Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

ОКТЯБРЬСКИЕ: НАЧАЛО ПУТИ

22 июня 2020 года исполняется 95 лет со дня рождения Риммы Филипповны Октябрьской. Она ушла из жизни 9 февраля 2018 года, на 92-м году жизни, совсем незаметно для севастопольцев, которым была хорошо известна, прежде всего, как дочь адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского, командующего Черноморским флотом в самые напряженные периоды Великой Отечественной войны.
Римма Филипповна всегда занимала активную жизненную позицию, последние годы жизни она посвятила отстаиванию исторической правды при освещении действий Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны и являлась единственной женщиной – членом Военно-научного общества Черноморского флота.
Флотоводец адмирал Филипп Сергеев Октябрьский не оставил после себя изданных мемуаров, но его воспоминания хранят дневники, многочисленные записи и письма его архива. Обработкой и систематизацией этих архивных документов в течение многих десятилетий и занималась Римма Филипповна – тюрковед по образованию, переводчица и литератор. На свою скромную пенсию она издала ряд книг, содержащих уникальные материалы, прежде всего связанные с периодом обороны Севастополя и действиями флота на Черноморском театре, а также с биографией отца…

Римма Филипповна родилась в городе Архангельске. Её мама Мария Николаевна Стародворская была коренной архангелогородкой из семьи потомственных моряков – поморов. Она окончила женскую гимназию и в 20-е годы работала в УБЕКО-Север (Управление безопасности кораблевождения Северного моря), где и встретилась со своим будущим супругом.

Отец - Филипп Сергеевич Октябрьский (Иванов) родился 11 (23) октября 1899 года в деревне Лукшино Тверской губернии в крестьянской семье. Русский. В Рабоче-Крестьянском Красном Флоте с ноября 1918 года. Участник Гражданской войны. Служил кочегаром, машинистом на военных судах и кораблях. Затем был направлен на курсы при Петроградском коммунистическом университете и окончил их в июле 1922 года.
В августе 1922 года его направили начальником агитпропа политотдела Морских сил Северного моря, в 1924 году избрали членом Архангельского райкома ВКП (б); тогда же Филипп Сергеевич сменил фамилию на "Октябрьский" в честь Великой Октябрьской Социалистической революции.

Летом 1925 года, почти сразу после рождения дочери, Филиппа Сергеевича направили на параллельные курсы при Военно-морском училище имени Фрунзе, которое он окончил с отличием в мае 1928 года и был направлен в Кронштадт командиром торпедного катера. Так закончился политработник Филипп Октябрьский и начался строевой командир. Вскоре и семья перебралась в Ленинград.

Свою службу на Балтике Филипп Сергеевич закончил в должности командира отряда торпедных катеров Балтийского флота и летом 1932 года был переведен на Тихоокеанский флот - сначала командиром отряда, а потом и бригады торпедных катеров в бухте Большой Улисс. С февраля 1938 он командовал Амурской военной флотилией и участвовал в боевых действиях у озера Хасан в 1938 году.

В марте 1939 года Филиппа Сергеевича назначили командующим Черноморским флотом, затем - очередной переезд. Архангельск, Ленинград. Владивосток, Хабаровск, Севастополь – всё это места проживания, которые пришлось сменить дочери военного моряка, 14-летней девочке Римме, за свою, еще сравнительно короткую жизнь…

О НАЧАЛЕ ВОЙНЫ

Свое 16-летие и начало Великой отечественной Римма встретила в пионерлагере «Артек», куда была направлена в начале июня. Ребят старшего отряда разбили на пятерки. Выдали теплые костюмы, противогазы и отправили на ночное дежурство на берег моря. Римму назначили разводящей, выдали бинокль и часы и объяснил, как связаться в случае необходимости с постом ПВО в Гурзуфе…

После возвращения из Артека Октябрьские жили на Максимовой даче. 17 августа 1941 года была объявлена всеобщая эвакуация Севастополя и Мария Николаевна с Риммой были отправлены в Сухуми. Затем были бомбардировки и переезды в Гагры и Поти…

На Черноморский флот гитлеровцы напали за час до нападения на Советский Союз и флот встретил их достойно - в боевой готовности №1. Приказ открыть огонь по немецким самолетам был отдан флоту уже в 3 часа 06 минут и это был первый боевой приказ Великой отечественной войны. Первые донные неконтактные мины были сброшены на парашютах в 3 часа 15 минут – главной задачей гитлеровцев было запереть, а затем уничтожить корабли Черноморского флота, стоящие в севастопольских бухтах. Но флот встретил врага плотным зенитным огнем и задача была сорвана.

