дядюшкина книга

продолжение
Вдали, на левом берегу Урала показались строения с церковью ; красиво расположенный на холме, как бы памятник на пьедестале - это город Орск, с населением в то время, около, двух тысяч, Урал здесь не широкий. Переехали Урал, остановились на берегу отдыхать, продавать быков, ярмо, готовить к упряжке лошадей. Вблизи были расположены жилые строения, здесь же располагался базар. Отдохнули два дня. Четвертого мая утром набрали в дорогу уральской воды, распрощались навсегда с любимой рекой Уралом. На лошадях тронулись в тяжелый дальний путь.

За Орском сразу же раскинулись необъятные степи. Обоз пошел степной дорогой по направлению Шильды, Карталы. Скучная и грустная, однотонная дорога начала подавлять растревоженные обидой сердца пожилых казаков. Поливанов и Рыбин на остановках стали рассказывать старые, бывалые истории, советоваться, как лучше ехать, молодежь стремилась внести веселые минутки – гармошку песни и пляски. Прошли Ново-Орскую, Шильду, вот и Бердш - намеченная дневная остановка.

Степи бесконечные тянутся и тянутся в любую сторону на десятки верст, видишь только степи, кое-где редко увидишь
верховых, пасущих отары овец, а по берегам мелких речушек, у озер заметны издали верхушки юрт. Обоз размеренно идет и идет все дальше и дальше на Северо - Восток. На горизонте показалась маленькая деревня Карталы, Пройдена половина пути. От Карталы до Троицка расстояние сто сорок верст прошли за трое суток и поздно вечером пятнадцатого мая привал на двое суток на берегу реки Уй, на окраине города Троицка. Троицк был большой захолустный городок.
Восемнадцатого мая обоз пошел в путь. Впереди еще четыреста семьдесят верст. Раздольная голая степь сменилась красивой лесостепью. Стали появляться березовые перелески и большие рощи чернолистья, с преобладающей породой белой березы.

Настроение у всех поднялось. Особенно радовались дети, они никогда не видели лесостепи. Чем дальше двигался обоз, тем природа лесостепи становилась красивее и красивее. Состав травостоя так же резко изменился, не стало ковыльно - типчаковского покрова, его заменил мягко-пепельный покров. Равнина сменилась на низкий холмистый рельеф. Стало больше мелких речек, меньше озер, чаще начали появляться деревни и села. Ваня говорит: "давай, Аня, побежим, нарвем веточек березы!".Дружно, наперегонки, бежали Ваня с Аней, а за ними, кто быстрее, целая толпа детей. Весело догоняли в обозе свои брички, радостно показывали своим бабушкам и матерям веточки березы. Рассказывали, кто как бежал, догоняя обоз. Двадцатого мая в обед обоз подошел к окраине города Челябинска, остановился на берегу реки Мнае возле большой многолетней березовой рощи.

Хорошо, тебе будет Федор Николаевич жить со своими родными и друзьями на реке Тобол. Петру Филипповичу с его куренем придется на какой-то маленькой речке Крутихе. Ничего, была бы вода, а жить можно будет. Мало воды - колодцы выкопаем, насосы поставим. Исправив за два дня все дела, хорошо отдохнули и люди, и лошади. Тридцатого мая утром обоз вышел из Кургана в последний отрезок пути.

Осталось 110 верст до места назначения ссылки. Из Кургана дорога повернула резко на северо-запад и пошла по левому берегу Тобола. Левый берег гористый, сплошь населенные пункты, лесные массивы. Правый берег - пойма реки Тобола, сплошные луга с массой рукавов, заливов, озер и мелкого кустарника. За поймой в синеве виднелись возвышенные холмы, покрытые перелесками, березовыми рощами и красивыми сибирскими сосновыми борами. В шести верстах от Кургана начался красивый сосновый бор. Дорога бором стала очень трудной, сплошной сыпучий песок обоз шел с большими остановками, почти весь народ пошел пешком.

Мужчины кое-где помогали лошадям. Пески миновали, показалась деревня Галкина. Проехали село Иковское. В селе Белозерском становой пристав дал для сопровождения двух стражников, так как обоз должен был разделиться на два. Отъехав за село Белоозерово восемнадцать верст, как написано в предписании, обоз разделился на два.

продолжение
Всем новоселам отвели, правда в разных местах, усадебные участки, на них стали строить дома, хозяйственные постройки, готовиться к первой зиме в Сибири. Поливанову отвели усадьбу для постройки дома на главной улице возле базарной площади. Площадь вся застроена в несколько рядов множеством легкого типа лавок-магазинов, построенных, главным образом, из теса. Напротив, через дорогу, была школа, а за ней волостное правление с пожарным обозом. Базарный день установили воскресенье. Собирались в году четыре ярмарки.

