🌲 Елочные игрушки и Новогодние "Елки"

Маскарады в «каменном Зимнем дворце» начала устраивать Екатерина II. Собственно, она только продолжила традицию устройства великолепных маскарадов, столь расцветшую при дворе Елизаветы Петровны и восходившую к маскарадам времен Петра I. Любопытно, что одно из маскарадных платьев Екатерины I сохранялось в Зимнем дворце вплоть до начала царствования Николая I. В перечне вещей, принадлежавших императрице Екатерине I, упоминается и «платье маскарадное»

РГИА. Ф. 472. Оп. 12. Д. 26. О достопамятных вещах, принадлежавших императорской фамилии со времен Императора Петра I,
хранящиеся в разных казенных зданиях. 1826–1830 гг.

По традиции, 1 января Зимний дворец распахивал свои двери перед горожанами разных сословий. Новогодний маскарад, пожалуй, был самым демократичным действом в скованном железными обручами этикета пространстве Зимнего дворца. Естественно, публики самого разного материального достатка и общественного положения, во дворце оказалось много: «…публика теснилась и в просторных залах Зимнего дворца, с трудом раздвигаясь при прохождении польского. Доступ в царские комнаты был открыт для любого прилично одетого. Билет давали каждому желающему. У дверей их отбирали только для счета посетителей и записывали имена только первого вошедшего и последнего вышедшего».

Дараган П. М. Воспоминания первого камер-пажа… С. 784.

Описаний маскарадов времен Екатерины II в воспоминаниях мемуаристов отложилось множество. Отметим, что императрица не гнушалась посещать и публичные маскарады, к которым готовились в Зимнем дворце: «Екатерина раза по два зимою езжала в публичные маскерады. Приглашенные к ея обществу собирались во дворец, находили приготовленныя платья, маски и в большой свите за нею отправлялись. Все соблюдалось, чтоб скрыть тайну; иногда отправлялась она туда в чужой карете; но при всех предосторожностях подозрение о ея нахождении в маскераде существовало; не знали только, которая из множества особ была Екатерина».

Сумароков П. И. Черты Екатерины Великой. Стб. 2108.

Подчеркнем, что маскарады предоставляли большие возможности для проявлений творческих начал их участников. Надо было надежно «замаскироваться», придумать нестандартную маску. Переодевание и маски давали возможность первым лицам империи немножко «поинтриговать», то есть остаться неузнанными, что позволяло хоть на несколько минут почувствовать себя обычными людьми. Это очень ценилось…

Однако при всех творческих экзерсисах в стенах Зимнего дворца даже на маскарадах продолжал действовать некий «дресс-код», определявшийся, как правило, первыми лицами. В случае нарушения неписаных правил виновники вызывали неудовольствие на самом высоком уровне. Графиня В. Н. Головина упоминает о размолвке императрицы Екатерины II с великой княгиней Елизаветой Алексеевной, супругой великого князя Александра Павловича: «Во время пребывания принцесс Кобургских было много праздников и балов, и, между прочим, большой маскарад при дворе, памятный великой княгине Елисавете тем, что императрица впервые выказала ей свое неудовольствие. Известная мадам Лебрен недавно только приехала в Петербург; ее платья и картины произвели переворот в модах; утвердился вкус к античному. Графиня Шувалова, способная на детское увлечение всем новым и заграничным, предложила Елисавете Алексеевне заказать себе платье для маскарада у Лебрен. Великая княгиня необдуманно охотно согласилась, не думая, понравится или не понравится это императрице, и рассчитывая, что графиня Шувалова не предложит ей того, что не одобрит ее величество. Платье, задуманное и сшитое по рисунку Лебрен, было готово. Великая княгиня отправилась на бал очень довольная, думая только о впечатлении, которое произведет ее наряд. Лица, не принадлежавшие к большому двору, являлись на подобные балы в какое угодно время; поэтому великий князь Александр с супругой долгое время уже там находились, когда в одной из зал повстречались в первый раз с императрицей. Елисавета подошла к ней поцеловать руку, но императрица молча ее оглядела и не дала руки. Это поразило и огорчило великую княгиню. Она скоро догадалась о причине этой суровости и очень сожалела о том легкомыслии, с которым решилась заплатить дань модному увлечению. На другой день императрица сказала графу Салтыкову, что была очень недовольна туалетом великой княгини, и потом два-три дня относилась к ней холодно».