О ГЛАВНОЙ ЗАДАЧЕ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

Закрадывается вопрос, почему такое предпочтение по времени нападения было отдано именно Черноморскому флоту и Севастополю?

Дело в том, что начавшаяся Вторая мировая война была, прежде всего, «войной моторов» (автомобилей, танков, самолётов и других моторизированных видов вооружений). Для приведения в действие этих вооружений, в первую очередь, требовались производимые из нефти топлива и смазочные материалы (ГСМ). Таким образом, доступность нефти определяла и возможность ведения боевых действий. Перекрытие доступа к нефтяным месторождениям одного из противников однозначно вело к его последующему поражению.

Именно в рамках этой логики самой первой союзнической британско-советской операцией была операция под кодовым наименованием «Согласие» в результате которой 25 августа 1941 года в Иран были введены советские и английские войска. До мая 1946 года СССР держал в Иране тридцатитысячный воинский контингент. Первостепенной задачей этой операции была защита нефтяных месторождений Советского Союза (Баку) и Англии (Южный Иран и пограничные с Ираком районы Ирана).

В 1941 году Азербайджан поставлял 72% всей нефти, добываемой в СССР. Таким образом, если голова Советского Союза находилась в Москве, то сердце его находилось на Апшеронском полуострове - в Баку (кстати, на Кавказе, включая Майкоп и Грозный, добывалось порядка 95% всей нефти).

Бакинское месторождение было уязвимо и со стороны Чёрного моря. Как видится «на выпуклый военно-морской глаз», основную угрозу для Советского государства в те годы могла нести широкомасштабная десантная операция вероятного противника в черноморском Закавказье с последующим захватом бакинских нефтепромыслов, что было равносильно последующему нашему поражению.

Безусловное недопущение вражеского корабельного десанта в черноморское Закавказье являлось ГЛАВНОЙ (СТРАТЕГИЧЕСКОЙ) ЗАДАЧЕЙ Черноморского флота, которая определила особенности развития его состава и структур в предвоенные годы. Достигнутые в предвоенный период боевые возможности Черноморского флота во многом предотвратили возможность проведения противником такого вида десантной операции.

28 октября 1941 года в сложной обстановке, когда немцы уже вплотную подходили к Севастополю, Филипп Сергеевич лично выходил в Поти на эсминце «Бойкий», как представляется, именно для того, чтобы оценить готовность сил флота к выполнению своей ГЛАВНОЙ ЗАДАЧИ и определить оптимальные передислокации.

В ходе Великой отечественной войны эта ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА была успешно решена. На первом этапе возглавляемый Ф.С.Октябрьский Севастопольский оборонительный район сковывал значительные силы гитлеровцев на южном направлении, тем самым, снижая боевые возможности врага в его сухопутном наступлении на Кавказ.

Кстати, на совещании в Полтаве в июне 1942 г. Гитлер заявил: «Если нам не удастся захватить нефть Майкопа и Грозного, то мы должны будем прекратить войну!»

Защитники Севастополя прекрасно понимали особенность своего положения и не строили иллюзий насчет возможности эвакуации на Большую землю. В силу жестокой логики войны таковая и не планировалась (нельзя было рисковать боевыми кораблями, предназначенными для выполнения ГЛАВНОЙ ЗАДАЧИ). Война всегда ориентирована на конечную (итоговую) победу и, именно, исходя из этих соображений, и нужно оценивать и целесообразность промежуточных решений принимаемых верховным командованием в ходе войны…

Ф.С.Октябрьский, прежде всего, был командующим Черноморским флотом. Не вызывает сомнения, что в июле 1942 года Ф.С. Октябрьский со штабом были отозваны И.С.Сталиным из осаждённого Севастополя именно потому, что с падением главной базы Черноморского флота, ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА Черноморского флота не изменилась. Таким образом, завершив выполнение задачи первого этапа, командующий флотом был обязан обеспечить её дальнейшее выполнение, но уже с другого командного пункта.

