Учебные заведения Пензенской губернии

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

№6.

К истории духовного образования в Пензенской епархии. Нижнеломовское духовное училище в первые годы своего существования

Никушкин Сергей Александрович

К началу XIX в. стройной системы православного образования в России не сложилось. Наличие в той или иной епархии учебных заведений для детей духовенства целиком и полностью определялось интересом к ним местного Преосвященного, его требованиями к уровню образования подчиненных церковно- и священнослужителей. Государство же в основном устранилось из этой сферы, ограничиваясь преимущественно частными узаконениями. Такое положение вещей казалось вполне естественным, учитывая, что сама духовная школа к тому моменту стала сугубо профессиональной, практически закрытой для иносословных. Парадоксально, но первоначальным толчком к ее замыканию стал, как считал видный исследователь этой проблемы П. В. Знаменский, еще изданный по воле Петра I Духовный регламент [3. С. 68-71]. Заметив, сколь сильное противодействие встречают его реформы в среде служителей церкви, правитель счел его следствием тотальной неграмотности, свойственной этому сословию: «...когда нет света учения, нельзя быть доброму церкви поведению, и нельзя не быть нестроению и многим смеха достойным суевериям, еще же и раздорам и пребезумным ересям» [5. С. 330]. Для исправления ситуации предписано было создать сеть духовных учебных заведений. Производить в священнический сан непрошедших курс наук запрещалось. В то же время, Регламент, обязывавший епископов самим заботиться о попечении этих школ, во многом и предопределил то, что из дела государственной важности вопрос об образовании духовенства постепенно отошел в ведение исключительно церкви, а точнее - конкретного епархиального преосвященного. Он самостоятельно решал, сколько учеников нужно готовить, чему и как долго их учить, кто из выпускников какого прихода заслуживает. Такие школы, располагавшиеся зачастую в епископском доме, назывались архиерейскими. Число их воспитанников было невелико. Возникали школы и при монастырях. Значительно более доступные для духовенства, они позволяли получить минимально необходимый уровень знаний, чтобы в дальнейшем рассчитывать на причетническую должность. И хотя количество подобных учебных заведений на протяжении всего XVIII в. постепенно увеличивалось, их все равно было слишком мало, чтобы обеспечить возрастающие потребности духовного сословия.

С восшествием на престол Александра I, проблема недостаточного уровня грамотности в среде духовенства, прежде всего сельского, снова, как и в петровскую эпоху, была признана государственной. Однако теперь правительство не столько искало опору в своих начинаниях, сколько спасало престиж самой церкви. Время диктовало новые требования к священнику, призванный быть пастырем для своих прихожан, он никак не мог быть духовно беднее них. В 1807 г. был создан специальный комитет, задачей которого стала разработка единых правил для организации православных учебных заведений в стране и изыскание средств на их содержание. Руководящая роль в нем принадлежала М. М. Сперанскому. В итоге, все образовательные учреждения, относящиеся к духовному ведомству, оказались разделены на 3 разряда: высшие - академии, средние - семинарии и низшие - училища. Регламентированы были сроки обучения и программы изучаемых дисциплин [2].

На местах, однако, дело обстояло не столь гладко. Так, в обширной Пензенской епархии к тому моменту хотя и имелась уже своя семинария, но в ведении ее вплоть до конца первой четверти XIX в. находилось лишь 3 духовных училища: в Пензе, Саратове и Петровске. Разумеется, не каждый священник, не говоря уже о рядовых членах причта, мог позволить себе отправить туда своих сыновей, слишком уж дорого обходилось содержание ребенка в городе. Обходиться предпочитали по старинке - домашним образованием, состоявшим в освоении церковно-славянской азбуки, часослова и псалтыря. По достижении положенного возраста, как правило 16-17 лет, юноша отправлялся на экзамен к епископу, чтобы просить себе у него подходящего места. нехватка образованных людей в то время ощущалась столь сильно, что, как вспоминал современник, и среди священников попадались люди совсем уж темные. «В селе Татаровке священствовал отец Игнатий по прозвищу Борода. Он вовсе был малограмотный и круглый год повторял одно затверженное на память евангелие. и на утрени, и на литургии молящимся приходилось слышать от Игнатия все одни слова: «Симоне Ионин, любиши ли мя?..» Что уж говорить о прислужниках. В ином селе метрические книги не велись по той причине, что никто из духовных не умел писать: «.случалось, что весь причт состоял из людей, которые токмо и могли рукоприкладство учинить» [7. № 22. С. 798].

В конечном счете, основным заказчиком образовательных услуг по-прежнему оставался епархиальный архиерей, он же, являясь главным попечителем подведомственных учебных заведений, играл решающую роль в определении конфигурации образовательной сети. 9 ноября 1819 г. на Пензенскую кафедру был определен новый Преосвященный - епископ Старорусский Амвросий, викарий Новгородской митрополии, имя которого в то время стало широко известно в России благодаря изданию им многотомного труда «История российской иерархии». Грозным предстал новый владыка перед своими подчиненными. Большей частью он был угрюм и молчалив, говорил редко. Зато в минуту волнения, голос его, возвышавшийся до громового, заставлял собеседника невольно вздрагивать.

