Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

1 СЕНТЯБРЯ 2015
1 сентября Челябинский физико-математический лицей №31 откроет свои двери в пятидесятый раз, 2015-2016 учебный год станет для известной в России и мире школы юбилейным. По итогам прошлого учебного года лицей занял второе место по числу олимпийских наград среди самых сильных школ России. Об истории создания первой физико-математической школы в Челябинске, о ее выпускниках и дне сегодняшнем, о педагогическом почерке, коллекции личностей и азарте мы говорили с выпускницей, а ныне заместителем директора 31 лицея Лидией Пинигиной.

Все, это мои дети!
– Лидия Петровна, в своих воспоминаниях о родной школе вы говорите о том, что уроки математики Лория Иеремеевича Вольпе определили вашу судьбу и ваш педагогический почерк.

– Личность во все времена важна. И прежде всего для ребенка. В подростковом возрасте зарождается осознанное чувство уважения, появляется желание быть похожим. И очень важно, чтобы в этот момент ребенок встретил человека, которого можно условно назвать учителем с большой буквы. Это может быть отец, мама, тренер... Но просто замечательно, если это будет школьный учитель, что, как правило, и определяет дальнейшую судьбу молодого человека.

– У вас было именно так?

– Когда в 1965 году открывалась наша школа, набор шел в соседней – тридцатой, так как это здание было еще не готово. И проводил набор интересный мужчина небольшого роста с большими усами. Это и был Лорий Иеремеевич Вольпе. Уже тогда он обратил на себя внимание. Столько энергии! Его собеседование с нами по некоторым вопросам математики было недолгим, было понятно, что он прекрасно разбирался в нашей готовности к спецшколе. Я была просто счастлива, что попала в его класс. И какие же это были уроки математики! Они будили в нас азарт! Мы выходили из школы после уроков, садились в парке на скамеечку и продолжали решать задачи. Несколько человек в классе были с ЧМЗ, в том числе и я. Мы ехали в автобусе домой и решали задачи! (Смеется.) И этот азарт жил в нас на протяжении двух лет.

– В чем заключался педагогический почерк Вольпе, о котором вы говорите?

– В первый год учебы в 31 школе мы поняли, что многого не знаем, что у нас полно математических пробелов. Но Лорий Иеремеевич не делал из этого никакой трагедии, он так умел все корректировать, что мы незаметно все пробелы восполняли. Например, когда мы использовали простые дроби, то частой была ошибка на их сравнение. И он раз и навсегда наставил нас на путь истины. (Смеется.) «Вот смотрите, – сказал учитель. – Я расставляю ноги на ширину плеч, мой рост уменьшается? – Конечно, – отвечали мы. – Так вот, чем знаменатель больше, тем дробь становится меньше»! На всю жизнь мы это запомнили.

С его уроков я взяла такую методику: не надо много работать у доски, потому что это подсказка. Один решает у доски, а все остальные якобы решают самостоятельно. На самом деле класс следит за тем, что там – на доске. Лорий Иеремеевич давал нам кучу примеров, и мы два урока их решали самостоятельно, в свободном порядке. А он все это время бегал по классу, мог подойти к каждому и тут же вникнуть в суть его решения. Это я считаю мастерством учителя. Ребенку надо дать свободу, но при этом ты должен руководить им каждую минуту! А самое главное – учитель должен будить в учениках тот азарт, о котором я уже сказала.

– Эта атмосфера в школе сохранилась до сегодняшнего дня?

– Если я беру новый класс, то основной своей задачей вижу создание такой атмосферы, когда в центре всего математика. В первые недели всему классу даю одинаковые задания. Ребята начинают обсуждать возможные решения, то есть общаться друг с другом. Кто-то не может решить одну задачу, кто-то другую... И вот начинается обмен идеями решения. А в этом взаимодействии рождается интерес, увлеченность, идет процесс обучения. Как правило наступает момент, когда звенит звонок с урока, а никто не встает из-за парты, ребята продолжают работать! Все, это уже мои дети. (Смеется.) А корни всего этого там – в педагогическом почерке Вольпе. Дети стараются, подходят после уроков, задают вопросы, им важно понять и решить. Мне все это – бальзам на душу, потому что у детей появилось желание учиться.