При этом необходимо отметить, что в период обороны Одессы (июль-октябрь 1941) флот под командованием Ф.С.Октябрьского обеспечивал морские перевозки боевой техники и личного состава в осаждённый город, а на заключительном этапе обороны эвакуацию людей, техники, предприятий. Будучи командующим Черноморским флотом он так же участвовал в подготовке и осуществлении Керченско-Феодосийской десантной операции 1941-1942 годов…

ПЕРЕВОД НА АМУР И ОБРАТНО

Вице-адмирал Ф. С. Октябрьский командовал Черноморским флотом вплоть до июня 1943 года, а затем был направлен командовать Амурской военной флотилией. О причинах этого нового его назначения до настоящего времени существуют самые различные версии.

Так часто бывает в жизни, когда между двумя хорошими и достойными людьми лежит чувство взаимной неприязни. Было такое и между Н.Г.Кузнецовым и Ф.С.Октябрьским. Причина – осенью 1938 года на переходе из Совгавани во Владивосток в условиях сильного шторма погиб новый эсминец, построенный на дальневосточной верфи. Для расследования причин случившегося была назначена комиссия. Согласно заключению которой, главной причиной гибели корабля явилась неудовлетворительная организация служб флота. Командовал флотом Н.Г.Кузнецов, председателем комиссии был командующий Амурской флотилией Ф.С. Октябрьский.

Именно кознями Кузнецова многие пытаются обосновать перевод Филиппа Сергеевича с Черноморского флота на Амурскую флотилию. При этом, однако, не следует забывать, что самым главным в те годы был Иосиф Виссарионович Сталин, который не раз «растаскивал по углам» двух этих очень достойных людей (по сути, они были величинами почти равновеликими).

Истинная причина, как представляется, кроется в том, что возникла острая необходимость объективной оценки и повышения фактической боеготовности Амурской флотилии и Филипп Сергеевич был для этого идеальной кандидатурой:

- во-первых, он уже ранее командовал флотилией и хорошо знал её особенности и театр возможных военных действий;

- во-вторых, на то время он был самым опытным, боевым и обстрелянным флотоводцем, обладающим уникальным опытом руководства не только морскими, но и сухопутными (как начальник севастопольского оборонительного района) операциями;

- в-третьих, уже был завершен первый, самый трудный этап битвы за Кавказ и командующего можно было заменить с наименьшими рисками.

Дело в том, что США делали постоянные попытки втянуть СССР в войну с Японией, с которой сами они воевали с декабря 1941 года. И Сталин прекрасно осознавал, что повоевать с японцами все же придется, где Амурская флотилия будет играть одну из важнейших ролей. Подтверждение тому – последующие взаимоувязанные решения Тегеранской конференции (28 ноября - 1 декабря 1943 г) об открытии второго фронта на северо-западе Франции и обязательство Советского Союза вступить в войну с Японией после победы над Германией.

Таким образом, вся внешняя атрибутика и документальное обоснование перевода являются не боле, чем легендой прикрытия истинных мотивов.

С марта 1944 года вице-адмирал Ф.С. Октябрьский вновь назначен командующим Черноморским флотом. Уже 10 апреля 1944 года ему присвоено воинское звание адмирала. Под его руководством Черноморский флот участвовал в освобождении Крыма, Севастополя и в победных боевых операциях на Дунае. Кстати, 28 августа 1944 года им был предъявлен ультиматум командующему румынским флотом о капитуляции и сдаче кораблей к 12 часам 29 августа. Ультиматум был принят и выполнен, а адмирал Октябрьский лично принял кортик у капитулировавшего румынского «коллеги»…

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ АДМИРАЛА ОКТЯБРЬСКОГО

После войны Филипп Сергеевич продолжил командовать Черноморским флотом. С ноября 1948 по январь 1951 года - он первый заместитель Главнокомандующего Военно-Морского Флота СССР. Затем в 1951-1952 годах - на длительном лечении. С апреля 1952 по ноябрь 1953 года - начальник Управления научно-испытательных полигонов ВМФ. С ноября 1953 года - в отставке по болезни. В мае 1957 - июне 1960 годах - начальник Черноморского высшего военно-морского училища имени П.С. Нахимова.

