством оружейного завода, впредь обязал под подписку всех должников к подаче подобных ведомостей.

Вышеперечисленные фамилии тульских оружейников можно встретить и среди участников выставки тульских фабрикаций, специально устроенной к приезду в Тулу наследника престола Великого князя Александра Николаевича. После пожара 1834 г. казенный оружейный завод отстаивали вновь, и в 1837 г. его изволил посетить государь-наследник, совершающий путешествие «для обозрения государства». В свите цесаревича присутствовал и В.А.Жуковский, с 1829 г. бывший его наставником.

Среди вещей, изготовленных на частных фабриках оружейников, наследника особо привлекли охотничьи ружья Бабякина и Сушкина, пистолеты Медведева, кинжалы и шашки Афанасьева, кавалерийские приборы Баташева, Киселева и Селезнева, «превосходной работы» комнатные и дверные приборы Плакидина, Ефимова и Барышова, галантерейные вещицы Шкунаева и Шпанова. Отмечены были самовары Ломова и Черниковых, Лисицына и Хруслова. Самовары и кофейники оружейника Маликова (Николая, так как только он выпускал еще и кофейники) отличались особенной «…изящностью форм своих, добротой металла и несравненно противу всех чистой отделкой». Под кофейниками выступают, скорее всего, самовары-кофейники, подобных образцов 1830-1850-х гг. среди тульских самоваров встречается достаточно много. После того, как глаз высочайшей особы наследника отметил изделия Н.Д.Маликова, популярность его только возросла: именно он давал совет, как чистить томпаковые самовары в разделе «неофициальная часть» газеты «Тульские губернские ведомости» №7 за 1839 г.

bi-278%20jreswfg-lknf%20oxf%20tlgiqzwwys.JPG

bi-278%20jreswfg-lknf%20oxf%20tlgiqzwwys.JPG

Интересно, что в списке наиболее отличившихся оружейников, составленных И.Афремовым, только Николай Дементьевич Маликов назван со своим сыном и наследником Николаем, хотя таковые имелись у многих. Скорее всего, во второй половине 1840-х гг., когда Афремов собирал материал для своего труда «История тульского края», Николая Дементьевича на фабрике замещал его сын Николай (1809-1881?). Николаю Дементьевичу было уже под 70 лет, и производство вел большей частью Николай Николаевич, формально не являясь владельцем фабрики. На самоварах того времени клеймо, как правило, ставили на боковую плоскость поддона, обычно квадратной формы. У Маликова оно читалось следующим образом: «Николай Маликов в Туле». Принято клеймо было, скорее всего, при отце, Н.Д.Маликове, но с расчетом и на сына, также Николая, будущего владельца и преемника всех фабричных клейм и наград. Так как отец и сын были тезками, вводить слово «наследник» в клеймо не было необходимости: фабрика оставалась прежней, и владелец ее все также звался Николай Маликов. В 1848 г. при фабрике было выстроено каменное здание мастерской, второе рабочее помещение осталось деревянным. Число работающих у Маликовых Николаев, отца и сына, было 26 человек, выработка практически не изменилась: за год – 200 шт. весовых и 100 шт. штучных, «ценовных», самоваров.

В 1847 г. скончался оружейник Иван Дементьевич Маликов, оставив своему наследнику Ивану (г.р.1809) две фабрики: штамповую и самоварную. Среди инструментов фабрики имелись также 5 штампов и 1 пресс. Фабрика не являлось только самоварной, она называлась «вольно-оружейная и самоварная», кроме самоваров там выпускали «военные» вещи: в 1853 г. например было сделано 50 пудов весовых самоваров и к каскам нового образца «приборы, гербы, пуговицы и разные мелочи» на 500 р.сер. Весь доход фабрики составил 1300 р.

В 1849 г. имя Николая Дементьевича Маликова появилось на фабричной ведомости в последний раз. С 1850 г. полноправным владельцем фабрики стал Николай Николаевич Маликов (г.р.1809). Уже в августе 1851 г. он принял участие в тульской сельскохозяйственной выставке. Министерство государственных имуществ установило в 1849 году шесть округов (по 5-6 губерний в каждом) в европейской части России для регулярного проведения сельскохозяйственных выставок. В январе 1849 года вступил в силу «Высочайший указ», по которому на выставки сельских произведений допускались и местные фабричные и ремесленные произведения. Первая очередная подобная выставка и состоялась в Туле в 1851 г., на ней принимала участие также тамбовская учебная ферма. Для поощрения участников на выставках такого рода предусматривались не только медали, но и похвальные листы, и денежные премии.

Среди медных изделий лучшими были признаны самовары и кофейники Николая Николаевича Маликова, а также замки и печные дверцы И.Г.Баташева, придворного мастера. Им были выданы похвальные листы. Среди изделий из стали были выделены щипцы Малыгина, колокольчики и огнива Свечникова, весы и утюги Родиона Алпатова, сабли Афанасьева.

