Jerzy Marcin Osmołowski (
http://ipsb.nina.gov.pl/index.php/a/jerzy-marcin-osmolowski )
Осмоловски Ежи Мартин (1872-до 1954), землевладелец, политический, общественный и хозяйственный деятель. Происходил из небогатой шляхетской семьи Коршун-Осмоловских герба Боньча, подтвердившей свой статус (прошедшей проверку документов) в 1826 г. в минской губернии.
Родился в Подпинске (2 км от Пинска), был сыном Ежи Каликста (ум. 1872), помощника судьи городского суда в Пинске, владевшего в пинском повете имением Островичи (70 га пашни) и фольварком Подпинск (60 га), а также небольшим лесным фольварком Ермаки, и Изабеллы из Рыдзевских (ум. 1894). Остался без отца через несколько недель после рождения, детство провёл в Подпинске, в тяжёлых материальных условиях, под опекой матери, весьма религиозной и консервативной. В 1882-91 гг. посещал гимназию в Пинске. В юности узнал от двоюродного брата, Вацлава Рыдзевского (брата Люциана, псевдоним. Адам Антушевич, приговорённого в 1885 г. по делу Большого Пролетариата на 5 лет ссылки в Восточную Сибирь) о польском и русском революционном движении, а также о политических процессах; в возрасте 14 лет доставил социалистические брошюры в железнодорожные мастерские в Пинске. В гимназии состоял в небольшом польском самообразовательном кружке, читал польскую социалистическую литературу, журналы „Правда”, „Голос”. Чтение произведения Н. Чернышевского „Что делать” и сочинений русских революционных демократов - Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, народника Н. К. Михайловского, а также либерально-народнической петербургской газеты „Сын Отечества” оказали решающее воздействие на формирование общественных взглядов Осмоловского в духе радикализма. Он связывал с ними понимание национальных запросов местного белорусского населения, что было явлением встречаемом также в предыдущем поколении кресовых (окраинных) польских землевладельцев. Уже под конец обучения в гимназии оказался, очевидно, под надзором царской жандармерии и по окончании средней школы не был принят на учёбу в институт сельского и лесного хозяйства в Пулавах. В следующим (1892) году поступил на агрономический факультет политехнического института в Риге. Состоял здесь в польской корпорации «Велеция», либеральнее и менее землевладельческой нежели старшая от неё «Аркониа». После окончания учёбы поступил в 1896-7 гг., как доброволец, на однолетнюю воинскую службу в Гродно. Здесь он бывал постоянным гостем у Элизы Ожешко и познакомился с многими лицами из круга её знакомых.
После смерти матери сохранил из принадлежащей ему доли наследства 3 га в Подпинске, остальные передал родственникам за 20 000 руб. оплачиваемых в рассрочку. После ухода из армии поселился в Пинске, в августе 1898 женился на племяннице владелицы местной аптеки, этот брак не имел одобрения в помещичьих кругах. С долей размером в несколько тысяч рублей стал совладельцем и директором вновь основанной в этом городе фабрики пробок. После 2 лет общество прекратило свою деятельность с убытками. Материальное положение Осмоловского значительно улучшилось в 1900 г., когда ему перешло по завещанию его тётки Паулины Бортновской большое земледельческое поместье в Пинском повяте, Бобрик (более 6 000 га), в котором он поселился и начал хозяйствовать. Большой любитель книг, он собрал здесь за многие годы библиотеку, насчитывающую больше 2 000 томов. Во время российско-японской войны был призван в 1904 г. в армию. В звании прапорщика служил поочерёдно в пехотном полку в Борисове и Могилёве, последнее 2 месяца в главном интендантском управлении в Петербурге. Демобилизовавшись вначале 1905 г., возвратился в Пинск. В атмосфере созданной революцией началась новая глава в жизни Осмоловского. Из-за своих радикальных общественно-политических взглядов, не соответствующих точке зрения подавляющего большинства землевладельцев на этих территориях, свою деятельность в польской общественной жизни был вынуждён ограничить до так называемой реальной деятельности в земском самоуправлении и хозяйственных обществах. В 1906-14 гг. был членом уездного земельного отдела, принимал участие в деятельности комиссии по вопросам внесение изменений в сельское хозяйство (Землеустроительная комиссия). Одновременно участвовал в создающихся в то время разнообразных легальных польских хозяйственных и просветительских организациях, как правило, руководимых землевладельцами. В связи с этим бывал 1-2 раз в год в Варшаве и Минске. Был членом образованного в 1905-6 гг. в Минске немногочисленного, интеллигентно-землевладельческого Демократического Союза поляков российской аннексии, который к 1917 г., кроме нескольких собраний, так и не проявил своего существования. Установил и поддерживал также заочный контакт с группой варшавских радикалов, собранных вокруг д. Рафала Радзивилловича.