Подчеркнутый аскетизм епископа, необыкновенно суровые его требования к нравственности и поведению священнослужителей, исполнению ими церковных обрядов приводили в трепет пензенское духовенство. По мнению краеведа А. И. Дворжанского, превыше всего для Амвросия был моральный авторитет церкви, ее право, в случае необходимости, вмешаться в жизнь своих прихожан. Порой он сам с епископской кафедры выступал с критикой в адрес руководства губернии, что стало причиной конфликта со светскими властями [1. С. 52]. Борясь за авторитет церкви, Амвросий стал жестко следить за уровнем подготовки приходского духовенства. «Владыка ученый (он, помню я, рассылал по церквам книжки своего сочинения) видно мало полагался на домашнее-то обучение: начал по всей епархии заводить училища. от духовных стал строго требовать, чтобы они отдавали сыновей в науку. когда пошли такие порядки, трудно стало детям духовных лиц увертываться от поступления в училища» [7. № 24. С. 834]. Так вспоминал о времени Амвросия пономарский сын Семен Сладкогласов. Отец уже обучил его чтению, письму и пению, познакомил с основными служительскими обязанностями, при этом сын овладел ими так хорошо, что частенько заменял родителя в церкви. Но, по распоряжению начальства, ему, как и всем происходившим из духовного сословия мальчикам, чей возраст минул 9-10 лет, пришлось собираться в путь, дабы вкусить еще и другой науки - училищной. По рассказам пожилого уже Сладкогласова, записанным в конце XIX в. пензенским священником Сацердотовым, и дополненным потом тем же автором своими архивными изысканиями, мы можем представить как была организована начальная церковная школа того времени.

Самым близким к селу Овражки, где жила семья Семена, было только что открытое в 1823 г. Нижнеломовское духовное училище. Решив строить новые учебные заведения, но не имея для того достаточно средств, епархиальные власти разместили его в казанском монастыре, неподалеку от г. Нижнего Ломова. Там было свободное, а главное - даровое помещение, к тому же прежде в нем функционировала так называемая «Русская школа», а значит имелась и минимальная классная мебель. Монастырский корпус, в котором находилось училище, представлял собой ветхий каменный дом в два этажа, с небольшими окнами и низкими потолками. Денег, чтобы подготовить старое здание к открытию, отремонтировать его также не нашлось, в связи с чем ректору, которым был назначен недавний выпускник казанской духовной академии И. М. Пачелмовский, пришлось даже объявить подписку среди духовенства. Но эта мера результата не принесла - денег было собрано мало. Не хватало и самых необходимых учебных принадлежностей: «В мое время училище скудно было всем.. Не доставало ни столов, ни скамеек. Посему, иные ученики сокрушали монастырские постройки, натаскивали в класс досок и кирпичей, и сами устрояли для себя лавочки. По скудоденежью, видно, училищной казны, классы у нас не отапливались и в самые лютые морозы. Бывало, сидишь да корчишься от хлада. Заставят тебя писать, а у тебя и пальцы-то не сгибаются, и руки-то не действуют» [7. № 24. С. 839].

В год открытия в Нижнеломовское училище поступили более пятисот учеников. некоторые из них, чтобы быть ближе к дому, перешли сюда из других образовательных учреждений, большинство же попали в школу впервые. В зависимости уровня подготовки происходило распределение по классам. Дело в том, что на бумаге училищ здесь значилось два - приходское и уездное. В первом мальчики осваивали азы. Их обучали чтению, грамматике, чистописанию, краткой священной истории и пению по нотам. Если на вступительных экзаменах, кандидат демонстрировал хорошее знание этих предметов, он мог быть сразу зачислен либо во второй класс приходского, либо вовсе - в уездное училище. Там круг изучаемых дисциплин был шире: помимо священной истории и катехизиса проходили также церковный устав, арифметику, географию и древние языки. В итоге, после 6-8 лет обучения, юноша мог рассчитывать на получение младшей церковной должности, а при наличии способностей - получить направление в Пензенскую духовную семинарию.

И без того нищее сельское духовенство к введению обязательного начального образования отнеслось без симпатии. Любому дьячку было понятно, что для исполнения служительских обязанностей необходимо уметь читать, писать и знать нотную грамоту. Этому они и сами, в силу способностей, старались обучить сыновей, а при необходимости подбирали им наставников за сходную цену. но взять в толк, какую пользу могут принести «высшие науки», вроде латыни и греческого языка, им было не под силу. А ведь содержание ребенка в училище тяжелым бременем ложилось на самих родителей. Семья, и так на долгое время лишавшаяся помощника по хозяйству, должна была обеспечивать его книгами и другими принадлежностями, оплачивать съемное жилье, доставлять пропитание. не смея открыто противоречить начальству, отцы, хотя и просили принять детей в ученическую должность, порой «смиренно припадали к стопам ректора», чтобы он тут же отпустил тех под разными предлогами домой. Так, пономарь села Хлыстовки Петров, только что привезший двух сыновей, писал, что «по неурожаю хлеба содержать в оном училище их не в силах». В виду такого заявления, оба мальчика были отправлены обратно. на прошении одного ученика, прозванного при включении Архиповым, рукой Пачелмовского сделана надпись: «У него два брата, одному 14 лет, а другому 3 года; еще сестра. Матери третий год нет, а отец помешавшийся в доме. За неимением никаких способов к содержанию, уволен для изучения на дом» [9. № 4. С. 11]. Число таких учеников, находившихся в перечневых списках Нижнеломовского училища, но фактически занятий не посещавших было достаточно велико и в разные годы составляло 10-20 %.

