Преподаватели Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Наше послевоенное поколение во многом было ограничено в возможности изучения военных документов времен Великой Отечественной. Доступ к такой информации имели далеко не все, многое скрывалось под грифом «секретно». Да и не стремились к таким познаниям, ведь казалось, что ясно все. В детстве нам иногда разрешали доставать из комода шкатулку с военными наградами отца, часто пели с ним фронтовые песни, самой любимой из которых была «Три танкиста». О подробностях его участия в боях речь не заходила никогда... В семьях друзей было, пожалуй, так же. Тема войны часто звучала в художественных фильмах, спектаклях, книгах и песнях, но в кругу родных о ней говорилось мало – наверное слишком еще свежи были эти душевные раны.

Да и в целом казалось, что в нашей семье каких-то тайн быть не может: родители – выходцы из крестьян, из Ярославской губернии, всю жизнь честно трудились, защищали Отечество на полях сражений. Во время Великой Отечественной мужчины ушли на фронт. Мы знали, что наш отец, Владимир Алексеевич Брычкин, был участником Финской кампании в 1939-м, а Великую Отечественную прошел от Ладоги до самого Берлина. Имеет много благодарностей и наград. Вот только почти ничего не рассказывали в семье про младшего брата отца – Николая, который пропал без вести. Знали лишь, что он сразу после окончания школы ушел на фронт и не вернулся.
Происходящие в последнее время события, связанные с попытками отдельных западных стран перекроить историю, принизить роль советских солдат в завоевании Великой Победы, лишь усилили интерес к этой теме.
Не остались равнодушными особенно те, чьи родственники прошли пылающими дорогами войны или пропали без вести, оказались под завесой неизвестности с грифом «секретно». Ставшие во многом доступными военные архивы, наличие Интернета позволили и нам глубже окунуться в трагические и героические события тех далеких лет. Наша семья всегда отличалась особой тягой к знаниям. Мой племянник Владимир, сам подполковник, в прошлом сотрудник органов внутренних дел России, решил изучить историю рода Брычкиных. Конечно, не все удалось узнать, да и нет уже в живых непосредственных участников тех событий. Но открывшийся пласт истории, который касался наших родственников, впечатлил и вполне достоин стать основой для целого романа. Он позволил приблизиться к тем страшным дням, вызвав эмоции и величайшую гордость за близких, а также боль за их трагические судьбы.
Сейчас в России широко отмечают 80-летие битвы за Москву. Она завершилась первой крупной победой советских войск. В ноябре 1941 года фашисты были остановлены, а 5 декабря наша армия перешла в наступление, разгромив ударные силы группы армий «Центр» и сняв угрозу, нависшую над советской столицей. Сражение развернулось по рубежам, которые на севере проходили по реке Волге от Калязина до Ржева, на западе – по железнодорожной линии Ржев – Вязьма – Брянск, на юге – по условной линии Ряжск – Горбачево – Дядьково. На Московском направлении полосу в 800 км обороняли войска Западного, Брянского, Резервного фронтов. В декабрьском контрнаступлении принимали участие со стороны СССР около 1 млн. 100 тыс. человек и со стороны Германии – 1 млн. 708 тысяч. В результате враг был отброшен от столицы. Битва за Москву стала одним из переломных моментов Великой Отечественной. Участником тех боев был и мой отец Владимир Алексеевич Брычкин, за что удостоен медали «За оборону Москвы».

