🌲 ЕЛОЧНЫЕ ИГРУШКИ и Новогодние "Елки"

[q]

Борис Александрович Дехтерёв (1908-1993),
советский график, художник-иллюстратор. Народный художник РСФСР. Лауреат Сталинской премии второй степени (1947). Б. А. Дехтерёв родился 31 мая (13 июня) 1908 года в Калуге. В 1925—1926 годах учился в студии Д. Н. Кардовского, в 1926—1930 годах на живописном факультете ВХУТЕИНа. Работал в издательстве «Детская литература» (на протяжении 32 лет с 1945 года) главным художником. В 1935—1937 годах — ассистент профессора А. И. Кравченко в ГМИИ имени А. С. Пушкина, с 1948 года заведующий кафедрой графики в МГХИ имени В. И. Сурикова. Можно сказать, «Школа Дехтерёва» определила развитие книжной графики страны. Член-корреспондент АХ СССР. Работал преимущественно в технике карандашного рисунка и акварели. Б. А. Дехтерёв был одним из первых графиков, обратившихся к иллюстрированию книг на темысовременной жизни. Он иллюстрировал и оформлял книги М. Горького, И. С. Тургенева, М. Ю. Лермонтова, А. П. Гайдара, В. Шекспира, сказки А. С. Пушкина («Сказка о царе Салтане», «Сказка о Рыбаке и Рыбке», 1951), Ш. Перро («Кот в сапогах») и др., сказки «Мальчик-с-пальчик», «Дюймовочка», «Золушка», «Красная Шапочка» (1949), «Синяя птица» М. Метерлинка, «Хижина дяди Тома» Г. Бичер-Стоу, «Цемент» Ф. В. Гладкова, «Как закалялась сталь» Н. А. Островского. Создал также серию рисунков на темы истории КПСС и рисунки к книгам, посвящённым жизни советских вождей: «Встречи с товарищем Сталиным» Г. Ф. Байдукова (1938), «Детские и школьные годы Ильича» А. И. Ульяновой, «Шалаш» А. Т. Кононова и др. Б. А. Дехтерёв умер в 1993 году.

[/q]

Внучка Бориса Александровича, Анастасия Архипова, стала художником-иллюстратором, оформила множество сказок, продолжая традицию «благородного облика детской книги». Она лауреат международных конкурсов книжной графики и входит в жюри доброй половины этих конкурсов у нас и за рубежом. Книжки Андерсена, О.Уайльда, Братьев Гримм в ее оформлении теперь уже тоже становятся воспоминанием чьего-то детства. Она рассказывает, как Борис Александрович любил окружать себя красивыми вещами, старинными книгами. Он с детства знал французский язык, но старался не потерять его и в пожилом возрасте: читал французские книги, занимался самообразованием, очень любил историю, мемуары. Некоторые книжки не только оформлены, но и переведены (пересказаны) им с французского на русский язык – детская адаптация «Синей птицы» М.Метерлинка, «Волшебной флейты» К.Виланда, «Мальчик-с-пальчик» Ш.Перро.

Иллюстрации Дехтерева всегда несколько театральны – на картинке господствует широкий жест, развеваются вуали, персонажи освещены красным закатным солнцем или выхвачены из мрака ярким лучом света. Его печальный Гамлет со шпагой и книгой, пламенный Данко, элегантный Печорин, потрясающий король Лир - все картины наполнены широким эпическим дыханием, благородным романтизмом и выполнены точной, внимательной рукой большого мастера.


[ Изображение на стороннем сайте: Dehtyarev2_3637425_19633962.jpg ]


Великолепно-оформленная книга принесла много радости не только детям моего поколения. Ее стоит хранить в своей личной библиотеке даже будучи взрослым.

Давайте вспомним Сказку о Красной Шапочке. Первоначальная версия сказки о девочке, обманутой волком, является сказкой, относящейся к Французскому и Итальянскому фольклору. Мы знаем сказку о Красной шапочке в редакции Шарля Перо и, более поздней редакции, братьев Гримм.

Многие художники видели образ Красной Шапочки по-разному. Судите сами -

Красная Шапочка Джона Томаса Пила, (John Thomas Peele), 1851 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_9070420_19634109.jpg ]


Иллюстрация 1857 г. из «Энциклопедии остроумия и юмора», редактором которой выступил английский драматург и издатель Уильям Эванс Бертон (William Evans Burton).

