Город Кролевец в Великой Отечественной войне.

Оккупация и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Кролевце и окрестностях. Немецкая и коллаборационистская пропаганда в газете "Визволення".
(Номера газеты за 1941-1942 гг. находятся в Сумском архиве, на сайте архива в открытом доступе)
Газета издавалась в г.Конотопе, где была главная комендатура.

Оккупационная газета "Визволення", лето 1942 года.
Кролевец и село Подлипное.

Оккупация и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Кролевце и окрестностях. Немецкая и коллаборационистская пропаганда в газете "Визволення".
(Номера газеты за 1941-1942 гг. находятся в Сумском архиве, на сайте архива в открытом доступе)
Газета издавалась в г.Конотопе, где была главная комендатура.

Сумская область в период Великой Отечественной войны Советского Союза (1941-1945 гг.): Сб. док. и материалов. — Харьков: Харьков. кн. изд-во, 1963.


№ 198
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ УСТИНИИ ТИЩЕНКО - ЖИТЕЛЬНИЦЫ
г. КРОЛЕВЕЦ О ЕЕ ПРЕБЫВАНИИ НА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКОЙ КАТОРГЕ

6 июня 1945 г.

Время, прожитое мною в Германии, было очень тяжелым. Наверное, никогда в жизни я не забуду тех ужасных случаев, которые я видела своими собственными глазами. А именно: издевательства кровожадных зверей над людьми, загнанными
фашистами в Германию на страдания и муку. Сколько горя и муки перенесла я за время, прожитое в Германии.

Немцы нас ненавидели. Это было видно с первых дней нашего приезда. Они загнали нас в какую-то загородку, которая у доброго хозяина была лучшей для свиней. Не давали есть. Гоняли на работу. За разные маленькие провинности били, сажали в холодную, загоняли на каторгу, в гестапо.

Ту свиную жидкость, которой кормили нас немцы, нельзя было спокойно поесть. Немка-полицай вытаскивала из-за стола за рукав и гнала на работу. На работе подгоняли немцы, толкали в спину. Разговаривать нельзя было с девушкой, которая работала со мной. Как только немец услышит разговор среди русских,
лишит того маленького кусочка хлеба и отвратительной свиной жидкости.

Не раз приходилось плакать, вспоминать свою родную, свободную Украину. Немцы забрали у нас радость, здоровье. Мы ходили с опущенными головами. Пройдешь мимо своей подруги,глянешь, разговаривать и не думай. Я работала на фабрике. Никак не могу забыть тех ужасных случаев, которые я переносила
и видела своими глазами.
Один раз шеф фабрики такой толстющий, как гора, немец, собрал всех нас в бараке, принес какой-то ящик, спрашивает: «Кто поковырял этот ящик?» Мы все молчали, перепуганными глазами смотрели на него, казалось, что он бросится на нас, как бешеная собака и покусает, а он прошел среди толпы невинных людей и начал бить. Все это сделано было для того, чтобы побить нас. После таких побоев и плохого питания я совсем ослабела, не имела сил работать. Несмотря на то, что имею температуру, стягивает с койки и гонит на работу...

Тищенко Устинья

Сумской облгосархив, ф. 2445, оп. 2, д. 6, лл. 63—65. Подлинник.

Оккупационная газета "Визволення", 1942 год.
Вербовка населения на работу в Германию.
"Чи йдеш ты до прекрасной Нимеччыны?"

Пересказ текста по-русски.
Жители г.Конотопа и Конотопского, Кролевецкого и Дубовязовского районов, которые желают "працюваты у Нимеччыны", должны обратиться в вербовочную комиссию. Эту новость население встретило с радостью. Каждый день заходят украинцы, чтобы оформиться для поездки в Нимеччыну.
... Нам они (немцы) принесли освобождение от колхозного рабства и стахановщины. Поэтому мы очень обязаны нашим вызволителям, и теперь когда Великонимеччына "закликае" нас на помощь ей быстрее уничтожить большевизм и наладить мирное, счастливое, радостное "життя", мы, украинцы, должны отозваться со всей отдачей и искренностью.....
В Нимеччыне мы не только "зробымо грошей", но и узнаем счастливую жизнь и интересный мир, т.к. только в Нимеччыне наилучше поставлена культура, а технические достижения - это открытия лучшего мира. Нимеччына - это гордость Европы.
Тут наш украинец будет работать в чистых, светлых с новейшею техникой фабриках и заводах, на культурных полях, железных дорогах.
Около 100 тыс. украинцев работают в прекрасной Нимеччыне. Причём у них с первых жней утроился энтузиазм в работе.
Например, Павло Сидоров з Житомира пишет своим "батькам" про чистые помещения, "смачну и богату ижу". Нет сомнения, что жители г. Конотопа, Конотопского, Кролевецкого и Дубовязовского районов серьёзно подумают и твёрдо решат-ехать на работу "до прекрасной Нимеччыны".
О.Дубенчук.
Щастливой дороги.
17 травня (мая) 1942 года в 6 часов утра околопомещения Конотопского отдела праци (труда) начали собираться люди, которые доровольно завербовались до Великонимеччыны. набралось их много. Отдельными группами их повели в лазню (баню), а потом в 8 среднюю школу для отдыха. Тут они пробыли до следующего дня. Большою колонною на следующий день пошли отъезжающие к вокзалу. Тут их ожидал уже поезд. Под звуки духового оркестра сели они в вагоны, и "спиваючи украинских писень"стали ожидать отхода поезда. На перроне их провожали родственники и друзья.
Отъезжающие - Василь Петров, который работал инженером метеорологической станции, он завербовался по своей специальности.
Кротько Павло -работал техником, Немолай Василь - работал на электростанции, Римар Виктор и др.