В 1853 г. в Москве проходила 10 мануфактурная всероссийская выставка. После первой всероссийской выставки остальные проходили с очередностью раз в 4 года и поочередно в столицах Российской империи: С-Петербурге, Москве, Варшаве. На выставке 1853 г. в Москве участвовали 616 экспонентов из 20 губерний, здесь впервые устроители попытались возместить часть затрат государства за счет входной платы. Среди участников был и Николай Николаевич Маликов, получивший там награду – малую серебряную медаль за многочисленные томпаковые и латунные самовары и подносы, превосходной работы при умеренных ценах. В это время он активно развивает свое производство: в каменном флигеле при собственном доме работают уже 35 человек, оборудование пополняется станками - токарных уже 5. Самоваров вырабатывают в полтора раза больше, чем при жизни отца: в 1853 г. - 260 весовых и 190 штучных, в 1854 г. – соответственно 270 и 250 шт. Для сравнения: в этом же году крупнейшие фабрики самоваров И.И. Ломова (наследника И.С.Ломова) и И.В. Федуркина (наследника В.С. Ломова) изготовили по 2910 и 1342 шт. соответственно, а купец Н.Н. Лисицын – 315 шт. Увеличился и ареал сбыта маликовских изделий – они теперь продаются не только в России, но и за границей, каковой факт непременно указывался владельцем в каждой фабричной ведомости.

В 1864 г. Н.Н.Маликов выстраивает новый фабричный корпус – каменное двухэтажное здание, в нем теперь располагаются не только горны для пайки, но и литейная мастерская. Ранее Маликовы, как и многие другие самоварные фабриканты, заказывали литье у других мастеров, теперь Николай Николаевич мог и контролировать процесс литья, и увеличивать вариативность литых деталей – практически весь производственный цикл изготовления самовара с этого года был сосредоточен в одном месте. Появилась возможность увеличить число изделий, не теряя в качестве и чистоте отделки, которой так славились маликовские самовары.

Многие тульские фабриканты обычно сбывали свои изделия на ярмарках, в основном на знаменитой нижегородской ярмарке, только у некоторых были склады и магазины в Москве или Петербурге. В этом отношении Н.Н. Маликов так же был выделен среди прочих на страницах газеты «Тульские губернские ведомости»: «Есть в Туле самоварные фабриканты, которые свои отличные самовары в Нижний Новгород на ярмарку не отправляют, а сбывают их в Москве. Это Теплов, Балашевы, Баташевы, Сомовы. А господин Маликов ( Николай Николаевич – прим. авт) имеет склад и в Москве и в Петербурге»

Из наград Николая Маликова можно отметить также награду, полученную на сельскохозяйственной выставке, проходившей в Туле в 1861 г. На выставке участвовали крестьяне, ремесленники и промышленники Тульской, Тамбовской, Рязанской, Орловской и Воронежских губерний. Располагалась она в тульской Палате государственных имуществ, и состоялась в конце сентября - выбранное время совпадало с окончанием основных сельскохозяйственных работ по уборке урожая и севу озимых. Как всегда на подобных выставках, были представлены сельские продукты, семена, орудия труда, изделия частных фабрик, кустарных мастерских и одиночек-кустарей. Наградами были золотые и серебряные медали, похвальные листы, вещевые подарки и денежные премии. Оружейник Николай Николаевич Маликов был отмечен похвальным листом за томпаковые изделия (самовары, полоскательницы, подносы), отличные по прочности, красивой отделке и доступные по цене.

В 1863 г. в Туле наблюдался небольшой переполох в верхах губернской и городской администрации. На пути из Новочеркасска в Москву поезд цесаревича Николая Александровича, путешествовавшего по стране под надзором воспитателя графа С.Г. Строганова, предполагал сделать остановку в Туле и пробыть в ней 3 дня – с 9 по 11 октября. Для ознакомления цесаревича с достопримечательностями города губернатор решил устроить выставку местной промышленности. Предварительно было решено составить описания производства всех участников выставки и составить подробный каталог, как-то предписывалось Именным указом 1836 года об открытии в губернских городах выставок изделий. Письма с приглашениями и списком вопросов, раскрывающих необходимую информацию, были отосланы предполагаемым участникам уже 15-17 июня. Среди них были и Николай Николаевич Маликов, и Иван Иванович Маликов, его двоюродный брат.

Сохранилось письмо И.И.Маликова, в котором он дает разъяснения по своей фабрике и предполагаемых экспонатах: «… На фабрике моей находятся 1 мастер и 20 подмастерьев, производятся медные и железные изделия, потребные для военных нижних чинов… Самоварных изделий – в год от 100 до 150 дюжин зеленой меди самоваров и до 100 штук разборных томпаковых. Заведение существует более 50 лет… По требованию Вашему для выставки вещей моей фабрики будут представлены 4 томпаковых самоваров, также и из числа военных изделий…».

Через несколько лет уже другой наследник (Николай Александрович скончался от туберкулезного менингита в 1865 г.), Александр Александрович, путешествую по России с супругой Марией Федоровной, задумал посетить Тулу. Срочно к началу сентября были закончены приготовления очередной выставки местных изделий фабричной и заводской промышленности (к сельским производителям решили не обращаться из-за спешности подготовки). В августе был создан новый комитет, где заправляли уже новые люди - так самоварным отделом ведал купеческий сын Василий Баташев. Примером в устройстве была взята выставка 1863 г., и состав участников был примерно такой же. Но на этой выставке уже не было Ивана Ивановича Маликова: его фабрика в виду некоторых трудностей была закрыта в этом же году.

