г..Великие Луки и его окрестности

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Фотограф уездного города
27 января 2007
Автор статьи Лидия Пешкова, специальный корреспондент журнала "Вокруг света"
https://forum.vgd.ru/go/go.php...icle/2483/

продолжение

Кто только не хозяйничал потом в стенах монастыря! Воинские подразделения, семьи железнодорожников, маслосырсоюз, продторг... Во время войны собор сильно пострадал, и никто — уже после войны — не пытался спасти его от постепенного полного разрушения. Так, полуразрушенный, захламленный, ставший хранилищем овощей, он просуществовал до наших дней.

Только недавно Великолукское отделение Советского фонда культуры начало сбор средств на реставрацию этого и других памятников истории и культуры города. Неформальная организация «Вече» настойчиво будоражила общественность, убеждая призвать на помощь церковь. Много было сломано по этому поводу копий... Не сразу было получено и согласие церковных властей. А когда, казалось бы, все было улажено: церковь — за, горожане — за, инспекции пожарников и санитарных врачей — за, некоторые весьма влиятельные «отцы города» потребовали от церкви... построить новое овощехранилище и обеспечить жильем людей, которые занимают монастырские постройки и близлежащие дома (возле церкви должна быть санитарная зона).

Казалось бы, церковь должна была предъявлять счет, а тут...
В апреле 1990 года Великолукский горисполком принял решение о передаче религиозному обществу русской православной церкви в постоянное пользование Вознесенского собора. А через месяц в его стенах состоялось первое богослужение. Когда я, уже летом, осматривая монастырское подворье, заглянула сквозь решетчатые деревянные двери внутрь церкви, то увидела тщательно выметенный пол и маленькую иконку на голых стенах. И этот крошечный мирок чистоты среди хлама и помоек был для меня сигналом, что жизнь — пусть тяжело и со скрипом — но начинает возвращаться на круги своя.

Фотографии Карчевского рассказали не только о городе, но и о нем самом. Как о человеке. Тем не менее его биография, конец жизни («...умер после 1914 года, могила затерялась»,— говорилось в заметке «Первый фотограф») оставались неясными.

Я позвонила в городской архив, директору. Ответил молодой напористый голос:
— Приходите. Жду.

Анатолий Иванович Сизов сказал это так, словно только что обнаружил нечто важное...

Так оно и было. Сизову не терпелось поделиться со мной своей удачей: он установил время и место смерти Дмитрия Григорьевича Карчевского —30 сентября 1933 года, скорее всего в Соловецких лагерях.
— Почему вы заинтересовались Карчевским? — спросила я.
Сизов помолчал, потом сказал:
— Когда в городе заговорили о нем, я подумал: должны же быть в архиве какие-то материалы. Стыдно не знать о таком человеке... И начал искать. К счастью, в это время рассекретили много документов. И мне попалось его «Дело»... А уж потом пошли мои письма-запросы в соответствующие организации...

Я спросила Сизова, откуда он родом. Оказалось, из-под Великих Лук. «Боль крестьянская — моя болы»,— признался Анатолий Иванович, рассказывая о своей деревне. Может быть, эта боль и привела его два десятилетия назад в Москву, в ис-торико-архивный институт...

«Дело Д 4/183» лежало передо мной.
«...Я — сын, — пишет Карчевский, — крепостного дворового господ Азанчевских села Кадолбина быв. Невельского уезда, родился в селе Рокотове-Фелистове-Сергиевском... в 1870 году, образование получил в г. В.-Луках, в бывш. Реальном Училище. До революции имел три дома, доставшихся мне по наследству, и хутор в 12 десятин, на котором занимался научным садоводством и огородничеством...»
Белорус. Бывшее сословие — мещанин. Был председателем Сиротского дома, экспертом сельскохозяйственных грузов при Московско-Вин-давской железной дороге. На все вопросы анкеты — в каких партиях состоял, в каких армиях служил, ответ один: не состоял, не служил. (В этой анкете есть и такие, под стать времени, вопросы: «Служба в наружной или сыскной полиции и жандармерии или других карательных органах царского правительства» или «участие в ликвидации революционного движения рабочего класса и крестьян — привести все случаи, указать, чем выражалось участие, где и когда именно». «Нет»— написано в анкете Карчевского — красными, как и все ответы, чернилами, нервным, рваным почерком.