Вначале 1912 г. выгодно продал имение Бобрик за 200 000 руб., из которых за 80 000 приобрёл в том же Пинском повете имение Селище (1 000 га пашни), дом в Варшаве на ул. Смольной, 14 , а 100 000 рублей положил под 6% ипотечный залог. Обеспечив, таким образом, свое материальное положение, осенью того же года он переехал в Варшаву, откуда приезжал в Селище и Пинск. По-прежнему активно участвовал в органах местного самоуправления и общественной жизни Пинского уезда и Минской губернии, в совете кредитного банка, сельскохозяйственном и благотворительном обществах; в 1912 году губернатор Минска отказался утверждить его кандидатуру в губернский совет местного самоуправления. В Варшаве Осмоловски включился в общественную и интеллектуальную жизнь, принимал участие в еженедельных дискуссионных встречах группы прогрессивных деятелей (Р. Радзивилович, Энтони Натансон, Зигмунт Хмелевски, Казимеж Жыцки и др.)., а также присутствовал на не ритуальных заседаниях созданной ими в середине 1910 года масонской ложи «Освобождение», которая входила в состав Великого Востока Франции в Париже. Участвовал в инвентаризации книг публичной библиотеки, где познакомился с Фаустином Червиевским. Сразу же после объявления 17/30.VII 1914 года царским правительством мобилизации Осмоловски вступил - он имел звание прапорщика – как доброволец в 401 отряд минского ополчения, состоящий из не подлежащих мобилизации резервистов из пинского и мозырьского уездов. От войны он, как и большинство радикально настроенной интеллигенции, в особенности российской, ожидал поражения царизма и вследствие этого радикальных социально-экономических реформ в Российском государстве. В своей воинской части он служил с 11.II. 1915 года заместителем начальника по хозяйственным вопросам (в звании подполковника). Предназначенный для тыловой службы Западного фронта, 401 отряд, размещался первоначально в Радоме, затем последовательно в Минске, Смоленске и Одессе и с июля 1916 года в Кишиневе. Здесь Осмоловский знакомится с местными прогрессивными кругами и в начале января 1917 года становиться членом редакции нового кишиневского прогрессивного журнала, издающегося на русском языке.