Сумароков П. И. Черты Екатерины Великой. Стб. 2108.

Поясним, что маскарадное платье великой княгини Елизаветы Алексеевны, выдержанное в «античном вкусе», резко нарушало сложившиеся стереотипы петербургской моды, выглядело слишком «смело» для юной великой княгини, что и вызвало неудовольствие стареющей государыни. Отметим и то, на каком уровне готовились маскарадные платья, когда одна из известнейших европейских портретисток рисует эскиз «продвинутого» маскарадного платья.

Виже-Лебрен Элизабет-Луиз. В. И. Нарышкина в античном наряде. 1799 г.

Виже-Лебрен Элизабет-Луиз. Великая княгиня Елизавета Алексеевна. 1801 г.

При Александре I с 1808 г. придворные маскарады начали проводить в Эрмитажном театре. Следовательно, они стали менее многолюдными и более элитарными. Как и в прошлые годы, к маскараду в Эрмитажном театре возводилась знаменитая хрустальная палатка.

Каждый год в декабре, накануне маскарада, дворцовые хозяйственники запрашивали распоряжение на установку палатки. Например, в декабре 1816 г. тайный советник князь Тюфякин обращался к князю П. М. Волконскому: «Во время данных при высочайшем дворе в 1 день января маскерадов, как в прошедшие годы, так и в истекающем 1816 г., по воле Государя Императора обыкновенно устраивалась на сцене Эрмитажного театра Хрустальная палатка». Далее Тюфякин сообщал, что установкой палатки занимается императорская театральная дирекция и на ее «устройство» требуется три недели, поэтому он просит «доложить Государю Императору, благоугодно ли Его Императорскому Величеству дабы и ныне, по примеру прошлых годов, для того маскерада устроена была Хрустальная палатка».

РГИА. Ф. 519. Оп. 1. Д. 179. Л. 1. О постройке Хрустальной палатки в Эрмитаже по случаю маскарада. 1816.

Ответ поступил немедленно: «Приступить без потеряния времени».

Об этой палатке вспоминали многие из участников маскарадов эпохи Александра I: «Вечером 1 января 1819 года для ужина императорской фамилии в этом театральном зале разбивали стеклянную палатку, которой потолок и бока представляли разнообразные узоры из плотно связанных стекляшек. Сквозь эту стеклянную ткань она освещалась снаружи, а внутри от канделябр императорского стола. На сцене за палаткой играла роговая музыка обер-егермейстера Нарышкина. Эта невидимая и необыкновенная музыка, этот стеклянный шатер, который при освещении казался сотканным из бриллиантов и драгоценных камней, невольно переносили в волшебный сказочный мир».

При Николае I традиционные маскарады «с мужиками» стали зримой частью так называемой теории официальной народности, выраженной парадигмой: православие, самодержавие, народность. Более того, маскарады «с мужиками» стали устраиваться и в день рождения императрицы – 1 июля в Петергофе. В них действительно принимали участие тысячи простолюдинов. При подготовке маскарада, намеченного на 1 января 1838 г., изготовили 30 тыс. маскарадных билетов на сумму 1200 руб.

РГИА. Ф. 472. Оп. 2. Д. 1122. Л. 149. О пожаре в Зимнем Дворце, исследовании причин оного и размещении разных лиц и должностей. 1837–1840 гг.
Однако этот маскарад не состоялся, поскольку главная императорская резиденция сгорела в декабре 1837 г.

При Николае I продолжилась традиция проведения тематических маскарадов. Как правило, это были маскарады «для своего круга», в котором все отлично знали друг друга. Подобные маскарады все очень любили, поскольку они позволяли уйти из привычной жизни, жестко определявшейся придворным этикетом. Маскарады позволяли раскрыться творческому потенциалу членов императорской семьи и их придворных, скованному тем же этикетом. Например, общепризнанно, что императрица Мария Федоровна (супруга Павла I) обладала и блестящими режиссерскими способностями. Маскарады позволяли выявлять настоящие таланты, поскольку если над маскарадным костюмом могли работать театральные костюмеры, профессиональные художники и т. п., то эти костюмы надо было еще и «представить», что подчас требовало несомненных артистических способностей. Например, на маскараде 13 сентября 1817 г. граф А. И. Соллогуб «до такой степени изменил свой голос и так вошел в роль, что великий князь и императрица Елизавета, с которыми он долго говорил, приняли его за вдовствующую императрицу».