Видимо, Карчевский был далек от политических страстей своего времени, но тем не менее в своем заявлении он описывает, как в 1905 году, после разгрома забастовочного комитета железнодорожных мастерских, он, не имея каких-либо материальных выгод, создал для членов комитета мастерскую «Труд», поддерживал их деньгами, для чего пришлось заложить дом, а после того, как мастерская закрылась (началась война, рабочие ушли на фронт), заплатил все их долги.

Он всерьез занимался пчеловодством, садоводством и огородничеством еще с 80-х годов. Печатался во многих научных журналах. Был членом-учредителем Общества садоводов в Великих Луках, заведующим питомником — почти все бульвары, сады и скверы в городе пошли от саженцев Карчевского. Да и после революции продолжал работу в этой области. «В настоящее время, — сообщает Карчевский, — занимаюсь сельским хозяйством, имея 3,45 десятин на 4 едоков земли, где... выращиваю новые сорта и произвожу опыты по анабиозу растений. Также занимаюсь краеведением, состою членом бюро Горотдела и был делегирован на Окружной съезд, состою сотрудником газеты «Наш путь» и делаю еженедельные доклады в обществе Юных краеведов».

продолжение следует

Фотограф уездного города
27 января 2007
Автор статьи Лидия Пешкова, специальный корреспондент журнала "Вокруг света"
https://forum.vgd.ru/go/go.php...icle/2483/

продолжение

Напрасными оказались попытки Карчевского рассказать о своей деятельности. Уже были готовы бланки (тысячи? миллионы?), в которых оставалось только проставить фамилию «лишенца» и вписать одну строчку... Я держу в руках этот выцветший листок... «Заключение. По ходатайству гр-на Карчевского Д. Г. о восстановлении в избирательных правах, утраченных им, как бывшим крупным домовладельцем (до революции имел 5 домов, которые сдавал в аренду) (в настоящее время выслан в концлагерь) полагаю на основании ст. 14 п. «Б» инструкции ВЦИК по перевыборам Советов гр-ну Карчевскому Д. Г. в предоставлении избирательных прав отказать». 12/XI. 1930. Юрисконсульт... Фамилию подписавшего этот документ не прочесть: он скрылся от потомков за замысловатой закорючкой.

Письмо начальника отдела УВД Архангельской области на имя А. И. Сизова дополняет — более чем через полвека!— предыдущий документ: «...был осужден тройкой... к 3 годам лишения свободы... Умер 30.09.1933 г. Место смерти неизвестно».

Вот и все. Жил человек, работал, помогал людям — и «место смерти неизвестно...».
— Как вы думаете, — обращаюсь я к Сизову, — почему Карчевский нигде не говорит о своем занятии фотографией? И почему называет себя мещанином, а не купцом второй гильдии?
— Что ж удивляться, — сказал Сизов,— все дело в том, для кого Карчевский писал свою биографию. Его фотолетопись прошлой жизни могла тогда обернуться против него. Так же и с сословием.
— Бумаги, которые я просматривала, составлены столь торопливо и небрежно (ощущение — под копирку), что даже фамилия его пишется то через «о», то через «а»...
— Дел было множество, да и писали люди зачастую малограмотные.
— Но подпись в анкете и в заявлении довольно четкая — «Карчевский»... Удастся ли, как думаете, выяснить, где точно он погиб?
— Кто знает. Одно могу сказать:
когда что-либо меня заденет, веду до конца.

От Сизова и от музейных работников потянулись ниточки к другим людям, которые — я надеялась — смогут помочь разрешить те вопросы, что встали в самом начале моих поисков.

