Константин Васильевич Схино… почему-то я питаю особую нежность к этому человеку, такую очень теплую сестринскую любовь… Может, просто скучаю по собственному брату, которого потеряла в 2002 году?..
В прошении о принятии в русское подданство Константина Схино не было ни слова о его семье; ничего о ней не знали и потомки Антона, приславшие мне первую в коллекции фотографию Константина. Был он моряком (РОПиТ), капитаном (штурманом, а потом помощником капитана), жил в Одессе (тут не придираюсь); после революции примерно в 1918 году ушел в рейс не то во Францию, не то в Константинополь, и не смог (?) вернуться. В 2014 году из ГАРФа прислали список команды и пассажиров парохода «Константин» (он же «Великий князь Константин - III») от ноября 1920 года, из которого я узнала, что помощник капитана Константин Схино отправился на нем в Константинополь. Дата его «пропажи» отодвинулась на два года, но более никаких деталей я не узнала.
… Ждал ли его кто-то на далеком российском берегу, кроме матери и братьев с сестрами, всматривался ли в горизонт с надеждой? Не может же быть такого, чтобы Константин – красавец, франт и денди – не создал семьи?..
***
В конце 2014 г. – начале 2015 г. в базе «Мемориал» я нарыла, как мне тогда показалось, сокровище: запись об умершем от ран
Схина (!) Николае
Константиновиче, 1908 г.р., призванного Лежским РВК из Вологодской области. Ну, сын же!!! Как может быть иначе?? Фамилия редчайшая, год рождения вполне подходит, место рождения не указано (Одесса, конечно же!), а что был призван в Вологодской области – так это репрессии, покаравшие семью невозвращенца! Высланы были – как все просто и логично!
… в «Мемориале», как мне кажется, документальная база несколько видоизменилась: я помню, что видела извещение о гибели, посланное матери Николая Константиновича и, по первости, заглядывала только в него, игнорируя список потерь… Сейчас же извещения нет в принципе, есть только донесение о потерях и два списка из госпиталя. И это важно, потому как именно в извещении о смерти фамилия «Охин» в родительном падеже могла прочитаться кем-то уставшим или на-всё-забившим как «Схина».Но о курсиве выше я пока не подозревала, а просто радовалась находке. «Схина» Николай был членом ВКП(б), так что я, выудив из сети информацию о сохранившемся в Вологодском архиве партийном фонде по Лежскому району, накатала письмо сотрудникам архива с просьбой прислать сведения о семье Николая. В ответ меня «порадовали» необходимостью доказать родство.
Чего я сделать, конечно же, не могла.
Но я ж бронепоезд, матьего! Хто там рискнет поперек выступить? Я, дамы и господа, не мудрствуя лукаво или трезво, не размениваясь на пустяки (ха) написала письмо
губернатору Вологодской области в своем «профессиональном» на-жалость-давящем стиле.
И этот чудесный человек почему-то меня не послал, напротив – видимо, распорядился помочь
этой юродивой от греха подальше, и вот через пару недель в ящик прилетело сообщение из Вологодского архива, в котором, правда, говорилось, что
никаких документов на Схина Николая Константиновича при всем старании и рвении не нашлось.
… Что-то определенно не сходилось. Я снова полезла в «Мемориал», открыла извещение и изучила его буквально под микроскопом – с очень сильным увеличением текста. Тогда-то и обнаружилась досадная ошибка: умерший от ран красноармеец был
Охиным по рождению, мои греки там и рядом не стояли…
Я добилась исправления косяка – примерно через год периодических напоминалок об этом админам ресурса, – но сама осталась на бобах: семьи у моего Константина по-прежнему не было.
А далее случилось Великое Воссоединение с потомками Зои, и история жизни штурмана-капитана заиграла наконец семейными красками.
***
Внучка Зои рассказала, что Константин женился на юной красавице по имени
Ксения, дочери (или внучке?) профессора местного университета. Впрочем, с легкой руки моей троюродной тети, дочкой или внучкой такого же локального профессора «побывала» и жена Василия, Евгения Ильинична, а при условии, что оба варианта не выдержали проверки фактами… Короче, университетского профессора с дочками-внучками в нашем роду я все еще ищу.