Поскольку училище не имело при себе общежития, воспитанники его селились на частных квартирах, в слободах, расположенных на расстоянии двух и более верст от монастыря: в Монастырщине, Гаях, Норовке. Учеников, пусть и духовной школы, принять в своем доме решался не каждый, так как спокойным поведением и добрыми нравами те никогда не отличались. И из-за недостатка жилья, а также по бедности своей квартировали они часто по 20-30 человек вместе. Те грязные, смрадные избы, в которых приходилось ютиться ребятам, вызывали в их сердцах бесконечную тоску по дому. Отец Семена подыскал ему квартиру у отставного унтер-офицера Прощалыгина. «.большое, к слову сказать, сей человек имел пристрастие к горячим напиткам и поведения был самого буйственного. В небольшой избушке проживало и по 18, и по 20 человек, в основном причетнических детей. За квартиру мы платили по гривеннику с человека ежемесячно. За таковую плату хозяйка должна была и пищу нам приготовлять из наших припасов, и рубашки стирать, но воду носили мы сами, мы же поочередно мели избу.. По случаю многолюдства спали ученики и на печи, и на лавках, и на грязном полу.. За то и привозили же мы из училища своим родителям гостинцев! Памятно мне, как явился я в первый раз на побывку. Несказанно обрадовалась матушка, обняла она меня и хотела поцеловать в голову; но как увидала, что было в волосах-то, возопила гласом велиим: «На какое мученье мы детушек-то отдаем!» [7. № 24. С. 842].

Нередко приходилось и голодать. Ректор в своей переписке с правлением духовной семинарии отмечал, что иные родители, провожая детей в училище, по нищете своей не могут снабдить их ни деньгами, ни пропитанием. Так, вместе с Семеном жил пономарский сын Иван Соломонов, который из дома после каникул приходил с одним караваем хлеба за спиной. «Подъедим мы все, чем при отправлении в училище наградят нас родители, - и настает на квартире нашей глад велий. дело доходило до того, что хоть бери суму и иди по миру.. При таком оскудении в съестных припасах, иные ученики позабывали и заповедь: «не укради» [7. № 23. С. 862].Пачелмовский как мог старался облегчить жизнь своим воспитанникам, добиваясь принятия беднейших из них, преимущественно сирот, на епархиальное содержание. Полное или половинное казенное пособие (60 и 30 рублей ассигнациями соответственно) в 1824-27 гг. получали немногим более 10 % учеников. другой формой поддержки было закрепление за мальчиками уже в годы нахождения их в училище причетнических и дьяконских мест. Но применяли эту меру еще реже - по отношению к 1020 ученикам ежегодно [9. № 6. С. 3-4]. Постепенно ее и вовсе перестали практиковать, поскольку руководство открыло для себя удивительный факт: даже самые прилежные и трудолюбивые раньше ребята, получив источник постоянного дохода, тут же бросают учебу и «за отсутствием способностей» просят освободить их от ученической должности. В ответ на эти прошения прозвучала жестокая резолюция Амвросия: «Премногие опыты доказали, что милость, оказываемая зачислением мест, соединенная с немалыми затруднениями, обращается во зло и, вместо побуждения к большим успехам и прилежанию бывает поводом к лености и даже к развращению, то и положили мы отныне не зачислять мест, как только за оканчивающими семинарское образование, и то с величайшей разборчивостью» [4. С. 282].

Педагогический коллектив Нижнеломовского училища был небольшим. В первые годы существования в него, помимо ректора, входили всего лишь пять учителей, один из которых - иеромонах Филарет - сам прежде нигде не учился, а остальные только что закончили семинарский или академический курс. Спустя несколько лет была введена также должность инспектора, на которого возлагалась воспитательная работа в стенах учебного заведения и надзор за мальчиками во внеучебное время. За преподавание полагалось самое скромное вознаграждение: ректор получал 350 рублей в год, учителя - от 180 до 300 рублей [9. № 5. С. 13-14]. В связи с недостаточностью жалования, наставники, по большей части, к своим обязанностям относились как к временным. Прослужив год или два в училище, они старались подыскать для себя место священника в каком-нибудь свободном приходе. Так, в течение первых восьми лет в первом классе сменилось шесть учителей. Частая ротация кадров, отсутствие у большинства наставников хотя бы минимального педагогического опыта - все это приводило к тому, что чуть ли не единственным применявшимся тогда дидактическим приемом было заставить учащихся твердо, наизусть вызубрить материал книги. При таком способе преподавания память ребенка усиливалась в высшей степени, иногда развивалась до совершенства, но его мыслительные способности оставались в забытьи, совершенно игнорировались.

Мало кто из учителей задумывался над тем, есть ли вообще у ребенка возможность достойно подготовиться к уроку. А ведь для детей бедных родителей - дьячков, пономарей, церковных сторожей - для них серьезной проблемой было даже приобрести необходимые для занятий пособия. как вспоминал Сладко-гласов, за время нахождения в училище у него всего и было, что три книги, привезенные из родительского дома: часослов, псалтырь и октоих. «какой-нибудь карандашик для нашего брата-ученика был значительною вещью. До сего дня памятно мне, как мы, четыре товарища, на складчину купили себе карандаш. После покупки мы его измерили, разметили и, наконец, разрезали на четыре равные части. Дорожил я своею долею карандаша и берег, как некую ценную вещь, но все-таки не сберег: нашелся тать, который позавидовал моему карандашику и стянул его. Я так сокрушался по сему случаю, что даже плакал». В то же время, за плохую подготовку к уроку полагалось жестокое наказание. Общепринятое в те годы отношение к розге как к наиболее действенному воспитательному средству, которое «и уму научит, и памяти придаст, и от лени спасет», приводило к тому, что прибегали к ней регулярно и использовали ее на разные вариации: секли учеников под звонком (под звон колокола), в две розги, с солью; секли, подчас, до потери сознания.