rt-304%20iqizfnq-bcwj%20wonogyyu.JPG

В 1870 г. в Петербурге в Соляном городке близ набережной р. Фонтанки состоялась Всероссийская мануфактурная выставка. После ее закрытия там же разместился Музей прикладных знаний. Впервые участие в подготовке выставки приняли научные организации – Вольное экономическое общество, Императорское Русское техническое общество и другие; на местах для содействия выставке работала сеть вспомогательных комитетов. Выставка достаточно полно отразила жизнь окраин страны – Кавказа, Сибири, Туркестана, присоединенного в 1860-х гг. Для знакомства с экспозицией прибыли представители Франции, Пруссии, Австрии, Швеции. Эту выставку позже назвали художественно-промышленной, так как помимо промышленных изделий на ней были представлены картины русских художников. Статистический комитет тульской земской управы предложил список фабрикантов и заводчиков, «…которые занимаются производством, преуспевание которого может иметь влияние на развитие отечественной промышленности». Промышленники, удовлетворяющие только местные потребности, в состав этого списка не вошли. Среди выбранных предпринимателей под вторым номером значился купец Николай Николаевич Маликов (всего по Туле было отобрано 63 участника). Лауреатом выставки Маликов уже не был: в тульской промышленности появились новые светила. Серебряные медали выставки получил скобянщик В.С.Теплов, самоварщики братья Баташевы (наследники И.Г. Баташева), бронзовую – самоварщик В.С. Баташев.

К этому времени Н.Н. Маликов сменил свою сословную принадлежность, что было связано с кардинальными социальными изменениями, произошедшими в государстве. В 1861 г. был подписан манифест об отмене крепостного права, через 3 года 14 апреля 1864 г. были освобождены тульские оружейники от обязательного казенного оружейного производства. По новому Положению об устройстве быта тульских оружейников они переходили в городские обыватели на правах мещан, сохраняя некоторые льготы, которыми пользовались ранее, например, проработавшие на казну 20 лет освобождались от повинностей и рекрутских наборов. В том же году Н.Н.Маликов был зачислен в купеческое сословие во 2-ю гильдию, благо состояние позволяло: в 1864 г. его фабрика изготовила 830 шт. томпаковых самоваров и 356 дюжин латунных, всего на 24 432 р. сер.

Его кузен Иван Иванович после освобождения оружейников сначала пребывал в мещанском стоянии. В 1866 г. его фабрика заработала только 2 400 р. сер. В 1868 г. ему удалось перейти в купечество, капитала хватило только на 3 гильдию, дела его были не столь успешными как у Николая. Производство на фабрике падало, в 1869 г. пришлось ее закрыть, затем недостаток капитала не позволил уплатить гильдейский взнос, и, хотя в 1872 г. фабрика заработала вновь, И.И.Маликов числился уже мещанином. В 1874 г. старинная фабрика Ивана Ивановича Маликова была вновь закрыта, теперь уже окончательно.

Фабрика Николая Николаевича проработала все 1870-е годы, дела его шли стабильно ровно, несмотря на преклонный возраст фабриканта (в 1879 г. ему исполнилось 70 лет). Для сравнения:

Год -Число рабочих- Число изготовленных самоваров - На сумму
1872 30 человек 1300 штук 12 300 р. сер.
1879 32 человека
1550 штук 14 500 р. сер.

В 1881 г. среди фабричных ведомостей его имя появляется в последний раз. В 1882 г. знаменитая когда-то фабрика самоваров Николая Николаевича Маликова была продана Егору Александровичу Ваныкину. Ваныкин уже имел самоварное заведение, открытое в 1863 г. на ул. Томилинской (Красноармейский проспект). Купив маликовскую фабрику, он смог резко увеличить свое производство и доходы: в 1879 г. Ваныкин произвел 1 400 штук самоваров на сумму 8 400 р. сер., в 1882 г. – 3870 штук на 24 600 р. сер. Свою фабрику он перевел на территорию Н.Н.Маликова, и производство, славное своими отличными томпаковыми и латунными изделиями, стало фабрикой Е.А.Ваныкина, под этим названием (после 1900 г. «наследники Е.А.Ваныкина») оно просуществовало вплоть до Октябрьского переворота.

Фамилия Маликовых еще раз появилась в самоваром производстве в начале ХХ в., когда на ул.Гольтяковской (ныне ул.Чапаева) в Чулковой слободе работала фабрика Александра Андреевича, затем его сына Семена Александровича Маликовых. Выпускала она кофейники, чайники, спиртовки и небольшие самовары (объемом до 18 стаканов). Была закрыта в 1912 г. в связи со смертью владельца – Семена Александровича Маликова. Имели ли они родственные связи с вышеупомянутыми Маликовыми, и какие именно – пока установить не удалось.

Источники:

1. Писцовая книга 1625 г., с.6, «Тула. Материалы для истории города XVI-XVIII
столетий», Москва, 1884
2. Переписная книга 1646 , с. 24. там же
3. ГАТО ф.329 о.1 д.11 л.107
4. В.А.Левшин «Топографическое описание Тульской губернии», Тула. 2006, с.77
5. ГАТО ф.328 о.1. Р-364
6. В.Н.Ашурков «Тульские оружейники и их классовая борьба в XVII - 1-й четверти
XIX веков», Тула, 1947, с.131
7. ГАТО ф.90 о.1 д.4491 л.324
8. ГАТО ф.90 о.1 т.9 д.7922 л.5-6
9. ГАТО ф.90 о.1 т.1 д.9314 л.4
10. Д.И.Петерс «Некоторые редкие наградные медали России первой четверти XIX в.»,
Труды ГИМ, 1986, нумизматический сборник, ч.9, с.109
11. И.Х.Гамель «Описание Тульского оружейного завода в историческом и
техническом отношении», Москва, 1826 г., приложение, с. 67-69
12. ГАТО ф.90 о.1 д.3157 л.14
13. ГАТО ф.90 о.1. д.3157 л.201
14. Ю.А.Никитин «Первые законы о выставочной деятельности», «Мир выставок»,
2009, №13, с. 52,
15. А.Беляновский «Это наши мирные трофеи» (К 175-летию первой в России торгово-
промышленной выставки), «Экспо-ведомости», 2004, №2, с. 31
16. ГАТО ф.518 о.1 т.2 д.5279 л. 23
17. ГАТО ф.90 о.1 т.16 д.12364 л.54
18. П.С.Ульянцев «История тульского оружейного завода», М., 1973, с.47
19. И. Ф. Афремов «История тульского края» Тула, 2002, с.150
20 ГАТО ф.90 о.1 т.30 д.23445 л.371
21. ГАТО «Тульские губернские ведомости», 1851 г., №45, 46, 47
22. ГАТО ф.90 о. 1 т.30 д.23891 л.120
23. ГАТО «Тульские губернские ведомости», 1872, №87
24. ГАТО ф.79 о.1 д.8 л.5
25. ГАТО ф. 498 о.1 д.425 л.16
26. ГАТО ф.90 о.1 т.37 д.3052 л. 22
27. ГАТО ф.90 о.1 д.31435 л.118
28. ГАТО ф.90 о.5 д.2 л.56 [1]
29. ТОИАЛМ Тульский адрес-календарь, 1910, л.48

Автор Статьи – старший научный сотрудник музея "Тульские самовары" Л.В. Бритенкова.

Л. Меньшикова

Старый медный самовар
Сверху на буфете.
Для чего нам самовар? –
Нелегко ответить.

Из него не день, не год,-
Много лет никто не пьет.
Для него нужны дрова,
Чтобы греть, сгорая.

А для дров нужна пила.
А еще – сараи.
Но, как много лет назад,
Он и весел, и пузат.

Этот старый самовар -
Чудо для ребенка.
Дети смотрятся в него
И смеются звонко!

В самоваре, как в кино:
Кухня, с облаком окно.
Пусть сейчас не вьется пар,
И не слышно пения,-

Но как прежде, самовар
Дарит настроение!

Еще столетие назад в России существовало несколько центров производства, в которых купить самовар можно было без особого труда. Сегодня остался фактически один центр – город Тула.

Самоварное производство в Туле началось с кустарного промысла. Людей, делавших самовары, называли кустарями-квартирниками. Благодаря наличию кустарей, фабрикант мог не иметь крупного основного капитала, так как ему не приходилось затрачиваться ни на устройство значительных фабричных помещений, ни на оборудование фабрики механизмами и пр., —он должен был иметь лишь такой оборотный капитал, которым позволял бы ему расплачиваться с кустарями и рабочими и приобретать сырье. Этим объясняется сравнительно быстрый рост числа мелких фабрик в Туле.

Самовар - это поэзия. Это доброе русское гостеприимство. Это круг друзей и родных, теплый и сердечный покой.

Чаепитие из красивой посуды

[ Изображение на стороннем сайте: wwwlavkapo_3645043_22200907.jpg ]

250 лет назад другой была земля Русская. Люди свято чтили традиции, жили своим трудом и своим промыслом. Не было исключением и село Вербильцы Дмитровского уезда Московской губернии, размеренная жизнь которого была связана с полноводной рекой Дубной. Места вокруг села были глухие: вековой лес, полный зверей и птиц, богатая рыбой река Дубна да приток ее – мелководная Якоть.

Вербилковские крестьяне промышляли рыбалкой и охотой, ходили по грибы да по ягоды. Тишина и спокойствие жили в этих местах: по весне радовала глаз невеста-черемуха, летом устилали поля незабудки, по осени пылала пожарами рябина. Именно здесь и суждено было зародиться фарфоровому промыслу России.

Заложил его в 1754 году англичанин Францъ Гарднеръ, с первого взгляда влюбившийся в красоту здешних мест. Именно в Вербильцах (а ныне – Вербилках) Гарднеръ стал производить фарфоровые изделия высокого качества, превосходящие белизной снежные покровы русской зимы. Место для фабрики было выбрано на высоком берегу Дубны, где в нее Якоть впадает, и где в те времена стояла избушка перевозчика Феофана Бузникова. Его англичанин на другое место переселил, а крестьян у барина откупил, чтобы смогли они новое ремесло осваивать.

Возведен был завод на берегу Дубны, а на Якоти мельницу поставили для измельчения кварца, и стали жители Вербильцев там трудиться: кто точильщиком, кто гончаром, кто живописцем. И передавалось это умение позже из поколения в поколение, и обучали детей с самого малолетства. Так и стал завод для Вербильцев сердцем и гордостью, поставляя изделия ко двору матушки-императрицы Екатерины II и прославляя русское фарфоровое и живописное мастерство на весь мир Вербилковским промыслом.

И по сей день старожилы Вербилок передают своим детям и внукам секреты мастерства, а фабрика «Мануфактуры Гарднеръ» производит белоснежный и прочный фарфор с уникальной живописью коллекции «Промыслы Вербилок», которая хранит в себе великие тайны многовековой истории и тепло рук мастеров, вложивших душу в каждое произведение фарфорового искусства.

[ Изображение на стороннем сайте: wwwlavkapo_3916660_22200887.jpg ]

художественного достоинства XIX-XX веков: сервизы и чайные пары, восстановленные по образцам XIX века, на которых мастера фабрики с удовольствием сделают дарственные надписи Вашим близким или нанесут золотом и платиной фамильные вензеля, изысканные кофейные чашечки, роскошные конфетницы и фруктовницы, уникальные вазы из бисквитного фарфора, настенные блюда ручной работы с живописью про фарфору, подарочные кружки и, конечно же, изящные статуэтки.