Ксения безумно любила мужа. Внучка Зои говорила о сохранившемся фото с трогательной дарственной надписью любимому от Ксении (через пару-тройку лет я смогла увидеть тот снимок и надпись). Настолько сильны были чувства, что после не-возвращения мужа
Ксения сошла с ума в буквальном смысле. Она то ли умерла почти сразу после разлуки, то ли была помещена в психиатрическую больницу (и, видимо, скончалась уже там), а
единственную дочь пары, Ольгу, взял на воспитание дед-«профессор». Еще была версия, что девочку отдали в семью Одиссея, но она пока не прошла даже мою критику…
Ольга неудачно вышла замуж – муж то ли бил, то ли пил и бил, то ли просто издевался морально, – фамилии мужа по традиции ничья память не сохранила. Брак был бездетным или же в нем родилась дочь с неизвестным именем. Сама Ольга довольно рано умерла от туберкулеза (где, когда, где могила – тройное хз).
***
Сдается мне, в семьях детей Василия Схино счастливая или хотя бы спокойная жизнь была вообще под запретом…***
Позднее с помощью одесситов Игоря Комаровского и всеми уважаемого форумчанина
Sergei я получила документальные фрагменты мозаики. Ксения оказалась дочерью
шкипера дальнего плавания Федора Тимофеевича Мирошниченко, замуж вышла в 18-летнем возрасте
7 января 1913 года. Константин значился в записи как «штурман дальнего плавания,
из дворян». Свидетелями по невесте стали капитан дальнего плавания Михаил Алексиев Александров и студент Императорского Новороссийского университета Владимир Александров Паращенко; по жениху – почетный гражданин Владимир Львов Бушмарин и инженер Игорь Петров Грищай. Венчание состоялось в Одесской Николаевской в Ботаническом саду церкви.
Там же
23 июля 1915 года была крещена Ольга, родившаяся 27 июня; восприемниками были капитан Феодор Тимофеев Мирошниченко с дочерью Верой. Константин к тому времени стал капитаном дальнего плавания. Судя по штампам, в 1926, 1930 и 1937 гг. кому-то выдавалась выпись с метрики.
Я знаю, что у Федора Мирошниченко была еще дочь Ольга, 1899 г.р., знаю, что до революции он жил в Одессе на Отрадной, 5 и/или/или снова «и» - на Уютной, 5. По адресу «Отрадная, 5» проживал и сам Константин до своего исчезновения. Еще буквально вчера узнала, что в период 1901-1917 гг. Федор Мирошниченко состоял в штате Одесского училища торгового мореплавания в должности преподавателя навигации; мог работать там и в 1920-1930-х гг., поскольку после революции бОльшая часть профессуры осталась на местах.
Может, это и есть трансформация легенды о «профессоре
университета»?..
Еще знаю, благодаря
Sergei, что родной брат Федора, Георгий Тимофеевич Мирошниченко, также был капитаном. Однако найти потомков мне пока не удалось. Жителей Одессы по фамилии Мирошниченко слишком много, база «Мемориал» ничем существенным не помогла. Может, у братьев вообще рождались одни дочери, отыскать которых в замужестве – ох, пока неподъемно.
***
До 2019 года постреволюционная судьба Константина оставалась загадкой. Пароход «Константин» (который «Великий князь») в декабре 1920 года отправился из Константинополя в Бизерту, и я запоем прочла мемуары одной из пассажирок этого парохода, А.А. Ширинской, позже ставшей поселенкой Бизерты.
Глухо.
Как помните, связалась с нашей форумчанкой по поводу «базы Нансена» - паспортизации русских беженцев во Франции.
Глухо.
Писала историку Андрею Корлякову, издавшему фотоальбомы русских эмигрантов во Франции; связывалась с француженкой-генеалогом.
Тот же результат.
Это казалось абсолютно безнадежным делом, и новые «ходы» уже отказывались изобретаться, как вдруг 29 июня 2019 года в мою жизнь влетела добрым ангелом
на счастливом единороге – ибо такие чудеса только с единорогами в компании делаются форумчанка
Альфред.