Оккупация и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Кролевце и окрестностях. Немецкая и коллаборационистская пропаганда в газете "Визволення".
(Номера газеты за 1941-1942 гг. находятся в Сумском архиве, на сайте архива в открытом доступе)
Газета издавалась в г.Конотопе, где была главная комендатура.

Письма родным угнанных в Германию из "прекрасной Нимеччыны".

Оккупация и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Кролевце и окрестностях. Немецкая и коллаборационистская пропаганда в газете "Визволення".
(Номера газеты за 1941-1942 гг. находятся в Сумском архиве, на сайте архива в открытом доступе)
Газета издавалась в г.Конотопе, где была главная комендатура.

Письма родным из "прекрасной Нимеччыны" угнанных в Германию.

К зиме была затребована из дома для угнанных на работу в Германию зимняя одежда, строго по списку, кроме одежды больше ничего не пересылать, в открытом мешке для проверки, пересылка доступна только один раз с разрешения местных (на Украине) оккупационных властей. Письмо было отпечатано немцами одинаковое для всех, чтобы ничего лишнего не написали. Хотя и написанные от руки письма строго проверялись, поэтому они такие "радостные".

Оккупация и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Кролевце и окрестностях.
https://yandex.ru/archive/cata...ого+района


Национальная электронная библиотека,
Сын Родины, 1943, № 230 № 230
18 сентября 1943

За слезы, муки Украины смертным боем немцев бей!
Рассказы колхозников села Добротова о фашисткой неволе

В стороне от большой дороги стоит село Добротово. Немцы, удирая от ударов Красной Армии, не успели сжечь это украинское село. Приветливо белеют хаты в зеленых садах. Но зайди, боец, в любую хату, и ты услышишь здесь рассказы о большом горе, пережитом людьми в тяжелой фашистской неволе.

НА ГИТЛЕРОВСКОЙ ПАНЩИНЕ
Немецкий офицер Брем, комендант кролевецкой сельскохозяйственной инспекции, знал только два русских слова: «Работать, сдать». До октября 1941 года наш колхоз «9 января» был известен далеко за пределами района, как богатый и цветущий. По приказу Брема село стало общиной Nо 315 в участке гитлеровского офицера Боймера.
Когда стали раздавать хлеб, то оказалось, что господин комендант приказал выдать на день каждому работающему члену общины по 300 граммов ячменя, а иждивенцу по 150. По и эту голодную норму не выдал Брем.
Два года мы не ели ржаного хлеба. О пшеничном забыли и думать. Если б не картошка со своих огородов, многие бы вымерли.
Невероятно упало животноводство. По произволу отбирали у нас всех коров, овец и свиней для Германии.
За граммы ячменя заставляли нас немцы работать с утра до вечера. Не выйдешь на гитлеровскую панщину, жандармы и полицейские изобьют или в гестапо отправят.
При советской власти я преподавал в школе историю и географию. При немцах я работал конюхом в общинном хозяйстве No 315. Разве им пужна украинская интеллигенция? Пришлось мне испытать и ужасы гестапо.
Не забудем и не простим гитлеровским ворам и разбойникам, насадившим позорную и кровавую панщину на вольной украинской земле. Спасибо Красной Армии, избавившей нас от фашистской неволи!
Иван ВЛАСЕНКО, председатель сельсовета.

Спасите моего Андрея!
Тяжело мне о сыне говорить. В неволю угнали его немцы.
Сначала они развесили по селу об'явления и добровольно приглашали в Германию. На картинках рисовали немецкий «рай», в котором все счастливо живут. Никто не польстился на немецкое «счастье». Тогда силой оторвали наших детей и угнали их.
Ох, вернется ли мой Андрейка?
Незадолго до того, как родная Красная Армия освободила нас от немцев, сошлись как-то на поле матери Оли Лещенко, Маруси Ложечко, Миколы Приймака, Катерины Балун и других несчастных детей, угнанных в Германию.
Читает одна письмо от дочки: «Мамо, здесь очень хорошо. Но я была бы куда счастливее, если бы с отцом была». Мы поняли и зарыдали все-отец давно у ней умер. Другая пишет: «Харч здесь неплохой, хотя «Юлька» каприза кушать его не стала». А Юлькой собаку кличут у них. Третья рассказывает, что в соседнее село вернулась родственница из Германии и всю горькую правду поведала.
Голубы, дорогие бойцы, спасите наших детей, спасите моего Андрея.
Палажка КОШОВЕЦ.

