Новый выпуск Youtube-передачи ВГД уже доступен, смотрите интервью с Милой Куликовой
Всероссийское Генеалогическое Древо
На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Вниз ⇊
Все названия тем обязательно должны начинаться с фамилии, т.к. они формируются в алфавитный указатель автоматически, а если тема будет начинаться на имя или род занятий, то на ту букву тема и уйдет в указатель (и окажется, к примеру, "О предках Петра Краснова" вместо "К" на букву "О")

Унгерн-Штернберг Роман


← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 * 3 4 5 6 Вперед →
Модератор: TatianaLGNN
Klim2018

Klim2018

Сообщений: 10183
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 11390

vikarii написал:
[q]
Ага, а еще есть такая книга:

Леонид Юзефович "Самодержец пустыни" (М., 1993)
[/q]
В предисловии к этому изданию автор писал:

От автора

Летом 1971 года, ровно через полвека после того, как Роман Федорович Унгерн-Штернберг — немецкий барон, русский генерал, монгольский князь и муж китайской принцессы, был взят в плен и расстрелян, я услышал о том, что он, оказывается, до сих пор жив. Мне рассказал об этом пастух Больжи из бурятского улуса Эрхирик неподалеку от Улан-Удэ. Там наша мотострелковая рота с приданным ей взводом «пятьдесятчетверок» проводила выездные тактические занятия. Мы отрабатывали приемы танкового десанта. Двумя годами раньше, во время боев на Даманском, китайцы из ручных гранатометов ловко поджигали двигавшиеся на них танки и теперь в порядке эксперимента на нас обкатывали новую тактику, не отраженную в полевом уставе. Мы должны были идти в атаку не вслед за танками, как обычно, не под защитой их брони, а впереди, беззащитные, чтобы расчищать им путь, автоматным огнем уничтожая китайских гранатометчиков. Я в ту пору носил лейтенантские погоны, так что о разумности самой идеи судить не мне. К счастью, ни нам, ни кому-либо другому не пришлось на деле проверить ее эффективность. Восточному театру военных действий не суждено было открыться, но мы тогда этого еще не знали.

В улусе была небольшая откормочная ферма. Больжи состоял при ней пастухом и каждое утро выгонял телят к речке, вблизи которой мы занимались. Маленький, как и его монгольская лошадка, он издали напоминал ребенка верхом на пони, хотя ему было, я думаю, никак не меньше пятидесяти: из-под черной шляпы с узкими полями виднелся по-азиатски жесткий бобрик совершенно седых волос, казавшихся ослепительно белыми на коричневой морщинистой шее. Эту свою шляпу и брезентовый плащ Больжи не снимал даже днем, в самую жару. Иногда, пока телята паслись у реки, он оставлял их, чтобы понаблюдать за нашими маневрами. Однажды я принес ему котелок с супом, и мы познакомились. В котелке над перловой жижей возвышалась, как утес, баранья кость в красноватых разводах казенного жира. Мясо на ней тоже было. Первым делом Больжи обглодал кость и лишь потом взялся за ложку. Попутно он объяснил мне, почему военный человек должен есть суп именно в такой последовательности: «Вдруг бой? Бах-бах! Все бросай, вперед! А ты самое главное не съел...»

Несколько раз во время обеденного перерыва я сам ходил к стаду и неизменно заставал Больжи сидящим на берегу, но не лицом к реке, как сел бы любой европеец, а спиной. При этом в глазах его заметно было то выражение, с каким мы обычно смотрим на текучую воду или языки огня в костре, словно степь с дрожащими над ней струями раскаленного воздуха казалась ему наполненной тем же таинственным вечным движением, одновременно волнующим и убаюкивающим.