После победы Февральской революции был избран 30.III. в совет солдатских и рабочих депутатов Кишинева, затем был председателем его исполнительного комитета и членом, а также председателем губернского исполнительного комитета в связи с этим был освобожден от своих служебных обязанностей в армии. Следующие несколько месяцев в жизни Осмоловского вероятно были пиковым периодом его левизны. В связи с радикализацией настроений после неудавшегося переворота Л. Корнилова в первой половине сентября добровольно ушел в отставку с поста председателя исполнительного комитета и вернулся на прежнюю должность в армию. В начале октября, благодаря личным связям, он был переведен в штаб Петроградского военного округа на должность заместителя начальника политотдела. Тогда же возобновил свои отношения с польским обществом в Минске, которое на выборах в учредительное собрание выдвинуло его на первое место в едином польском списке по Минскому выборному округу, но мандата он так и не получил. Октябрьская революция застала Осмоловского в Петрограде; впервые дни он считался «нейтральным», в действительности же относился к ней с очевидной неприязнью. 20 ноября он отправился в свою часть в Кишинев. Там он получил месячный отпуск и отправился в Минск, где вступил в один из польских корпусов в России и был произведен в полковники. Проявлял политическую активность в польском Совете Минской земли, стал сторонником сотрудничества "крэсовых"(живущих на окраинах бывшей Речи Посполитой) поляков с германской армией. От имени Совета принял участие 5.II.1918 года в совещании в Минске с представителями Верховного польского военного комитета (Naczpol), посвященного началу переговоров с германским командованием по вопросу входа 1-го польского корпуса на территорию оккупированную немцами. В составе делегации из трех членов Совета и Naczpol (Начполь) 10 февраля приехал в Брест, где проводил с представителями штаба германской армии на Востоке (Ober-Ost) переговоры о пропуске 1-го польского корпуса на территорию Ober-Ost с целью его разоружения и предоставления возможности солдатам вернуться домой, либо совместной оккупации Восточной Белоруссии. По просьбе делегации ей было позволено выехать в Варшаву в Регентский Совет. Здесь 13 февраля были приняты регентами и премьер-министром Яном Кухажевским. Осмоловски представил Регентскому Совету ситуацию в Беларуси и положение I корпуса, а также предложения представленные немцам. Так же он сильно подчеркнул необходимость считаться с белорусским движением и отсутствием оснований для развития польской экспансии в Белоруссии. На следующий день, делегаты отправились в Брест, откуда вместе с миссией немецкого майора Wulfenа 23 числа этого месяца прибыли в Минск. Из-за своей позиции в переговорах в Бресте Осмоловски подвергся резким нападкам со стороны членов польской военной организации I корпуса. После оккупации Восточной Белоруссии и Минска германской армией он работал в отделе просвещения польского совета белорусской земли, инспектировал польские школы. Это являлось его источником дохода, так как земли поместья забрали крестьяне. Затем он работал в министерстве внутренних дел Регентского Совета в должности заместителя начальника местного отдела реэмиграции (начальником был Михал Станислав Koссаковски).
В середине года Осмоловский принял предложение министерства сельского хозяйства Регентского Совета занять в нем пост руководителя отдела. Для этого он 18 июля выехал в Варшаву. Принятый на работу 24 июля, в качестве советника министерства, поднял вопрос о ревиндикации актов на землю, вывезенных в Россию в рамках эвакуации царских властей из Королевства в 1915 году. В этот же период он также возобновил отношения с окружением Радзивилловича и Натансона. С середины августа находился по упомянутым вопросам восстановления в Москве и Петрограде, где встречался с польскими участниками Октябрьской революции, которые участвовали в ликвидационной комиссии по делам Королевства Польского и в комиссариате по польским делам. Однако ревиндикации произвести не сумел и 1 октября текущего года отправился в обратный путь. В Варшаве остался в министерстве сельского хозяйства. Был определен в департамент государственного имущества, в котором с 29 октября исполнял обязанности руководителя отдела дарственного имущества (формально назначение получил 3 декабря). По предложению З. Хмелевского министр внутренних дел Станислав Тугутт назначил его 6 декабря комиссаром избирательного округа № 16 (столичного города Варшавы), что было связано с предоставлением ему отпуска в Министерстве сельского хозяйства на период выборов. После возвращения из Москвы он снова бывал на заседаниях упомянутой ранее масонской ложи. Однако, когда в 1920 году произошла реорганизация польского масонства, остался - несмотря на сделанные ему предложения, - вне него. Некоторые из членов ложи ввели его в конце 1918 года в существующий уже несколько лет конфиденциальный дискуссионный клуб, члены которого собирались в публичной библиотеке у Ф. Червиевского, и называемого "444" или "Хорошая Рука". Клуб объединял либералов-интеллигентов, а также интеллигенцию из кругов эндеции, единодушных между собой в оценке Юзефа Пилсудского как государственного деятеля ниспосланного самой судьбой.
