Продолжение.
364
нута в 1880 г. Вперед на выгон и ещё только обсажена деревом. Новейшая церковь обыкновенной сельской архитектуры, Иконостас синий с круглыми очертаниями; наместные образа - в драгоценных шатах, хорошей кисти, но несколько напоминают греческия божества, образ же Пресвятой Девы очень индивидуален, как будто списан с живой женщины. К счастию, маляры, обновлявшие храм, отказались поновить образа, сказав: мы так не нарисуем 1).
О хозяйстве старейших панов Требинских ничего не известно. Следовавший за ним помещик Иван Михайлович Скаржинский имел здесь винокурню, 5 плугов и стадо серой украинской породы. Крестьяне имели своих 2 плуга, работали 4 дня пану и 2 себе, пешие получали 3-й сноп, женщины пряли по 3 пивмитка. Жена его, урожденная Закревская, овдовев, вышла вторично за Паськевича (Паська), и затем имение приобретено Ф.К. Чернышом. У Т.С. Герасименка был один плуг, несколько коров и табун в 15 маток с одним жеребцом. Сын его Иларион Тимофеевич построил винокурню. Хозяйство местных козаков не было значительно, зажиточные держали по плугу волов, пешим выбрасывали 3-й сноп, а теперь зажонщик получает 4-5 сноп с отработком по востребованию; за деньги землю нанимают по 10-12 р. десятину. Обилие лугов давало возможность держать по 20 и более лошадей, У Кобзарив була копа самих кобыл. Была общественная череда с быком, в которую платили, помещая скот, по 3 к. от головы и коробку жита от пары волов. Средней величины пасики по 50-60 пней в зиму, были у Бурых и Дмитренков.
-----------------------------------
1) На одном из евангелий встречается надпись: З попади Оржицкой Екатерины Михайловны Антона Сеперова обецявши сие евангелие за свои собственныя деньги ценою за 13 руб. с полтиною дала его синови своему о. Ивану, пресвитеру Плехова потомства его во вечные роды в Богоспасаемом граде Киеве Иваном Боровским и Стефаном Смирницким по моему прошению за вышеписанную цену власными моими деньгами.
365
Местное рыболовство такое же как и в соседних селах; ловятся теже породы рыб: щука, вязь 1), караси, лины, вьюны. Раков нет. Ловят крылачами на свободном месте (на гайду), ятерями и неводами, зимою помощью камышовых котей. Уловы невелики: пуда два рыбы; прежде фунт рыбы стоил 3 к., пуд 1р. 20 коп., а теперь 8-10 к. Фунт и 3 руб. пуд. Всего населения теперь 1600 душ. Оно высоко, темнорусо, с голубоватыми глазами; темные волосы и глаза встречаются в семействах: Бурых, Дриг и Трегубов. Мода оржицкая, отлмчающаяся от хорольской. На левом берегу Сулы, в хорольском у. женщины носят очипки пирожком, повязываются платком узлом (гулею) вперед; в одеждах большие выкаты у шеи; сапоги цветные. Мужския одежды длиннее.
В Плеховском приходе только два хутора 2); Слиньков и Нестеренков. Первый, основанный тремя братьями: Герасимом, Яковом и Никитой, состоит из 18 дворов, раскинутых на безлесной равнине. У хутора Слинькова сплошная возвышенность сульской террасы разрывается крутым спуском к реке. Слева к хутору - отвесная гора, вправо другая, гораздо выше, с вершиной, увенчанной укреплениями круглыми, причудливой формы. Последняя гора называется Лысой. Валы протянулись и около хуторов. Внизу под самой горой темнеет Сула узким ручьем. За нею широкий, желтеющий цветами луг, а за ним меж бледными вербами и осинами, темными берестами, разбросаны постройки хорольскаго хутора Калкаева. За зеленью в синей дали виднеются очертанья Парожской церкви 3). Тот-
----------------------------------
1) Иначе билызна (Leuciscus Idus, L.). Мелкая рыбка носит в лубенском у. следующия названия: верховод (Lenc. Alburnus, L.), вивсянка или вивсюшка, пидлешни, плитка (I, rulitus), плоскирка (ablamus blicca, L.), пукасы, сыкавка (cobius taenia, L.), таловирка и хавдод.
2) Урочища кругом Плехова называются луки Гряда; ямы на Суле: Кобзарьки, Цыганка и Бакланка; могилы: Батарея, Бурты и Роскопана.
3) Парожье село хорольскаго уезда.
366
час за Лысой горой к востоку лепится на крутизне среди груш, берестов и осин хутор Нестеренков в 14 дворов, основанный Андреем и Тимофеем. Низина под хутором называется Тванью 1), прежде по ней ходил паром Оболонских и Гудим с платежем в начале по востребованию, потом по 3 коп. от воза и по копейке с пешаго. Потом проложена длинная земская плотина с рядом верб по краям. За Тванью Сула, пробегая мимо соседней Чутовки, направляется к Горошину, затем протекает около Жовнина, золотоношскаго уезда, меж низкими, песчаными берегами и скоро вливается в Днепр под высокой горой.