Поиски ее собственных родственников во Франции привели ее к архиву французского бюро защиты беженцев и лиц без гражданства – туда, где хранятся дела по русским беженцам. И среди этих дел нашлись
документы на Константина Схино. Регистрация на сайте архива, скачивание (принтскринивание) документов, регистрация на форуме «Франция по-русски», мольбы о помощи – и вот я уже читаю, что:
- Константин родился в Николаевске Самарской губернии
- до эмиграции жил в Одессе на улице Отрадной, 5
- женат был на Ксении Мирошниченко
- мать Константина носила фамилию Zenitzoff (и увлекательному распутыванию этого бреда посвящена отдельная тема на ВГД)
-
22 ноября 1921 года ему был выдан паспорт российским консульством в Марселе
-
13 февраля 1922 года он выехал из Константинополя в Марсель – навсегда
-
3 декабря 1926 года префектура Буш-дю-Рон снабдила его удостоверением личности (образца Нансена), сопроводив кратким описанием внешности: «рост 1 м 62 см, волосы седые, глаза зеленые, лицо овальное»
- …
27 июня 1945 года г-н Малахов ходатайствовал об удовлетворении запроса Константина Схино – «
старого, больного и нуждающегося» - в предоставлении ему места
в приюте для пожилых.
***
Обитатели «Франции по-русски» нашли еще одну интересную ссылку: в марсельской газете «Le Petit Marseillais» от 2 января 1937 года была напечатана заметка о крушении из-за шторма яхты «La Bougeotte», перевозившей товары по маршруту Марсель-Валенсия. Капитаном судна был человек по фамилии Схино,
русский, и я уверена, что речь о Константине. Крушение произошло в конце декабря 1936 года (29-го или 30-го), груз был потерян в бурном море, а команду спасло проходившее мимо судно «Noemi-Julia».
Команда, кстати, была мультинациональной: помощником капитана был латыш, механик и два матроса – болгары, еще один матрос из Италии.
***
Ох.
До обнаружения этих документов меня мотало между «Он погиб на пути из России в Константинополь» и «Он счастливо жил во Франции/Греции/Сербии/хоть где-то за российской границей, женился и обзавелся детьми, так что я смогу найти потомков». А тут такое…
Да, может, он и был еще раз женат, а потом рассорился с семьей на склоне лет и вынужденно искал себе пристанище в приюте. Или был женат, но в оккупацию потерял связь или же семью… Однако что-то мне подсказывает, что до конца своих дней Константин мог оставаться одиноким. И потому он – больной и нуждающийся – желал попасть в казенный дом.
Боже, это так грустно!.. Щеголь и франт «Котя», как звали его близкие люди, на всех снимках – с неизменной полуулыбкой и огоньком в глазах; переживший революцию, лишения 1920-х, немецкую оккупацию и – в приюте? Больной и нуждающийся? Без шанса пообщаться с родными напоследок? Возможно, без малейших представлений о судьбе матери, сестер и братьев?.. Знал ли он о болезни Ксении, мог ли помочь дочери-сироте?..
… А родня откуда узнала о Франции? Кто-то вернулся и рассказал, что видел Константина, или даже передал от него письмо? Многие моряки РОПиТа приняли решение вернуться в Советскую Россию в 1920-х; почти всех это решение сгубило. Неужели не было возможности наладить регулярную связь? Ведь, так или иначе, моряки и в советское время продолжали ходить в рейсы из России во Францию и обратно…
***
Конечно же, я написала письмо во французский архив и даже сообщение в FB в местную мэрию (причем по-французски – помогли с переводом). Ответов не было, но это пока. Что-то недолго я товарищей долбала, непорядок. Щаз броню почищу от пыли и в атаку!
Мне необходимо узнать, когда он умер и где, были ли у него родственники в Марселе, оставил ли он после себя какие-нибудь бумаги, фотографии, и куда все это делось.
Сейчас же я ставлю точку. Напоследок – фотопортреты Коти, Ксении и Ольги.
Константин по окончании Николаевских мореходных классов, 1900 год
и вопросы ))