Обращения к архивным данным показали, что и отец, и его братья воевали на разных фронтах. Защищали Москву, Сталинград, Ленинград, Кронштадт, освобождали Украину. Были награждены многими боевыми орденами и медалями, в представлении к которым написано: «подвиг» или «особые заслуги». Старший Василий до войны жил с семьей в Одессе. Там же – их единственная сестра Екатерина. Средний Александр находился в Бежецке тогда Калининской, а ныне Тверской области. Николай, самый младший, как указывалось выше, считался пропавшим без вести. В ходе изучения военных архивов мы узнали, что у нашего отца было еще два старших брата – Николай и Сергей. Обоим досталась трагическая судьба, и они рано ушли из жизни.
Так, Николай Алексеевич Брычкин, красноармеец 3-й стрелковой дивизии 3-й Воронежской бригады 278-го строительного полка, участник Гражданской войны, погиб на полях сражений. Согласно картотеке потерь, случилось это 19 ноября 1921-го.
Через два года у моих бабушки и дедушки родился еще один сын, которого также назвали Николаем, в честь героически погибшего брата. К слову, в годы Первой мировой сложили голову за Отечество трое из рода Брычкиных. Наш двоюродный дед Козьма Ефимович, старший унтер-офицер 98-го пехотного Юрьевского полка, пал на поле боя 21.01.1915 года в районе деревни Гумин. Его брат Сергей Ефимович, старший унтер-офицер гренадерского Самогитского полка, выбыл из строя во время сражения 11 августа 1915 года у деревни Омеленец.
Благодаря доступу к архивам мы узнали судьбу и до недавнего времени нам неизвестного брата моего отца Сергея. Интересно, что он, уроженец Ярославской губернии, свою деятельность начинал служащим в Минске (вот уж чего я не ожидала, предполагая, что первой из Брычкиных оказалась в Беларуси).
В 17-летнем возрасте вступил в РСДРП, был участником революционного движения, служил в армии, занимался партийной работой. В 1937-м стал первым секретарем Одесского горкома КП(б) Украины и в скором времени арестован. Фигурирует в сталинском расстрельном списке по Одесской области. Приговор приведен в исполнение 24.09.1937 года. Впоследствии он был реабилитирован, но ведь человека уже не вернешь.

С Одессой была связана и судьба еще одного моего дяди – Василия. Он окончил Николаевское военно-морское училище, прошел всю войну и остался жив. Список его наград впечатляет: медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «За оборону Советского Заполярья», два ордена Красной Звезды, а также Красного Знамени. В мирное время был удостоен ордена Ленина. После войны жил в Одессе, преподавал в военно-морском училище. Связь с нашей семьей поддерживал до самой смерти.

Военная биография пятого брата моего отца Александра Брычкина – это три войны: с Японией, Финляндией и Великая Отечественная, где он геройски сражался с врагом. В октябре 42-го, проявив личную инициативу в бою под Сталинградом, броском гранаты сжег головной танк противника. Этим показал пример и воодушевил бойцов. Получил тяжелое ранение, но главное – вернулся домой живым. Александр Алексеевич был награжден орденом Славы III степени и орденом Отечественной войны І степени. В мирное время трудился председателем колхоза в Калининской (ныне Тверской) области.

Портрет младшего брата отца – Николая – всегда висел в нашем доме в городе Данилове Ярославской области: юный русоволосый мальчик с распахнутыми миру глазами. Он появился на свет в той же родовой деревне Спирково в 1923 году и был более чем на 25 лет младше своего тезки Николая, погибшего в годы Гражданской войны. Окончил среднюю школу и в 1941-м после ускоренных курсов офицеров убыл на фронт. О нем мы знали только то, что он погиб очень молодым. Но со временем этот пробел восполнили: лейтенант, начало службы – 1941 год, награда – орден Красной Звезды. Воевал в составе 480-го стрелкового полка 152-й дивизии. В 1943 году при форсировании реки Северский Донец эти части овладели населенными пунктами Красная Поляна и Левковка, Чемужовка, Бутовка, Воляховка, Пролетарская и городом Змиёвым. Был создан плацдарм для развития наступления Степного фронта. От захватчиков освобождены Харьков и Днепропетровск. Во время этих боев и совершил свой подвиг Николай Брычкин: взвод под его командованием уничтожил 75 фашистских солдат, два дзота и несколько единиц техники, сам он сражался, несмотря на ранения. 1 января 1944 года парню исполнился 21 год, и в тот же день он погиб в бою возле села Тарасовка Днепропетровской области. Захоронен в братской могиле. Героическая и трагическая судьба. И как же больно, что сегодня некоторые в Украине хотят забыть эти подвиги, эти прерванные на взлете молодые жизни, отданные за ее освобождение от вражеских захватчиков.
Из шести братьев Брычкиных двое героически погибли на поле боя, один стал жертвой сталинских репрессий. Трое других прошли весь непростой путь, удостоившись многих наград и дав право для гордости своим потомкам. Воевали и братья моей мамы. Федор Михайлович Сорокоумов до июля 1945 года служил на Балтийском флоте. Моряком был и Павел Михайлович. Он награжден медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», орденом Красной Звезды. Все они – Брычкины и Сорокоумовы – вместе с большой страной совершили бессмертный подвиг. Прошло много времени, но ничто не может быть забыто. И жизни, отданные за Отечество, должны служить примером грядущим поколениям.
Галина БРЫЧКИНА
http://xpress.by/2021/12/04/i-gordost-i-bol/