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_1697204_19634138.jpg ]


Красная Шапочка Гюстава Доре (Gustave Dore), 1867 год

[ Изображение на стороннем сайте: data26gall_7663732_19634144.jpg ]


Красная Шапочка Уолтер Крейн (Walter Crane ), 1870-е годы

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_9290825_19634151.jpg ]


Красная шапочка Карла Ларссона (Carl Larsson ), 1881 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_5767322_19634189.jpg ]


Красная шапочка Альберта Анкера (Albert Samuel Anker), 1883 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_6236120_19634199.jpg ]


Красная шапочка Джордж Фредерик Уоттс (George Frederic Watts), 1880-е годы

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_2163124_19634208.jpg ]


Красная шапочка Карла Оффтендингера (Carl Offterdinger), 1890-е годы

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_7840522_19634216.jpg ]


Красная шапочка Артур Рэкем (Arthur Rackham), 1909 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_3044054_19634230.jpg ]


Красная шапочка Гари Кларка (Harry Clarke), 1923 года

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_9247859_19634250.jpg ]


Красная шапочка Густафа Тенгрена (Gustaf Tenggren), 1942 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_1169047_19634262.jpg ]


Красная шапочка Андриенны Сегюр (Adrienne Segur), 1951 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_3000834_19634274.jpg ]


Уф-ф-ф,.....и это еще не все иллюстрации. К чему это я? Ах, да...художник-иллюстратор Борис Дехтерёв...
Его Красная Шапочка стала образцом для новогодней игрушки...

Красная Шапочка Бориса Дехтерёва, 1977 год

[ Изображение на стороннем сайте: photopoint_8146486_19634309.jpg ]



[ Изображение на стороннем сайте: s11jpg_3581275_19634335.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: 0ijpg_1255909_19663752.jpg ]


Тройка неслась по заснеженной равнине. Зоя закрыла глаза, всем своим существом отдаваясь этому стремительному движению: небесной музыкой звучал в ее ушах звон бубенцов, пушистый снег целовал, казалось, ее разрумянившиеся щеки. Она чувствовала себя в свои семнадцать совсем взрослой и одновременно испытывала детский восторг, когда Федор подхлестывал лоснящихся вороных и те мчались еще быстрей.


[ Изображение на стороннем сайте: Zoya2jpg_7861886_19664579.jpg ]



…Вот уже промелькнула мимо деревня, вот показались и стали приближаться два дворца-близнеца на въезде в Царское Село. Зоя улыбнулась им и стянула с левой руки меховую рукавичку, чтобы взглянуть на часы. Она обещала матери непременно быть дома к обеду и исполнит свое обещание, если… если только они не заболтаются с Машей, а это вполне вероятно.

Великая княжна Мария Николаевна, Мари, Машка, была ее лучшей подругой, больше, чем подругой, — сестрой.

Федор, обернувшись с козел, улыбнулся ей, а она звонко рассмеялась от радости. Какой чудесный нынче день! Она всегда любила балет: атласные туфельки и сейчас лежали рядом с нею на сиденье. Да, с самого раннего детства ей хотелось танцевать, и она не раз по секрету признавалась Маше, что мечтает сбежать из дому, поступить в Мариинский театр и репетировать, репетировать день и ночь! Улыбка вновь тронула ее губы: это была мечта, о которой нельзя было даже и сказать вслух, ибо люди ее круга не могли стать профессиональными танцовщиками. Но Зоя знала, что у нее есть талант, знала чуть не с пяти лет, и занятия с мадам Настовой были для нее необыкновенной отрадой. Она не щадила себя на репетициях и в «классе», втайне надеясь, что в один прекрасный день ее заметит великий хореограф Фокин…

Постепенно мысли ее обратились к подруге — ведь это к ней, к Маше, мчала ее сейчас тройка. Отец Зои, Константин Юсупов, и император Николай были троюродными братьями, а ее мать Наталья, как и Александра Федоровна, была немкой. У них с Машей все было общее — и вкусы, и пристрастия, и интересы, и мечты: в детстве они боялись одного и того же, от одного и того же получали радость… Как же могла она не приехать сегодня к Маше, хоть и обещала матери, что не станет бывать в Царском, пока там все больны корью? Но ведь Маша-то чувствует себя превосходно, она совершенно здорова, а к остальным княжнам Зоя заходить не будет… Накануне Маша прислала ей записочку, где жаловалась на то, как ей тоскливо и скучно одной — и сестры, и брат-наследник лежат по своим комнатам.