Вблизи хуторов Слинька и Нестеренка, у впадения ручья Иржавца 2) в Сулу, расположена Чутовка, крайнее южное поселение лубенскаго уезда. По обеим сторонам балки теснятся крестьянския постройки, в рощах вишен, груш, ясеней и сребристых тополей. Внизу продолговатый пруд с зеленой водой, прежде обильный рыбой и раками. У пруда видны ряды итальянских тополей и осокорей, обширный сад и панская усадьба, принадлежавшая Требинским, с протвоположной стороны села - другая панская усадьба. Название села происходит от имени козака Чута, жившаго вблизи на так называемом Городище особым хуторком 3). Но о Чуте ничего не известно, хотя такая фамилия и встречается среди местных крестьян. Действительная же история села, разукрашенная, впрочем, воображением, соединена с герцеговинской фамилией Требинских, появившихся в уезде по следующему поводу. Как известно, Пётр Великий, объявив войну Турции, пригласил и южных
-----------------------------------------
1) Твань - невылазная грязь, болото.
2) Гуров. Геол. опис. Полт. г. 325. Этот ручей только одноименный с протекающим по Черевковской и Селецкой волостям, описанным в Средней Лубенщ. (Киев Ст. 1903 г. II) и в 1-й гл. настоящих очерков.
3) Там був городок, одын старык вертив землю буравом, найде клади: печище замуроване, род лёха и уголя, - разсказывают старожилы о Городище.
367
Славян возстать против турок и скинуть позорное иго. Приглашение это воспето в приводимой графом Милорадовичем сербской песне:
Как Росия с Турцим ратоваше,
Петар Првый, Император Руский,
Оправио посланника свога
Михаила Милорадовитя,
Од старине из Герцеговине
Да понесе Црной Горе книге
Петровитю Данилу Владици
И главаром от Горице Црне 1) ...
Полковник Михаил Милорадович, явясь в 1711 г. с увещательными грамотами в Скандербегии, Герцеговине и Чорной горе успел разжечь возстание, в котором воевода Кастель-Нуово Славуй Требинский, подняв оружие против турок, содержал компанию на своем счету, а после примирения вынужден был переселиться в Россию и определен сотником в Ирклеев, Переясловскаго полка, где купил грунты и с согласия жителей занял свободное поле 2). Потом в 1734 г. по указу Анны Иоанновны дана Славую с братьями: Алексеем и Максимом м. Оржица, Лукомской сотни, для лутшого утверждения и ласкания всего тамошняго благочестиваго народа. Славуй вызвал из Герцеговины племянников: Данила, Николая и Ивана, из которых первый по смерти Славуя в 1749 г. и Алексея в 1753 г. Получил Оржицу и Плехов, а Иван поступил вицекапралом в полк, набранный генералом Шевичом. Однажды в 1753 году он вместе с братом Николаем напал хутор Оржицкого богатыря Авраменка, избили хозяев и челядь, изнасиловали молодиц и девок, ограбили ху-
------------------------
1) Сказание роде граф. и двор. Милорадовичей. Киев 1884 г., 92.
2) Из грамоты Елисаветы Петровны 13 сентября 1745 г., приведенной проф. И.В. Лучицким в Сбор. Матер., Киев 1884 г., 50-52.
368
тор и угнали скот. За такие неоднократные набеги на козацкое добро, рубку лоз, потравы полей, захват козачьих участков Иван Угрич-Требинский посажен был генералом Хорватом в темницу. Освободившись, он занялся устройством Чутовки, зазывая людей и предоставляя им на шесть лет в пользование каждому по 3 десятины пахоти, по 1 десятине сенокоса, дерево и камыш за 18 дней отработка в году 1). Об этих наездах, о заселении Чутовки, о самой личности Ивана сохранились в окрестностях следующия народныя воспоминания. Иован Требинский був первый вояка и влась ему дана: куды хочеш иды и де найдеш вольни степы, селысь там. Як ухватылы ёго у плин, хотилы смерти предать, шо Требынський вин, а вин сказав: Я Угрычыч, а не Требынський, и вийшов у се царство, поселывся у Чутовци на хутори Бекманивци над прудом. Жыв у Чутовци Сепер и Требынському те мисто вподобалося и прыказав Требынський своёму вийську: як бы Сепера зогнать видтиля. Так одын служака, подданный, затоварышував и позвав Сепера до себе у гости и начав ёго дурить; упоив, так вин як заснув, а вийсько заламало ёго постройку, зорало и жыта насияло и семейство подалося на Твань, а Сепер кынувся, колы нема уже его постройки, ходыть, плаче, дознав де ёго семейство. Став позываться. Суд спытав: Який то сон, шо ты спав, шо зламалы, выоралы и жыто насиялы, а ты й не чув? Так суд отказав: не може буть шоб так. А Сепер був богатый и давай проситься у Плехив: Пустить мене, я выстрою церков и буду у вас попом. - Раз Иован йихав верхы, а гад вылиз и злякав коня и Иован трохы не впав, так вин у болото сослав увесь гад, и на стенку до Плехова, покы ёго земля, и доси нема гаду. Вин, як треба рыбы, як крикнув Горошиньцям за пьять верст: Давайте рыбы, а то осидлаю коня и головы поздиймаю! Ёго боялысь уси. И патрет ёго був: страшный, чорнявый. Раз заняв вин
----------------------------------------
1) Киев. Стар., 1896 г. VI. 309, 311, 312, и IX, 220, 227 и 228.