Не всем под силу было вынести тяжесть училищной жизни. До переводных экзаменов в семинарию доходило только 20-25 % от числа принятых учеников. Кто-то, по 6-8 лет оставаясь в одних и тех же классах, постепенно исключался «за урослость лет», за неспособность к науке. Но многие, даже самые талантливые ребята, бежали из училища еще в первые годы нахождения в нем. По нескольку лет скрывались они в домах родителей, дожидаясь пока их окончательно вычеркнут из перечневых списков. Некоторые находили себе приют и в более отдаленных местах. В одном из донесений Пачелмовского говорится, что ученик Филковский, по достоверным слухам, скрывается в Иргизских раскольнических монастырях [9. № 5. С. 18]. Случай этот, по всей видимости, был не единичным. Расстраивал ректора и тот факт, что после каждых вакаций число его воспитанников непременно сокращается, взамен же в училище приходят многочисленные рапорты о постигших их болезнях. В массе своей подобные документы о недугах были фикцией, призванной обеспечить мальчику легальный повод не посещать учебных занятий.

Решив проводить курс на всеобщее распространение грамотности в среде своего сословия, епархиальные власти вели непримиримую борьбу с такими уклонистами. Благочинным предписывалось лично высылать детей духовенства к училищной должности, священникам - следить, чтобы никто из церковного причта своих сыновей не укрывал. Все, кто прежде был признан неспособным к продолжению обучения в силу своей болезни или просто глупости, обязывались явиться на экзамен в Духовную консисторию. В 30-ее гг. епископ Пензенский и Саранский Иоанн, безграмотных, как и Амвросий, не жаловавший, повелел благочинным учинить строгий экзамен для церковников, и не прошедших его отдал на царскую службу [1. С. 73] .

Столь строгие административные меры со временем дали необходимый результат. Встреченное первоначально в штыки, обязательное образование для служителей церкви довольно быстро было принято духовенством, и времена, когда заручившись самыми минимальными знаниями, можно было пойти к Владыке и просить у него не только причетнической, но и священнической должности ушли безвозвратно. Уже следующее поколение - дети тех, кто оканчивал школу в первой четверти XIX в. - будут смотреть на нее, как на первую и необходимую ступень своей карьеры. Историку же нельзя не отметить, что решая собственную задачу подготовки грамотных кадров, православная церковь тем самым внесла важный вклад в формирование общего культурного потенциала Пензенской губернии. О том, насколько большим был этот вклад, можно судить хотя бы по одной из тех цифр, что приводит в своем исследовании Н. И. Полосин: в 1829 г. во всех 7 существовавших на тот момент светских образовательных учреждениях обучалось 500 человек, в то время как в 6 духовных - 2790, т.е. 74,4 % от общего числа учащихся в регионе [5. С. 83]. Выпускники их, выходя за порог школы, получали места в самых разных, порой весьма отдаленных приходах Пензенской епархии, и, приезжая туда, оказывались в числе немногих грамотных людей на селе. Катастрофически низкий уровень образования в среде крестьянства [10] обязывал церковь принимать на себя целый ряд просветительских функций: организацию приходских школ и библиотек, распространение медицинских знаний. Их реализация ложилась, в конечном счете, на плечи обычного священника и помогавших ему членов церковного причта, залогом успешной работы которых и были те знания, которые они прежде сами получили в духовном училище или семинарии.

Примечания:

1. Дворжанский А. И. История Пензенской епархии. Книга 1: Исторический очерк. Пенза: 1999. 512 с.

2. Доклад Комитета о усовершении духовных училищ. СПб., 1820. 96 с.

3. Знаменский П. В. Духовные школы в России до реформы 1808 года. Казань, 1881. 807 с.

4. Ильминский Я. Пензенское духовное училище // Пензенские епархиальные ведомости. 1891. № 9.

5. Полосин Н. И. Православное духовное образование Пензенской губернии в XIX - начале XX века. Дис. ... канд. ист. наук. Пенза, 2005.

6. Регламент или Устав Духовной Коллегии // Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. СПб., 1830. Т.6.

7. Сацердотов М. И. Воспоминания духовного ветерана // Пензенские епархиальные ведомости. 1891. № 20, 23-24.

8. Сацердотов М. И. Воспоминания духовного ветерана // Пензенские епархиальные ведомости. 1892. № 1, 5-6.

9. Сацердотов М. И. Нижнеломовские духовные - уездное и приходское - училища // ПЕВ. 1884. № 4-6.

10. По данным, помещенным в Памятной книжке Пензенской губернии за 1864 г., даже к этому времени 1 учащийся приходился на 580 бывших помещичьих и 112 государственных крестьян, тогда как в среде духовенства этот показатель был во много раз выше - 1 учащийся на 5 человек.

Источник: https://mus-vok.ucoz.ru/publ/k...ja/1-1-0-1

№7.

1889 ГОД. ПЕНЗЕНСКИЙ ЕПАРХИАЛЬНЫЙ УЧИЛИЩНЫЙ СОВЕТ.

ПЕВ. 1889. №12. С. 3-6.

Отъ Пензенскаго Епархиального Училищнаго Совѣта,

Съ утвержденія Его Преосвященства открываются слѣдующія уѣздныя отдѣленія Епарх. Училищнаго Совѣта, члены которыхъ отъ Министерства Народнаго Просвѣщенія утверждены г. попечителемъ Харьковскаго учебнаго округа 5 мая сего года.

