Стихи берущие за душу

Живём по-соседству друг друга не знаем
и дверь ото всех на запор закрываем
и кто чем живёт мы не видим, не слышим
одними лишь слухами, сплетнями дышим.

К соседям не ходим, как раньше бывало
зайдёшь на минутку - за стол приглашали
подолгу сидели, шутили, болтали
какие узоры порой вышивали!

А песни как пели! Душой отдыхали!
а сами, меж этим, творили - вязали
крючком и на спицах платки, рукавицы
и все, как одна - молодцы, мастерицы!..

Мужчины, те в карты весь вечер сражались
а утром, чуть свет, уж трудом заряжались:
сажали, копали, косили и жали
и что смастерить - всё умели и знали.

Одни сапоги всей деревне чинили
другие рубанком стругали, пилили
какие наличники, правда ведь - диво!
дома небольшие, зато все красивы!

Сейчас мастеров лишь всего единицы,
а больше таких: наркоманов, пропийцев...
ничто не умеют, творить не хотят
горазды лишь гадить и больше хамят...

Поспали, поели и телик включили
пультяшку тыкнули - канал пер"ключили
ведь есть все удобства: и газ, и вода...
(на надо с колодца черпать без конца)

Про уголь забыли, как пыль высевали
и печку подолгу с трудом разжигали
теперь "автоматы" стирают и моют
есть "чудо-кастрюля", что всё приготовит.

(НЕ ЖИЗНЬ, А МАЛИНА - ЛЕЖИ ОТДЫХАЙ,
ДА ПУЗО ПОБОЛЬШЕ СВОЁ НАБИВАЙ)
Ходить по гостям нет нужды и проблемы
ведь есть телефон, иль по скайпу беседуй
вот если б увидели это всё предки
рехнулись бы точно с такой переделки!

Пусть не было раньше такого в помине
стирали бельё кто в тазу, кто в корыте
картошку варили в большом чугуне
и печка коптила, и сажа везде...

Ни разу никто никому не сказал:
"о, как тяжело мне, и как я устал"
всем было не сладко, но всё-же старались
влюблялись, любили и дети рождались.

Детей в семьях куча, не меньше пяти
и как-то без нянек учились, росли
к труду их с пелёнок уже приучали
без дела они никогда не скучали.

Сейчас наши дети все чахнут и вянут
об играх на воздухе вовсе не знают
такие как салки, лапта, догонялки...
сейчас интереснее им лишь стрелялки.

Сидят тупорыло, уткнувшись в экран,
а там "черепашка" в доспехах, Тарзан...
и все убегают, стреляют, дерутся
от игр таких наши дети свихнутся
(что могут полезного дети в них взять?
разбою научат и как убивать?)

Пусть лучше б, как раньше, в кружках занимались
любимым занятием все увлекались
девчонки умели кроить, вышивать...
мальчишки макеты домов собирать

Умели всё строить, и стул смастерить
розетку, утюг, патефон починить...
Так что-же сейчас в нашей жизни случилось
творить, созидать мы совсем разучились?

Автор Людмила Прошкина

ГИМН ЖИЗНИ

Уж молодость прошла давно,
Обратно не воротится...
И многого уж не дано –
А всё равно жить хочется!

Хандра порой наотмашь бьёт,
Незваный гость – бессонница...
И печень голос подаёт –
А всё равно жить хочется!

Суставы яростно скрипят
И сердце так колотится...
Болячек, как на пне опят –
А всё равно жить хочется!

Таблеток россыпь на столе –
За нами грипп охотится...
Давленье скачет по шкале –
А всё равно жить хочется!

Душа ещё чего-то ждёт,
Ещё куда-то просится...
А жизнь идёт! И пусть идёт! –
И пусть всегда жить хочется!!!

(автор: Алевтина Монастырская)

ТИШИНА И МЕСТЕЧКИ РОДНЫЕ

Тишина и местечки родные -
С ними с самого детства знакОм.
Изменились, мои дорогие,
Не узнать и родительский дом.

Отцвела, как и жизнь моя, липа,
Разлетелись цветы на ветру.
Да и лето как будто двулико -
То прохлада, то грозы в жару.

Постарела у дома рябина,
Наклоняется к сАмой траве,
Шепчет мне, что никем не любима,
Тянет ветки к моей голове.

Всё кругом стало будто чужое,
Канул в лету малиновый сад.
Но, как только глаза я закрою,
Вижу в цвЕте рябин палисад.