...Виктор Николаевич Лугашев, бывший работник музея, рассказал, что однажды где-то в середине 70-х годов, копаясь в бумагах музея, он обнаружил невзрачный альбомчик (значит, альбом все-таки был!)— современный, дешевый, такой, как в писчебумажных магазинах продают, и на нем было написано «Д. Г. Карчевский (1901 —1911 гг.)». Чьей рукой? Этого он не знает... Заглянул в альбом — ба, родные места... «Я сам фотограф, — говорил Лугашев, — и мне было интересно ходить по городу, сравнивать, узнавать. Расспрашивал о Карчевском старожилов. Его помнили: полный такой, лысый, жизнерадостный, говорили они, еще гусей разводил... Сам альбом музейные работники тогда выбросили — уж больно затрепанным он был, а фотографии пошли в экспозицию. Но особого интереса не вызвали — тогда больше стенды передовиков волновали».
— А как попал этот альбом в музей? — спросила я.
— Это наверняка знает бывший директор, Клешков,— ответил Лугашев,

...Звоню Анатолию Георгиевичу Клешкову. Да, он хорошо помнит этот альбом. Получил его от Виталия Дмитриевича Кляровского в 1962—1965 годах. Кляровский жил тогда на проспекте Ленина, болел сильно, но все-таки обещал подумать и найти для музея старые фотографии Великих Лук. Через некоторое время он пригласил Клешкова к себе и вручил этот альбом. Помнится, Кляровский говорил, что по его просьбе альбом прислали из Москвы родственники. Но его ли родственники или Карчевского — Клешков не знает.
— А как вообще всплыла фамилия Карчевского? От кого пошла? — спрашиваю Клешкова.
— Скорее всего от Виталия Дмитриевича.

Итак, картина проясняется: альбом существовал, передал его в музей

Кляровский, вот только авторство Карчевского не подтверждено окончательно.

В музее мне помогли разыскать телефон внука Кляровского — Виталия Аркадьевича Кляровского. Звоню, спрашиваю, объяснив ситуацию:
— У вас есть родственники в Москве?
— По-моему, нет и никогда не было... Но стоит ли вообще заниматься такими мелочами — кто снимал, кто хранил, кто передал?
— Слава Богу, что ваш дед думал иначе.

Виталий Дмитриевич Кляровский — врач-фтизиатр, почетный гражданин Великих Лук, родился за восемь лет до начала XX века. Он знал, помнил и наверняка любил те Великие Луки, которые снимал Карчевский, иначе чем объяснить, что с такой настойчивостью собирал фотографии и документы по истории города, сам сколачивал шкафы для них, не упускал ни одной возможности пополнить свой архив. Это мне рассказал уроженец и старожил Великих Лук Николай Иванович Скорняков, хорошо знавший Кляровского. И еще Скорняков сказал о Виталии Дмитриевиче: «Очень болезненный, мягкий, душевный, очень интеллигентный человек. Родом он был из семьи священника».

В автобиографии Кляровского, хранящейся в музее, есть его фотографии разных лет. Вот он в юности: пышные волосы, бабочка, лицо — открытое. На другой — он уже седой, глаза скорбные и строгие. Эта фотография сделана, видимо, лет за пять до смерти, в то время, когда человек обостренно вспоминает ушедшее и пережитое. В те годы Виталий Дмитриевич и передал альбом Карчевского музею. Спасибо ему.

...Владимир Викторович Орлов, учитель истории школы № 5, увлекся краеведением, когда давным-давно не было на свете фотолетописца Великих Лук Карчевского, не было уже и Кляровского. Но, видно, есть в этом городе нечто притягательное для краеведов — может быть, его 825-летняя история?..

продолжение следует

Фотограф уездного города
27 января 2007
Автор статьи Лидия Пешкова, специальный корреспондент журнала "Вокруг света"
https://forum.vgd.ru/go/go.php...icle/2483/

продолжение
Орлов рассказал мне, как работал в архивах Пскова и Великих Лук и часто в деловых бумагах встречал имя купца второй гильдии Д. Г. Карчевского, как расспрашивал о нем старожилов и те вспоминали чудаковатый нрав фотографа: «Ходил по городу в одних трусах, постоянно таскал треногу на плечах, лысый такой и с большой бородой; на колокольню лазил, чтобы снять город». Орлов переписывался с Андреем Павловичем Лопыревым, и тот помог восстановить кое-какие штрихи жизни Карчевского. В частности, вспомнил, что Карчевский жену выбрал не из своего сословия, а женился на бедной девушке, жившей из милости при Вознесенском монастыре...

Едва Владимир Викторович сказал это, я отчетливо вспомнила строки из протокола обследования в «Деле» Карчевского: «Жена — Карчевская Александра Александровна, 58 лет, домашняя хозяйка, дочь Юлия 1892 года, инженер-архитектор в Москве в государственном строительстве, при ней же и сын...» (последние два слова написаны неразборчиво).

