Ерофеевы

[q]

Приграничной напряженности обоим сторонам придавали обстоятельства, сложившиеся летом 1722 года после опустошительного набега на Киевщину крымской орды. Воспользовавшись этим опустошительным набегом управляющие польского Белоцерковского староства прихватили к своим владениям Гусачевскую волость – Гусачевку, Григоровку и Матяшевку. После этого покой на границе только снился: не было его здесь ни днем, ни ночью. И быть не могло. Только представить себе: селяне Гусачевки, Григоровки и Матяшевки были «поляками», а соседи - жители сел: Красного, Козеевки, Долины – «росиянами». У Копачеве на Стугне одна водяная мельница была «польской», а рядом вторая «российской»; и сам Копачев находился в Польше, а Копачевская Слобода в России. И так длилось 107 лет.

[/q]

[q]

Приграничье бурлило: постоянные конфликты, территориальные претензии, подпольные миграции, контрабанда, вспышки гайдамацких мятежей. Предметом длительных тяжб и споров российских и польских подданных была территория между Трипольским владением Киево-Софиевского монастыря с российской стороны и Гусачевской волостью Белоцерковского старостата – с польской. Конфликты вокруг нее перерастали в настоящие войны. Одна из них длилась более семи лет (1751-1758).

В рапорте губернской канцелярии начальник Трипольского форпоста 12 сентября 1751 года докладывал, что того дня на Долинянский форпост приехал с Гусачевки белоцерковский полковник с сотней поляков вооруженных ружьями, саблями, копьями и объявил, чтобы на польской территории ни сена, ни посевов не было. А сено, накошенное подданными Трипольского монастырского владения, подожгли, хлеб на корню вытоптали лошадьми, предупредив: «Если еще раз монастырских мужиков за польской границей поймают, то будут их вешать».

6 мая 1754 года поручик Михаил Щелков докладывал «Между Киево-Софийского монастыря волости Треполя селами Долины и Красненька обывателями и польского села Гусачевка жителями чинятся немалые грабежи, прежде польские у наших из села Долины заграбили рогатого скота 17, а сего мая 5 числа наши у них скота 46 да овец 300 за спорную промежду ними землю, которая состоит между караулами нашими и их, за которые на грабежи приезжают к караулам с немалым народом…»

6 июня 1754 года эконом Трипольского монастырского имения иеромонах Иосиф и иеромонах Филофей с городничим Климентием прибыли в село Долину, туда, где находились спорные земли трипольские и гусачевские. Там встретились с белоцерковским комиссаром и губернатором Белоцерковского старостата Валентием Вонжей, чтобы «полюбовно безо всякой ссоры, разбору и возвращения по обе стороны награбленного» уладить. Но «полюбовности» ненадолго хватило. Встреча закончилась очередной разборкой на Лучанской дороге, проходящей в то время рядом с ныне существующим хутором Лучка.

Эхо этой гусачевско-трипольской войны дошло до царицы Елизаветы. В 1758 г. коронный гофмаршал граф Мнишек владевший Белоцерковской королевщиной и Гусачевской волостью у Варшаве передал российскому послу мемориал (жалобу) о разграничении земель Трипольского имения и Гусачевской волости. В ноябре 1758 г. в село Долину прибыли польские комиссары Антон Корчинский и Павло Житкевич, с российской стороны – лейб-гвардии Измаильского полка капитан-поручик Иван Гампф, командированный Петербургом для приведения дела «к окончанию». 10 ноября в Долине Гампф встретился с комиссарами с глазу на глаз: переговоры были «упрямые». Польская сторона потребовала передвинуть российские форпосты на принадлежащее им место.

Аргументацию отказа требований польских комиссаров изложил в своем докладе в столицу: «… им (комиссарам) от меня ответствовано, что отобранные от Белоцерковского форпоста грунта по пожалованным грамотам действительно принадлежат Киево-Софийской катедре, да не только те отобранные грунта, но и еще пожалованные в вечное владение блаженныя и вечно достойныя памяти Горя Императора Петра Великого в 1710 году означенной же Киево-Софиевской катедре села Гусачевка, Григоровка, Матяшевка и Германовка, которые с того 1710 г. более 10 лет находились во владении катедры, а во время згону от нападения татарского на русские границы самовольно захвачены поляками и поныне состоят во владении староства белоцерковского…»

Переговоры оказались безрезультативными: редуты между Трипольщиной и Гусачевской волостью остались на месте. Кордон и далее «щетинился» приграничными рогатками, сохранялся до 1793 года, до второго раздела Польши.

[/q]

[q]

Против польско-униатского засилья вели борьбу и служители православных церквей на польской территории. Из судебного дела Кодненской комиссии (судила гайдамаков), возбужденного в июле 1769 года против маловильшанских подростков Омелька и Захара Тхоржевских известно об участии в гайдамацком движении и религиозном противодействии униатам православной семьи протопопа, Гусачевского прихода св. мученицы Прасковьи Василия Зражевского, идейного сторонника православья, который своим авторитетом возвратил в православную веру из унии несколько приходов Белоцерковского староства. Протопоп Василий Зражевский был духовным наставником и фундатором местного гайдамацкого отряда Павла Петрицкого. Он благословлял летом 1768 г. гайдамацкий отряд на борьбу с ляхами.

[/q]