село Коломенское

Оттесненные социалистическим хозяйством, знаменитые коломенские огородники еще долгое время кормили дачников своими огурчиками и лучком. И все-таки истинным дачным местом Коломенское не стало.

В первые десятилетия XX века, несмотря на многочисленные революционные волнения, в Коломенском было относительно спокойно. Большое зажиточное село жило своей размеренной жизнью. «Всего в Коломенском было примерно 240 домов, в которых жило 60 семей кулаков, пользовавшихся наемной рабочей силой; 80 семей зажиточных середняков, 60 семей более слабых экономически и 40 семей бедняков... Население жило в добротных домах, имело лошадей и коров, количество которых зависело от имущественного положения, дети учились в 3-классной сельской школе».

Село издавна славилось садами, ведущими свое происхождение еще со времен рачительного хозяина царя Алексея Михайловича. В 1913 г. в коломенских садах насчиты валось более 10 тысяч яблонь!

В Коломенском, Новинках, Нагатине, Кожухове еще в 1925 году трудились 1942 батрака. Кулак И.В.Богачев из Новинок держал 25 батраков, которые перерабатывали 1,5 млн. огурцов. Ф.М.Сорокин солил только миллион огурцов, зато продавал 1333 центнера капусты. Овощи возили в Москву на Болотную площадь и Охотный ряд. Своебразным общественным клубом Для обсуждения новостей всегда служила чайная. Древние здания усадьбы приспосабливали для нужд сельской общины и использовали подбольницы, школу, родильный дом, харчевни и кабаки, частично сдавались под жилье и мастерские. Землю арендовали крестьяне и городские жители. К 1930-м годам коломенское крестьянство испытало ту же участь, что и крестьянство великой России. Началась коллективизация. Первыми карающий меч пролетарской диктатуры испытали наиболее работоспособные крестьяне-огородники, так называемые «кулаки». Весной 1930 года за 24 часа на стройку социализма — Кузнецкий металлургический завод было отправлено более 100 семей. Немного позднее пришла очередь испытать судьбу середнякам, отказавшимся вступить в только что организованный овощеводческий колхоз «Огородный гигант». Места высланных коломенцев занимали приезжие с Украины и России, бежавшие от голода. У крестьян отбирали скот, сельхозинвентарь. Постепенно разваливалось хозяйство, которое столетиями создавали коломенские крестьяне. В 1929 году социалистический сектор был в восемь раз меньше частного, колхозы и совхозы в Ленинском районе владели 4000 га земли, частники —31000 га. Кооперация не развивалась, несмотря на яростную пропаганду среди батраков. Для этой цели в Коломенском построили «Дом батрака». В «рай» пытались загнать плеткой. Еще в XVIII веке полуторакилометровый Нагатинский затон был открыт Екатериной II для постройки барж, которые использовались для доставки камня из Мячковских каменоломен, необходимого для строительства зданий в Москве. А осенью 1937 года в Нагатинский затон привезли на крытых баржах 15000 заключенных для окончания строительства последнего, девятого, шлюза знаменитого канала зэков. Заключенные, охраняемые часовыми, жили в сотнях брезентовых палаток, обнесенных колючей проволокой. Умерших от непосильного труда хоронили на Нагатинском кладбище. Иногда заключенным удавалось бежать, и тогда коломенские жители, рискуя своей жизнью, прятали их у себя в домах, в подвалах. В ноябре 1938 года из лагеря убежало около сотни человек. Во время работ по строительству шлюза произошел очень интересный эпизод, когда огромный экскаватор в Кишкинских заливных лугах докопался до баржи XVIII века, превратившейся в труху. Баржа была гружена пятиаршинными дубовыми кряжами, превратившимися под действием воды в металл. Черные кряжи были с трудом распилены и использовались для изготовления тяжелых дверей в смотровых строениях шлюза. Долгое время из старых барж строили дома в коломенских селах.

