Нижегородская Покровская церковь

http://www.daycity-nn.narod.ru/_archive/2009/54-373/14.htm

О ПРАДЕДЕ РАССКАЗАЛИ АВТОБИОГРАФИЯ И ИЗВЕСТНЫЙ СОВРЕМЕННИК
Пока человек молодой, ему и в голову не придет писать автобиографию. «Ну кому, — наверняка подумает он, — может быть интересна моя жизнь и время, в котором я живу?» А вот на склоне лет, подводя итог жизни, люди уже точно знают, кому могут понадобиться эти записи — праправнукам, которых они вряд ли застанут, но которым могут оставить память о себе. Однако далеко не каждый человек оставляет после себя мемуары, а если и оставляет, потомкам не всегда удается их сохранить. Поэтому семейная автобиография — вещь редкая, особенно если написал ее человек, который сыграл свою роль в жизни города. О таком человеке — нижегородском купце Александре Алексеевиче Зарубине, одном из самых незаурядных и ярких жителей нашего города, оставившем правнукам свое жизнеописание более века назад, мы и хотим рассказать сегодня.
РУКОПИСЬ ПРОЛЕЖАЛА ПОД ЗАМКОМ ПОЛВЕКА
С автобиографией купца Зарубина нас познакомила его правнучка, Нина Сергеевна Санникова. Правда, оригинал рукописи, написанной рукой прадеда, хранится у его праправнука Олега Зарубина — так уж повелось в семье, что ценное жизнеописание предка передается по мужской линии. Но десять лет назад Нина Сергеевна попросила рукопись на время и переписала ее, убрав старославянские буквы и сделав таким образом более читаемой. Результат — толстая тетрадь формата А4, в которой уместилась вся жизнь предка.
— Целый год переписывала, — говорит пожилая женщина, — чтобы мои внучки и будущие правнуки помнили о своем прапрадеде и знали свои корни.
Сейчас автобиографию бережно хранят, а когда-то она чуть не была потеряна. После смерти купца в 1903 году она хранилась у его сыновей, запертая в старый сундук. После революции родственники купца ее долго старались не доставать, боясь обнаружить свое купеческое происхождение, да так и забыли о ней. И только в 1950-х годах, перебирая старые вещи, кто-то из потомков Зарубина обнаружил его записи, и с тех пор рукопись хранится у самого старшего мужчины в роду.
— Мой прадед, быть может, и был чуть взбалмошным, это, кстати, видно даже по размытой фотографии, которая сохранилась с тех времен, — рассказывает правнучка, — но при этом он был человеком очень грамотным и справедливым, вот и решил оставить для потомков историю своей жизни и наставления.
А рассказать купцу было о чем: он нажил состояние только благодаря своему труду, сидел в тюрьме, чему немало способствовал его бунтарский характер, а под конец жизни разорился и попал в долговую яму. Остаток жизни он доживал на иждивении своих детей, не переставая, однако, бороться за правду.
ОТ ПРИСЛУЖНИКА ДО ТЫСЯЧНИКА
Родился Александр Алексеевич в 1823 году в Пучеже в семье из восьми детей. Отец его умер рано, оставив большие долги. Поэтому, чтобы спасти семью от нищеты, семнадцатилетний юноша, окончив церковно-приходскую школу, отправился в Нижний Новгород на заработки. Попав в незнакомый большой город, он оказался на улице Рождественской, где ему улыбнулась удача — он был принят «мальчиком открывать двери в винный погребок», хозяином которого был купец Фролов. Так началась его карьера виноторговца. Через два года смышленый парень уже работал приказчиком, еще через год — главным приказчиком в доме Фролова, а чуть позже и управляющий его делами. Александр Алексеевич писал об этом так: «Торговля Фролова, начав расти с моего поступления, выросла настолько, что образовался торговый дом под фирмою братьев Фроловых».
Служил Зарубин в этой фирме тридцать лет, а накопив капитал, открыл свое дело — купил завод минеральных искусственных вод, чайный магазин, начал оптовую торговлю красными винами, и был причислен к купечеству. Он не был купцом-миллионником, как его современники Бугров, Башкиров или Рукавишников, однако, его капитал исчислялся в тысячах, что для выходца из бедной мещанской семьи, безусловно, было большим достижением. Дело Зарубина шло в гору, он женился, и один за другим в его семье родилось восемь детей — пять сыновей и три дочери.
У МАКСИМА ГОРЬКОГО ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГЕРОЙ
Кстати, даже если бы Александр Алексеевич и не оставил воспоминаний, его праправнуки все равно получили бы его жизнеописание. Его современник, писатель Максим Горький, которого Зарубин, кстати, очень уважал, не раз упоминал купца в своих очерках, всякий раз давая ему любопытную характеристику.
«Один из оригиналов города — водочный заводчик, А. А. Зарубин, — писал Горький в одном из очерков, — “неосторожный банкрот”, а в конце дней — убежденный толстовец и поборник трезвости... Это был седобородый, грузный старик с маленькими мутными глазами на розовом пухлом лице. Зрачки — темные и казались странно выпуклыми, точно бусины. Было что-то упрямое в его глазах. Он ходил по улицам города в длинной черной поддевке, в нелепой шляпе на серебряных волосах и в кожаных сапогах с бархатными голенищами. Таскал под мышкой толстый портфель с уставом “Общества трезвости”, с массой обывательских жалоб и прошений, уговаривал извозчиков не ругаться математическими словами, вмешивался во все уличные скандалы, особенно наблюдал за поведением городовых и называл свою деятельность “преследованием правды”.