369
кони Оржыцького попа. Пип пойихав до ёго, так велив Требынський забыть бороду попа в пенёк и пип стояв двое суток з заклынцёваною бородою. Жыв вин соби и одбываы землю, завоёвував, прыбращав и козакив соби; було возьме бочку водки и назбыра людей; выйизжав вин на буланому кони из своимы людьмы, подданными, сто чоловиками, хотив Клыщынци звоювать. Над Сулою гарне мисто як и Чутовка. Пишов вин прынуждать тих крестьян. Воны бачять, що дило плохо и - тикать. Тоди лисно було там. Так Иован сбере дитей та лавою до стины и подавыв йих, а людей тых не розыскав. Тоди собралысь люде из Веремиивки з кийкамы и одбылы Клищенци 1). - Предок Требынськых був серб. В старого сербына було тры сына: одын сыв на мисти князем, другый подавсь сюда, а третий у Аглию. Сей прыйшов з войском и сив у Чутовци над яром, зогнав Сепера, а то хотив зогнать Плехив и Оржыцю, зробыв соби план на десять верст и сказав усих согнать. У ёго колдун був. И вийсько ишло на Плехив. Як Плехивци почулы, забралы дрюкы, вийця и пишлы напротыв з нымы быться. А Андриець Нестеренко жыв хутором, у ёго пасика була и меду багацько. Вин попросыв до себе колдуна, дав ёму горилкы и меду, а си идуть з дрючьямы Плехивци. Так войско злякалось, що колдун бросыв, и вернулось. Пытае Требынський: А шо? - Вернулись шо колдун покынув уже и прыстав до Андрийця. И Требынський покы выгналы, покы одбылы од Чутовкы, версты на дви звелив закопать ровом и ров и тепер есть здоровый. Тоди вин послав войско на Оржыцю, колы и Оржыця одбылась. Колдун же оставсь на вик у Андрийця, гостыв, покы не вмер 2). У Иована була жинка из себиян и одын сын Ла-
--------------------------
1) Оба поселения золотоношскаго уезда. Предания записаны от Чутовских крестьян, кроме эпизодов о Сепере и атаки Плехова, разсказанных П.А. Нестеренком.
) Чародейство входило в старинную тактику, как видно из многих примеров, приводимых покойным Костомаровым. Так,
370
зарь. Як Иован ослабел, а суд у его був за межи из Контаком, Исяком и Скаржинским, так вин послав сына, ... на суд. А Лазарь помырывсь не так, як батько ..., а по согласию суда, як суд йих прыявыв. Так вин як прыйихав додому до отца, так отец хотив его застрелить. Лазарь утик. У Лазаря был один сын Иван. Вин був добрый. Йиде вин на бигунках, и у його бублыкы и сахарь, и то табунець дитей, по головци погладыв и каждому по бублыку и по грудци. Утром на Полупетра (30 июня?) обйизжав вин степ и казав людям: Горить хлиб, молотить и молить. Распарядывсь сын на балкони и через пивчаса помер.
У Ивана Лазаревича было состояние в 3000 десятин, обрабатывавшихся 15-ю экономическими и 15-ю крестьянскими плугами. 10 - 12 волов ходило в дорогу, было стадо серой украинской породы из 50 коров при 2-х быках. 2000 мериносов и табун в 50 маток, преимущественно рыжих и гнедых. Любимый жеребец карабахъ был серый в яблоках (яблуковый). В экономiи были 4 (?) водяных, земляная и ветряная мельницы. Эта экономiя, и вместе с нею село, распалось на две части, разделенную ручьем Иржавцом: юговосточную, собственно Чутовку, доставшуюся сыну Ивана Михаилу Требинскому, оставившего одного лишь сына Сергея, который принял монашество и рано умер, и северозападную, Новоалександровку, доставшуюся другому сыну Александру, продавшему именiе ). Подразделенiя
----------------------------------
при защите Голтвы (?) Острянином (?) на крышах сидели чародеи, чарованцы и отводили польские выстрелы. (Борьба укр.козак. С Польш.) Поражение под Пиляной поляки приписывали чарам. Поражение под Пиляной (?) поляки приписывали чарам. Хмельницкий советовался с колдунами. Чаровница Мавруша отсоветовала приступ к Замостью (?). При уничтожении загона Донца казнены поляками две колдуньи. (Богд. Хмельн. 1859 г. 240, 276, 290, 336). См. Лесн. Лубенщ. 86.
1) От местных крестьян.
2) По народным толкам Аглыцьки Требынськи вмерлы и король сказав Александру Ивановичу: Грошей не выпущу, а ты йидь сюды. Так Александр Иванович несхотив.