Я не помню, о чем мы разговаривали, когда Больжи внезапно сказал, что хочет подарить мне сберегающий от пули амулет-гау, который в настоящем бою нужно будет повесить на шею и которого я, впрочем, так и не получил. Впоследствии я понял, что это его обещание не стоило принимать всерьез. Оно было всего лишь способом выразить мне дружеские чувства, что, как, видимо, считал Больжи, не накладывало на него никаких обязательств. Но и назвать его слова заведомой ложью я бы не рискнул. Для Больжи намерение было важно уже само по себе, задуманное доброе дело не обращалось от неисполнения в свою противоположность и не падало грехом на душу. Просто ему захотелось в тот момент сказать мне что-нибудь приятное, а он не придумал ничего другого, кроме как посулить этот амулет. Такой же, добавил он, подчеркивая не столько ценность подарка, сколько значение минуты, носил на себе барон Унгерн, поэтому его не могли убить. Я удивился: как же не могли, если расстреляли? Отвечено было как о чем-то само собой разумеющемся и всем давно известном: нет, он жив, живет в Америке. Затем, с несколько меньшей степенью уверенности, Больжи сообщил мне, что Унгерн приходится родным братом самому Мао Цзедуну — вот почему Америка решила теперь дружить с Китаем.

Действительно, в газетах писали о налаживающихся контактах между Вашингтоном и Пекином: речь шла об установлении дипломатических отношений между ними. Писали, что американцы собираются поставлять в Китай военную технику. Популярный анекдот о том, как в китайском Генеральном штабе обсуждают план наступления на северного соседа («Сначала пустим миллион, потом еще миллион, потом танки». — «Как? Все сразу?» «Нет, сперва один, после другой»), грозил утратить свою актуальность. Но и без того все опасались фанатизма китайских солдат. Ходили слухи, что ни на Даманском, ни под Семипалатинском они не сдавались в плен. Об этом говорили со смесью уважения и собственного превосходства — как о чем-то таком, чем мы тоже могли бы обладать и обладали когда-то, но отбросили во имя новых, высших ценностей. Очень похоже Больжи рассуждал о шамане из соседнего улуса. За ним безусловно признавались определенные способности, и в то же время сам факт их существования не возвышал этого человека, напротив — отодвигал его далеко вниз по социальной лестнице.

Рассказывали, что китайцы из автомата стреляют с точностью снайперской винтовки, что они необычайно выносливы, трудолюбивы, дисциплинированы; что на дневном рационе, состоящем из горсточки риса, их пехотинцы покрывают в сутки чуть ли не по сотне километров. Говорили, будто к северу от Пекина все сплошь изрезано бесчисленными линиями траншей, причем подземные бункеры так велики, что вмещают целые батальоны, и так тщательно замаскированы, что мы будем оставлять их у себя за спиной и постоянно драться в окружении. Были, разумеется, слухи о нашем секретном оружии для борьбы с миллионными фанатичными толпами, о сопках, превращенных в неприступные крепости, где под слоем дерна и зарослями багульника скрыты в бетонных отсеках смертоносные установки с ласкающими слух именами, но толком никто ничего не знал.

Из китайских торговцев, содержателей номеров, искателей женьшеня и огородников, которые наводнили Сибирь в начале столетия, из сотен тысяч голодных землекопов послевоенных лет нигде не осталось ни души. Они исчезли как-то вдруг, все разом, уехали, побросав своих русских жен, повинуясь не доступному нашим ушам, как ультразвук, далекому и властному зову. Казалось бы, шпионить было некому, тем не менее мы почему-то были убеждены, что в Пекине знают о нас все. Некоторые считали шпионами бурят и монголов или подозревали в них переодетых китайцев. Когда я впервые прибыл в часть по направлению из штаба округа, дежурный офицер с гордостью сказал мне: «Ну, брат, повезло тебе. У нас такой полк, такой полк! Сам Мао Цзедун всех наших офицеров знает поименно... «Самое смешное, что я этому поверил.