I. Мокшанское отдѣленіе. Предсѣдатель, свящ. II. Калліоповъ. Члены: 1) наблюдатели церковно-приходскихъ школъ мокшанскаго уѣзда; 2) законоучитель женскаго городскаго училища, свящ. Архангельской церкви Вл. Прилуцкій; 3) законоучитель уѣзднаго училища, свящ, Богоявленской церкви В. Городецкій; 4) штатпый смотритель уѣздн. училища, П. В. Магницкій; 5) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, А. К. Оленинъ; 6) дворянинъ В. И. Рожковскій.

II. Чембарское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот. М. Тарховъ. Члены: 1) наблюдатели церк.-ирих. школъ чемб. уѣзда; 2) г. Чембара соборной Покровской церкви свящ. А. Бурдасовъ; 3) непремѣнный членъ уѣзднаго но крестьянскимъ дѣламъ присутствія, дворянинъ Н. Н. Лопатинъ; 4) уѣздный исправникъ, В. А. Харитоновъ; 5) учит, чемб гор. трехкласнаго училища, А. Ф. Чудносовѣтовъ.

III. Н .-Ломовское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот. II. Соколовъ. Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ н.-ломовск. уѣзда; 2) законоучитель четырехкласснаго училища, свящ. Н. Мильтоновъ; 3) и. д. предводителя дворянства, Н. А. Минковичъ-ІІетровскій; 4) предсѣдатель земской управы, С. Р. Казицынъ; 5) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, А. С. Фроловъ; 5) инспекторъ народи, училищъ, ст. сов., С. II. Никольскій; 7) наставникъ четырехкласснаго гор. училища, С. И. Ивановъ.

IV. Наровчатское отдѣленіе. Предсѣдатель, свящ. Д. Каришневъ. Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ паровч. уѣзда; 2) свящ. с. Азарапина П. Львовъ; 3) предводитель дворянства, Д. Г. Огаревъ; 4) уѣздный исправникъ, А. А. Соколовъ; 5) смотритель уѣздн. училища, Н. П. Надеждинскій; 6) акцизный чиновникъ Т. Е. Невѣстинъ.

V. Краснослободское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот.П. Архангельскій. Члены: I) наблюдатели ц.-прих. школъкраснослоб. уѣзда; 2) смотритель дух. училища, Г. Я. Покровскій; 3) благочинный, свящ. Е. Снѣжницкій; 4) свящ. краснослоб. собора I. Голубинскій; 5) предводитель дворянства и предсѣдатель земской управы, В. С. Кабановъ;6) инспекторъ народи, училищъ краснослободск. уѣзда, Н. ГІ. Добротинъ; 7) уѣздный исправникъ П. Н. Ломоносовъ; 8) гласные земства: купцы И. Д. Головъ и Н. Л. и В. А.Ненюковы.

VI. Саранское отдѣленіе. Предсѣдатель, свящ. Ал. Масловскій. Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ саранскаго уѣзда; 2) благочинный, свящ. I. Русановъ; 3) благочинный, свящ. М. Охотипъ; 4) предводитель дворянства, Д. Н. Обуховъ; 5) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, Д. А. Пановъ; 6) городской голова и предсѣдатель земской управы, Д. Ѳ. Фалилѣевъ; 7) инспекторъ Саранск, городск. училища, А. И. Каллистовъ.

VII. Керенское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот. Н. Любимовъ. Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ керенск. уѣзда; 2) благочинный, свящ. с. Малой Ижморы I. Масловскій; 3) предсѣдатель земской управы, С. И. Вышеславцевъ; 4) инспекторъ гор. трехкласснаго училища, И. 3. Карачаровскій; 5) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, ІО. II. Юрьевъ.

VIII. Городищенское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот. С. Секторовъ Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ городищск. уѣзда; 2) свящ. соборной церкви I. Тарховъ; 3) инспекторъ народи, училищъ. II. II. Ивановъ; 4) штатный смотритель уѣздн. училища, И. Г. Поповъ: 5) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, А. И. Бурскій.

IX. Инсарское отдѣленіе. Предсѣдатель, прот. I. Щепотинъ. Члены: 1) наблюдатели ц.-прих. школъ ипсарскаго уѣзда; 2) предводитель дворянства, В. Н. Глѣбовъ; 3) инспекторъ народи, училищъ, Н. II. Ивановъ; 4) непремѣнный членъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, Ѳ. Л. Баборыкинъ.

***

Среди членов Керенского отделения указан один из старших братьев Алексея Илларионовича Масловского.

№8.

1880. ВТОРОЙ ПЕНЗЕНСКИЙ УЧЕБНЫЙ ОКРУГ

ПЕВ. 1880. №19.С.7. Часть оф.

Список церквам составляющим 2-й Пензенскій училищный округ.

Протоиерея Масловского, г. Керенска: Соборная, Покровская, Богоявленская, Архангельская, керенского уезда сел: Козлейки, Русскаго Пимбура, Каменки, Выборнаго, Лундана, Татарской Лаки, Рахманки, Васильевки, Архангельскаго, Коповки, Котла, Маркина, Каргалей, Бутурлина, Кармалейки, Шелдаиса, Чернышева, Дуракова, 23) Нагорной Лаки.

Свящ. И. Масловского, селъ: Бол. Ижморы, Пятницкаго, Малой Ижморы, Ушенки, Вяземки, Ртищева, Поливанова-Петропавловскаго, Богородскаго, Дубасова, Ключей, Кашаевки, Никольскаго, Куземкииа, Колесовки, Орлева, Подгорнаго, Поливанова Дмитревскаго, Шеина, Черкасскаго, Сосновки, Алексѣевки, Салтыкова, Кандевки, Большой-Луки, 25) Знаменскаго,

Протоиерея Алмазова, города Саранска: Соборная, Казанская, Христорождественская, Троицкая, Вознесенская, Духосошественская, Богословская, Трехсвятительская, Успенская, Рождество-Богородицкая; саранского уезда села: Посопа, Макаровки, Грибоѣдова, М. Танѣевки, Новосельцова, Симилей, Воеводскаго, Дурасовки, Булгакова, Нечаевки, Арх. Голицина, Зыкова, Лсвжи, 24) Блохина

Итого 270 церквей.