371
этих частей (куты) называются большею частью по именам жителей, их заселяющим. Крайний кут Чутовки от Плехова - Зацеркивка заселена Евтушенками, Репиленками (?), Черненками; далее куты: Никонивка - жилье Блискавок, Давидовка - Дулей, Кайл, Криворучок, Радькивка (?) - Лазаренкив, Омельченкив, и Мартыновка, на которой живут: Маслаки и Щербановские. На площадке стоит небольшая деревенская церковь св. Иоакима и Анны, основанная в 1773 г. 1) полковником И.Л. Требинским, среди погоста, обсаженного желтой акацией и молодыми деревцами. Новоалександровка состоит из следующих кутов: Щербанивки, занятой Лазирскими, Омельченками и Чутами, Сукинки - Зузулями, Маслаками, Старущенками и Суками. Последний древнейший куток Бекманивка за прудом представляется рядом стесненных, однообразно как в казенных поселениях, выдвинутых причилками на улицу, хат, заселенных: Гривами, Лепинскими и Шевченками. Жители взяты Требинскими большею частью из Оржицы 2), частью же судя по фамильным прозвищам - жители переселились из нескольких сел лесной и западной Лубенщины, вероятно привлеченные перечисленными выше льготами, объявленными Иваном Требинским. Положение крестьян накануне отмены крепостного права различалось. В Чутовке было 18 (?) семей беглых, получивших по 1 десятины надела, Новоалександровке не было тяглых и положение вообще соединялось с стеснением. Люди отказались от надела и теперь нанимают поле и пастбище исключительно за отработок. Всего жителей 1387, они вышесредняго роста, много брюнетов. Одежда в складках, как в Оржице, очипки только плоские, красные, в роде конфедератки, чем местныя женщины отличаются от золотоношских смежных сел, где очипки широкие, с двумя гребнями, переломленные посредине.
-----------------------------------
1) Прежде Чутовка принадлежала Мохначскому приходу и только после пожара Мохначской церкви, случившагося на Рождество, выделилась в особый приход.
2) Лазаревский, Истор. очер. 135.
372
Вверх по Иржавской балке за Чутовкой у самой Золотоношской границы расположены три Иржавца: Новый, Старый и Вершинный. Первый, называемый еще Слободой, протянулся вдоль дороги линией бедных хат, крытых камышем, в тесных дворах среди небольших садов. Основан Скаржинскими, богатющымы панамы, имевшими здесь до 2000 десятин, треть которых распахивалась 8-12 плугами; остальныя служили сенокосом и пастбищем для стада коров; 50-ти при 2-3 быках серой украинской породы, табуна лошадей в сто голов, болшею частью рыжих и гнедых, с 6-ю жеребцами тягловыми и упряжными, и 1000 шпанок. 10 возов посылалось в дорогу. На ручье Иржавце молола водяная мельница. И людям тогда жилось недурно. Люды жылы краще козакив, було у 50-ти хозяив по пари волив, булы: коровы, бычня, вивци и свыни. Тяглым предоставлялся 1-2 дня земли и по 3 дес. сенокоса. Они обязаны были: пахать, волочить экономические поля, свозить экономический хлеб; пешим предоставлялось также по дню поля и выбрасывался 3-й сноп на общем основании. Женщины отпрядали за зиму по три мотка. Теперь народ обеднел: надел взят по 2 десятины на семью, притом не всеми. Зажон - 7-8 сноп без отработка, 7-12 коробка молотникам, смотря по урожаю. Степное сено снимают с 7, 8, лучше с 10 копны. Всего жителей 625, переселенных большею частью их х. Круглика, имения Скаржинских вблизи Лубен и из Чевельчи, денисовской волости, по фамилиям: Выговские, Дробницкие, Капитаны, Карюки, Кобы, Кваши, Мигали, Моцные, Обизы, Трегубы, Чуприны, Шаповалы, Шеливестры, Уманцы и др. 1). Посреди слободы у круглаго выгона стоит небольшая каменная церковь с красивым розовым иконостасом. Купол церкви круглый, а колокольня готической архитектуры. Обе выстроены Ф.К. Чернышом в 1848 г. 2).
------------------------
1) За оврагом была степь Оржицких помещиков Сахновских и жили их крестьяне: Гордиенки, Норки, Тесли и др.
2) А. Грановский. Полт. епарх. 411.