Долгие годы он был также и активным членом исторической секции Военно-научного общества Черноморского флота. Несмотря на слабое здоровье, Октябрьский занимался общественной работой, активно участвовал в конференциях ветеранов флота в Одессе, Севастополе, Новороссийске. В мае 1961 года с членами Военно-научного общества он готовил доклад по обороне Севастополя 1941-1942 годов для военно-исторической конференции и считал, что этот доклад должен стать одной из основ при подготовке книги по истории обороны города-героя.

За «умелое руководство флотом и проявленные мужество, отвагу и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками» указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1958 года адмиралу Октябрьскому (Иванову) Филиппу Сергеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Филипп Сергеевич ушел из жизни 8 июля 1969 года, в последний путь его провожали тысячи севастопольцев, делегации от городов и флотов. Похоронили он на кладбище Коммунаров.

ПОСЛЕВОЕННАЯ ЖИЗНЬ РИММЫ ФИЛИППОВНЫ

В 1945 году Римма Октябрьская переехала в Ленинград поступила на турецкое отделение Восточного факультета ЛГУ …

Почему, именно, на турецкое? По её словам: «Сама не знаю. Скорее всего, потому не на китайское или японское, что жили мы не на Дальнем Востоке, а на юге, а голова моя, как у некоторой части молодых людей того времени, была полна патриотических мыслей о необходимости предупреждать происки врагов, чтобы не допустить повторения нежданно нагрянувшей беды, как это случилось в 1941-м» И надо сказать, что в дальнейшем она осуществила эту свою, юношескую мечту, работая переводчиком во флотской разведке…

Не имея сына, Филипп Сергеевич воспитывал в дочери типично мужские моряцкие качества: любовь к флоту, знание его истории и традиций, В том числе, он воспитал в её лице и заядлую охотницу – своего верного соратника в этой молодецкой забаве и Римма уверенно валила дичь из своей бельгийской двустволки 28-го калибра…..

И свою дальнейшую семейную жизнь она связала тоже с моряком, с которым познакомилась в 1946 году. Её избранником стал, тогда еще лейтенант, Василий Николаевич Виргинский. Он поступил в училище имени Фрунзе в 1940 году и в 1941 году в составе истребительного батальона участвовал в защите Ленинграда.

Училище он закончил в Баку в 1944 году, после выпуска участвовал в боевом тралении в районе Одессы. В 1950 году окончил СКОС(специальные классы офицерского состава) и направлен на ЧФ. Служба на эсминцах, старпом, а затем и командир новейшего крейсера «Адмирал Нахимов»…

Дочки, Маша и Марина, редко видели отца и встречали его как гостя – нормальная жизнь семьи плавающего офицера. Как писала Римма Филипповна в своих воспоминаниях: «И так год за годом: выходы в море, учения, стрельбы, ремонт в Николаеве, надолго, сбор-поход – что это такое не знаю. Но тоже надолго».

В этих условиях очень много в воспитание внучек вложил дедушка, Филипп Сергеевич. Старшая, Мария (ныне это талантливый крымский поэт, драматург, детский писатель и художник) в своем интервью еженедельнику «Аргументы и факты» (АиФ-Крым №7 13/02/2015) говорила: «Дед был очень хороший человек, очень справедливый, вспыльчивый, но отходчивый. Он приучил меня к хорошей литературе, у него была большая библиотека, он всегда читал все книжные новинки, вовремя подсовывал мне книги — Сервантеса, «Сон в красном тереме», это китайский классический роман, благодаря ему, я открыла для себя литературу, не только советские романы»…

Шли годы и росло количество и качество звёзд на погонах Василия Николаевича. В 1967 году контр-адмирал Виргинский возглавляет отряд кораблей (эскадру) направленных в Порт-Саид по просьбе президента Насера «для охраны Египта от Израиля»… С таким послужным списком его ожидала блестящая карьера.