НЕМЦЫ НАС ОБЕЗДОЛИЛИ
Первый мой муж Родион Устимец был партизаном в 1918 году, бил немцев и гетмана. Он умер, оставив меня с двумя детьми. Старший сын Микола Устимец при советской власти на инженера выучился.
Немцы поставили в нашем селе старостой Михайла Пильтяя, кулацкого сынка. Его родитель в 1918 году встречал немцев хлебом-солью. Кулацкая злоба никогда не угомонится.
Пришел к нам староста забирать корову для немцев. Я в плач, не даю, а он угрожает, поминает покойного мужа, сычит: «И ты партизанским духом смердишь». Что ж я, слабая баба, сделаю? «Щоб вы пощезли супостаты», прокляла я их.
Осталась у меня телка, думала, корову выращу. Но телку тоже увели. Говорю я домашним: «Режьте скорей кабанчика, чтоб немецким собакам не достался, чтоб их лютое зло забрало». Стали нас тягать за кабанчика, насилу откупились. Выходит, что и поросенок Гитлеру принадлежал.
Так мы и остались без всего. Все господа молила, чтоб погибли поганые враги. Помолишься, проклятье на их головы пошлешь и немного легче станет. Оправдались мои молитвы, Красная Армия погнала немца, и освободила нас. Теперь я шлю бойцам свою благодарность и материнское благословение. Спасибо, вам родные, гоните проклятого немца с нашей земли.
Ольга ЦИМБАЛ.

ЖЕРТВЫ ГЕСТАПОВСКОГО ТЕРРОРА
Я никогда не забуду мрачных застенок конотопского гестапо. Сто граммов малосъедобного хлеба и пол-литра бурды на день, бесконечные издевательства над человеческим достоинством, пытки и избиения. Из камеры арестованный выходил на допрос на собственных ногах, а с допроса его приносили на руках избитого до полусмерти. Помню, как приволокли окровавленного старика- плотника нашего колхоза Михаила Матвеевича Федоренко, партизанившего против немцев и гетмана в 1918 году. Седые волосы слиплись в крови, изо рта била кровавая пена, а он в полузабытьи шептал: «Так мне, дурню, и нужно. Мало я этих сволочей-немцев резал. Бог даст, вырвусь, узнают изверги руку деда Михайла».
Не пришлось Михаилу Матвеевичу вырваться. Расстреляли его немецкие варвары. Вместе с ним расстреляли всеми уважаемого старика Филиппа Бець, потому что он в 1920 году делил помещичью землю.
Можно еще продолжить этот скорбный список. В ямах конотопского гестапо нужно искать трупы убитых после зверских пыток Якова Ивановича Приймака, бывшего секретаря сельсовета, и рядовых колхозников Ивана Кошевца, Данила Шишко, Ивана Чуба, Юхима Максименко и других. Расстреляна была и жена Юхима Мария Григорьевна. Трое сирот остались.
Лютой смертью погибли лучшие сыны украинского народа. Они завещали героическим бойцам Красной Армии отомстить проклятым немцам и их холуям - кулацко петлюровским выродкам за страдания и муки родной Украины.
Грицько ЖУКОВСКИЙ.

Разрушители украинской культуры
При советской власти в селе Добротово построили семилетку. Полтора десятка учителей обучали в ней много сот детей колхозников. Библиотека, насчитывавшая более 3 тысяч томов классиков и советской литературы, обслуживала не одну сотню постоянных читателей. На каждый колхозный двор приходилось по одной газете и на 4-5 дворов по одному журналу. Много юношей и девушек села учились в университетах, институтах и техникумах.
Село славилось песнями. Кружки художественной самодеятельности были известны далеко за пределами района.
Пришли немцы и закрыли семилетку. «Кобзарями» и другими книгами стали печи топить. Погибла библиотека.
Наконец, кролевецкий комендант разрешил открыть начальную школу, но все учебники отобрал. Приходилось учителю на доске писать урок, а ученики переписывали на клочках бумаги. Впрочем, в школу ходило очень мало детей.
В школе мы преподавали только украинский язык и арифметику. Дети были лишены права изучать историю своего народа.
В селе заглохла песня. Трудно себе представить украинское село без песен. Соберется в иной вечер молодежь, на песню потянет, но тут бежит немец или староста-кулак Михайла Пильтяй или полицейский и орет: «Разойдись!». Они боялись, как бы между песней не заговорили молодые о тех, кто уничтожает украинскую культуру.
Зимой немцы нас совсем прогнали из школы и устроили в ней казарму. Таково настоящее лицо фашистских вандалов, вопиющих на всех перекрестках о «величии» немецкой «культуры».

Бегут гитлеровские захватчики под натиском нашей героической Красной Армии. Пусть же в каждом выстреле звучат для них слова великого Тараса:
Не втечете, Не сховаетесь. Всюди Вас найде правда-мста.
Учитель В. Булах.

Фото
Школа села Белогривое Кролевецкого района.
"Картки про успишнисть, повединку та видвидування" моей мамы

1. 1 класс, 1940-41 уч.год - до войны и оккупации
2. 2 класс, 1942- 43 уч год - в оккупации
3. 3 класс, 1943 - 44 уч.год - после освобождения