373
С новым Иржавцем незаметно соединяется старый, и только лучшия постройки и большая зажиточность жителей указывают на происшедшую перемену. Старый Иржавец расположен меж двумя ярами: Иржавским и другим, безимянным, идущим к хутору Крысам, золотоношскаго у. Основан он местной фамилией Зененков. Предок йих бовкуном и бидкою прийихав з Польши у Оржыцю, а з Оржыци выйшов у степ на ричку Иржавець. Тут булы тоди степы верст на трыдцять, нихто йих не обработував. Як вин прийихав сюды бидою, то и хуторы звалысь у старовыну Бидни хуторы. Крайний от Новаго Иржавца кут называется Мандолынивщыною от имени жителей козаков Мандолын или Магдалын, лытовченкив, далее Матяшивщына, занятая одними только Матяшами, имевшими в старину пасеку, за нею Боронкивщына, жилье Боровков, пришедших сначала в Оржицу, а уже оттуда в Иржавец, и Вапцаков, родственников Слиньков, затем Яцынивщына, где живут Яцыны, Надвирнивщына, прежде пинадлежавшая козаку Слиньку, потом перешедшая за его дочерью козаку х. Шамбурова хорольскаго уезда, Надворному. Последний куток Биднивщына занят панами и козаками Зененками, также их крестьянами, некогда подсоседками. Вблизи церковь Всех Святых, построенная в 1802 г. землевладельцем Слиньком с притхожанами, а фундамент подведен помещиком И.В. Косюрой 1). Под фундаментом склеп, в котором погребен сам жертвователь. В церкви выдаются следующие образа: храмовой в роскошных серебряных шатах, св. Иосифа, патрона Косюры, Иоанна Крестителя, обнаженнаго до пояса, и пророка Илии, местной кисти. В стороне на краю села расположена обширная усадьба Золотоношскаго предводителя дворянства В.В. Косюры, потомка старинной фамилии Золото-
---------------------------
1) Родился 1769 † 1840 г. До построения храма в XVIII в. Старый Иржавец показан хутором сотеннаго эсаула Семперовича. (А. Грановский Полтав.епарх. 412. Священники из фамилий Семяновских и Сулатицких.
374
ношской сотни, х. Кусюровский. Эта фамилия в форме Кусюр встречается между прочим в споре эсаула Лукашевича с войсковым товарищем В. Косюрой 1) в XVIII веке. Но общественная и хозяйственная деятельность этой фамилии принадлежит преимущественно золотношскаму уезду. Средоточие хозяйства, обширная усадьба, старый сад были в хуторе Марьяновском или Крысах. Там жила покойная К. Д. Косторина, сестра харьковскаго профессора Боровсяка (?), настоящая малорусская пани: гуманная, приветливая, гостеприимная. Самая светлая женская личность стараго патриархальнаго времени. Крестьяне Косюр в Иржавце называются: Валки, Махны, Цимбалы и др. При учреждении прихода в 1812 г. всего в нем жителей 855 душ, в тридцатых голах прошлаго века до тысячи, в 60-х годах 1300 и в начале XX века - 1600 с лишком.
Последний поселок, раскинувшийся по обеим сторонам иржавской балки, называется Вершинно-Иржавским или Чайковщиной. Второе название местные старожилы производят от осадчаго оржицкаго козака Ивана, поселившегося двести лет назад в степи, среди чаек, и от последних так прозваннаго. Кроме Чаек в сельце живут еще: Чигрины, Проценки и Мандалины. Средина занята несколькими бывшими крестьянами помещика Дарагана, дочь котораго вышла замуж за Теремецкаго, почему этих крестьян называют Дараганцями, а средину села - Теремецкивщыновка. За ними живут Комлачи и Слиньки, а на противоположной стороне оврага: Вороные, Лепи и опять Чайки. Большинство жителей высокаго роста, плечистые, темнорусы, красивее новоиржавских; по церковным данным их всего 600. Церковь, построенная в 1884 г. На пожертвования козака Семена Слинька и других прихожан 2), стоит у небольшого выгона. Иконостас Лубенскаго духовнаго училища перекуплен из Зарога и обновлен. Чайковщина зажиточный хутор, прекрасно обстроенный. Старое козацкое хозяйство было
----------------------
1) И.В. Лучицкий. Сборн. мат. 175, 176, 179.
2) А. Грановский. Полт. епарх. 412.
375
такое же, как и везде в окрестности, несколько сонное. Сиялы помалу, а хлиба було багато, а урожай снимался за 3-й сноп на хозяйских харчах. Теперь снимают за 6 сноп с отработком и за 8-й без отработка. Наем земли 9-15 руб. Десятина.
Степь за Чайковщиной, вдоль отмеченной столбами золотоношской границы, веселая. Повсюду на ней разсыпались хуторки и отдельныя просторныя хаты 1), с обильными токами, сытыми волами, приветливыми людьми, рощами, садами и степными колодцами с журавлями. Настоящая, типичная хуторная Малороссия, где все цветет и улыбается. Такой же типично малорусский характер сохраняет и соседний Зарог.
Рогом на месте называется крутой поворот гористаго берега реки, почему село, лежащее за таким рогом получило название Зарога. Он протянулся линией в 7 верст над зеленеющей долиной речки Оржицы, и все усадьбы одной стороной спускаются в речную долину. Хаты построены редко в разстоянии 50-100 сажен, перемежаются рощами вишен и осокорей. Другою стороною усадьбы выходят на выгон с несколькими мельницами, порезанный на подворные участки 2), и далее на поля. На последних раскинуты могилы: Орливка, Шеменка, Бузивка и Татарка, о которой разсказывают: У сий могыли татары жылы, а дорога Денысивська; як люды идуть отсею дорогою, то вони кыдаються и бьють стриламы. На Бузивци бекет 3) стояв, а коло Половыны стояв козацькый за-
------------------------------------------------
1) Названия их: Бурманов, Бугов, Ванциков (?), Гензулов, Голованев, Заседайкин, Закорецкого, Кодинский, Кожушный, Ляпкалин, Мандолин, Мрячин, Надворных, Норчин, Ольховый, Синеоков, Слинькив, Сухинский, Сухоиржавский, Теремецкага, Трохимцев, Устенкив, Халов, Хоменкив, Чайкин, Черненкив, Чигринов, Якименкив и др.; все они в несколько хат, населены козаками из Иржавских сел и Зарога, названы по именам хозяев.