Но не все в жизни было гладко - в 1968 году органы КГБ раскрыли в среде севастопольских школьников подпольную организацию, активным членом была старшая дочь Маша. Были крупные разборки, партийные и кадровые выводы, после которых Василий Николаевич Виргинский с понижением был направлен на Северный флот (командиром бригады кораблей резерва), а его дальнейшие служебные перспективы была основательно подпорчены..

Кто стоял за истоками этой истории? А может быть не стоило затягивать процесс, а просто, еще на ранней стадии, передать «подпольщиков» в руки родителей и ограничиться внутрисемейным драньем задов и тасканием за косы? Вполне вероятно, что Василий Николаевич кому-то и в чем-то мешал - известный юридический принцип: «Is fecit, qui prodest – сделал тот, кому выгодно» актуален для всех времен и народов…

Далее началась служба в новых местах. На Севере Римме Филипповне пришлось сменить профессию – переводчики с турецкого в тех широтах не требовались и она стала журналисткой. Это была её вторая профессия, приобретенная после окончания двухгодичного университета общественных профессий в Севастополе…

«С 1972 года, после Севера служба мужа пошла по восходящей. Он получил назначение на Балтику на должность заместителя командующего по гражданской обороне и отбыл в Калининград». На новом месте повезло и Римме Филипповне, для которой «нашлось дело, о котором можно было только мечтать – должность переводчика в части оперативно-навигационной информации в штабе флота».

Затем, снова Юг – в 1974 году «Муж получил новое назначение – начальником испытательного центра ВМФ» (31-й НИЦ ВМФ) и семья переехала в Феодосию. Необходимо отметить, что одновременно с этим (как старший по должности) Василий Николаевич становился и командиром Керченско-Феодосийской военно-морской базы, в состав которой входило множество разнородных военно-морских частей и организаций (от Ростова-на-Дону до Феодосии), что кратно повышало общую напряженность его службы.

По словам зам начальника НИЦ капитана 1 ранга В.В.Потапова «…31-й НИЦ состоял из нескольких полигонов, в функции научного центра входил сбор данных о будущем оружии. По собранным данным создавался образец, который затем воплощался в изделие. Затем изделие проходило заводские испытания, потом государственные, и по результатам государственных испытаний, по решению правительства изделие либо принималось на вооружение, либо отправлялось на доработку.

В те годы испытания проводились по трем ракетным комплексам: ракет малого, среднего и дальнего действия. На тот период важнейшей задачей было оснастить выходившие в Мировой океан корабли новейшими видами оружия. Лучшие умы страны занимались разработкой новых видов вооружения»

Контр-адмирал Михаил Павлович Бочкарев, который в 70-е годы был непосредственно связан с НИЦ, так отзывался о роли Василия Николаевича Виргинского в испытаниях новой техники: «Без преувеличения можно сказать, что эта была вершина, звездный час, пик его служебной карьеры. Как никто до него, адмирал добился качественного итога испытательных работ. Самым решительным образом выступал он против принятия на вооружение новых образцов вооружений с малейшим отклонением от требований тактико-технических заданий, чем вызывал нередко недовольство и конструкторов, и руководителей военно-промышленных ведомств, и военно-морского командования…».

По воспоминаниям Риммы Филипповны, несмотря на напряженную службу, Василий Николаевич в своей обычной жизни был центром притяжения. душой любой компании и обрастал кругом друзей. Любил гостей, развлекая их «много шутил, рассказывал остроумные флотские байки».

В Феодосии прожили около девяти лет. По словам Риммы Филипповны: «Глядя на мужа, я иногда думала: он вкалывает так, словно боится, что его лишат воздуха, а стало быть, и жизни, поэтому спешит сделать как можно больше. (Теперь, вдогонку прошлому, могу сказать, что так оно в конце концов и получилось. Болезнь, развивавшаяся исподволь. поразила в первую очередь легкие курильщика)». Надвигалась середина 80-х….