Список церквам составляющим Краснослободскій училищный округ.

Свящ. Василия Масловского, сел: Токмова, Сіалѣсвскаго Майдана, Пшенева, Унуевскаго Майдана, Пушкина, Нагаева, Шуваръ, Ново-Сучкнна, Никольской Саловкп, Шайгова, Старосивильск. Майдана, Старокарсак,- Майдана, Тиразморги, Шишкѣевск. Слободы, Рязановки, Агарева, Воскресенск. Саловки, Лемжи, Шишкѣева, Перхляй, Ключарева, Сузгарья, Тепловки, Мордовской ІІишли, Спасскаго, 26) Куликовки.

Итого 173 церкви

В 1880 году благочинными в Пензенской епархии состояли три Масловских: керенский протоиерей Петр Венедиктович Масловский и два его племянника, сыновья Иллариона Венедиктовича Масловского - Иван и Василий Илларионовичи

Оказалось, что храмы уездного города Саранска, в том числе и Троицкая церковь, относились ко 2-му Пензенскому учебному округу. Стало понятно почему младший сын Алексея Илларионовича Масловского первоначально поступил в Тихоновское духовное училище.

№9.

1880. ПРОТОКОЛЫ СЪЕЗДА КРАСНОСЛОБОДСКОГО ДУ.

ПЕВ. 1880. №19.С.10. Часть оф.

Протоколъ съѣзда духовенства краснослободскаго училищнаго округа.

1880 года мѣсяца августа -19 дня, съѣздъ депутатовъ краснослободскагб училищнаго округа, обсуждая вопросъ о составѣ враспослободскаго училищнаго округа, па основаніи указа Св. Синода к резолюціи Его Преосвященства, какія именно церкви могутъ быть причислены къ краснослободскому училищному округу, чтобы сей не был слишкомъ уменьшенъ числомъ причтовъ и сохранилъ возможность поддерживать состоящее на его попеченіи училище въ благоустроенномъ состояніи, при нижеслѣдующемъ разграниченіи церквей по округамъ, руководствовался близостію разстоянія опыхъ къ г. Краспослободску, чѣмъ къ г. Пензѣ, и постановилъ причислить къ краснослободскому училищному округу слѣдующія церкви: краснослободскаго уѣзда: 1 благочинническаго округа 27 церквей, 2-го округа 25 церквей, 3-го округа 17 церквей; наровчатскаго уѣзда: благочинія священника Бенедиктова причты всѣхъ 7-ми церквей; благочинія свящ. Сатурнова причты всѣхъ 23 хъ церквей; благочинія свящ. Померанцева всѣхъ 17-ти церквей. Инсарскаго уѣзда: благочинія свящ. Масловскаго причты всѣхъ 24-хъ церквей; благочинія свящ. Артоболевскаго причты всѣхъ 18-ми церквей; благочинія свящ. Успенскаго, саранскаго уѣзда, причты всѣхъ 23-хъ церквей, что и составитъ 181 церковь. Причемъ съѣздъ, включая въ краснослободскій училищный округъ причты церквей, заявившіе прежде желание присоединиться къ нижнеломовскому училищному округу, имѣлъ въ виду, какъвыше сказало, близость сихъ церквей къ г. Краспослободску,такъ п то соображеніе, что по заявленію нѣкоторыхъ депутатовъ многіе уклонялись отъ краснослободскаго училища по тойпричинѣ, что изъ краснослободскаго училища, по неудовлетворительности пріемныхъ экзаменовъ, мало поступало учениковъ въ 1-й классъ семинаріи, равно и то сображеніе,что, съ поступленіемъ въ учительскія должности лицъ съвысшимъ академическимъ образованіемъ, этотъ прискорбный фактъ устранится.

№10.

Саранская старина

Прогимназия

Велика роль личности в истории. За каждым событием стоят люди, имена которых зачастую преданы забвению. Так, ведущая роль в открытии саранской женской трехклассной прогимназии принадлежит священнику Троицкой церкви Алексею Илларионовичу Масловскому. По этому поводу авторы «Разорванного ожерелья» писали: «Священник неоднократно выезжал в Пензу, где встречался по этому вопросу с губернским начальством, а также привозил в Саранск инспектора народных училищ Ермолова, которому на месте доказывал целесообразность открытия в городе женской прогимназии».

Оказалось, что в 1874 году в Пензе распахнула двери учительская семинария, директором которой был назначен инспектор народных училищ статский советник Владимир Харлампиевич Хохряков, известный педагог-просветитель, и один из крупнейших историков-краеведов Пензенской губернии. На его место попечителем Харьковского учебного округа был переведен штатный смотритель Харьковского уездного училища Ермолов. Именно с ним и имел дело Масловский. Однако он недолго пробыл на этой должности. Через два месяца после открытия прогимназии коллежский асессор Николай Ермолов покинул службу согласно прошению по причине болезни «с дозволением носить в отставке мундирный полукафтан», присвоенный ему по последней должности.