Вижу дома отца у окошка,
И бабуля сидит у крыльца,
На поленнице серая кошка
Притаилась, глядит на скворца.

И пускай всё давно изменилось,
Обветшал и без окон наш дом,
Для меня ничего не забылось,
Но не буду грустить о былОм.


© Copyright: Николай Тарасов, 2022

Курс дружбы

― Добрый день, это же ломбард? Я не нашел вывеску ― какой-то парень сказал, что вы находитесь здесь, ― обратился Дима к мужчине за дешёвой, протертой до опилок, стойкой.

Тип был полностью погружён в полировку наручных часов и, не поднимая глаз, ответил:

― Добрый день, всё верно ― это ломбард.

― Слава богу, ― облегченно выдохнул Дима. ― Мне срочно нужны деньги на мотоцикл. Говорят, что вы тут, вы… ― он закашлялся и, прочистив горло, закончил фразу, ― скупаете всякое.

― Всякое? ― продолжая полировать часы, переспросил мужчина.

― Ну да… Ду́ши там, любовь, дружбу… ― Дима говорил тихо, явно стесняясь.

― Ах, да-да, скупаем… Всякое, ― подтвердил мужчина и наконец отложил часы в сторону, а затем спросил: ― Что бы вы хотели продать?

― Ну-у, душу я вам продавать не собираюсь…

― А зря! ― мужчина перевалился через стойку и впился своим взглядом в глаза Димы. ― Души нынче идут по хорошему курсу, можно нехило так поднять денег за пару минут.

― Н-н-нет, ― как можно деликатнее отказал Дима, ― мне много денег не нужно. Думаю, что обойдемся одной какой-нибудь дружбой.

― Ну что ж, дружбой так дружбой, ― пожал плечами мужчина и достал откуда-то ноутбук, а затем, методично вбив в систему данные клиента, спросил: ― С кем будем прощаться?

― Хм. А цена зависит от качества дружбы?

― Разумеется! Чем сильнее связь, тем выше оплата, без обмана! ― деловито произнёс мужчина и снова впился взглядом в клиента.

― Дайте подумать, ― Дима закусил губу и через несколько секунд выдал: ― Давайте с Марком.

Мужчина вбил имя в компьютер, пару раз щелкнул мышкой, с серьёзным видом что-то прочитал и наконец сказал:

― Марк вам никакой не друг, ― и добавил, глядя в упор на Диму: ― Вы что, думаете, мы тут фуфло всякое скупаем?

― Нет! Что вы, ничего такого не думаю! Ну хорошо, давайте Пашу Семикозова!

Мужчина нахмурился и снова вбил данные в компьютер, а затем ответил:

― Пиво по субботам и разговоры о работе не делают вас друзьями.

― Да что же такое, ― пробубнил себе под нос, опустив взгляд в пол, Дима. ― А Инна?

― С Инной вы давно не друзья, ― усмехнулся мужчина, едва взглянув на экран. ― Дружеский секс, как вы его тогда восхищённо называли, всё испортил. Теперь вы просто любовники.

― Да что же это такое! У меня что, друзей совсем нет? ― негромко возмущался клиент, глядя на торговца.

Мужчина нахмурился ещё сильней и, долго крутя колёсико мышки, что-то неслышно произносил еле шевелящимися губами, а затем, остановившись, ответил:

― Увы, но из настоящих друзей у вас только Сёма.

― Сёма? ― неуверенно переспросил Дима.

― Да, Сёма. Но, знаете, судя по всему, друг-то он так себе: не разговорчивый особо, совета мудрого не даст, коньяка с вами за потерянную любовь не выпьет. Да и за всё время вашего знакомства Сёма приносил исключительно убытки. Он вам друг, конечно, но мой совет ― продавайте его.

― Но я не могу Сёму… Нас ведь столько связывает…

― Чего вас связывает? Три года? Ха-х! ― усмехнулся работник ломбарда, ― Да вы Толика с детсадовской скамьи знаете, он с вами и поговорить сможет, если его выцепить между работой и выходными, и на футбол с вами сходит…

― …Если жена отпустит, ― закончил за ним фразу Дима. ― Толик мне не друг и никогда им не был, да вы и сами это знаете, а вот Сёма…

― Слушайте, да сдался он вам? Я вам за это бонусом накину, в честь того, что вы впервые у нас, ― начал наседать торговец, чувствуя сомнения клиента.