На новогодней встрече 1918 года в кругу некоторых участников этого клуба Осмоловский был представлен Пилсудскому, которому тогда изложил свои взгляды на польскую политику на востоке. Эта встреча, организованная знакомым из Минска, деятелем польской социалистической партии Константином Демидовичем-Демидецким, имела свое продолжение. Пилсудский, одобрительно выслушав тогда либеральные и федералистские взглядам собеседника, принял его на аудиенции 15 марта1919 года. Вскоре - в связи с началом наступления польских войск на востоке – 15 апреля назначил его генеральным комиссаром восточных земель, то есть руководителем гражданского управления восточных земель (ZCZW) с резиденцией номинально расположенной в Вильно, а фактически в Варшаве, которое Осмоловски должен был только ещё организовать. Следовательно он был главой администрации территорий к северу и востоку от реки Буг. В этом статусе с июля он был уполномочен участвовать на заседаниях Совета Министров и его экономического комитета с правом решающего голоса в вопросах восточных земель. На своем посту он пытался проводить политику, учитывающую жизненные интересы и национальные запросы местного непольского населения, согласно того как он понимал призыв Пилсудского в апреле 1919 года «К жителям бывшего Великого Княжества Литовского". В то же время он выступал против грабежа и разорения имущества, которое с использованием определенных польских факторов, целенаправленно подвергалось разграблению, под видом так называемых военных трофеев. Также он выступал против спекулянтов, пользующихся поддержкой влиятельных чинов различных министерств. Поэтому, хотя – как многие признавали - он был в отношениях с людьми, вежлив и почтителен, и даже обаятелен, настроил против себя чуть ли не всех. Его делали ответственным и за действия, на которые он не имел никакого влияния. Белорусы за нарушение обещаний, другие за решения правительства и Пилсудского, которые он лично с собой не ассоциировал. Почти всё время у него были конфликты с самовольно поступающими воинскими командирами, а правые относились к нему враждебно, видя в нём радикала и пилсудчика. Поэтому польские круги крэсового землячества обвиняли его в том, что он не учитывал их интересы, управлял территорией как «сатрап», ведущий себя «с прихотью достойной московского государя или багдадского калифа» (Х. Корвин-Милевски). Националистские круги обвиняли его в потере симпатий населения к Польше, поддержке литовцев, белорусов и россиян, чуть ли не прямо о намерении образования самостоятельного государства. На пресс-конференции в Варшаве 17.VII.1919 года произошел довольно резкий конфликт с Анджеем Немоевским, который затем непозволительно грубо атаковал Осмоловского на страницах независимой „Мысли”, которой вторила остальная правая пресса. Кампания против Осмоловского проводилась также и в сейме, и достигла своего пика весной 1920 года, когда настаивалось на снятия его с занимаемого поста, и передаче под суд. Осмоловски, который потратил много усилия для начала экономического восстановления разорённых войной восточных земель, был перед этими атаками почти полностью беззащитен.
Контрнаступление советских войск летом 1920 положило конец ZCZW, его служащие были эвакуированы на Поморье, сам же Осмоловский выехал 13 июля из Вильно на одном из последних поездов, 20 августа он был уволен со своего поста ввиду ликвидации в этот же день ZCZW. Три дня спустя он получил назначение на должность председателя ликвидационной комиссии гражданского управления. В ходе её работы Совет Министров аннулировал своим решением от 2.VI.1921 года заключённые ZCZW договора с акционерными товариществами «Древесный экспорт» и «Крэсовы лён» и назначил конфиденциальное расследование для установления вины Осмоловского, его заместителя М. С. Коссаковского и некоторых высших должностных лиц бывшего ZCZW, которые подписали уставы этих обществ и договора с «Экспортом» на разработку Беловежской Пущи. В частности говорилось об якобы полученной материальной выгоде подозреваемыми от сделок с этими обществами с причинением ущерба казначейству. Для этой цели Совет 16 июня распорядился назначить специальную комиссию для изучения дел обоих этих обществ. Это дало толчок для клеветнической кампании правых периодических изданий против Осмоловского и ZCZW. Само расследование безмерно продлевало эту компанию. Осмоловски очень энергично отстаивал себя и своих сотрудников. И только созданная постановлением от 3 марта 1924 года межведомственная комиссия единогласно пришла на заседании 26 марта к заключению, что Осмоловского и другим служащих невозможно упрекнуть ни в дурных намерениях, ни в небрежности по отношению к интересам казначейства государства. Это заявление Совет Министров принял к сведению 30 марта, о чём премьер-министр Владыслав Грабски известил Осмоловского письмом от 18 июня, однако оно не было передано для публичного обозрения.