Известно, что прогимназия стала действовать с 1 октября 1875 года, но назначения на должности начались за несколько месяцев до этого дня. Так, 18 июля священник Масловский состоящий законоучителем в Саранском сельском училище переводится в прогимназию на аналогичную должность. Следует учитывать, что были у него и личные интересы. В первом наборе учениц оказалась его старшая дочь Ольга в возрасте 11 лет, которая уже была обучена «чтению и письму». Остальные 4 дочери в дальнейшем также первоначальное образование получили в стенах прогимназии. Две из них - Александра Алексеевна и Мария Алексеевна позднее состояли в родной прогимназии преподавателями. Однако спустя 8 месяцев Масловского перемещают в Саранское 4-х классное мужское училище, где он и преподавал Закон Божий до своей преждевременной кончины от холеры, последовавшей в 1892 году.

Кстати, в ноябре 1875 года появилась в городе еще одна яркая личность из сонма учителей - Александр Иванович Каллистов. Был он переведен из Мокшанского училища, где преподавал русский язык на такую же должность в Саранское 4-х классное городское мужское училище «с возложением на него обязанностей инспектора сего училища». Со временем вошел он в состав Училищного совета уезда и состоял председателем педагогического совета прогимназии. Однако судьба сделала неожиданный виток. В 1891 году был он перемещен «в видах пользы службы» в Нижне-Ломовское 3-х классное городское училище.

Первым женским учебным заведением в Саранске считается приходское женское училища, на основе которого и была создана прогимназия. Однако точная дата открытия самого училища пока не установлена. Впервые упоминается оно в 1868 году в составе 3 человек: законоучителя священника Рождество-Богородицкой (Предтеченской) церкви Дмитрия Космича Артоболевского, учителя Михаила Федоровича Иванова и надзирательницы Пелагеи Петровны Кошелевой. Последняя 25 июля 1875 года утверждается учительницей рукоделия прогимназии, где и проработала еще несколько лет.

Главное действующее лицо данного события – Анна Александровна Федорова, которая 18 июля 1875 года оказывается утвержденной в должности начальницы Саранской женской прогимназии и одновременно преподавателем русского языка.

В 1884 году среди обучающих лиц упоминаются еще 5 человек по числу преподаваемых предметов. Так, законоучителем состоял священник Вознесенской церкви Павел Моисеевич Львов, и.д. учителя арифметики студент Московского университета Василий Петрович Лебедев, учительницей истории и географии Любовь Ивановна Филатова, и.д. чистописания и рисования Елизавета Афиногеновна Баряева, а в приготовительном классе – и.д. учительниц Глафира Евфимовна Алекторова и Анна Ивановна Панова.

Калейдоскоп имен. Местных профессиональных педагогов в Саранске было не так много. В связи с этим на ключевые посты назначались лица из других губерний. Даже Масловский и Каллистов, выпускники Пензенской духовной семинарии, были уроженцами Керенского уезда. Одно, несомненно, важно - все они были знакомы и внесли свою лепту в развитие учебного дела в уездном Саранске. И город многим им обязан.

№11.

Саранская старина

Федорова А.А.

Как правило, об интересных личностях, живших и (или) служивших в уездном Саранске можно узнать из Справочных книг, Памятных книжек и Адрес-календарей Пензенской губернии. Сохранилось их не так много и доступными для чтения, по моим подсчетам, являются всего около 24 изданий, периодически выходивших с 1854 по 1913 годы.

В Адрес-календаре и памятной книге за 1884 год указано, что начальницей Саранской женской прогимназии состоит Анна Александровна Федорова, которая одновременно является учительницей Русского языка. Каждое новое имя – это своего рода открытие и тайна одновременно. Ранее не приходилось встречать упоминания об этой женщине. На помощь пришли Циркуляры Харьковского учебного округа. Удалось узнать всего три, но весьма важных факта:
1875 год, 18 июля: Анна Федорова утверждена в должности начальницы Саранской женской прогимназии;
1884 год, 29 февраля: управляющим Харьковского учебного округа уволена она от службы по собственному прошению в связи с «тяжелой неизлечимой болезнью».
1884 год, 19 июня: уже бывшей начальнице назначается пенсия в размере 108 рублей 68 копеек.

Можно дополнить, что перед увольнением пропустила она несколько занятий «по семейным обстоятельствам» – 24 из 186 положенных по плану.

И во всех трех сообщениях указана она вдовой полковника. Каждое новое открытие приводит к появлению новых вопросов: кто же был ее муж, и какое образование она получила?

Таким образом, почти девять лет возглавляла Анна Александровна Федорова прогимназию и на ее долю выпал сложный период становления этого учебного заведения. На ее место была назначена дочь подпоручика Елена Александровна Дельдинг.

№12.

Саранская старина.

Дельдинг Елена Александровна

С большим почтением отношусь к труду двух авторов – Клары Андреевны Горькиной и Юрия Васильевича Смирнова. Выпустили они в 2001 году замечательный фотоальбом под названием «Саранск уездный. Конец XXI – начало XX века». Создан он на основе материалов Мордовского республиканского объединенного краеведческого музея. В сжатом объеме ими представлена информация о многих интересных личностях, живших в городе на порубежье двух веков. Остановим внимание на одной из них.

«Учительство занимало одно из первых мест в просветительстве и культурном росте горожан. Первой начальницей женской гимназии была Елена Александровна Дельдинг. Родилась она 23 марта 1855 года в городе Умани Киевской губернии в семье подпоручика Александра Дельдинга. Окончила в 1877 году Пензенскую первую женскую гимназию с правом на звание домашней наставницы, затем окончила дополнительный класс этой же гимназии и получила право преподавать немецкий язык. Работала учительницей Пензенского женского Петропавловского училища, в 1884 году назначена начальницей Саранской женской прогимназии, а с 1909 года утверждается в должности начальницы Саранской женской гимназии. За отличную усердную службу ей была пожалована золотая медаль для ношения на груди на Анненской ленте».