Старожилы в порядке трудовой помощи оказывали новоселам большую помощь, главным образом в перевозке строительных материалов, в строительстве домов, хозяйственных построек. Чувствовалось, все старожилы стремились, чтобы новоселы зимовали в своих домах. Новоселы же прилагали все силы быстрее закончить строительство, на Покров справить новоселье, Новоселье было справлено радостно, весело. У каждого новосела много гостей, особенно из знакомых старожилов, соседей и тех, кто активно помогал строиться.

Так началась новая жизнь Оренбургских казаков на новом месте. Неустойчивая часть оренбургских казаков, высланных весной 1850 года в Ялуторовский уезд Тобольской губернии, узнав о намерении правительства направить для покорения Турции соединения казачьих войск, обратилась с ходатайством, через Тобольского губернатора, к царю. В ходатайстве казаки просили простить их вину, за отказ выполнить манифест о выходе на жестокое подавление венгерской революции. Казаки выразили свое желание искупить допущенную ими вину добровольного вступления в маршевые военные казачьи соединения, при полном казачьем обмундировании с хорошим конем.

Быстро добрались казачьи ходоки к губернатору и через последнего царь повелел оказать свою милость. Всех желающих добровольцев немедленно отправили в действующую армию, а семьям разрешили возвратиться на свои места, по нижнему течению Урала к югу от Оренбурга. Навечно в ссылке остались две революционно настроенные семьи. Семья Рыбиных и семья Поливановых со всеми их родственниками. Трудно привыкал Ваня на новом месте. Часто вспоминал родной хутор на Урале и свою соседку, друга детства Аню Рыбину. Время шло. Федор Николаевич отдал Ваню в начальную школу. Хорошо учился Ваня, окончил школу с похвальным листом.

Земли мало, ее обрабатывал сам Федор Николаевич и старший его сын Семен Федорович. Посоветовались, решили Ваню после окончания школы, как любознательного, интересующегося мальчика, приучать разным ремеслам. К восемнадцати годам Ваня стал заправским плотником, мог встать в любую пору. Хорошо освоил столярное дело, для своего дома и на сторону стал делать колоды, столы, стулья, табуретки, скамейки, точено-резные наличники. Научился красить, мог делать очень красивые орнаменты. Освоил жестяное, кирпичное и печное дело. Но больше всего любил столярное дело.

Петр Филиппович часто приезжал в Осиповку к Федору Николаевичу в гости, на базар, посоветоваться, поделиться горем и радостью. Временами Петр Филиппович привозил с собой жену и Аню. Очень радовались встрече Аня и Ваня. Стремились остаться вместе, говорить. Много у них было разговоров о том, как живут, чем занимаются, a главное, как проводят время, кто с кем дружит, какие хороводы в деревне. Федор Николаевич старшего сына Семена Федоровича отделил, получил для него усадебный участок на третьей улице возле Плотникова Ивана. Построили пятистенный одноэтажный домик с хозяйственными постройками. Поливанов написал раздельный акт. Понятые акт подписали, сельский староста заверил. Семен Федорович получил свою долю имущества: пегую кобылу, бурую нетель, шесть куриц и петуха.

продолжение
Аня Рыбина с отцом Петром Филипповичем приезжали на ярмарку. Вечером Ваня водил Аню в цирк, много говорили, наконец, Аня дала свое согласие быть его женой. Договорились никому пока ничего не говорить. Сделать все по-русскому обычаю. После нового года Ваня расскажет родителям, что решил жениться. Пошлют сватов к родителям Ани. Согласны они будут, то сделают свадьбу перед масленицей.
Татьяна Петровна прибралась, напекла ватрушек, приготовила чай. Стали собираться пить чай. У Вани прекрасное приподнятое строение. Федор Николаевич ничего не знает, садится за стол.

Робость у Вани прошла, он начал говорить "Дорогие мои, тятенька, мама, нагулялся я, хватит
одному ходить, мама станет старенькая, ей нужна помощь. Прошу Вас, мои родные, разрешите мне жениться, да фамилию ссыльных сменить. Надоело всем рассказывать, что отец мой ссыльный был. Дети будут у меня, их то же будут спрашивать. За что наш дед был выслан из теплого края. Мы с Аней были в цирке, договорились хорошо бы иметь местную фамилию из пяти букв. Я взял от нашей фамилии первые две буквы и последние две. Аня вставила в середину "П" и получилась у нас короткая фамилия Попов, которая сильно нам понравилась.

