Преподаватели Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

* * *
- А и как же ту быль добыти?
Она ведь до пят быльём поросла , -
От пят и до самой маковки...
Не видать сквозь траву ни эстолько.
– А вы травку прочь вымайте
Из земли сырой к чёртовой матери, -
Пускай одна, вишь, быль стоит,
Без былья ли, былинушки красуется.
«Сказка о воеводе Досифее»
Зачин
Что вы, чады неумные, брОдите,
В кабаке все дни охмеляетесь,
Девок красных, бесстыжие, лапаете,
Не слухаетесь отцов-матерей?
А идите лучше во зелёный бор,
А садитесь, чады, под ракитов куст,
Выпивайте мёд, лебедь кушайте,
Гусли звонкие мои слушайте.

* * *
Было это в энском царстве,
В тридесятом государстве,
В вам не ведомой земле.
Где, - известно только мне.
Там шумит игриво море,
С бреговою тишью споря
И на жёлтые скалЫ
Мчит тяжёлые валЫ.
Там цветут пенИсты розы,
Кипарисы и мимозы
Щедро дарят аромат
Без разбору всем подряд.
И живут там кои веки
То ли россы, то ли греки...
В общем, смешанный народ,
Их и чёрт не разберёт.
А над ними верховодит,
Всеми ими руковОдит
Величава и важна
Рита – славная княжна,
В теремах своих просторных,
Златоверхих и узорных,
В окружении вельмож -
Плутовских и хитрых рож.
Был у ей когда-то лада,
Дней младых ея услада,
Да загинул на Дону
В половецком полону.
И порой горят у Риты
Алым пламенем ланиты
И прозрачная слеза
Полнит синие глаза,
Как воспомнит о Кусяе, -
Славномудром государе,
Храбром муже и отце,
Разудалом удальце.

Но стрелою мчится время...
Вот уж тягостное бремя
Сокрушительной тоски
Разлетелось на куски.
Осударыне-девице
Сладко есться, мягко спится
И всё реже, невзначай,
Вспоминается Кусяй.
Снова дева жаждет счастья,
Нежной ласки и участья,
Чтоб был рядом милый друг -
Оборона и супруг.
О супруге дума тож
Одолела всех вельмож.
Вот бояре собирались,
Меж собою совещались.
В заключеньи молвил так
Тит Герундий – думный дьяк:
«Гой, бояре удалые,
Мужи славные, седые,
Каждый пусть идёт сам друг
На восток, на запад, юг
И на север, там, где стужа
И княжне отыщет мужа -
Удалова молодца,
Благородного с лица.
Как найдёте, не медлИте,
К осударыне ведите...
Ну-с, не мЕдлите идти.
Бог поможет вам в пути».
Вот бояре: Симеон,
Феодул и Парамон,
Досифей, Лука, Федот
Отправляются в поход.