Справка. В состав Киевской губернии входили 12 уездов. Одним из них был Уманский. Следовательно, Умань - уездный город.
У́мань (укр. У́мань) — город в Черкасской области Украины. Расположен в 186 км к западу от областного центра — города Черкассы, у слияния рек Каменка и Уманка.

Далее представлена и фотография Дельдинг, сделанная в 1910 году. С небольшого фотопортрета (13,7 х 9,7 см) смотрит на нас скромная женщина, которая более 30 лет, с 1884 года и до закрытия гимназии, отвечала за развитие женского образования в Саранске. К сожалению, со временем имя этого педагога стало забываться, как и тех лиц, которые служили под ее началом в саранской прогимназии - гимназии.

№13.

Саранская старина
Дельдинг Е.А.
Дела семейные.

К сожалению, ничего не известно о родителях Елены Александровны кроме того, что отец был подпоручиком и появилась она на свет в уездном городе Умани Киевской губернии. Однако в Пензе жил ее родной брат - Константин Александрович Дельдинг. Состоял он в чине надворного советника смотрителем и экономом при Пензенской богадельне Киселевых, по всей видимости, с 1895 по 1913 годы, т.е. вплоть до кончины.

Имел ряд наград - орден Св. Станислава и знак в память 100-летия ведомства учреждений Императрицы Марии. Женой его была Ольга Семёновна, урожденная Гордичева. До замужества служила она воспитательницей в домах знатных пензенских горожан. Жила семья при богадельне, своих детей не было. Супруга пережила его на 10 лет. Похоронены они на Митрофаниевском кладбище Пензы. Однако могилы не сохранились.

Обращает на себя внимание тот факт, что в 1918 году проживала Дельдинг в Рождественской части города в здании гимназии, но не одна, а с 23-летней Валентиной Егоровной Дельдинг. Указывается, что эта особа состояла классной надзирательницей гимназии.

Последние данные о семье бывшей начальницы гимназии датируются 1931 годом. Так, в возрасте 75 лет вместе с упомянутой Валентиной Георгиевной, находящейся на ее иждивении, проживали они по Рабочей улице в доме №35, который относился к ЖАКТу (жилищно – арендному кооперативному товариществу). Кем она доводилась Е.А. Дельдинг?

Фото: Дельдинг Константин Александрович. 1913 год. Слева внизу на паспарту надпись, выполненная тиснением "Б. Вальдман. Пенза". Размеры: 51 х 40 см.

№ 14.

140 лет назад 26 июня (13 июня ст. стиля) 1884 г. вышел высочайший указ императора Александра III об учреждении церковно-приходских школ (ЦПШ).

До 1917 г. в Саранске было три ЦПШ, которые содержались на средства приходов и ежегодное пособие в размере 150 рублей из городской казны. Обучение вели местные священники и учителя. В 1887 г. в Троицкой ЦПШ (при Троицкой церкви Саранска) обучалось около 30 человек, к концу века - более 50 (священник А.П. Геликонов, учитель Р.М. Кочеткова), ученики проходили курс двухгодичного, а с начала ХХ века — трехгодичного обучения. В середине 1890-х гг. открылась Казанская ЦПШ при Верхнеказанской церкви (священник А.И. Любимов, В.К. Пульхритудова). В 1898 г. в обеих школах обучались 100 детей. Предположительно, в начале ХХ века открылась Трёхсвятительская ЦПШ (протоиерей М.А. Прелатов, учителя П.В. Кузнецова и Е.А. Геликонова) с четырехгодичным сроком обучения. В 1902 г. в ЦПШ Саранска было 120 учащихся, в 1904 г. — 191, в 1912 г. — 170, в 1914 г. — 203 учащихся. После 1917 г. все ЦПШ на территории Мордовии были упразднены.

https://vk.com/id19090600

№15

ЦГА РМ, фонд №57, опись №4, дело №1086, лл. 280об.- 281. – МК Иоанно - Богословской церкви г. Саранска

3/5 Апреля 1912 года

Жених: Учитель Саранского реального училища статский советник Александр Генрихович Краевский православный, первым браком, 28 лет

Невеста: Дочь коллежского асессора из дворян Мария Рафаиловна фон - Вильбоа , православная, первым браком, 24 лет

Поручители: По женихе: Законоучитель реального училища Священник Александр Иванов Любимов, Преподаватель реального училища Сергей Андреевич Яневский и по невесте - помощник классных наставников Николай Николаев Агринский служащий при Саранском реальном училище и коллежский советник Николай Прокофьевич Гриненко исправляющий обязанность инспектора Саранского реального училища

Венчал: Священник Алексей Вазерский

*
ЦГАРМ, фонд №57, опись №4, дело №1235, лл. 10об. – 11.- МК саранского Спасского собора

№18

13/28 Октября 1915 года

Валентина

Р.: Преподаватель Саранского Реального г училища из дворян Смоленской губернии Александр Генрихович Краевский и Законная жена его Мария Рафаиловна , — оба православного вероисповедания

В.: Преподаватель Саранского училища Владимир Иванович Булгаков и жена Надворного Советника Александра Николаевна Гриненко

Кр. священник Алексий Виноградский с диаконом Анатолием Васильевым

Учебные заведения Пензенской губернии

Расположенные в уездных городах: Саранск, Краснослободск, Инсар и Темников (Тамбовской губернии)