Лицо Димы подергивалось от волнения.

― Ну что? ― посмотрел исподлобья торговец.

― Ладно, Сёма так Сёма. А выкупить я смогу, если что, нашу дружбу? Вы ведь ломбард, ― с надеждой в голосе спросил парень у торговца.

― Конечно сможете, но, знаете, редко кто приходит обратно.

― Хорошо. Где подписать? ― уверенным голосом спросил Дима и схватился за шариковую ручку, прикреплённую к столу резинкой.

― Вот тут, тут, а еще расшифровку и дату, ― тыкал торговец сухим сморщенным пальцем в бумагу.

― Куда мне поставить нашу дружбу? ― спросил Дима, покончив с бумагами.

― А, бросьте куда-нибудь, хоть в самый грязный угол, ― махнул рукой мужчина, отсчитывая деньги.

― Это всё? ― спросил Дима, забрав причитающееся ему.

― Да, можете идти. Если вдруг будет любовь или ещё что-то в этом духе, тащите всё мне, я дам лучшую цену, ― улыбнулся мужчина и, достав из стола часы, начал снова протирать их.

― А вещи вы тоже принимаете? ― спросил напоследок Дима.

― Нет, вещи мне неинтересны. Это у меня в руках чужое время. Человек продал мне пару своих лучших лет ради новой машины.

― Что ж, до свидания, ― поклонился Дима и вышел из ломбарда.

Только сейчас он заметил на грязном потемневшем стекле двери небольшую табличку: «Ломбард «30 Сребреников». Работаем без выходных и праздников уже 2000 лет».

Домой Дима пришёл в приподнятом настроении. Деньги приятно оттягивали карман, а суть сделки он уже и забыл, пока не открыл свою дверь и не обнаружил, что никто не вышел его встречать.

― Эй, Сёма, ты где? Сёма, фью-фью-фью, ― посвистел Дима, разыскивая глазами пса.

Было ужасно непривычно приходить домой и не чувствовать, что кто-то норовит сбить тебя с ног и залить слюнями.

― Сёма, ну ты где? Я на новом мотоцикле приехал! Там и для тебя коляска есть, ― позвал ещё раз своего питомца Дима.

Сёма лежал на кухне под столом, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене.

― Ну ты чего? Разве не рад меня ви…

Дима осёкся. Он вдруг вспомнил, что сделал, и всё встало на свои места.

― Разве такое возможно? Ты же собака, просто собака, у тебя нет души, сплошные инстинкты, ― обращался Дима к псу.

Пёс никак не реагировал.

― Я думал, что этот идиот ошибся и ничего не изменится, ведь наша дружба — она ненастоящая… ― оправдывался Дима, глядя на поникшего пса, который лишь благодаря дыханию выглядел живым. ― Ну прости меня! Хочешь, пойдём погуляем?! ― задорным голосом предложил Дима.

Обычно после этих слов Сёма срывался с места и сломя голову нёсся за ошейником, а сейчас даже ухом не повёл.

― Да что же это такое? Я ведь не на тушёнку тебя продал…

Пёс не умер. Он продолжал есть, пить, гулять, спать, лаять, но что-то в нём изменилось. Дима вспомнил слова торговца о том, что Сёма неразговорчив и совета мудрого не даст. Но то молчание Сёмы, те его взгляды были самыми мудрыми, а его добрый ласковый скулёж — самым многословным. А теперь он действительно замолчал.

***

― Заберите ваши проклятые деньги! Верните мне друга! ― кричал Дима, влетая в ломбард.

В этот самый момент торговец заключал сделку с одной молодой женщиной, которую Дима нахальным образом подвинул.

― Вы в своём уме? Успокойтесь и дождитесь своей очереди! ― рявкнул на него торговец.

―К чёрту вашу очередь! И вас — тоже! ― не собирался успокаиваться Дима. ― Вы обманщик и аферист! Верните мне друга, я без него не могу!

Женщина, завидев такое поведение клиента, собрала свои вещи и быстро покинула ломбард.

― Осёл! ― вспылил в ответ торговец. ― Она же почти продала мне свои материнские чувства!

― Ей вы тоже наплели, что они ничего не стоят?! Что дети и не дети вовсе, а так ― сопливые кашееды и бесчувственные плаксы?! ― стучал кулаком по стойке Дима.

― Не перекладывайте на меня свои решения! Вы пришли сюда самостоятельно и сами всё подписали, я вас не уговаривал! ― оправдывался торговец.