В середине мая 1921 года, следовательно, ещё перед началом расследования, Осмоловский был назначен председателем окружного земельного управления в Варшаве. Однако этой должности он не принял, так как считал должность руководителя отдела в министерстве сельского хозяйства слишком низкой по отношению к занимаемой им ранее должности генерального комиссара. Поэтому в это время он занимался хозяйственной деятельностью, в том числе, руководил парцелляционным обществом «Tospar». В период избирательной кампании в законодательные палаты в 1922 г. принял участие во вновь возникшем землевладельческом польском крэсовом объединении, выступавшим как беспартийная организация; некоторыми политиками с восточных земель он был тогда рекомендован на Полесье как государственный деятель противостоящий основателям национально-государственной унии. В конечном счете, всё-таки, после вхождения, как объединения, так и унии в состав избирательного блока Государственное Объединение на Крэсах, баллотировался по его спискам (номер 22) на депутата от Пинского округа, однако ни один депутат из этого списка не был избран. Постепенно восстановил от военных разрушений свое земледельческое поместье Селище, и снова стал играть определённую роль в общественной жизни северо-восточных земель, как либеральный землевладельческий деятель, в том числе, в территориальном самоуправлении, был членом поветового отдела в Пинске. Был представителем отдела 18 апреля 1926 года на общем собрании ассоциации повятовых самоуправлений, организации объединявшей самоуправления левого направления или, по крайней мере, не эндецкие. Был избран тогда членом наблюдательного совета объединения и председателем её президиума. Принимал участие в организованном 6-7 февраля 1926 года в Гродно деятелями не эндецкого направления (землевладельцами, либералами, пилсудчиками) съезде представителей польской общественной работы восточных земель и был избран в созданной на нём временный совет общественных и хозяйственных организаций восточных земель из 15 человек (вместе с Александром Ледницким, Владиславом Мальским, Петром Олевиньским, Виктором Пшедпелским и Эустахы Сапегой), был также членом её президиума. Как один из трёх членов делегации Совета подал вместе с ними (Здзиславом Лехницким и В. Пшедпелским) непосредственно после майского переворота, 17 мая, новому министру внутренних дел Казимежу Млодзяновскому докладную записку с требованиями в том числе учитывающими экономические потребности восточных земель, введения по отношению к непольскому населению политики направленной на её равноправие, а также удовлетворяющую её общественные и культурные потребности. В это же время вступил в Партию Труда, которая после мая 1926 года активизировала свою работу. На первом съезде делегатов, прошедшим в Варшаве 2.Х.1926 года, был избран членом главного правления. В 1927-31 гг. был совладельцем концессионного предприятия в Ленинграде, фабрики «А. О. Ченстоховская фабрика целлулоидных изделий» и на этом основании он ездил в Ленинград, а также в Москву.
Вторую мировую войну Осмоловски пережил, вероятно, относительно легко, так как ему удалось сохранить личные и семейные документы. На их основе, уже приближаясь к 80 летнему возрасту, он написал свои мемуары, закончив их началом 1921 года. Умер в преддверии 1954 года, его воспоминания вдова (вторая жена Oсмоловского Мария) передала в Национальною библиотеку в Варшаве.
Ветка там была. Я даже знаю, где его прабабка похоронена 
Все, что есть в инете, я уже перерыла. Кроме, конечно, недавно оцифрованного.