Лето красное минуло,
Осень дождиком всплакнула,
А затем с седой главою
Под сребристой епанчою
Землю всю в полон взяла
Наша матушка зима.
Звонким льдом покрылись реки,
Бодро Идут человеки
На заветны бережки
И сражаются в снежки.
Веселятся и играют,
Девок снегом натирают
И целуют раз до ста
Прямо в сочные уста.
И как раз во время оно
Удалова Симеона
Возвращается обоз,
А за ним за возом воз
Под музЫку и трезвон
Феодул и Парамон,
Досифей, Лука, федот, -
Кажный вьюноша везёт.
Подъезжают ко дворцу,
Прямо к красному крыльцу
На крыльцо выходит Рита,
От смущения сердита,
Отвечала на поклон
И гостей просила в дом.
В сей же день во тронном зале
Стол дубовый накрывали,
Засветили сто свечей,
Растопили сто печей.
Добрых молодцев сзывали
И за стол рядком сажали,
Приглашали пить и есть
Во здоровие и честь.
Входит Рита в тронный зал
И глядит во все глаза
На робеющих сужёных,
В красно платье наряжённых,
А за ней Герундий Тит
Тож на вьюношей глядит.
Тит на ухо шепчет Рите:
«Вон на энтих поглядите:
Фофан, Филя, Еремей -
Нету молодцев милей!»
Сим словам девица внемлет,
Взор на вьюношей подъемлет
И глаголет от души:
«Эти парни хороши».
Крикнул дьяк: «Кончай обедать,
Честь-то тоже надо ведать!
Подымайтесь, будет вам,
Разъезжайтесь по домам!»
Тут все вьюноши поднЯлись,
Собирались, разъезжались,
Лишь остались у дверей
Фофан, Филя, Еремей.
Дьяк шепнуть успел красавцам,
Что должны они остаться;
Есть-де случай по весне
Ожениться на княжне.
Нужно только не ломаться,
В лучшем виде показаться,
Проявить свой острый ум,
Чушь не ляпать наобум.
Помнить, что княжна девИца
И при ей не материться,
Срамны песни не орать
И под ноги не плевать,
Быть галантным кавалером...
Пусть-де служит вам примером
Непробудным сном почивший
Князь Кусяй, великим слывший.
Женихи не поленились,
Низко дьяку поклонились,
Дали в лапу три рубли
И в покои побрели.
Речи дьяка не забылись,
Молодцы переменились,
Перед Ритою они
Распинались, как могли:
Фофан бает о природе,
Филя дЕвицу изводит
Не рассказом о пирах -
О неведомых мирах!
Но, однако, всех умней
Оказался Еремей:
У него в любой момент
Наготове комплимент.
К Рите гоголем подходит,
В уголок её отводит
И на ушко: «Ах, мамзель,
Вы похожи на гезель!
Вы белей, чем береста,
Ваши дивные уста
Боязно лобзать... Мне мнится,
Можно лишь на них молиться!
О безумец я! Боюсь,
Что от страсти застрелюсь!»
Дале сыплет по-французски,
Мимоходом ейной блузки
Всё касается перстом:
Что сие? Лавсан, бостон?
И княжна с улыбкой скромной
Отвечает всем достойно,
Чтоб гостей не обижать,
Чтоб беседу поддержать.
Иногда же по порядку
Загадает всем загадку:
Дескать, кто же из парней
Ей покажется умней.
Говорит им нечто вроде:
«Я слыхала, что в народе
Чучелы на огороде
Есть обычай выставлять.
Знамо ль это?» - «Как не знать! -
Молвил Фофан, - это чтобы
ВерблЮды, али коровы
Не топтали лебеды,
Что растят крестьяне наши».
Филя молвил: «Чтобы пашни
Друг от друга отделить
И межи не позабыть».
«Что пужать лихих людей», -
Отвечает Еремей.

Вот однажды в час беседный
Колокольчик звякнул медный
И к княжне вошёл гонец -
Запыхавшийся стрелец.
Всем учтиво поклонился,
На иконы он крестился,
Дрожь во членах усмирил
И княжне возговорил:
«Ой, княжна, краса-девИца,
Дело страшное творится:
Царь Гордей – варяжский тать
Нас собрался воевать.
Ныне утром на заре
Прямо к нашенской земле
Из гордеевой земли
Приходили корабли.
Вои с кораблей сходили,
Наше войско истребили,
Лья нещадно нашу кровь,
Взяли сотню городов.
Царь Гордей их подстрекает
И злодейству научает,
Весь народ в полон берёт,
Три оглобли ему в рот!
Ныне ж с грозными полками
Он под нашими стенами
Тучей грозною стоит,
Похваляясь, говорит:
«Вот возьму ваш городишко,
Отыму всё золотишко,
А прекрасная княжна
Будет добрая жена
Для меня, царя Гордея,
Лиходея и злодея!» -
Так княжне гонец сказал
И рыдмя он зарыдал.