2) Сборн. хоз. стат. Полт. IV. Луб. у. 237.
3) Пикет.
376
вал. Як татары кынуться, то на бекети вихы поспускають и люды тикають у Оржицю. Крайние куты от м. Оржицы: Половынщына и Таранивщына, жилье козацких родов такого имени. Половины и Тараны по предположению автора Жизни в одном селе 1), - представляются основными родами, осадившими Зарог. К западу от этих кутов помещается Голованивщына, занятая также значительным правобережным родом Стасенков 2). Омелько Стасенко, - говорят его потомки, - пайшов сюды здалека. Вин був табунщиком у якогось пана за Днипром и утик и прыгнав сюды табун коней. Тоди малолюдство було - хат пьять, и вин заняв огород. У дидив худоба страшна и земля од Зарога до Чайковщины. Злизе Омельян на хату, подывыться, шо нема табуна, и тоди сида на коня и йиде табуна шукать. Сыны Стасенка як поризнылысь, сталы рогатою скотыною бильш заниматься ниж киньмы. За Голованивщыною расположилась Симонивщина, жилье знатнейших местных родов: Симонов и Слиньков. Предок первых был в начале XVIII в. Оржицким сотенным атаманом, затем две семьи Симоненков, любя обособленную жизнь, выселились на зарожскую степь, где того была лишь сторожевая хатка, около тридцатых годов XVIII в. 3). Впрочем Зарог вообще, как и вся окрестная степь праваго берега реки, ничто иное как разросшееся местечко Оржица с незначительною примесью постороннего элемента, главным образом, в Плехове. За Симонивщиной село вдается в долину Оржицы мысом, назывемым Шпиль, за которым кут - Бурминщына, где живут козаки Бурмы и на самом краю села в Денисовке лежит хутор Косинскаго, населенный бывшими крестьянами Косинских: Бабенками, Гаращенками, Колывайками и Шухами. Более столетия
----------------------------------------
1) В Основе 1862 г. Под псевдонимом А. Нечуй-Витер. Т. VIII. 29.
2) Стас уменьшительное от Станислав.
3) М. Т. Симонов. Из детск. и отроч. воспом. В Киев. Стар., 1899 г. Љ XII, стр. IV.
377
Зарог пребывал в хуторном положении: сохранилось воспоминание, что в нем был десяток хозяев и только два колодца; в 1855 г. выстроена церковь св. Митрофана Воронежскаго иждивением прихожан и особенно козака Семена Слинька 1).
Старое зарожское хозяйство не было обширным. Богатые козаки имели по четырехпарному плугу. Даже богатырь Семен Слинько, имевший отдельный хутор в 120 десятин и подаривший на ругу 36 десятин, довольствовался плугом. Беднейшие зажинали за 3-й сноп на хозяйских харчах. Общих табунов и стад не было: каждый гонял корову на свой участок. И пасик больших не было, так как на оржицких лугах мало цветов, облога же понемногу распахивались. Из козацкой массы, как хозяин и человек, выделялся Терентий Семенович Симонов, по уличному гладкый, або товстый Терешко. Благодаря литературным произведениям его сына, М. Т. Симонова, глубоко национальный образ стараго Симонова представляется во всей своей полноте. Несмотря на теплое сыновнее чувство, проникающее все места этих произведений покойнаго Матвея Терентьевича, касающихся отца, однажды вырвавшееся из самого сердца: Старик мой, старик! Крут ты подчас бывал, но я люблю тебя вспоминать! - характеристика отца вышла вполне правдивой. В этой характеристике старый Симонов изображается человеком сильным, железнаго характера, несообщительным, особенно нелюбившим советов. Сам неграмотный, он склонялся к свету и успел дать образование всем своим детям. Все уважали отца, - говорит Матвей Терентьевич, - за ум, да и старее всех был он на хуторе, ну и достаток таки был у покойника 2). Достаток заключался в 400-стах почти десятинах земли, обрабатывавшейся 2-3 плугами, в пасике, в нескольких коровах, в конском табуне, состоявшем в 20 головах таких превосходных ло-
------------------------------------------------
1) А. Грановский. Полт. епарх. 410.
2) Номис. Отр. Из автобиогр. Белок, в Киев. Ст., 1899 г., III, 4, и IV, 23, 25, 35-37, 39 и 43.