[ Изображение на стороннем сайте: www1exemru_3530632_14058296.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: wwwtertias_6805596_14058309.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: transantiq_1724226_14058318.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: azbykarutr_2289903_14058344.jpg ]

«Мануфактуры Гарднеръ» – роскошная элегантность…

Продолжая тему о фабрике в Вербилках.

Заслуженные скульпторы и художники фабрики

Боголюбов Василий Трофимович
Ганрио Юрий Борисович
Горлов Дмитрий Владимирович
Горькова Алевтина Андреевна
Дрожжин Валерий Анатольевич
Золотов Юрий Борисович
Калита Борис Ефимович
Каховский Олег Николаевич
Кузнецова Светлана Константиновна
Лопатухин Юрий Олегович
Лопатухина Елизавета Александровна
Лосев Виктор Николаевич
Орлов Сергей Михайлович
Пермяк Маргарита Евгеньевна
Правикова Анна Ивановна
Розов Николай Иванович
Смирнов Евгений Петрович
Смирнов Петр Евгеньевич
Сычева Светлана Юрьевна
Уваров Сергей Георгиевич
Усов Николай Александрович
Харитонов Анатолий Павлович
Чекулина Александра Алексеевна

О каждом из них можно прочитать здесь http://gardnerporcelain.com/skulptory-i-hudozhniki/

Императорский фарфоровый завод

Императорский фарфоровый завод , основанный в 1744 году в Санкт-Петербурге по указу дочери Петра Великого императрицы Елизаветы стал первым фарфоровым предприятием в России и третьим в Европе.

Именно здесь талантливый русский ученый Д.И.Виноградов (1720–1758) открыл секрет изготовления «белого золота». Он впервые в истории керамики составил научное описание фарфорового производства, близкое к новейшим понятиям керамической химии. Фарфор, созданный Виноградовым, по качеству не уступал саксонскому, а по составу массы приготовленной из отечественного сырья, приближался к китайскому.

В первые годы на Невской порцелиновой мануфактуре изготавливали мелкие вещи, в основном табакерки для императрицы Елизаветы Петровны, которые она, в свою очередь, дарила приближенным и отправляла в качестве дипломатических подарков. С 1756 года, когда Виноградову удалось построить большой горн, стали изготавливать более крупные предметы. К этому времени относится и создание первого сервиза «Собственного», принадлежавшего лично императрице.
Периоды истории
Ретрокаталог
Скульпторы и художники

[ Изображение на стороннем сайте: bd4de5e15671.jpg ]

Вместе с модой на всё восточное, в Европе укоренилась и мода на красивое чаепитие. Теперь не принято было хлебать чай огромными кружками, заедая их сдобными булками. В моду вошло неторопливое «попивание» зелёного чая из дорогой посуды, чаще всего, это была фарфоровая посуда . Пили чай из фарфоровой посуды , обязательно не доливая 1-2см от края чашки, что считалось хорошим тоном. В мещанских и купеческих семьях позволено было подавать чашки с горячим чаем на глубоких блюдцах, из которых его пили вприкуску с сахаром или вареньем, держа блюдце в ладони с особым, показным шиком. Полные стаканы с чаем «до самого верха» подавались в трактирах, где пившее его простонародье считало вправе потребовать на свою копейку, чтобы стаканы наполнялись «всклянь», абсолютно полными.

Давайте вместе изучим историю фарфоровых чайных сервизов…

Фарфор – (турецкое слово); керамические изделия, полученные путем спекания фарфоровой массы (из огнеупорной пластичной каолиновой глины, полевого шпата, кварца, воды). Различают: сервизный фарфор, архитектурный, матовый (бисквит). Главные виды фарфора: мягкий и твердый.
Твердый фарфор - в состав массы входит: каолин, глина, полевой шпат, кварц и вода. Хорошо промешанная масса, подвергается гниению, с целью придания ей пластичности. Когда масса готова, из нее формируют изделия, затем сушат и обжигают. Готовое изделие, покрывается глазурью (или нет). Лучший твердый фарфор: севрский, китайский, японский.
Мягкий фарфор- (фриттовый). В состав массы входит: песок, сода, морская соль, селитра, квасцы, гипс, мел, мергель. После обжига масса представляет хрупкое стекло. Этот фарфор используется больше для художественного изделия, чем для изготовления посуды. Различают вид английского мягкого фарфора – париан, без глазури.

Первый фарфор («черепок без пор») появился в Китае, в 4-6 веках. Тайна изготовления фарфора ревниво охранялась. В начале 16 века первый образец каолина (вещество, добавляемое в состав глины) был «детективным способом» привезен португальцами в Европу. Но только в 18 веке первый европейский фарфор был, наконец, произведен немецким алхимиком и фальшивомонетчиком Иоганном Фридрихом Бёттгером (1682-1719 гг.). Ему помогал Эренфрид Вальтер фон Чирнгауз (1651-1708 гг.). Графу фон Чирнгауз, основателю стекольных заводов, в 1704 г. было поручено контролировать деятельность Беттгера — его, по указу правителя Саксонии Августа Сильного, содержали как пленника в Мейсене. Август Сильный поручил Беттгеру получить золото, однако эти опыты не увенчались успехом. Правитель разрешил Беттгеру открыть мастерскую по производству твердого фарфора. Через два года совместной работы с Чирнгаузом, в 1709 г., был открыт состав. Твердый фарфор сходен по своим характеристикам с китайским фарфором, его основные компоненты — это каолин (фарфоровая глина) и китайский камень (разновидность полевого шпата), в дальнейшем использовался полевой шпат. Одно из первых изображений фарфора Meissen запечатлено на картине «Шоколадница» кисти Жана Этьена Лиотара.