Тут княжна вскочили с кресла
И упёрла руки в чресла,
Раскраснелася, как мак
И кричит: «Да как же так?!
Ах, Гордей, разбойный витязь,
Вот же дулю! Накось, выкусь!
Как же смел он, подлый вор
Весть подобный разговор?!
Нут-ка, гости, дорогие,
Нут-ка, воины лихие
Фофан, Филя, Еремей,
Собирайтесь поскорей.
Харалужные мечи
Поострее наточив,
Медны латы надевайте,
В чисто поле выезжайте.
Дайте татю так, чтоб тать
Ни присесть не мог, ни встать.
Тот, кто будет всех храбрее,
Тот мне будет всех милее.
После пасхи, наконец,
С тем пойду я под венец.
Ну, идите, да сражайтесь,
Да с победой возвращайтесь.
Буду бога я молить,
Чтоб могли вы победить
Архинаглого злодея -
Царь-Гордея лиходея,
Чтоб зарёкся подлый тать
Наш рубеж пересекать.

Мигом мОлодцы вскочили,
Остро сабли наточили
И поехали на бой
С грозной песней боевой.
На стЕну княжна поднЯлась,
А за ней туды сбежалось
И купечество, и знать,
И простого люда рать.
Стали спорить и галдеть,
В поле бранное глядеть.

Гой ты, поле, поле брани!
Что шумишь ты ковылЯми?
Ночью снились тебе, знать,
Сны старинные опять.
Иль услышало ты снова
Ржанье кОня воронова
И Добрыни громкий свист?
Или звяканье монист
На груди у скифской девы,
Или бранные напевы
Грозных римских маникул,
Или сечи страшный гул?
Кто холмы насыпал эти,
Хороня убитых в сечи:
Гунн ли, росс ли, печенег,
Византиец или грек?
Может быть, и я когда-то
От удара супостата
Упаду в ковыль седой...
И слетятся тучей злой
Поклевать кровавы раны
Птицы смерти – чорны враны...
Но не будет мне обидно;
Поле песню панихидну
Надо мною пропоёт
И цветами обовьёт
Кости белые Бояна...
Череп бедного буяна
С рассечённым саблей лбом -
ЖаворОнку будет дом.

Из шатра Гордей выходит,
Взглядом поле он обводит.
Видит в поле трёх людей
Удивлённый царь Гордей.
По одёже видно – вои.
«Это что же за герои
Собралися на меня?» -
Молвил царь – и на коня.
Им навстречу скачет смело,
Вопрошает: «Что за дело
Привело вас в царский стан?»
И, едва сомкнул уста,
Как три славныих героя,
Удалых и храбрых воя -
Фофан, Филя, Еремей
Отвечают: «Эй, Гордей!
Мы княжны великой слуги
И ея сердешны други,
По велению княжны
Мы побить тебя должны.
Конно, людно и оружно
Мы к тебе явились дружно,
Чтобы ты, свинячий хвост,
Вор, охальник и прохвост,
Прекратил озоровать,
Кровь людскую проливать!»
Не дослушав дерзкой речи,
Царь Гордей расправил плечи
И, стегая лошадь в кровь,
Вихрем мчался на врагов.

Что тут баять? Дело было...
Фофана спасла кобыла;
Вмиг умчала седока
От гордеева клинка.
Филя долго не чесался,
Тож удачливо спасался:
Бросил щит, копьё и меч
И – бегом домой на печь.
Но, однако, всех «храбрей»
Оказался Еремей:
От отваги побледнел
И... Гордею сдался в плен.

На стене народ стенает,
Рита мечется, рыдает,
Думный дьяк Герундий Тит
Дурным голосом вопит.
Токмо Рита отрыдала,
Верных слуг тотчас собрала
С повелением для всех
Принести сюды доспех,
Да копьё, да щит червлённый,
Меч булатный закалённый;
Видно вздумала она
Биться с ворогом сама.
Вот княжну одели в латы...
Ну, держитесь, супостаты,
В растакую вашу мать!
Вам ужо не сдобровать!

