Деревня Старая Переволока (Белоруссия (Беларусь))

Статья Доносы, пытки и костры. Как 400 лет назад в Беларуси охотились на ведьм

13 апреля 2021 в 09:30
Виктор Борисевич / [ресурс заблокирован]
Жители средневековой Европы верили в существование колдовства и боялись вреда, который оно могло нанести здоровью, жизни и имуществу. Чаще всего в колдовстве обвиняли женщин. Сложно подсчитать, сколько их было убито из-за суеверия, предрассудков и просто людского невежества. Но можно сказать наверняка, что это были тысячи несчастных жертв, сожженных на кострах, повешенных или замученных до смерти. Рассказываем об истории, случившейся на территории Беларуси.
По сравнению с нетерпимой к инакомыслию Западной Европой Великое княжество Литовское считалось оплотом толерантности. Суды за колдовство были очень редким явлением и далеко не всегда заканчивались казнью осужденных. Доносчики зачастую заботились о том, чтобы избавиться от нежелательных соседей и лишить их собственности, нежели отправить их в мир иной. Как пишет польский историк Малгожата Пиларек, в период с 1552 по 1771 год на территории ВКЛ было рассмотрено 113 дел о колдовстве. И только в 28 случаях обвиняемые были приговорены к смертной казни. Однако даже такая скромная статистика свидетельствует, что и на белорусских землях время от времени устраивались охоты на ведьм.
Пожалуй, самый громкий «колдовской» процесс состоялся в тридцатых годах XVII века в Новогрудке и стал известен широкому кругу исследователей. Главная причина: ведущую роль в нем сыграл один из богатейших людей ВКЛ, маршалок Ян Станислав Сапега. На протяжении многих лет этот человек страдал прогрессирующим психическим расстройством. Кстати, в те времена из-за этого он вполне мог сам угодить на костер, поскольку психически больные считались одержимыми нечистой силой. Но огромное богатство, влияние и хорошие отношения с королевской семьей надежно защищали Сапегу от недоброжелателей.
С течением времени состояние здоровья магната постепенно ухудшалось. Этому поспособствовала смерть жены и единственного сына, а также разгром его отряда во время войны со шведами в 1626 году. Местные доктора не могли ничем помочь, поэтому Сапега отправился за границу лечиться на воды. После возвращения он женился на Гризельде Водиньской, но отсутствие потомства и перспектива прекращения рода вызвали новые приступы безумия. Маршалок решил, что колдовство является источником всех его проблем. Так по приказу Яна Станислава во владениях Сапег началась охота на ведьм. Ее подробно описал Тадеуш Лопалевский, автор брошюры «Литовские колдуньи».
«Даже если сожжете меня, это не поможет. А если ее возьмете, будет у него все хорошо, женится пан маршалок хоть на принцессе»
Первое судебное разбирательство по делу о колдовстве началось в 1630-м. Тогда по обвинению слонимского мещанина Томаша Крухельского суд в Новогрудке допросил некую Анну Павлюкову по прозвищу Кроткая. Под пытками Павлюкова заговорила о чарах, которые другие женщины использовали против Яна Станислава Сапеги. Целью их якобы было помешать ему жениться. В качестве самой опасной ведьмы обвиняемая указала на Раину Громычину, жену православного священника Мартина Громыко: «Даже если сожжете меня, это не поможет. А если ее возьмете, будет у него все хорошо, женится пан маршалок хоть на принцессе».
Павлюкова, обвинявшая в колдовстве попадью, сама ни в чем не сознавалась. Суд выслушал показания слонимских мещан, Крухельского и Лейбы Мейоровича (последний обвинил женщину в наложении чар на его дом) — и снова отправил ее «на пробы», т.е. на пытки.
В итоге несчастная призналась, что заколдовала жену Крухельского, объяснив это тем, что ее уговорила сделать это другая женщина. В случае же с Лейбой Мейоровичем обвиняемая утверждала, что чары на его дом наложила трактирщица Иникеева, которая однажды пожаловалась, что в шинке у Лейбы пьют, а у нее посетителей нет. Павлюкова также заявила, что как только ее выпустят, Ян Сапега «будет здоров, счастлив и скоро женится».
Признания, данные под пыткой, не спасли ее. Павлюкову как колдунью приговорили к сожжению на костре. Ну, а следующей перед судом предстала оговоренная ею Раина Громычина.
«Даже если бы мне пришлось остаться в одной рубашке, вознаградила бы так, чтобы ты был доволен»
Рукописный документ 17 в., в котором отмечена церковь в Высоцке. Изображение из коллекции Петра Карвецкого.Рис.3
Об этой женщине известно немного. Родилась она около 1603 года в шляхетской семье. В возрасте 17 лет была выдана замуж за Мартина Громыко. Далее белорусские и польские источники противоречат друг другу. Отечественные исследователи как место проживания супружеской пары называют деревню Ятра (сейчас в Новогрудском районе), а зарубежные — деревню Высоцк (в Слонимском районе). Первая версия более правдоподобна, поскольку известно, что в 1630-х годах в Высоцке действовала униатская церковь, в то время как муж Раины был православным священником.