Чирнхауз успешных результатов опытов в этом направлении уже не узнал - в октябре 1708 года он умер.
В марте 1709 года Бётгер добился, наконец, своего, употребив на глазурь то же сырье, что и на черепок, и достигнув тем абсолютного слияния черепка и глазури. После дополнительной проверки с участием комиссии, давшей положительное заключение об открытии, в январе 1710 года в мейсенской крепости Альбрехтсбург была пущена первая европейская мануфактура твердого фарфора. Бётгер руководил мануфактурой до своей смерти в 1719 году. Художественным руководителем после него назначается Иоганн Грегор Херольд, ознаменовавший собой "живописный период". При нем работал в Мейсене с 1727 года скульптор Иоганн Готлиб Кирхнер, с 1730 года мастер-модельер. В 1733 году место Кирхнера занял Иоганн Иоахим Кендлер, который на пути пластического оформления довел европейский фарфор до его собственного, независимого от других вида.

Помимо дорогой изысканной посуды мастера создавали очаровательные маленькие статуэтки и скульптурные группы в традициях рококо. Как правило, посуду расписывали изображениями зверей и птиц, портретами, бытовыми зарисовками, которые покоряли зрителей изысканной нежностью красок. Но особенно удавались мейсенским мастерам "галантные празднества" - сцены, представлявшие утончённые развлечения аристократов. Это удивительные композиции с остроумными сюжетными решениями, танцевальной лёгкостью движений персонажей, стремительным действием. Они поражают полнотой жизни, гармонией чувств и утончённостью формы.

С 1744 года руководить фарфоровым заводом стал Камилло Марколини, при котором производство постепенно падает. Изделия же XIX века художественно менее значительны.

ИСТОРИЯ ФАРФОРА – МАТЕРИАЛА НАНОТЕХНОЛОГИИ
С.Ж. Жекишева, Ж.С. Жумагулова
В программе "Акробат"

ОТЕЦ РУССКОГО ФАРФОРА

В жизни случается всякое. Даже самое невероятное. Важно только вовремя узнать, что вы столкнулись как раз с таким случаем.
И если случайно вы стали обладателем фарфоровой чашечки или табакерки, маркированной клеймом в виде стилизованной
буквы W, да еще дополненной датой, относящейся к середине XVII века, виноградными гроздьями с листьями, то знайте, что вы «схватили судьбу за лацканы». Потому, что перед вами уникальная вещь. Потому, что в мире таких известно только девять. Потому, что она сделана Дмитрием Ивановичем Виноградовым. Не знаете такого?

Дмитрий родился в 1720 году в древнерусском городе Суздале. Его отец, Иван Степанович, был протопопом и ключарем в Рождественском Соборе. Отец очень хотел, чтобы дети пошли по его стопам, и позаботился об их достойном образовании.

Вместе со старшим братом Яковом Дмитрий воспитывался в Москве, обучался в Спасской школе при Славяно-греко-латинской академии Заиконоспасского монастыря. Это было одно из авторитетнейших учебных заведений страны, достаточно сказать,
что там обучались архитектор Баженов, математик Магницкий, писатель Кантемир. В это время там учился и Михайла Ломоносов.

С ним тринадцатилетний Дмитрий не только познакомился, но и подружился, хотя тот был старше на девять лет.
Огромное желание учиться и одаренность помогли Дмитрию быстро догнать Ломоносова, а потом пройти с ним вместе за
один год три класса.

В конце 1735 года обоих братьев Виноградовых и Ломоносова в числе других двадцати учеников направили в Петербург для продолжения образования при Академии Наук. И года не прошло, как Дмитрия Виноградова, Михайла Ломоносова и Густава Ульриха Рейзера, как лучших учеников направляют на учебу в Германию. Вдумайтесь! Прочувствуйте! В шестнадцать лет, по предложению Тайного кабинета министров, по представлению Петербургской Академии наук, по указу императрицы, как одного
из лучших! Вот она, хватка гения!

[ Изображение на стороннем сайте: contentfot_1583748_14058621.jpg ]

Им надлежало изучать "между прочими науками и художествами особливо и главнейшие химии и металлургии к сему тому, что касается до горного дела или рукописного искусства". Дмитрий с увлечением принялся за науку. Вы наверно вообразили себе канонического прилежного зубрилу? Ничего подобного. Молодость брала свое. Дмитрий отличался и неукротимым нравом, и
буйным поведением, и расточительными кутежами. Если вы помните многосерийный фильм о Ломоносове, вы должны помнить
и веселую жизнь "школяров" в Саксонии. Но, тем не менее, он учился, учился и учился. Понимая, что теория без практики мертва,
он мотался по рудникам, знакомился с устройством шахт, работой рудокопных машин и приборов. Да и сам работал в шахтах.

С багажом основательных фундаментальных познаний и богатым практическим опытом он вернулся в Россию в феврале
1744 года. По результатам экзаменов Берг-коллегия аттестовала его маркшейдером в ранге капитан-поручика, а по окончании
года - бергмейстером, т.е. горным инженером. Но, фактически, ему не довелось побывать таковым. 5 ноября 1744 года он был причислен к Кабинету Ея Величества. Его ожидало новое сложное задание - раскрыть секрет производства фарфора, или, как его тогда называли, порцелины.