Рита в поле выезжает
И Гордея вызывает:
«Выходи, Гордей, на бой,
Силой меряться со мной!»
Царь варяжский удивился,
СО смеху с коня свалился
И, кататься по траве,
Так сквозь смех кричал княжне:
«Белены объелась что ли?
Али не нашлося боле
В вашем граде удальцов -
Супротив меня бойцов?
Где ж то видано, лебёдка,
Чтобы девка, аль молодка
Под забралом крыла лик?
Ты же, Рита, не мужик!»

Гнев уж сердце Риты полнит,
Уж себя она не помнит;
Плетью вдарила коня:
«Ну ж, попомнишь, царь, меня!»
Видит царь – не шутит девка!
Он копья кленово дрЕвко
Крепко сжал и остриё
Вмиг направил на неё.
И пошла у них потеха!
Уж Гордею не до смеха,
Уж он пятится слегка
От удАлова клинка.
Ай да славная девИца!
Ако грозная орлИца
Гуся серого клюёт -
Так княжна Гордея бьёт.
Пыль столбом пошла по полю...
Царь взмолился: «Бог с тобою!
Будет, Рита, осади,
Изнемог я, пощади!»
Рита пАлицу схватила
И царя ошеломила,
Повалила на траву,
На зелёну муравУ.
Грудь коленом придавила,
Нож булатный обнажила...
Понял царь: пришёл конец
И заплакал удалец.
«Fic tranzit glorIa mUndi» -
О Гордее рёк Герундий,
Зря с высокой со стены
На викторию княжны.
И народ, досель рыдавший,
Тож победу увидавший,
Слёзы более не льёт,
А танцует и поёт.
«Гей, княжна, - кричат девице -
Хватит с ворогом телиться!»
Но какого-то рожна
Медлит славная княжна.

В чём тут дело? Что с княжною?
Знамо: с женщиной любою
Сладит лёгко, сладит быстро...
Что? - конечно, любопытство!
И княжну оно забрало:
Подняла она забрало
Со гордеева лица,
Чтоб взглянуть на молодцА.
Смотрит Рита на Гордея,
Пламенея и немея,
Потому что хоть Гордей
И злодей и лиходей,
Но собою был прекрасен:
Ликом чист и взором ясен,
Сок вишнёвый на губах,
Голос – громкая труба.

Всё бывает в этом мире!
Их Амур, паря в эфире,
Ненароком увидал
И немедля к ним слетал.
Лик лукавый у мальчонки,
А младенчески ручонки
Крепко держат лук тугой
С оперённою стрелой.
Две стрелы в сердца вонзились,
Сини взоры помутились
И вошла и в плоть и в кровь
Гостья милая – Любовь!

Думный дьяк по полю рыщет,
Осударыню он ищет.
Все глаза он проглядел, -
Не видать княжны нигде.
Солнце зА морем сокрылось
И росой трава покрылась.
Ночь прошла и у реки
Закричали петухи.
По траве к родному граду
Шла княжна, а с нею рядом
Царь Гордей – сердешный друг,
Оборона и супруг.
Им навстречу люд идёт,
Дары свадебны несёт.

Э П И Л О Г
–А и чем сия сказка закончилась?
Расскажи – поведай нам, дяденька...
–А была у них, детушки, свадьба,
–Не простая свадьба – всенародный пир!
Был и я на той на свадебке;
Восемь дён я на гуслях игрывал,
На девяты сутки в пляс пошёл,
Угощал меня князь мёдом пьяным,
А княгинюшка пирогом румяным.
А как стали гости по домам идти,
От хмельного вина спотыкаючись,
Я поднял бокал во остатний раз:
«Слава те, княгиня Маргарита Петровна!
Слава те, князь Гордей Никельманович!»
Опустилось солнце низко оченно...
Вот и сказка моя окончена.
Ить уж больно охрип гусляр старенький.
Не хватить ли, ребяты, по маленькой?
К О Н Е Ц