О «СТЕРВЯТНИКАХ ПЕРЕСТРОЙКИ»

После целенаправленного приведения «перестройщиками» (в 1985-87 г.г.) советской экономики в нерабочее состояние в дело вступили «стервятники перестройки», которые с помощью грязных информационных технологий (ложь, подтасовки, инсинуации) стали целенаправленно гадить на весь период советской истории, стараясь подорвать веру советского народа в справедливость и правильность советского пути развития.

Одним из постоянных объектов нападок стал и период Великой Отечественной войны. «Стервятники», выдергивая из исторического контекста ход и эпизоды отдельных военных операций, пытаются очернить имена многих героев войны и военачальников, своими грязными методами представляя их трусливыми, глупыми, недалекими или патологически жестокими людьми.

Одной из таких очерняемых фигур является и выдающийся советский флотоводец адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский, которого «стервятники» за период обороны Севастополя 1941-42 г.г. пытаются обвинить, едва ли, ни во всех смертных греха, основным из которых пытаются представить его, якобы «бегство» из осажденного Севастополя.

Филиппом Сергеевичем принимались различные командирские решения – в том числе и такие, которые современными диванными стратегами (уже знающими из специальной литературы о ходе их реализации и последствиях, а так же о замыслах и действиях противника) могут оцениваться как неэффективные или неправильные.

Но он-то, как и прочие боевые командиры и военачальники той поры, действовал, исходя из того объема информации о действиях и планах противника, которой реально располагал – при этом в решениях присутствовали и неизменные риски…

Что касается причин передислокации штаба Черноморского флота на Кавказ из Севастополя, ресурсы на оборону которого были полностью исчерпаны - об этом сказано выше…

А никто, часом, не задумывался над тем, что оставить в захватываемым немцами Севастополе (под угрозой пленения) представителя высшего военного руководства страны, носителя военных и государственных тайн высшей степени секретности, было бы величайшей глупостью или откровенным предательством???

НАМ ОЧЕНЬ ЕЁ НЕ ХВАТАЕТ

Римма Филипповна прожила долгую и яркую жизнь. Дочь и жена адмирала, она никогда не оставалась в тени ни отца, ни мужа. Переводчица и литератор, с 1999 года еще и единственная женщина – член Военно-научного общества Черноморского флота. Она издала целый ряд книг, содержащих уникальные, а главное, правдивые материалы, по обороне Севастополя, биографиям черноморских моряков, воспоминаниям отца:

- «Штормовые годы» Рассказ об адмирале Ф.С. Октябрьском, Киев, 1989 – 237 с.
- «Живые голоса» Участникам героической обороны Севастополя посвящается издание 1-е Севастополь, 2001 – 120 с.
издание 2-е Севастополь, 2010 – 156 с.
- «Люди из прошлого» Документальная повесть, Севастополь, 2007 - 231 с.
- «Историку на заметку» (из архива адмирала Ф.С.Октябрьского) Севастополь 2009 г. 190 с.
190 с 2009 Севастополь

К сожалению, Римма Филипповна не успела до конца довести дело соей жизни – разобрать и издать архив своего отца… Она ушла из жизни, так и не подготовив к изданию третий том воспоминаний под общим названием "Историку на заметку". Но, как представляется, не всё еще потеряно – у Филиппа Сергеевича есть еще и две внучки…

В статье от 04.03.2018 года ««Алфавит» адмирала Октябрьского. Римме Филипповне посвящается» севастополец Леонид Кручинин пишет:

« Римме Филипповне было очень трудно. Еще в конце 80-х годов стали появляться «исторические» книги о Великой Отечественной войне, авторы которых не стеснялись как в передергивании фактов, так и в резкости суждений… Я что-то за последние лет 20 не припоминаю в литературе, посвященной обороне Севастополя и действиям Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны, ни одного доброго слова в адрес советского командования вообще, а уж в адрес адмирала Октябрьского и подавно.