Палец в рот не клади
– У вас есть какие-то особые критерии отбора преподавателей?

– У нас работать учителям нелегко: надо иметь высокий профессиональный уровень, уметь проводить индивидуальную работу с учениками, работать с достаточно сложным контингентом детей и родителей, большую часть времени проводить, а во время отпуска ездить в школьные предметные лагеря и т.д. Такие требования, конечно же, далеко не всегда устраивают педагогов.

– Как вы определяете – яркой ли будет личность того или иного преподавателя?

– У нас школа небольшая, и я прекрасно знаю, как работает каждый учитель. Мой основной метод руководства – наблюдение и совершенствование педагогического мастерства. Прошлый год, например, был посвящен методике урока: я предложила провести смотр открытых уроков. Была создана экспертная комиссия из наиболее опытных учителей. Мы побывали на 71 уроке и по результатам поощрили наиболее ярких учителей. Естественно, выделилась и аутсайдерская группа – в основном молодые учителя. Сначала им было предложено побывать на десяти занятиях у самых опытных учителей, а потом провести свой урок. И в марте у нас был просто праздник – наши молодые учителя давали открытые уроки. Получился настоящий фестиваль молодых преподавателей. Лучшим мы вручили премии.

Часто личность учителя проявляется не сразу. В этой ситуации есть главное условие – желание учителя работать над собой. Если человек приходит к нам из обычной школы или после пединститута, ему нужно овладеть особенностями работы в специализированной школе. Они существуют не только по профильным предметам, но и по всем другим учебным дисциплинам. Несколько лет надо поработать, чтобы знать эти особенности, только тогда учитель будет чувствовать себя уверенно.

– Какие проблемы возникают в классе?

– Нашим детям палец в рот не клади, у них нет авторитетов по умолчанию, с ними нужно быть всесторонне образованным и честным – не знаешь чего-то, не можешь решить задачу сам, должен об этом им сказать. Ничего страшного в этом нет, потому что есть задачи, которые с ходу не решаются. Кроме того, существуют разные способы решения задачи, сведения из новейших достижений науки. И учитель должен соответствовать развитию и интересам детей. Иначе наши дети, у многих из которых мышление нестандартное, уважать и признавать его не будут. Если учитель зациклен на каком-то алгоритме, признает только то, чему научил сам, дети его не воспринимают. Поэтому работать у нас очень трудно и в содержательном плане.

– Важно сохранить в школе личность?

– На протяжении всей моей жизни здесь – и в качестве ученицы, и в качестве учителя, и когда я была завучем, и директором, – я видела одно: талантливых людей здесь никогда не притесняли. Несмотря на трудность их характеров порой. Если учитель выдает результат, если он талантлив и интересен детям, если он их любит, он работает. Мы стараемся создавать условия для проявления самых сильных сторон личности учителя. Но при этом любой преподаватель должен следовать единой линии образовательного процесса в школе, иначе получится известный сюжет басни Крылова. Учитель должен выбирать – либо собственное я, либо интересы школы. Иначе все будет во вред.

Не важно, на какой должности
– Появлению специальных школ в шестидесятые годы прошлого века сопутствовал какой-то исторический момент?

– В 1961 году в СССР началась реформа образования, которая предполагала развитие в школах специализации. Тогда появились языковые школы и физико-математические – школа при МГУ, при Новосибирском университете, другие. И в Челябинске в 1963 году началась борьба за создание этой школы. Инициаторами были Вольпе с Игошевым (первый директор школы. – Прим. авт.). Им удалось сделать своим союзником заведующего облоно (областной отдел народного образования. – Прим. авт.) Николая Сергеевича Костина. И он подписал приказ о создании и строительстве этой школы. Пока она строилась, в 30-й школе был создан первый физико-математический класс, а в 1965 году начали набирать ребят в девятые классы новой школы со всего города.