Крестьяне уступали тройке дорогу, сходя к обочине. Федор покрикивал на вороных. Он еще мальчиком был взят в услужение к деду Зои. Лишь для нее рискнул бы он навлечь на себя гнев барина и вызвать холодное, сдержанное неудовольствие барыни. Зоя, однако, пообещала, что никто ничего не узнает об их поездке в Царское. Ведь он возил ее туда тысячу раз: Зоя чуть ли не ежедневно навещала великих княжон. Что из того, если у наследника и его сестер — корь? Алексей — еще совсем мальчик, и к тому же у него слабое здоровье, он очень хрупок и болезнен, что всем известно. А Зоя — барышня здоровая, сильная и уж такая милая… В жизни своей не видывал Федор такой славной девочки. А его жена Людмила нянчила ее еще в младенчестве. Людмила умерла год назад от горячки, и потеря эта была для него ужасна, тем более что детей им бог не дал. Единственными близкими Федору людьми стали его господа.

У ворот Федор осадил лошадей, от которых валил пар. Снег пошел гуще. К саням приблизились двое казаков в высоких меховых шапках и зеленых шинелях.

Вид у них был грозный — но лишь до тех пор, пока они не узнали кучера и седока. И Федор, и Зоя были в Царском Селе всем хорошо известны. Казаки отдали честь, и тройка, минуя Федоровскую часовню, двинулась к Александровскому дворцу, который императрица любила больше других. В Зимнем дворце в Петербурге августейшая чета бывала только по случаю придворного бала или какой-нибудь торжественной церемонии. В мае они выезжали на дачу в Петергоф, лето проводили на яхте «Полярная звезда» или в Польше, а в сентябре всегда уезжали в Ливадию. Зою они часто брали с собой, и она проводила с ними все лето, пока не начинались занятия в Смольном институте. Ей тоже Александровский дворец нравился больше всех, это было любимое ее место. Она даже потребовала, чтобы ее комнату оклеили обоями точно такого же розовато-лилового оттенка, как и в спальне императрицы — тети Алике. Мать удивлялась этому желанию, но все же выполнила его. А Мари всегда говорила, бывая у Зои, что словно бы и не уезжала из Царского.

Федор спрыгнул с козел, когда двое подбежавших конюхов взяли лошадей под уздцы, и, протянув руку, помог Зое вылезти из саней. Воротник ее шубки заиндевел и был запорошен снегом, щеки разрумянились от мороза и двухчасовой скачки. «Успею выпить с Мари чаю», — подумала она и вошла во дворец. А Федор вернулся к лошадям. Среди царских конюхов у него было немало приятелей, которым он рассказывал городские новости, коротая время в ожидании барышни.

Скинув шубу на руки горничным, Зоя сняла соболий капор, и по плечам рассыпались ее пышные, необыкновенно густые ярко-рыжие волосы, неизменно привлекавшие к себе всеобщее внимание, когда она ходила без шляпы, как, например, летом в Ливадии.

Наследник Алексей очень любил дразнить ее «рыжей» и нежно перебирать эти огненные пряди. Для него Зоя была пятой сестрой: она была всего на две недели старше Мари, и они с детства пестовали мальчика, которого и мать, и сестры продолжали называть Беби, хотя ему было уже двенадцать лет. Сейчас Зоя спросила у горничных о его здоровье.

— Бедненький, он весь покрылся ужасной сыпью и сильно кашляет, — покачала головой старшая из них. — Мсье Жильяр целый день провел сегодня у его постели. А государыня ухаживала за девочками.