«Да» - сказал Федор Николаевич - "разрешить жениться не беда, но как сделать, чтобы все было хорошо, у тебя была счастливая радостная жизнь. Подумать следует, кого сватать. Много невест есть, все они хорошие, но всех не возьмешь, из хороших нужно выбрать самую хорошую. У Петра Филипповича очень хорошая дочь Аня. Как говорят, на все руки мастерица. Хорошая была бы жена, но единственная дочь, они ее так любят, никогда не расстанутся. Признаюсь вам, годок тому назад намекнул Петру Филипповичу, что есть для Ани на примете хороший женишок. Так он и слушать не захотел. Сказал «пока Аню не собираюсь выдавать, молодая еще, посидит в невестах. Надумаю, так возьму зятя в дом, Аню из дома никуда, одна дочь, одна наша радость".

Татьяна Петровна тяжело вздохнула, посмотрела на Ваню и слово молвила: "Отец, я думаю так. Аня хорошая девушка, мне очень нравится. Но как она посмотрит на жениха, на все это дело. Верно, они соседи были, друзья детства, тогда я думала вырастут, вот была бы хорошая пара, но это детство было, сейчас дело иное. По-моему, давай, отец, посылать сватов к Петру Филипповичу, не выгонят, если откажут. Все же чаем напоят и лошадей накормят. Кой грех сваты приедут с отказом, сами поедем с женихом. Ваня, у тебя какие думки? Кого ты решил сватать, давай все твое заветное выкладывай перед нами, довольно сидеть умничать. Тебе жить, а не нам". "Дорогие мои, тятенька и мама, я очень рад, благодарен вам обоим, что моя дорогая невеста Аня нравится, вижу, чувствую, что ею дорожите, ее любите. Мы друг друга давно любим. Аня мне в афанасьевскую ярмарку дала согласие быть моей женой, а вашей дочерью-снохой. В зятья к Петру Филипповичу не пойду. Аня настоит, чтобы ехать к нам жить, ей очень нравится наше село. Не сравнишь Осиповку с деревней Крутиха. Петр Филиппович, будущий мой тесть, станет скучать, да привыкнет. В гости поедем друг к другу. Аня может одна погостить недельку-другую. Словом, если согласны, прошу послать сватов. Свадьбу сделаем перед масленицей".

Вот мать, как озадачил нас Ваня. Я себе голову ломал, кого сватать, а у него, молодца, все уже готово. Аня дала согласие. Хорошо, давайте заводить большое дело. Завтра пошлем кума с кумой, пусть поедут сватать".
Приветливо встретил Петр Филиппович сватов, первые сваты всегда бывают, как дорогие гости. Убедительно стал говорить Петр Филиппович, что жених хороший, с детства Ваню знает, но ему нужен зять в дом. Федор Николаевич Ваню к нему в дом не отпустит. Погостили сваты, выпили по рюмочке, закусили, стали собираться обратно. Кума, одевшись, в последний раз спросила Петра Филипповича что же передать.

Передайте наше последнее слово. Ваня хороший парень, слов нет, разумный, мастер первой руки. Нам такой жених подойдет, который в наш дом войдет"» Аня все разговоры подслушала. Вышла, будто случайно на крыльцо, тихо шепнула свахе: "Пусть быстрее едет сам Ваня с родителями. Согласна ехать жить в Осиповку, тятенька и мама согласятся, меня они крепко любят, поплачут, но согласятся.

Через три дня поехал Федор Николаевич с женой и женихом. Радостно встретились старые друзья и Ваня с Аней. Накрыли стол в большой комнате, чего только на столе не было, всякие закуски, разные вина, подали чай. Хозяин пригласил к столу гостей. Федор Николаевич, садясь за стол, говорит -Дорогой мой друг, Петр Филиппович, зачем приехали ты знаешь. Хлеб, соль твои кушать рад, но буду тогда, когда ты дашь свое согласие поженить Ваню с Аней. Мы думаем, и вы согласитесь - они друга вполне стоят. Лучшую пару мы с тобой нигде не найдем. «Тяжкую задачу ты мне, Федор Николаевич, задал. Нужно подумать, да и крепко подумать. Ваня хороший парень, я его с детства люблю, но знаешь, мне зять в дом нужен. Ты же Ваню не отдашь?" В это время Ваня с Аней встают, подходят к Петру Филипповичу, кланяются ему в ноги, просят благословить. От приятной неожиданности и других радостных чувств, Петр Филиппович заплакал. Горько залилась слезами мать Ани, Агафья Петровна. Сама Аня не удержалась - заплакала»