Известно также, что с юных лет Раина разбиралась в лечебных травах, о чем она неоднократно свидетельствовала во время суда. Некоторые белорусские исследователи пишут, что она якобы лечила больного сына Яна Сапеги. Это вряд ли было возможно, поскольку ребенок скончался задолго до процесса, а на суде женщина заявила, что вообще не знакома с маршалком.
Процесс Раины Громычины затянулся надолго, во время него права обвиняемой серьезно нарушались. Против неё свидетельствовали люди более низкого социального положения, что в те времена было запрещено законом. Само же обвинение в колдовстве строилось на очень сомнительных доказательствах.
Основным свидетелем обвинения выступил шляхтич, слуга Сапеги, Александр Борковский. Именно он арестовал женщину и привез ее в цепях на суд в Новогрудок. Во время слушания в сентябре 1631 года Борковский показал, что Раина предлагала ему взятку за ее освобождение. Во время поездки на суд она якобы говорила шляхтичу:
«Пан Борковский, дала бы тебе сто злотых. Даже если бы мне пришлось остаться в одной рубашке, вознаградила бы так, чтобы ты был доволен. И позволь мне уйти…».
Обвиняемая носила на шее медальон под названием Agnus, который Борковский не решался снять и проверить. Вероятно, он опасался, что это мог быть какой-то магический амулет, защищавший ведьму. В конце концов медальон сняли и открыли, но ничего подозрительного в нем не обнаружили.
На суде Борковский утверждал, что обвиняемая поделилась с ним наблюдениями об отношении знакомых ей женщин к Сапеге. Так, во время пребывания в Ляховичах предполагаемая ведьма подслушала разговор служанок Яна Станислава, которые не хотели, чтобы он женился. Громычина якобы сообщила Борковскому информацию о тайном собрании трех женщин. Ещё одна ведьма грозилась навести порчу на Сапегу.
В настоящее время невозможно установить, выдумал ли эту историю шляхтич, дававший показания под присягой.
Сожжение ведьмы и ее проклятие
Новогрудок в XVI — XVII веках. Изображение: novtour.by Рис.4
Вероятно, длительный процесс повлиял на психическое здоровье обвиняемой, неоднократно подвергавшейся пыткам: она стала делать компрометирующие себя признания. Так, Громычина заявляла, что может вылечить Яна Станислава Сапегу от бездетности и сделает это, если ее отпустят: «Его светлость будет здоров, у него будет потомство, и он доживет до преклонных лет». Подобные слова в XVII веке были равносильны признанию в колдовстве.
По ходатайству Раины суд назначил ей адвоката в лице некоего Море. По словам историка Тадеуша Лопалевского, тот до самого конца выступал в качестве защитника несчастной женщины. Когда суд вынес смертный приговор, Море подал апелляцию в Минский трибунал. Когда же и там дело было проиграно, он попросил пересмотреть судебный процесс в Новогрудке. Однако в конце концов и он был вынужден капитулировать.
Вина Раины не была доказана, Громычина не признала себя виновной. Но в декабре 1631 года суд постановил приговорить ее к смертной казни путем сожжения на костре. На тот момент это был судебный прецедент. Судя по поведению судей, Ян Сапега использовал все средства, чтобы расправиться с «ведьмой».
17 декабря 1631 года Раину вывезли за пределы Новогрудка на заранее подготовленное место казни. Она была сожжена на костре как ведьма. По легенде, перед смертью Раина Громычина прокляла магната, сказав: «Чтобы тебе было так, как мне».
Казнь Раины, единственной виной которой было лечение людей травами, не стала финальным аккордом охоты на ведьм во владениях Сапег. В том же 1631-м безумный маршалок послал в деревню Переволока (теперь Слонимский район) двух своих комиссаров: Андрея Кноффа и Злоцкого. Они должны были провести следствие по делу еще нескольких подозреваемых в колдовстве, а именно Павла Кудравца, его жены, дочери и слуг. В качестве потерпевшего выступал шляхтич по фамилии Пшевлоцкий, обвинявший семью Кудравца в смерти своих сына и дочери.
Комиссары, к своей чести, довольно быстро вывели доносчика на чистую воду. Допрашивая местных жителей, они выяснили, что две семьи, мягко говоря, не ладили между собой. Так, сын Пшевлоцкого раздел, связал и бил крапивой дочь обвиняемого. Когда же мучитель освободил наконец свою жертву, та обругала его и убежала. Сам же Кудравец в 1630 году дважды был избит старым Пшевлоцким. Последнего жители деревни описали как человека агрессивного, злоупотребляющего алкоголем. Свидетели также в один голос утверждали, что Пшевлоцкий убеждал их оговорить Кудравца. После таких показаний обвинение в колдовстве, естественно, развалилось.
Охота на ведьм и позорный суд над шляхтянкой не принесли Яну Сапеге никакой пользы. В 1633-м умер его отец, всесильный Лев Сапега, а вслед за ним и вторая жена. Сам же Ян Станислав последние годы жизни боролся с приступами безумия и скончался в 1635 году, не оставив потомства.
Читать полностью: news.[ресурс заблокирован]/culture/726188.html?c

Деревня Старая Переволока

деревня Старая Переволока