― Но Сёма был моим единственным другом, только он понимал меня без слов, только он лечил меня своим сердцем, а теперь, теперь…

― Теперь ваша дружба стоит в два раза больше! ― поставил точку торговец.

― Как это? ― испуганно произнёс Дима, чувствуя, как все его внутренности сжимаются: мотоцикл он и без того продал дешевле, чем покупал.

― А вот так. Или ты думал, что если легко продал, то так же легко восстановишь? Даже предав собаку, нельзя просто щелкнуть пальцами и сделать вид, что ничего не было. Хотя почему — даже? Тем более! Эта дружба была самой искренней и чистой! Такое вернуть ― дорогого сто́ит, ― торговец произнес эти слова со злорадной ухмылкой.

— Но я не могу без Сёмы. Я… я же не справлюсь без него, а деньги… У меня нет столько, ― задыхаясь от волнения, бормотал Дима.

― Увы, ничем не могу помочь, ― развёл руками торговец.

― А давайте я добро какое-нибудь продам? ― загорелись глаза у Димы.

― У меня этого добра знаешь сколько? Целый склад. А от добра добра не ищут. Я его бесплатно принимаю ― как пожертвования нуждающимся.

― Может, совесть тогда заложу? ― продолжал торговаться Дима.

― Ха! После продажи друга ты мне совесть предлагаешь? Прости, мы подделки не принимаем. Ну артист, ― смеялся торговец.

― А душу, душу ты мою примешь? Или она тоже подделка?

― Душу? За пса?! ― удивился торговец.

― Не за пса… За друга! ― злобно рявкнул Дима и схватил ручку на резинке. — Где подписать?!

― Хм… ― пошкрябал торговец ногтями по своему подбородку. ― Так и быть, отдавай то, что я тебе заплатил, и можешь выкатываться отсюда со своей дружбой и душой.

― А что такое? Почему ты не хочешь брать душу? ― удивился Дима.

― Больно она у тебя быстро в цене скачет, за курсом не успеваю, ― обиженно пробубнил мужчина.

Дима покорно выплатил всю сумму, поблагодарил торговца за возврат и спросил:

― А могу я поделиться своей дружбой с кем-то так же, как у вас тут добром делятся?

― Можешь конечно. Поставь на верхнюю полку, на самое видное место, это у нас всегда ходовой товар, ― улыбнулся торговец. ― Если бы все сразу с такими намерениями приходили, то, поверь, проблемы бы у вас решались гораздо проще.

Дима кивнул и, поставив дружбу как было велено, поспешил домой. Ему не терпелось выговориться своему лучшему другу и получить взамен понимающий молчаливый взгляд. Парень обязательно раскается в своём поступке, он принесет тысячу извинений другу, и тот… обязательно его простит, он сможет, ведь на то она и дружба…

***

Этим же вечером в квартиру к Диме и Сёме постучались.

― Добрый вечер, ― произнёс какой-то щуплый, сморщенный от холода старичок в обветшалом пиджаке. ― Мне тут в ломбарде ваш адрес дали и дружбу, которую вы предлагаете. Я решил зайти, попытать удачу, а то мне так одиноко. Можно с вами пообщаться? ― смотрел он щенячьими глазами на Диму и на Сёму.

― Конечно! Проходите, ― впустил Дима старика. — Чем вы увлекаетесь? Как проводите время?

― О-о-о! Мне есть что вам рассказать! ― радостно произнёс тот. ― Я тридцать лет занимался мотоспортом, и у меня есть такой замечательный мотоцикл… Правда, я уже десять лет как на нём не катаюсь, давно думаю продать или подарить кому… А вы любите мототехнику?

Александр Райн

Из инета...

Июль сорвал последний свой листочек,
Взяв рюкзачок, собрался в дальний путь...
Оставив в лужах капли многоточий,
Он скупо, по-мужски, всплакнул чуть-чуть....

Уйдёт сегодня в зарево заката
И растворится без остатка в нём...
Ну вот и всё... Оставит только даты,
Что память сохранила на потом...

Лазурь небес, луч солнца на рассвете,
Вкус земляники, дивный вальс цветов,
Мелодии, что пел бродяга-ветер,
Туманность снов, желанность нежных слов...

И всё, что было грустного, смешного...
Уйдёт с июлем нынче навсегда...
Уходит месяц... - вроде, что такого?
А он уходит нынче навсегда...

(из инета )