Тихо стала говорить: "Тятенька, мама, вы меня сильно любите, благословите. Кроме Вани никого больше не нужно, жить буду только с ним, у них в Осиповой. Откажите, милые мои, уйду в монастырь, такова знать судьба"»

продолжение
Не выдержала Анна Петровна такой большей беды. В 1907 году в Петербург поехала подавать прошение на высочайшее имя о помиловании сына Акима. Вернулась из Петербурга, рассказывала своим - сыну Попову Александру Ивановичу, невестке Софье Алексеевне и дочери Сане. Возле бабушки на полу сидели, ласкаясь, внучата, ожидая пряников, бубликов и по конфетке,
Обращаясь к дедушке, а дедушкой был Иван Федорович, говорит: «Помнишь, старик, когда мы с тобой ехали в ссылку, видели город Челябу. а теперь, через пятьдесят семь лет, ты посмотрел бы какой стала Челяба, большой, хороший город, какой стал громадный, красивый вокзал. Ты теперь не узнаешь Челябы, наш Ялуторовск в сравнении с ним маленькая деревня.
Целый день ожидала поезда на Екатеринбург, ныне Свердловск, много ходила по городу, любовалась. Место, где останавливался наш обоз, не нашла. Все застроено".

В Екатеринбурге села в поезд до Петербурга. Сколько в пути видела нового, хорошего и плохого. Проехали город Вятку - ныне Киров, смотрю в окно, что это? Огороды или поля? Полоски узенькие да длинные, как гряды, а между них ленты полыни, осота. Спрашиваю соседей по лавке, почему в огородах пшеница, овес посеяны ?
"Бабушка! Не здешняя, значит, не знаешь наших порядков, какие это огороды - поля! Земли мало, народу много. Хорошие земли богачи забрали. Вот и поживи, бабушка, здесь. Земли мало, земля осталась плохая, разная, мужики и делят ее лаптями. Самая широкая у нас полоса десять лаптей в ширину, около пяти аршин".

"Подумай, старик, как там живут. У нас с тобой земли мало, хлеба не хватает, а там и того хуже. Рассказывают, что у них своего хлеба хватает только до Николы зимнего - 6 декабря. С осени все мужское население уходит на заработки, чтобы дольше протянуть свой хлеб. Скоту совершенно не дают зерна.

Прошение в Петербурге подала в канцелярию Его Величества по приему жалоб и прошений. Сказали, поезжай, бабушка, домой, ответ вышлем через губернатора. В тот же день поехала домой. Не стала смотреть Петербург, что это за город? Так и смотри задавят. Везде шум, гам. Улицы ши¬рокие, переходить боязно. Дома большие, высокие. Сколько торговцев, везде лавки. Народ все куда-то бежит, торопится. Думаю, Петербург не похож на Челябу. Там ходила спокойно, смотрела город, а здесь, ой, батюшки, скорее бы уехать домой. Извозчиков много, подозвала, подъехал. Сажусь, спрашивает куда везти. Вези, батюшка, на вокзал. У нас их, бабушка, много, на который тебе надо? С которого на Вологду, Вятку едут. Привез он меня на вокзал, так была рада, что добралась, купила билет. Немного посидела, объявили – можно садиться. Поезд тронулся, сколько у меня радости, что поехала домой. В Кургане встретила Никиту Сергеевича Ажгибецева, он за товарами приезжал, с ним доехала. Думала, если не встречу никого, так пешком хотела идти, багажа нет, дорога знакомая, все деревнями.

Соня, давай собирай обедать, да надо отдохнуть, сильно в дороге устала, а к вечерку истопить баньку. Дочь Александра закончила Мокроусовскую учительскую школу, сельской учительницей Упоровской церковно-приходской школы. Много работал Попов Иван Федорович, чтобы вся семья чувствовала себя благополучно, а старики Федор Николаевич с Татьяной Петровной были довольны своей жизнью. Счастливо, радостно доживали свою старость. Не забывали Ваня с Аней стариков в деревне Крутиха, часто ездили к ним в гости, помогали в работе. Гостили в Крутихе и внучата, особенно привыкли к внучке Александре, полюбили Саню, как свою Аню и часто говорили "Пусть погостит Саня, она напоминает нам Аню, свою мать»