С открытием Мемориала «35-я батарея» типичной трактовкой обороны Севастополя 1941-1942 годов стало приблизительно такое утверждение: Ставка и командование СОР (Севастопольским оборонительным районом) бездарно сдали город фашистам, а потом, предательски бросив умирать десятки тысяч людей на Херсонесе, бежали на Кавказ»

Кстати, Римма Филипповна написала и издала совсем небольшими тиражами и две «личных» книги, не относящиеся к разряду мемуарной литературы: «Ностальгия» и «Честное пионерское!». Эти короткие, замечательные произведения вряд ли кому-то знакомы, потому как денег у автора хватило только на два десятка экземпляров каждой.

С момента вступление в 1999 году в Историческую секцию Военно-научного общества черноморского флота Римма Филипповна была не только нашим активнейшим членом, но и нашей энциклопедией и справочником по событиям обороны и освобождения Севастополя. Как жаль, что её уже нет вместе с нами – нам её очень не хватает. Светлая ей память!

Член Военно-научного общества Черноморского флота
капитан 1 ранга в отставке Владимир Храмов.

"Детская судьба Эдика Гребенникова , мне тогда казалась похожей и близкой моей. Он приехал из маленького провинциального городка то ли Орловской, то ли Липецкой области. Его семье, кажется, какой-то период во время войны даже пришлось прожить под оккупацией. Мама Эдика тоже была учительницей и также часто писала ему письма. Нас объединяло ещё и то, что мы оба к утреннему завтраку дополнительно получали по стакану молока, так же как и несколько других воспитанников, не достигших двенадцатилетнего возраста на день зачисления в училище. Обладая ровным спокойным характером, Эдик всегда оставался хорошим товарищем. Мне жаль, что я сейчас ничего не знаю о нём...
Поскольку разговор перешёл на женскую тему, то, как бы к слову скажу, что у меня не было постоянных встреч и дружеских отношений с девочками, хотя и были общие знакомые. Например, в период своих занятий на аккордеоне приходилось общаться с представительницами нашего танцевального кружка. Помню были сестрички Верховские. Одна из них, что постарше, была очень миленькая, весёлая, игривая всегда на виду и, видимо, тем самым обращала на себя внимание и имела большой успех у «питонов», в том числе из старших классов. Другая, хотя и помладше, и потише, но тоже хорошенькая не участвовала в танцевальной группе, зато часто сопровождала старшую сестру на занятия, обычно простаивая за кулисами сцены, в терпеливом ожидании завершения занятий. Нам с Витей Кулагиным вместе со своими аккордеонами тоже много времени приходилось проводить в закулисных рабочих помещениях, тренируясь и готовясь к своим выступлениям. Как-то само по себе, у меня с младшей Верховской и произошло закулисное знакомство. На ротных вечерах, играя «в почту», мы обменивались записочками смешного, детского и наивного содержания с намёками на то, что «Вы мне нравитесь», «Давайте дружить» или «Приглашаю на следующий танец». Сейчас я уже забыл её имя. Но тогда, разговорившись при личном знакомстве, меня несколько удивила и насторожила похожесть наших фамилий. Заинтересовавшись этим обстоятельством, уточнил и узнал с чьих-то слов, что это дочери контр-адмирала С.Б.Верховского, командовавшего в годы Великой Отечественной войны бригадой подводных лодок на Балтийском флоте, а ныне занимавшего какую-то высокую должность в Рижской военно-морской базе. Ну, подумал, если это так, то нечего мне, как в народе говорили, «со своим свиным рылом в калашный ряд лесть». Значит, никакой дружбы и взаимной симпатии не должно быть, только «Здрасте», низкий поклон и «До свиданье». Так прошло несколько лет, а в десятом классе вдруг случайно увидел у Эдика Гребенникова , своего друга-приятеля, фотокарточку младшей Верховской с дарственной надписью личного характера: «На добрую память...и т.д и т.п.». Спрашиваю Эдуарда , дескать, как это надо понимать. А он так спокойно отвечает, что дружба у нас установилась, а со старшей сестрой давно встречается Адик Сафронов. Тогда, стало быть, желаю вам обоим полного успеха! Не знаю, чем дело у них завершилось. Вскоре был выпуск, и мы все разъехались, кто куда."