Он создал себе репутацию “защитника законности” копейкой. С какого-то обывателя полиция незаконно взыскала копейку, Зарубин обжаловал действие полиции. В двух судебных инстанциях жалобу признали “неосновательной”, тогда старик поехал в Петербург, в Сенат, где добился указа о запрещении взимать с обывателей копейку. Торжествуя, вернулся в Нижний и принес указ в редакцию “Нижегородского листка”, предлагая опубликовать. Но по распоряжению губернатора цензор вычеркнул указ из гранок. Зарубин отправился к губернатору и спросил его:
— Ты, — он всем говорил “ты”, — ты что же, друг, указов не признаешь?
Указ напечатали...
Разумеется, Зарубин был одним из тех — нередких — русских людей, которые, пройдя путанную жизнь, под конец ее, когда терять уже нечего, становятся “праволюбами”, являясь в сущности только чудаками», — завершает повествование о Зарубине Горький.
ОБИДЧИКОВ ПРОСТИЛ, А ГУБЕРНАТОРА — НЕТ
— Думаю, о его строптивом бунтарском характере ходили легенды, — рассказывает о прадеде Нина Сергеевна. — Но таким «чудаком» он стал не только к концу жизни, как пишет Горький. Праволюбом и даже смутьяном он слыл с молодости, ведь коль уж он имел свое мнение и считал себя правым, то отстаивал его, невзирая на чины.
Однажды, как свидетельствует автобиография, еще на службе у Фролова, он утихомиривал двух чиновников, которые, перебрав вина, затеяли с ним драку. Несмотря на их угрозы и козыряние чинами, он связал драчунам руки полотенцами. Дебоширы оказались титулярными советниками, дело дошло до губернатора, князя Урусова. Он пожелал лично видеть смутьяна, оскорбившего государственных людей. Простодушно объяснив губернатору, что он принял пьяных за сумасшедших, а сумасшедшим вязать руки можно, Зарубин окончательно вывел высокого чиновника из себя. «Дрожа всем телом, губернатор сказал мне: “Говорун, я тебе свяжу руки и буду водить по городу!”» — писал купец. Зарубина задержали и стали допрашивать. Александр Алексеевич и тут не утерпел, и сказал следователю, чтобы тот не называл его арестантом, поскольку он задержан безвинно. Чем добился того, что ему было отказано в свиданиях с родными, и он был переведен из привилегированной камеры в простую. Следствие шло почти месяц, и каждый день его под конвоем водили на допрос. После его освободили, ведь следствие вели без прошения пострадавших чиновников, а по приказу губернатора. Но такого унижения гордый Зарубин стерпеть не смог и задумал убить главу губернии, как главного беззаконника.
«Зная, что он (губернатор. — Прим. авт.) утренние часы с восьми до девяти употребляет на прогулку в дворцовом саду, я прибыл туда, но сад оказался запертым. Оказалось, что губернатор сделался нездоров. Это меня как бы отрезвило, в особенности, когда последовал почти над головой удар колокола на Соборной колокольне, извещающий к обедне. И вместо сада я оказался в храме. Из храма я вышел, удивляясь на себя, как мог решиться на убийство, орудие которого — трехфунтовую гирю — все еще держал в руке». После, будучи человеком великодушным, он помирился с чиновниками, из-за драки с которыми угодил в тюрьму, а вот его стычки с губернатором продолжались всю жизнь.
ПОСТРОИЛ ДОМ И РАЗОРИЛСЯ
В 1876 году Зарубин был выбран в церковные старосты нижегородской Покровской церкви (церковь располагалась за современным зданием Государственного банка. — Прим. авт.). Служители этой церкви, нуждались в жилье, поэтому было решено построить для них дом рядом с храмом. «Каменный, трехэтажный, — как пишет Зарубин об этом доме, — с подвалом, со сводами под всем домом. Нижний этаж был сдан по магазины, два верхних занял причт». По утверждению правнучки купца Зарубина, этот дом, существующий и поныне, ни что иное, как здание городской булочной № 1, расположенное на Большой Покровской вблизи Государственного банка. Современное строение имеет шесть этажей, три из которых появились позже.
Зарубин вложил более трети средств в строительство этого дома на тех условиях, что церковь возместит ему затраты. Однако деньги ему не вернули, а суд, в который обратился обманутый вкладчик, признал его вклад добровольным пожертвованием. Купец подал жалобу в Сенат, но и там вынесли то же решение. Он потерял на строительстве дома 9200 рублей, а поскольку эти деньги были взяты в долг, ему пришлось платить по векселям. Да и дела в лавке шли все хуже. Так что строительство дома для причта совершенно подорвало финансовое положение Александра Алексеевича, он потерял свое дело, дом, а за неуплату долга его объявили банкротом и почти на три года посадили в острог. До конца жизни он считал дом на Большой Покровской, послуживший причиной его разорения, своим. «Дом для жительства причта Покровской церкви вечно будет принадлежать мне, а за смертью моему роду, — несмотря ни на что упрямо заявлял в автобиографии разорившийся купец.
ПРАВНУЧКА ТОЖЕ ПИШЕТ МЕМУАРЫ
На этом заканчивается автобиография этого необычного человека. На вопрос, унаследовал ли кто-то из потомков черты его неординарного характера, Нина Сергеевна ответить затрудняется. Но даже она, правнучка, похожа на Александра Зарубина хотя бы одной чертой — она тоже пишет свою автобиографию, вспоминая в ней всех родных и близких. Уже сейчас эта рукопись вместе с автобиографией знаменитого прапрадеда представляет интерес для ее внучек, которые заходят к бабушке послушать о том, как интересно жили их предки.
Елена Шаповалова
Фото автора и Алексея Манянина

История храма, священники, служившие в нем