продолжение
Хоровод собрался, гармонист сидит на бревне, играет песню:
- «Ой, полным-полна коробушка, Есть и ситец и парча, Пожалей, душа зазнобушка, молодецкого плеча».
Часть молодежи стояла вокруг гармониста, часть девушек сидела на бревнах. Все тихонько пели.
Прокопий Иванович познакомил Александра Ивановича Попова и его друга Семена Захарченко со всеми в хороводе. Подходя к Софье, Прокопий Иванович сказал: "Познакомьтесь, моя тетя Софья Алексеевна Привалова, все зовем ласково Соня".
Меня зовите Александр, а вас буду звать Соня". Начались маловажные разговоры. Быстро Александр взял под свое влияние хоровод, когда спел под гармошку свою любимую песню: - «Ревела буря, дождь шумел, Во мраке молнии блистали, И беспрерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали». Все наперебой стали просить запевать ту или другую песню. Александр охотно желания исполнял, а хоровод подпевал. Далеко в ночной тишине разносились жизнерадостные молодые голоса.

При знакомстве очень понравилась Софья Александру. Сердце как-будто подсказывало будущее. Запевает, но сам с Софьи глаз не сводил. Образовался круг, вошли на круг плясать. Александр ни один раз себе в пару Софью. Хоровод разошелся перед утренней зарей. Александр, Семен Захарченко со всеми распрощались. Молодежь просила приезжать чаще. Софья, подавая руку, сказала: "Сегодня весело провела с вами время, хорошо поете, у меня так не получается. Приезжайте чаще, ожидать будем, девушек своих привозите". Чуть на зорьке приехали домой, завалились сдать. Очень понравилась Софья Александру. Где бы он ни был, все думал о ней. Часто стал ездить в Коклягину на хороводы, много времени проводили вместе с Софьей.

В уборку хлебов Александр заболел, долго не приходилось увидеть Софью. Написал письмо, один попутный мальчик за пятачок доставил письмо Софье. Получив письмо, Софья пошла к задушевной подруге по¬читать, сама была неграмотной. Подруга сильно симпатизировала Александру, имела некоторые виды на него, прочитала письмо в своих интересах. Очень расстроилась Софья, не выдержала, тут же письмо со злобой разорвала клочки, бумажки пустила по ветру. Александр ждал ответа. Софья не ответила. Оба молчанием волновались, не зная причины.

В Семенов день - первого сентября Александр приехал в Коклягину, в хороводе встретил Софью. Первым его вопросом было, почему на письмо не ответила.
Софья с укором стала говорить, что ей прочитала подруга. В недоумении быстро рассказал Александр, что писал в письме, упрекнул, зачем дала читать подруге.
Как не дашь читать подруге, если сама неграмотная. Сейчас стало ясно, понятно обоим, что подруга читала письмо в свою пользу. Посмеялись оба, решили писем не писать, а лучше чаще встречаться, больше говорить. В этот вечер Александр и Софья раскрыли свои сердца. Дали слово вечно друг друга любить. Договорились свадьбу делать после нового года перед масленицей.
Оба после объяснения почувствовали себя спокойнее, с сердца будто какая-то тяжесть свалилась. Быстро подошел новый год, встретили его весело. Молодежь особенно веселилась, радовалась; в этом году перед масленицей предвиде¬лось много свадеб, значит на многих придется погулять. После нового года на семейном совете решили женить Александра, он же предложил невесту Софью Алексеевну Привалову. Родители очень охотно согласились.

Иван Федорович и Анна Петровна решили не откладывать задуманное дело. В первое же воскресенье запрягли гнедого мерина, Александр стал кучерить, поехали в деревню Коклягину к Привалову Алексею Ефимовичу. Хозяин хорошо встретил гостей. За чашкой чаю хозяйственнобытовых разговоров Иван Федорович завел беседу о цели приезда. Много приводилось положительных доказательств. Алексей Ефимович со всем соглашался, но долго колебался, ему жалко было расставаться с последней любимой дочкой Софьей. Думал, как он будет без Софьи жить, но после долгих разговоров решил. При решении сказал: "Иван Федорович, Анна Петровна, давно знаю Вас, как хороших людей, и жених по душе мне пришелся, веселый, не пьет, не курит. Прошу мою сиротку Софью любить, не обижать". Через неделю назначили запой. На запой приехали, кроме жениха, и его родителей еще пять человек родных, знакомых. Со стороны невесты было десять человек. Посидели, поговорили, провели обряд обмена кольцами. На столе появились закуски, выпивка. Жениха с невестой посадили за стол рядом. Поздравили друга друга со сватовством. Договорились, когда играть свадьбу. Алексей Ефимович попросил, чтобы свадьба была пышной. Иван Федорович не стал возражать. Один раз в жизни у молодых бывает такой день. На этом решили. Разъехались по домам, стали готовиться к свадьбе.