[ Изображение на стороннем сайте: contentfot_2148560_14058651.jpg ]

Организовать производство отечественного фарфора страстно желал еще Петр I. Он прекрасно понимал, что для того, чтобы стать европейским государством, кроме победы под Нарвой и Полтавой надо выиграть также идеологическую войну. Поэтому он всеми силами насаждал в, мягко скажем, нецивилизованной России искусства и ремесла. Для разгадки секрета производства фарфора, который в те времена был известен только в Китае и Саксонии, хитрый царь пошел традиционным путем - занялся промышленным шпионажем. Он послал в Мейссен некоего Юрия Кологривого, но тот потерпел фиаско. Петр пытался подкупить китайцев, однако суммы, запрошенные теми, оказались непомерно большими. Попытка привлечь в Россию иностранных мастеров тоже не удалась. Оставалось одно - своими силами заново изобрести технологию фарфора.

При жизни Петра этого сделать не удалось. Желание отца воплотила императрица Елизавета. 5 июня 1744 по ее указу была основана Порцелиновая мануфактура - первое в России и третье в Европе фарфоровое производство. Но открыть предприятие -
еще не значит выпускать на нем продукцию. Ведь как делать фарфор в России еще никто не знал. И Елизавета в очередной раз попыталась пригласить иноземного специалиста. Таковым оказался Кристоф Конрад Гунгер, обязавшийся "учредить в Санкт-Петербурге мануфактуру для делания голландской посуды, також и чистого порцелина, как оный в Саксонии делается".

Однако задачей императрицы было не столько начать изготовление фарфора под руководством иноземного спеца, сколько перенять его тайны. С этой целью Елизавета "по высочайшему своему капризу" поручила надзор за будущей "мануфактурой"
барону Черкасову, управляющему ее личной канцелярией. Тот же, "для присмотра дела порцелина" приставил к Гунгеру молодого бергмейстера. Дмитрий рьяно взялся за дело, желая досконально изучить все тонкости ремесла, он не отходил от Гунгера ни
на шаг.

Но чем больше он присматривался к действиям Гунгера, тем сильнее убеждался в его невежестве. Дело в том, что тот был обыкновенным алхимиком-шарлатаном, или, как их тогда называли "арканистом". Таких тогда было множество в Европе. Единственной его задачей было выбить побольше денег у императрицы. Барон же Черкасов более всего хотел угодить всемогущей государыне. Единственным, кто действительно хотел создать фарфор, был Виноградов.

[ Изображение на стороннем сайте: contentfot_2618649_14058641.jpg ]

Впоследствии Виноградов писал о Гунгере: "Сколько таких побродяг находится в свете, которые из ничего золото хотят делать,
другие из всех камней и земель чистый порцелин составить обещаются, а сами ни основания, ни истинного искусства весьма не знают и тем, кто их обманам поддается, целые горы к порцелину годной материи и полные магазины чистого фарфора обещают.
Но, невидимому, те магазины с фарфором только на воздухе строят и только дым и чад за порцелин продают и чрез то других обманством своим в великие протори и убытки вводят".

Разность интересов Гунгера и Виноградова привели к откровенной вражде между ними. Гунгер понимал, что Дмитрий - единственный человек, который может его разоблачить. А посему откровенно мешал ему заниматься собственными исследованиями, и даже неоднократно пытался очернить Виноградова в глазах Черкасова. Тот же, вместо того, чтобы разобраться
в сути вопроса, все больше угрожал репрессиями.

[ Изображение на стороннем сайте: contentfot_5591288_14058660.jpg ]

Убедившись, что от Гунгера положительных результатов ждать нечего Виноградов, попытался сам получить фарфор, и уже в 1747 году смог изготовить несколько удачных образцов. Надо было спешить - в России то тут, то там предпринимались самостоятельные попытки разгадать секрет древнего ремесла.

Например, в 1724 году русский купец Афанасий Гребенщиков основал фаянсовую фабрику, и пытался изготовить на ней фарфор. В 1747 году это ему почти удалось. Но полученные образцы были далеки от идеала, и эти разработки не получили дальнейшего развития, несмотря на то, что Гребенщиков был, по-видимому на верном пути.

Наконец, все же, стало ясно, что Гунгер - пустышка, и в 1748 году его уволили. Руководить Порцелиновой мануфактурой поручили Дмитрию. Хотя, нет, теперь уже Дмитрию Ивановичу. Пользуясь обретенной свободой, он организовал систематическую научно-техническую работу. Виноградов разрабатывал рецептуры фарфоровых масс, глазурей и красок по фарфору, искал сырье, налаживал его добычу, очистку и доставку, проектировал обжиговые печи и вел испытания различных сортов топлива, исследовал режимы обжига. Это был "прилежный труд", как он сам называл его.

Одновременно Дмитрий Иванович готовил себе сотрудников, помощников и преемников. В отличие от иноземных специалистов он ничего не скрывал от тех, кто помогал творить ему русский фарфор. Результаты более чем тысячи опытов Виноградов систематически записывал в журнал.