А может быть, все-таки из семьи Карчевских, из Москвы, пришел альбом Кляровскому? Если бы семья Карчевских откликнулась...
— Дознаться бы наверняка, — сказал Анатолий Иванович Сизов, когда я в очередной раз пришла в архив и мы заговорили об авторе фотографий, — можно было бы именем Карчевского назвать улицу...
— А именем Кляровского? Разве это не естественнее было бы для Великих Лук, чем те типовые названия, которые есть?
— Я бы предложил назвать какую-нибудь улицу и именем братьев Семевских, Михаила и Василия. Оба историки, родились под Великими Луками, занимались попечительством, благотворительностью. Славные имена! Кстати, наше «Вече» придерживается такого взгляда: новые улицы — новые названия, а вот старым — вернуть старые. Пусть у улицы, как и у человека, будет одно имя, пока она живет.

Мысль хорошая, было бы дело. А я слышала, что в последнее время «Вече» что-то поутихло (это не скрывал и Сизов). Жаль. В уездных Великих Луках было множество добровольных обществ. Они, как пишет А. П. Лопырев в своих «Воспоминаниях...», существенно влияли на жизнь города, восполняя «неспособность государственного и городского самоуправления решать насущные социальные проблемы».

...Перед отъездом из Великих Лук я пришла на левый берег Ловати. К зеленым валам крепости. Дорога петляла меж деревьев, как в лесу. То бежала сквозь веселые березы и сладко пахнущие липы, то огибала озера, заросшие камышом, то взбиралась на холм. И всюду — знаки-напоминания о жестокой последней войне, когда наши бойцы штурмовали ледяные стены крепости, наматывая на валенки колючую проволоку...
В давние времена город называли «оплечьем Новгорода», «предсердием» Москвы. Он один из первых встречал завоевателей, и до начала XVII века крепость шесть раз разрушали до основания: горели деревянные башни с бойницами и высокий частокол-острог, и деревянный кремль. За отважную историю город, стоящий на излучинах Ловати, стали именовать Великими Луками; старый герб его — три золотых лука на красном поле...

Петр I после поражения под Нарвой деятельно занялся укреплением западных границ. В Великие Луки был прислан известный фортификатор и математик Леонтий Магницкий, и вскоре крепость приобрела вид неправильного шестиугольника, состоящего из шести бастионов с равелинами. Высота вала доходила до десяти саженей. Ниши-бойницы, вырытые в земляных валах, были обращены внутрь крепости, чтобы бить по врагу, когда он ворвется туда.

Об этом рассказала мне книга Михаила Семевского «Великие Луки и Великолукский уезд» издания 1857 года.

...Оплывшие валы, груда камней на вершине одного из них — остатки Воскресенского собора, выщербленная каменная кладка внутри холмов — все, что осталось от Далекой истории города. А от близкой? Об этом уже шла речь, как и о людях, которые пытаются сохранить ее. «Прошу принять на хранение фотоальбом «Старые Великие Луки», — читала я письмо А. П. Лопырева, хранящееся в архиве. — Этот альбом — труд коллективный, в его создании участвовало, кроме автора, еще 12 человек, которые либо дарили автору фотографии, либо давали их на время. Список этих лиц, которым автор бесконечно признателен, приложен в конце альбома.

...Мне кажется, что это наиболее полное собрание фотографий дореволюционных Великих Лук. Альбом этот существует только в единственном экземпляре».

Напомню: город Великие Луки тоже существует «в единственном экземпляре»...

Великие Луки

Лидия Пешкова, специальный корреспондент журнала "Вокруг Света"

Постскриптум: Уже после того, как очерк был подготовлен к печати, Алексей Иванович Сизов написал мне, что недавно получил ответ из Управления КГБ СССР по Тверской области с известием, что Д. Г. Карчевский, осужденный за «агитацию против советской власти...», реабилитирован. Сизову прислали также копию части автобиографии Дмитрия Григорьевича (именно в таком виде она сохранилась в архивах Управления), где была следующая строка: «...с 1892 года стал коллекционером и бытописателем, а с 1898 года и фотографом, снимая».