Цит. по: Огаркова Н. А. Церемонии, празднества, музыка Русского двора. XVIII – начало XIX века. СПб., 2004. С. 100.

Все вместе позволяло ненадолго уйти в выдуманный мир маскарада и на время сбросить груз тяготевших проблем.

Для придворных маскарадов было характерно многообразие масок. Например, на маскараде 13 сентября 1817 г. по случаю отъезда новобрачных – великокняжеской четы Николая Павловича и Александры Федоровны – вереницей мелькали живописнейшие персонажи. Среди них «пилигримка» (княгиня А. Н. Волконская, статс-дама великой княгини Александры Федоровны), «шутовской старик» (Д. М. Кологривов – обер-церемониймейстер, тайный советник), девушка в «русском костюме» (С. Ю. Нелединская-Мелецкая, фрейлина), «монахиня», которую никто не мог узнать (граф А. И. Соллогуб, камергер), «старые немецкие солдаты» (великий князь Николай Павлович и принц Вильгельм – брат Александры Федоровны), «волшебник» (императрица Мария Федоровна), «летучая мышь» (императрица Елизавета Алексеевна).

Цит. по: Огаркова Н. А. Церемонии, празднества, музыка Русского двора. XVIII – начало XIX века. СПб., 2004. С. 100.

1 января 1834 г. в Зимнем дворце прошел маскарад на тему сказки «Аладдин и волшебная лампа». Как вспоминала великая княгиня Ольга Николаевна, «в Концертном зале поставили трон в восточном вкусе и галерею для тех, кто не танцевал. Зал декорировали тканями ярких цветов, кусты и цветы освещались цветными лампами, волшебство этого убранства буквально захватывало дух. В то время глазу еще непривычны были такие декорации, которые мы теперь видим на каждой сцене. Мэри и я появились в застегнутых кафтанах, шароварах, в острых туфлях и с тюрбанами на головах; нам было разрешено идти за Мама в полонезе. Какой блеск, какая роскошь азиатских материй, камней, драгоценностей! Я могла смотреть и искренне предаться созерцанию всего этого волшебства, не думая об обязанностях или правилах вежливости. Карлик с лампой, горбатый, с громадным носом, был гвоздем вечера».

1 января 1837 г. в Зимнем дворце танцевали на так называемом Китайском маскараде. Ольга Николаевна вспоминала: «Все были в китайских костюмах. Высоко зачесанные и завязанные на голове волосы очень украшали дам, особенно тех, у кого были неправильные, но выразительные черты лица. Папа был одет мандарином, с искусственным толстым животом, в розовой шапочке с висящей косой на голове. Он был совершенно неузнаваем».

После восстановления Зимнего дворца традицию «карнавалов с мужиками» восстановили в полной мере. Описывая зиму 1842 г., Ольга Николаевна отмечала, что «Карнавалы этой зимой были очень оживленными. Каждое воскресенье были танцы с играми в Малахитовом зале, между ними dejeuners dansants, или костюмированные балы в Михайловском дворце у тети Елены». Ольга Николаевна к этому времени была засидевшейся на выданье девицей, и карнавалы, наполненные юными дебютантками, ее начали тяготить, поэтому в ее воспоминаниях появляется нота недовольства подобным времяпровождением: «Мне никогда не нравились костюмированные вечера. Как утомительны и скучны приготовления к ним! Специально разученные для них танцы часто подавляют прирожденные талант и грацию». Весьма спорное утверждение…

Сам Николай I в переписке с соратниками просто фиксировал факт маскарада, попутно приводя его бухгалтерию и давая о действе краткие отзывы. 4 января 1832 г. император писал И. Ф. Паскевичу: «Здесь у нас все в порядке и смирно. На маскараде 1-го числа было во дворце за 364 человека; и в отменном благочинии».

З. Н. Юсупова в маскарадном костюме. 1903 г.

[q]
Лев Александрович Нарышкин (1733–1799) – обер-шталмейстер, распорядитель танцев, маскарадов и других забав при дворе Екатерины II.
[/q]

🌲 Елочные игрушки и Новогодние "Елки"

Здесь живет Детство