Алексей заболел корью первым и заразил Ольгу, Татьяну и Анастасию. Вот почему мать не хотела, чтобы Зоя ездила в Царское Село. Но ведь Мари здорова, а в своем письмеце она так жалобно просила Зою приехать. «Пожалуйста, милая Зоя, навести меня, если только мама тебя отпустит…»

Зоя, блеснув своими зелеными глазами, поправила волосы и одернула тяжелое шерстяное платье, на которое после урока балета сменила форменное институтское. Потом пошла по бесконечному вестибюлю к лестнице, которая должна была привести ее к хорошо знакомой двери спартански обставленной комнаты, где жили Маша и Анастасия. Она миновала кабинет флигель-адъютанта царя, князя Мещерского, но он был так погружен в работу, что не заметил девочку, которая даже в тяжелых сапожках прошла мимо почти бесшумно. Минуту спустя она уже стучалась в дверь.

— Да?

Повернув ручку двери одним изящным движением, Зоя — ее рыжие волосы летели впереди, словно извещая о ее прибытии, — просунула голову в щель. Мари задумчиво стояла у окна. При виде подруги ее голубые глаза вспыхнули от радости, и она кинулась, широко раскинув руки, навстречу Зое.

— Машка, я приехала спасать тебя от скуки!

— Слава богу! А то я чуть не умерла с тоски. Все, ну просто все заболели! Даже у бедной Анны корь. Ее положили в комнате, которая примыкает к маминым покоям. А мама хочет за всеми ухаживать сама. И целый день то кормит их, то поит с ложечки, а когда они засыпают, уходит к раненым. У нас теперь тут не один лазарет, а целых два!.. — Она откинула свои темно-русые волосы назад. Зоя засмеялась.

Соседний Екатерининский дворец с начала войны был превращен в госпиталь, и императрица, надев косынку с красным крестом, без устали работала там сама и ожидала того же от дочерей. Впрочем, Мари очень тяготилась этими обязанностями.

— Это невыносимо! — продолжала она. — Я думала, что и ты не приедешь. Мама будет ужасно сердиться, когда узнает, что это я тебя позвала.

Девушки, взявшись за руки, пересекли комнату и сели у камина. Обстановка в этой комнате, где жили Мария и Анастасия, была самая простая и непритязательная: железные кровати, застеленные крахмальным бельем, маленький стол, и на камине — единственное украшение: коллекция пасхальных яиц — малахитовых, деревянных, украшенных искусной росписью. В «детских», как по привычке все называли комнаты великих княжон, не было и намека на ту роскошь, с которой были убраны покои царя и царицы и другие апартаменты дворца. На спинке одного из двух стульев был повешен вышитый головной платок — это была работа ближайшей подруги царицы, фрейлины Анны Вырубовой, той самой, о которой только что упомянула Маша. Именно эта близость и привела к тому, что Анна заразилась корью и слегла. Девушки улыбнулись с некоторым превосходством — они-то обе были здоровы.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Зоя, казавшаяся еще стройнее и изящней в плотном шерстяном платье, надетом в дорогу. Она была ниже ростом и миниатюрней, чем Мари, считавшаяся в семье самой красивой. Она унаследовала голубые отцовские глаза и его обаяние. Драгоценности и наряды были ее слабостью в отличие от почти равнодушных к ним сестер: в этом они сходились с Зоей и могли часами обсуждать туалеты знакомых дам и примерять шляпы и украшения графини Натальи Юсуповой.

— Прекрасно, — ответила Мари, — жалко только, что нельзя будет поехать с Ольгой в Петроград. — По давней традиции их тетка, великая княгиня Ольга Александровна, забирала детей и увозила их на обед к бабушке в Аничков дворец или в гости к кому-нибудь из близких друзей.

— Так я и знала, — огорченно произнесла Зоя, — а мне так хотелось показать тебе мое новое платье: бабушка из Парижа привезла.

Зоина бабушка, графиня Евгения Петровна, была женщиной весьма замечательной. В восемьдесят один год она сумела сохранить и изящество стройной фигуры, и молодой блеск зеленых глаз. Все находили, что Зоя — вылитая Евгения Петровна в молодости. Зоина мать была высокая, тонкая, томная красавица с пепельно-белокурыми волосами и серо-голубыми глазами. Она принадлежала к тому типу людей, которые стремятся укрыться от окружающего их мира, спрятаться от него, и Зоин отец, помогая ей в этом, обращался с нею как с хрупким и болезненным ребенком.