…
Обстановка в училище была напряженной. Приближалась зима. Жилых и учебных помещений не было, пришлось первый курс разместить в здании Азербайджанского сельскохозяйственного института и на учебном корабле «Правда», а второй направить на учебные корабли Черноморского флота.
Но несмотря на все трудности, сводный курсантский полк усиленно готовился к параду. 7 ноября 1939 года впервые по украшенной флагами площади прошли торжественным маршем курсанты Каспийского училища. Стройные ряды его батальонов сердечно приветствовали трудящиеся и гости города.
Гордо реяло над стройными колоннами Знамя училища, которое нес старшина 2 статьи Богданов Г. С. Ассистентами при Знамени были курсанты Медведев Н. Н. и Каплун В. Г.
К этому дню подвели первые итоги социалистического соревнования. На передовые рубежи вышла рота первого курса лейтенанта Кочегарова Ф. Н. Ей было присуждено переходящее Красное знамя Бакинского городского Совета. 48 курсантов — отличников учебы награждены ценными подарками. Многие были удостоены благодарностей командования.
О них, идущих впереди, вспоминали в клубе Азербайджанского государственного университета имени С. М. Кирова, где состоялось общее собрание каспийцев совместно со студентами. Участники единодушно выдвинули кандидатом в депутаты Бакинского Совета комсомольского активиста курсанта Бабия В. С., а в Шаумяновский райсовет — коммуниста Кочегарова Ф. Н. и командира отделения Бодарова В. А. Все трое получили полную поддержку избирателей и были единодушно избраны депутатами.
Второй курс в ту осень и зиму на учебном корабле «Нева» овладевал теоретическими знаниями и практическими навыками на Черноморском флоте под руководством преподавателей: Яксона И. Г., Толкачева А. Г., Тархова С. Н., Тепленинова Д. М., Цибульского А. Н., РУССО Л. В., Горова Б. М. Учебная программа усваивалась успешно, и каждый курсант уверился, что знания приобретаются основательно и надолго. Не обошлось и без осложнений. Корабль попал в полосу печально известной новороссийской «боры». Шторм достигал 9 баллов. Огромный корабль бросало, как щепку, но курсанты старались держаться твердо, не поддавались трудностям, возникающим в непривычных условиях. При подходе к Севастополю вошли в полосу тумана и корабельному штурману было трудно справиться со сложной задачей обеспечения безопасного входа в Севастопольскую бухту. На помощь пришли преподаватели Толкачев и Тархов. Корабль был выведен точно на Инкерманские створы. Это был хороший урок для курсантов.

Трофейный немецкий авианосец Graf Zeppelin, первый (и последний) из построенных авианосцев Германии, и первый авианосец во флоте СССР.

17 августа 1945 года корабль был обследован специалистами 77-го отряда аварийно-спасательной службы КБФ. При осмотре в бортах было обнаружено 36 пробоин от снарядов и осколков размерами до 1,5 х 1,0 м. В результате взрывов были уничтожены главные турбины, котлы и электрогенераторы, повреждены водонепроницаемые переборки. В подводной части обнаружили пробоину размерами 0,8 х 0,3 м. В районе подорванного кормового самолетоподъемника палуба имела значительный прогиб.Тем не менее уже 19 августа недостроенный и поврежденный немецкий авианосец официально зачислили в состав ВМФ СССР — в качестве боевого трофея.