Похоже, сомнения в том, что фотолетописцем Великих Лук был именно Д. Г. Карчевский, отпадают.

https://www.vokrugsveta.ru/vs/article/2483/

3-й выпуск пилотов запаса Великолукского окружного
аэроклуба Осоавиахима 1937 год...

Разместил в ВК Владимир-Ник Павлов https://vk.com/wall342716363_31368

Этих фото Великих Лук я еще не видела
Размещено в ВК "Были Великих Лук и окрестностей"
https://vk.com/wall-143692225_26448

текст к фото "Великие Луки. Вторая половина 30-х гг 20-го века. Или даже 1940-й. Пл. Ленина. Народ расходится после празднования 1 мая, идёт к Большому мосту. Вдали виден первый великолукский автобус. Ходил от вокзала до площади Ленина. Снято от Ловати. Второе фото сделано от моста. Снимки из коллекции историка и краеведа Орлова"

.

https://vk.com/wall684052852_17
Борис Максимов

ВЕЛИКИЕ ЛУКИ - ПРИГОРОД
Зяблище - одна обжа пустыя, земля конфискованная у Новгородского дома святой Софии въ1478 году-
( О́бжа -примерно пять гектаров , в Новгородской земле единица площади для поземельного налога. )
По спискам населённых мест за 1872 год уже деревня, при речке Ванюха, восемь домов было и 57 человек народу
Зяблище, оправдывая своё название, то ли «холод», то ли «стужа», на 1925 год имела 34 двора ,

В этой деревне жил мой дед, Григорьев Василий Григорьевич, 20 января 1884 года рождения . Имел пять человек детей и практически всем построил здесь-же дома. В 60-х в деревне была одна улица, даже не улица, а Торопецкий тракт а на краю огородов , в сторону города, склон, переходящий в заболоченный луг. До 1907 года, до строительства железной дороги,( Управлению по постройке Бологое — Полоцко-Седлецкой дороги поневоле пришлось отогнуть «для государственной надобности» около трех вёрст торопецкого тракта, а взамен его построить надежный отвод. ) луг проходил по окраине деревни Гнилка, а с северной стороны мимо деревни Божно и соединялся с Кулёвым болотом ( летом 1580 года часть войск короля Стефана Батория , во время Ливонской войны, обходя ЛУЦКУЮ крепость по Торопецкому тракту с востока, утопла на этом лугу, да и владелец имения Максимово,по тракту на Холм, князь Голенищев — Кутузов, частенько пользовался проездом через деревню, если дорогу в его имение подтопляло.)
Отец, деда моего Василия, из сословия купцов второй гильдии (Ко второй гильдии относились купцы с 5000 рублей уставного капитала. Они могли заниматься производством, т.е. иметь заводы и фабрики.) , жил в городе Санкт Петербурге на Смоленской 9, что и как там было история умалчивает , но в дальнейшем на Смоленской 9 находился машиностроительный завод. Мой дед Василий , имея запряжку из трёх лошадей , занимался свободным извозом . Но, имея пагубную и страстную привычку игры в преферанс, дед Вася, в первые годы революционной смуты 1917 года, сумел тройку лошадей проиграть .
Дом в Зяблище, построенный с помощью прадеда , сгорел в 1943, при освобождении деревни 7 эстонской дивизией при поддержке бронепоезда... По краю деревни проходила немецкая линия обороны , в доме деда был штаб 36-й пехотной дивизии Georgа Lindemannа

https://youtu.be/4DXCkbqN3EY

ЛУКИГГРАД. Из частного архива. Кинопленка.

Пивзавод на ЛовОти. Согласно справочнику за 1914 год Фабрично - Заводские Предприятия Российской Империи ((исключая Финляндию).
( Составлено под руководством Редакционного Комитета, состоящего из
членов Совета Съездов Представителей Промышленности и Торговли.)
Великолуцкій № 12 винокуренный и ректификационный завод.
Владелица Въра Павловна Корвин-Круковская. Г. о. 1876.
Меъсто нахождения г. Великие-Луки.
Двиг. 1 паров, общ. сил. 30 л. с. Раб. 10.

г.Великие Луки, 1966 г., кинохроника

https://vk.com/wall-154203917_130741

г..Великие Луки и его окрестности - фото, события.

Фотографии, истории и события, люди г.Великие Луки и его окрестности.