378
лошадей, как описанныя в автобиографии Билокопытенка: гнедой жеребец, Билозер, и белая кобыла 1), и наконец в деньгах. У гладкого Терешкы було довольно копийкы, вин був гришный 2). Он вел хозяйство с помощью нескольких семей подсоседков (сусид): Ведмедей, Гриньков, Ткаченков живших в его хатах бесплатно, на известных условиях. В диде Мыне и баби Мыныси подробно перечислены эти условия: сусиды пользовались хозяйским жилищем, огородом, пидметом (конопляником), подчас сенокосом,толокой, пастухом, за что должны были орать, копать, плесть тыны, укрывать постройки хозяину; косить и сгребать его сено, жать за сноп и молотить за коробку его хлеб. Женщины пряли шерсть, драли перья. Подсоседки имели по паре волов, по корове и по несколько овец. Таким образом экономически положение подсоседков мало отличалось от положения крепостных, но нравственная сторона взаимных отношений была иною: со стороны хозяина эти отношения были заботливее и теплее, со стороны сусид - преданнее 3).
Терентий Семенович был дважды женат. Первый раз на дворянке Герасименковой из Плехова, от которой родилось несколько сыновей, вторично на юной красавице Ефимовой, присходившей от пленнаго турченка, вскормленного русским торговцем, который женил потом приемыша на своей дочери. Вторая жена добрым нежным характером победила настолько отчужденность пасынков-подростков, что последние относились к ней, как к родной матери, нечего говорить поэтому как любила она своего мальчика, единственно уцелевшаго Матвея.
---------------------------------
1) Ibid. IV. 40, V. 59-61 и VII, 112-114.
2) Денежный.
3) Ibid. X. 196, 200, XI, 211. Сильную сторону разсказа: Дид Мына составляет очерк быта подсоседков, почти неизученнаго, и нравственных отношений, почти вассальных чувств к хозяину, а слабую: растянутость (о петухе), исключительность положений: баба пчелиха, волы, ноящие на рогах одежду. Убой капитаном сразу двух волов дробью напоминает охотничьи разсказы.
379
Другие сыновья умерли, и остались только дочери, вышедшия впоследствии замуж за дворян. Любовь матери еще более усилилась вследствие ужаснаго несчастия, случившагося с ребенком на вторм месяце жизни, в 1823 г. Однажды отец замахнулся плетью на провинившуюся няньку и кончиком ремня выбил глаз спавшему в колыбели сыну. До 1832 г. Матвей Терентьевич жил дома, учась грамоте у родственников и чужих, а с этого времени по 1835 г. Учился в Лубенском городском училище. Об этих первых годах жизни только и сохранились подробныя, яркие воспоминания в разсказах: Дид Мына и баба Мыныха, Титка Настя и Автобиографии Билокопытенка; например, прощание с матерью пред отъездом в училище, несколько напоминающее отъезд Бульбы с сыновьями на Запорожье, обиды от товарищей в училище, взяточничество и т.д. Затем о пребывании в Переяславской семинарии в 1835-1840 г., в Полтавской гимназии с 1840-1845 г. и в Киевском университете в 1844 г. - 1848 1) нет никаких ни печатных, ни устных данных. Разсказывают только, что старый Симонов хотел оставить кончившаго гимназию сына при себе, женить и передать ему ведение хозяйства, но сын отказался и две железных воли столкнулись. Отец отказал в содержании, Матвей Терентьевич объявил: Пиду пишком в университет! Здесь первое время он перебивался уроками, потом поступил на казенное содержание. Окончив Киевский университет кандидатом по филологическому факультету, Матвей Терентьевич читал словесность в двух гимназиях: Нежинской и Немировской, пока не перешел служить в Государственный Контроль, в котором был оценен главноуправляющим Татариновым и председательствовал впоследствии в трех контрольных палатах: Псковской, Екатеринославской и Житомирской. В 1869 г. Он оставил контроль с целью заняться хозяйством в Зароге, и с этого времени жизнь его посвящена была
---------------------------------------------------
1) Из детск. и отр. воспом. Киев. Стар., 1889 г., Љ XII, стр. IV, VI, VII, IX, XII, XIII, и XIV.
Том 84, - Март, 1904.
380
Лубенщине на различных поприщах. Уже в 1872 г. Матвей Терентьевич был назначен директором Лубенской гимназии 2в виду единодушнаго желания местнаго общества 1). Тогда часто собирались к нему молодые земцы для бесед о местных делах и уговаривали, бросив гимназию, занять должность председателя Лубенской земской управы. Живо припоминает эти вечера и сам Матвей Терентьевич. Он достиг тогда полноты сил, был высок, широкоплеч, всегда в неизменном сером пиджаке. Портрет, помещенный в Киевской Старине конечно передает несколько суровые черты его лица, но не душу. Да и никакой портрет не мог бы передать того добраго, любящаго выражения, которым по временам освещалось его лицо. Душа его была любящею, и в отношениях к молодежи всегда замечалось нечто отеческое. И характер Матвея Терентьевича, казавшийся иным тяжелым, обнаружился ясно. Для того, чтобы вполне правильно понять этот характер, необходимо принять в соображение все изложенное выше: прежде всего свойство могучаго рода Симоненков вообще и стараго Симонова, котораго Матвей Терентьевич был живым подобием 2), в особенности; затем здоровую степную местность, и добрый, естественный образ жизни, в котором протекло детство Матвея Терентьевича; прадедовские обычаи, близость Оржицы, полной воспоминаний о козацкой славе. Раз ощутив в себе присутствие больших физических, умственных и нравственных сил, раз навсегда сознав себя и поверив и поверив себе, он затем уже всю жизнь следовал лишь указаниям своего духа. Эти силы Матвея Терентьевича, под влиянием долгой службы, широкаго жизненнаго опыта, занятий хозяйством, приняли организаторское, созидающее направление, почему избранный в 1878 г. Председателем Лубенской земской управы 3),
------------------------------
1) Н. Л. Сеферовский. Двадцатипятилетие Луб. гимназ. Лубны 1898 г. М. Т. Симонов. Зам. к юбил. Луб. гим. Киев 1898 г., 7.