После Октябрьской революции многие архитектурные памятники Коломенского стали использовать как овощехранилища, общежития, в них размещались различные учреждения. При этом, несмотря на нещадную эксплуатацию, сооружения не ремонтировали. К моменту прихода П.Д.Барановского в Коломенское (в начале 1920-х годов) памятники постепенно утрачивали свою уникальность, ансамблевость, связь с ландшафтом. Вероятнее всего, Коломенское вскоре перестало бы суще ствовать как один из совершеннейших ландшафтно-архитектурных ансамблей России, если бы на эту отечественную святыню не обратил внимания Барановский и не оставил здесь более десяти лет своей жизни. Создание музея. Петр Дмитриевич своевременно поставил вопрос об организации в Коломенском музея. В дальнейшем это спасло архитектуру бывшей царской усадьбы от забвения и исчезновения: памятники оказались в центре внимания учреждений, ведающих делами культуры, и со временем были национализированы. На их ремонт и реставрацию ежегодно отпускали ассигнования. Борьбу за спасение архитектуры Коломенского, создание музея и впоследствии за его само стоятельность вели с переменным успехом в продолжении нескольких лет. И в этой борьбе победили исключительно мужество Барановского, его непоколебимость и упорство в до стижении поставленных целей. Не случайно еще при жизни его назвали «Аввакумом XX века». С 1927 г. стала осуществляться мечта Петра Дмитриевич ча об организации музея русского деревянного зодчества на открытом воздухе. В окрестностях Москвы он обнаружил деревянный сарай конца XVII - начала XVIII в., сложенный из массивных бревен-пластин. Проведя некоторые исторические изыскания, он уже ни минуты не сомневался относительно дальнейшего расположения постройки: сарай хотя бы отчасти создаст представление об облике деревянных построек двор ца А.М.Романова в Коломенском. Итак, 7 октября 1927 г. был отправлен запрос последнему владельцу сарая - директору завода «Радио»: «Государственный музей «Коломенское», имеющий своей основной задачей характеристику памятников древней архитектуры., обращается с просьбой передать ему находящийся в вашем распоряжении деревянный сарай, сделанный из остатков бывшего Преображенского дворца XVII в., находящийся во владении бывшего Никольского Единоверческого монастыря... Перевоз в музей и использование указанного сооружения в качестве музейного экспоната, характеризующего технику древнего деревянного строительства, весьма желательны и отвечают интересам его охраны» Вскоре сарай перевезли и поставили в парке музея вблизи Казанского яблоневого сада, в последующие годы это сооружение ремонтировали, затем оно прошло научную реставрациюи консервацию древесины. Постройка «прижилась», она гармонирует с окружающим пейзажем и архитектурным ансамблем Коломенского. Более сложной и отчасти драматичной оказалась история, обретения другого деревянного памятника конца XVII в. - проездной башни Николо-Корельского монастыря. Впервые Петр Дмитриевич увидел памятник в начале августа 1931 г., когда, в составе Беломорско-Онежской экспедиции, организованной ГИМом, Барановский посетил Николаевский монастырь, основанный в 1410 г. монахом Евфимием Карельским. «Достали катер для поездки в Николо-Корельский монастырь, - записал в дневник экспедиции Барановский. - В монастыре внастоящее время помещается сельхозкоммуна и лагерь пионерров. В главном Никольском соборе в папертях устроены спальни, в самом храме — клуб пионеров. Иконостас полуразрушен вся резьба сбита, часть икон уничтожена. В малой церкви по мещается театр Коммуны, все имущество церковного характера уничтожено» .Деревянная ограда, окружавшая монастырь, была разобрана, и подобная участь могла постигнуть и великолепную Проездную башню конца XVII столетия. Члены экспедиции повели переговоры о возможности разборки башни и перевозки ее в Москву. В 1932 г. башню разобрали, но только летом 1933 г. в транспортно-эксплуатационном секторе «Архторгпорт» удалось договориться о выделении транспорта. Предоставленная баржа оказалась не пригодной для перевозки лесных материалов, у острова Вишнякова она села на мель и была брошена пароходом на произвол судьбы. Помогли местные жители, которые спасли баржу вместе с разобранной башней и сопровождающим ее сотрудником музея Догадушкиным. К осени 1933 г. памятник был, наконец, доставлен в Коломенское, но Барановского, уже начавшего его сборку, отстранили от работы. Сборку башни перенесли на 1934г. Немногим ранее, в 1931 г., в Коломенское была перевезе на деревянная башня Сумского острога XVII в., однако Петр Дмитриевич не торопился ее собирать, так как сооружение еще на месте дважды подвергалось переборке. В результа те длительных исследований Барановскому удалось установить первоначальное положение венцов, расположение бойниц и пр. Кроме того, при сборке памятника потребовалось бы значительные дополнения из нового материала, который следовало заготавливать заранее. Отстранение Барановского от работы сказалось на судьбе и этого памятника: башня Сумского ос трога до сих хранится в музее в разобранном виде. Домик Петра I (1702 г.) также ставили в Коломенском без Петра Дмитриевича. Сам он сомневался в том, что Домик будет удачно собран, поскольку за время его длительного пребывания в разобранном виде во дворе Архангельского городского театра и во время перевозки памятник подвергался расхищению. Но в данном случае вопреки опасениям реставратора Домик Петра все-таки поставили в парке музея, воссоздав в нем интересные бытовые экспозиции. Идея Барановского о создании заповедников деревянного зодчества, вызванная единственным желанием спасти погибающие в различных местах уникальные деревянные памятники, развивалась и обогащалась, и не только в Коломенском, но и в масштабах всей страны. Самым безотрадным периодом в жизни Барановского было начало 1930-х годов. Как и многие соотечественники, он не избежал ареста, допросов и ссылки. Арест был вызван противодействием Барановского властям, желавшим лишить Москву одной из почитаемых святынь - Собора Покрова, что на Рву. Собор, как известно, сооружен на Красной Площади в 1555-1561 гг. мастерами Бармой и Постником в честь покорения Казани Иваном Грозным. Рассказывают, что Петр Дмитриевич был вызван «в одно высокое учреждение», в котором ему предложили обмерить собор Василия Блаженного и составить смету на его снос. «Это безумие! Безумие и преступление одновременно», - ответил Барановский. Ходят также легенды, что реставратор заперся в соборе, объявив, что здание взлетит на воздух только вместе с ним. Другие, близкие Барановскому люди вспоминают, что он добился встречи с Л.Кагановичем и, поняв, что последнего не удастся переубедить, отбил телеграмму на имя И.Сталина с просьбой сохранить одно из прекраснейших и любимейших архитектурных сооружений столицы.

Там, где они жили...