[ Изображение на стороннем сайте: contentfot_2185156_14058703.jpg ]

Да, помощников было много, но все же "первой скрипкой" был он, Дмитрий Виноградов. Он сам как-то написал об этом: "Одним словом, не было такого человека, который бы мне что лучшее показать или присоветовать мог". Так и получилось, что русская технология фарфора была создана самостоятельно, без привлечения западных специалистов, и не вслепую, а в результате строгой научной работы.

В 1752 г. заканчивается чисто исследовательский этап работ Виноградова. Мануфактура заработала, и в 1753 производство фарфора было поставлено на поток. Первые изделия в силу технического несовершенства производства были мелкими - всякая фарфоровая всячина от пуговиц, набалдашников для тростей и эфесов шпаг до пудрениц и табакерок.

Потом пошли вещи покрупнее. Первый императорский сервиз изготовили "по рецепту" Виноградова в 1756 году. В него входили столовые тарелки и вазы, супницы "с прелестницами" и прелестница с "прелестями", кавалеры с орденами и чашки в комплекте под названием "Каприз императрицы". Появились заказы от частных лиц. Процесс пошел.

Однако самоотверженный труд стоил Виноградову жизни. Постоянное непосильное напряжение, которое он пытался ослабить принятием горячительных напитков, привели к хроническому алкоголизму со всеми вытекающими последствиями. Как творец он исчерпал себя. Вот что Дмитрий писал барону Черкасову: "За что я не примусь, то почти все у меня из рук валится, и в мыслях моих все странное вселяется: то какого-то рассуждения там ожидать, где только беспокойство жилище свое имеет..."

Читаем книгу
Матвеева, Елена Александровна Фарфоровых дел мастер :
Рассказ о создателе рус. фарфора Д. И. Виноградове : [Для мл. шк. возраста] /
Елена Матвеева; Рис. С. Бордюга. 1986 г.

И чем же благодарное отечество помогло Виноградову? Больной, доведенный до галлюцинаций, он... был прикован цепью к печи "
на время обжигу... чтобы и спал там". "Просидев" три дня на цепи, 25 августа 1758 года Виноградов умер. Ему было 38 лет.

(Использовались материалы и статьи: Смирнова Е., Денисевича Сергея, Юрия Белова)

И снова об Императорском фарфоровом заводе

Первоначально именовался «Порцелиновой мануфактурой», с 1765 – Императорский фарфоровый завод, с 1917 – Государственный фарфоровый завод (ГФЗ — аббревиатура клейма), в 1925 году заводу в связи с 200-летием Российской Академии наук было присвоено имя М. В. Ломоносова; предприятие получило официальное наименование — Ленинградский фарфоровый завод имени М. В. Ломоносова, наряду с которым имела употребление краткая форма — Ломоносовский фарфоровый завод (ЛФЗ — аббревиатура клейма истолковывалась и как Ленинградский фарфоровый завод) — до 2005 года.

[ Изображение на стороннем сайте: chay1jpg_3796224_22200847.jpg ]

Императорский фарфоровый завод.

B 1765 год – мануфактура стала называться Императорским фарфоровым заводом. Со дня основания завод работал по заказам императорского двора. При императрице Екатерине П, в 1863 году, начальником мануфактуры был назначен А. Щепотьев, один из участников дворцового переворота, поручик лейб- гвардии конного полка. Фарфоровый завод стал ежегодно получать субсидию на развитие производства 15000 рублей. Это были большие деньги. В 1780 году Екатерина заказала золоченые чайные и кофейные сервизы с полихромными букетами цветов. Декор фарфора в этот период – орнаментные элементы. В конце жизни Екатерины появляются изделия с кобальтовым покрытием и золотым декором. В настоящее время завод назван в честь М. В. Ломоносова, с 1936 года вся посуда этого завода имеет печать «ЛФЗ» (Ленинградский фарфоровый завод).

[ Изображение на стороннем сайте: chay2jpg_4188308_22200867.jpg ]

C 1773-1792 годы- заводом управлял генерал- прокурор князь А. Вяземский. В 1844 год – по указу Николая 1 был основан музей Императорского фарфорового завода.
• Павел 1 (1796-1801) унаследовал от матери интерес к фарфоровому заводу. При нем вошло в практику делать подношения императорской семье к Новому году, Рождеству, Пасхе и др. праздникам. В 1797 году при Императорском фарфоровом заводе Павел 1 открывает лазарет, а в 1800 году – Хлебный магазин. В это время руководит заводом Юсупов Н. Б.
• Александр 1 (1801-1825). При нем произошли войны с Наполеоном и Турцией, экономические реформы и прочее. Время в стране неспокойное. Вся власть по управлению заводом в руках управляющего Кабинетом Его Императорского Величества графа Д. А. Гурьева.
• Николай 1 (1825-1855). С 1827 года главой Министерства императорского двора и управляющим Кабинетом назначен князь Петр Волконский. Он и руководил с этого времени Императорским фарфоровым заводом.
• Александр II (1855-1881). Сырье для фарфора иностранное, привозное. Руководит заводом Алексей Сивков.
• Александр III (1881-1894). «В 1881 году Мария Федоровна Романова выразила директору завода крайнее недовольство безвкусием вещей, выпускаемых. Александр III повелел довести императорский фарфор до совершенства».
• Николай II (1894-1917). При этом императоре в 1900 году разразился скандал. На Всемирной выставке произведений европейских мануфактур в Париже Императорский фарфоровый завод занял последнее место. Директор Гурьев был отправлен в отставку, завод попал под опеку Александры Федоровны Романовой, которая в ноябре 1901 года назначила нового директора – барона Николая фон Вольфа.

За чашечкой чая обо всем...