2) Автоб. Билок, в Киев. Ст., 1899 г. V, 78.
3) М. Т. Симонов. Зам. к юбил. Луб. гим. 1898 г., 7.
381
он начал прилагать их к живому земскому делу, как вдруг лубенцы, тогда еще не сравниваемые с древними афинянами 1), поступили с ним как раз так, как поступали последние с своими выдающимися согражданами. На первое же заявление председателя об ассигновании 500 руб. для более точнаго измерения земель, потому что часть неприведенной в известность земли ускользала от обложения, земское собрание отвечало отказом. Тогда Матвей Терентьевич сказал: Я не могу только подписывать бумаги, отказался от должностей: председателя, гласнаго, почетнаго мирового судьи и удалился в надежное убежище, в свой Зарог, залечивать нанесенную рану, отдыхая душой в клуне, за плугом, или разъезжая на Воронке, высоком вороном жеребце, едва выносившем могучаго всадника. Но земство вновь отвлекло его от покойной хозяйственной деятельности, избрав в 1885 г. заочно участковым мировым судьей; после чего он тотчас избран был председателем съезда. По знанию народнаго быта, хозяйства, народных обычаев и народной психологии он был идеальным судьей; еще большее воспитательное значение имело его председательство в съезде, так как все знали, что один из важнейших местных сановников низачто не изменит правде. Любителей декорума поразала однако суровая простота жизни председателя, его пренебрежение к внешнему блеску. Ездил он в съезд большею частью в нагруженной сеном телеге, парою вороных сытых коней. В присутствии заседал в сером пиджаке. Однажды пришел в съезд из Зарога старый козак и спрашивал: Где тут Махтей?, пока не догадались, что он желает видеть председателя. Матвей Терентьевич остаток жизни провел в Лубнах, отдав большую часть состояния земству, в полном уединении, смертельно больной, но гордый сознанием исполненнаго долга и принесенной пользы, находя удовлетворение в глубине своего духа, и не нуждаясь в юбилеях,
-------------------------------------------------------------
1) Об этом сравнении см. Киев. Стар., 1901 г. IV. Док. 32, со ссылкой на Южн. Край Љ 6949.
382
речах и т. п. Таков был М. Т. Симонов, много поработавший на благо общее, которое он предпочитал личному, доблестный и неподкупный как Фокион, верный сын Лубенщины и ее лучший гражданин. Таким знал его пишущий эти строки, но была и другая сторона деятельности покойнаго: научная и литературная, известная всей Малороссии 1).
В. Милорадович.
(Окончание следует)
--------------------------------------------------
1) Как выше замечено, в воспоминаниях Матвея Терентьевича есть пробел, между прочим о кружке Основы и о главных малорусских литературных деятелях: Костомарове, Кулише, Шевченке и др. А между тем он участвовал в Основе, был дружен с Шевченком, Кулиш же в 1854 и 1855 г.г. даже проживал в Зароге, о чем упоминает как сам он (в Киев. Стар. 1898 г., IV, 127, 128 и V, 234) так и его биограф (В. Шенрок. Кулиш в Киев. Ст., 1901 г., V, 204). Здесь построил он дом в лощине Байивщине, окруженной с трех сторон лесом и яром. О пребывании Кулиша в Зароге записано мною следующее сказание одной оржицкой старушки, г-жи Шевейковой: Прыйихалы мы до старои Симоновои, шоб йихать в Онишки до брата, коли является чоловик, одежа така як на побережьи: чорный каптанок, закавраши облямовани зеленим сафьяном. Выйма письмо и дае, а мы неграмотни. Симонова пыта: од кого се? - За прыкащыка воны мене договорылы. - Сядьмо, пойидемо в Онишкы. Вин пойихав з намы. Прийихалы мы туды, Симонова оддае письмо братови и той прочытав, а вин оставсь за прыкащыка. Як прийихав Сымонов, скочыв и ухватылысь за шию, прыйшлы и до хаты обнявшись. И тоди сказав Сымонов, шо се Кулиш, дуже важный пан. Вин добре грав на сопилку и спивав.
Взято с сайта Онушко Леонида Григорьевича
http://samlib.ru/o/onushko_l_g/istoki_roda_onushkortf.shtmlhttp://onushko.narod.ru/ 