Graf Zeppelin был поднят силами аварийно-спасательной службы КБФ. Для этого заделали подводные и надводные пробоины, заварили неисправные иллюминаторы, герметизировали десять поперечных и двенадцать продольных переборок. Так как корабль стоял на грунте на глубине всего семи метров, подъем корабля производился простой откачкой воды из корпуса мотопомпами. После подъема авианосец отбуксировали в Свинемюнде, где он простоял на приколе около двух лет под наименованием «Плавучая база № 101». За это время решалась его судьба.

По решению Потсдамской конференции, корабли германского флота подлежали разделу между тремя державами-победительницами. В результате жеребьевки Graf Zeppelin достался СССР. Он был отнесен к кораблям группы «С» — затопленным, поврежденным или недостроенным, на приведение в готовность которых средствами германских верфей требовался ремонт сроком свыше полугода. Тройственная военно-морская комиссия также выработала рекомендации, в соответствии с которыми все боевые корабли группы «С» в установленные сроки подлежали уничтожению путем затопления на большой глубине или разборке на металл.

Еще в начале января 1945 года по приказу наркома советского военно-морского флота (ВМФ) Н.Г Кузнецова был образован ряд комиссий для подготовки предложений по выбору необходимых типов боевых кораблей для советского ВМФ. Комиссию по авианосцам возглавил контр-адмирал В.Ф. Чернышев, и первым результатом ее работы стал документ под названием «Соображения по выбору авианосцев для ВМФ СССР.
С учетом условий различных районов действий и стоящих перед флотами задач предлагалось построить для Северного флота эскадренные и конвойные авианосцы; для Балтийского и Черноморского флотов — малые авианосцы противовоздушной (ПВО) и противолодочной обороны (ПЛО); для Тихоокеанского флота — эскадренные и тяжелые авианосцы. Однако, учитывая отсутствие практического опыта строительства авианосцев в СССР, комиссия признала необходимым строительство в первую очередь кораблей двух подклассов: эскадренного авианосца и малого авианосца ПВО и ПЛО.
19 января 1945 года материалы комиссии рассмотрели заместитель наркома ВМФ адмирал флота И.С. Исаков и заместитель начальника Главного морского штаба вице-адмирал С.Г. Кучеров, которые в целом их одобрили. Тем не менее в утвержденной десятилетней программе военного судостроения на 1946–1955 годы авианосцев все же не оказалось. Учитывая это, командование флота, желая заполучить в состав флота хоть какой-нибудь авианосец, обратило более пристальное внимание на трофейный Graf Zeppelin.

Специальная комиссия ВМФ, осмотревшая корабль, пришла к выводу о возможности его достройки, хотя из четырех турбин можно было восстановить всего две. На этом основании нарком ВМФ предпринял попытку ввести в строй этот корабль хотя бы в качестве экспериментального и учебного авианосца. Н.Г. Кузнецов самостоятельно вышел на Наркомат судостроительной промышленностью и заручился согласием Балтийского завода на выполнение необходимых работ.
Однако правительство не прислушалось к мнению моряков и промышленности и приняло чисто политическое решение, которое, правда, совпадало с союзническими договоренностями. 19 марта 1947 года оно издало постановление № 601-209сс «Об уничтожении в 1947 г. бывших немецких кораблей категории «С». По предложению командования ВМФ СССР, эти корабли было решено использовать в качестве объектов экспериментов по изучению их боевой живучести.

Всего в ходе испытаний на корабле взорвали 24 заряда: две ФАБ-1000, две ФАБ-500, три фАб-250, пять ФАБ-100, четыре 180-мм артиллерийских снаряда (массой 92 кг), при бомбометании в него попало шесть учебных авиабомб, при атаке катеров и эсминцев — две 533-мм торпеды.
Результаты испытаний, проводившихся с трофейными немецкими кораблями, были засекречены, поэтому союзникам сообщили лишь о факте уничтожения авианосца без указания координат его затопления. Естественно, что отсутствие официальной информации породило разнообразные предположения о его истинной судьбе. Так, наибольшую известность получила версия немецкого адмирала Ф.Руге, состоявшая в том, что во время буксировки из Германии в советский порт Graf Zeppelin, перегруженный вывозимыми в СССР «трофеями», перевернулся в результате смещения палубного груза листовой стали и затонул.