Поверить, что Унгерн и Мао Цзедун — родные братья, при всей моей тогдашней наивности я, конечно же, не мог, но мысль о такой возможности была приятна, позволяла чувствовать себя включенным в вечный круговорот истории. Тогда я находился внутри круга, а позднее, выйдя за его пределы, начал думать, что Больжи вспомнил об Унгерне вовсе не случайно. В то время должны были ожить старые легенды о нем и явиться новые. В монгольских и забайкальских степях никогда не забывали его имя, и что бы ни говорилось тогда и потом о причинах нашего конфликта с Китаем, в иррациональной атмосфере этого противостояния безумный барон, буддист и проповедник панмонголизма, просто не мог не воскреснуть.

К тому же для него это было не впервые. В Монголии он стал героем не казенного, а настоящего мифа, существом почти сверхъестественным, способным совершать невозможное, умирать и возрождаться. Да и к северу от эфемерной государственной границы невероятные истории о его чудесном спасении рассказывали задолго до моей встречи с Больжи. Наступал подходящий момент, и барон поднимался из своей безымянной могилы под Новосибирском.

Унгерн — фигура локальная, если судить по арене и результатам его деятельности, порождение конкретного времени и места. Но если оценивать его по идеям, имевшим мало общего с идеологией Белого движения, если учитывать, что его планы простирались до переустройства всего существующего миропорядка, а средства вполне соответствовали глобальным целям, этот человек видится как явление совсем иного масштаба, как действующее лицо не только российской или монгольской, но и всемирной истории.

Он был одним из многих, предрекавших гибель западной цивилизации, но единственным, кто, будучи ее творением, решил сразиться с ней не за письменным столом и не на университетской кафедре, а в седле и на поле боя. Многие одиночки в Европе и до, и после Унгерна искали точку духовной опоры на Востоке, но никому, кроме него, никогда не приходила мысль о том, чтобы превратить эту точку в военно-стратегический плацдарм для борьбы с революцией. Учение Будды волновало тысячи русских и европейских интеллигентов, но только Унгерн собирался нести его в Россию на кончике монгольской сабли, чтобы восточной мистикой исцелить язвы Запада.

При этом вечным и незыблемым образцом для него оставалась рухнувшая Поднебесная Империя, которую он мечтал возродить во имя спасения всего человечества. Кажется, Унгерн явился в мир как олицетворенный ответ на вопросы, заданные еще Константином Леонтьевым: «Заразимся ли мы столь несокрушимой в духе своем китайской государственностью и могучим мистическим настроением Индии? Соединим ли мы китайскую государственность с индийской религиозностью и, подчинив им европейский социализм...»

Унгерн воспринял эту мысль буквально и попытался осуществить ее практически. Неважно, читал он Леонтьева или нет, — сама идея носилась в воздухе, и в конце концов кто-нибудь должен был перенести акцент с внутреннего на внешнее, метафору истолковать как реальность, надежду — как призыв к действию. Правда, соединяя «китайскую государственность с индийской религиозностью», Унгерн пользовался подручным материалом. Ему пришлось довольствоваться суррогатами: вместо империи Циней — теократия монгольского Богдо-хана, вместо индуизма — ламаизм, смешанный с ницшеанством и теософией. В итоге возникла столь же зловещая, сколь и нежизнеспособная химера унгерновского режима. Эксперимент, поставленный в Монголии, в очередной раз продемонстрировал, во что могут превратиться романтические идеалы, когда они воплощаются в жизнь.

Одним из первых в нашем столетии Унгерн прошел тот древний путь, на котором странствующий рыцарь неизбежно становится бродячим убийцей, мечтатель — палачом, мистик — доктринером. На этом пути человек, стремящийся вернуть на землю золотой век, возвращает даже не медный, а каменный. Но и в такую схему Унгерн тоже целиком не укладывается. В нем при желании можно увидеть кого угодно: героя борьбы с большевизмом, разбойничьего атамана, евразийца в седле, предтечу фашизма, реликт средневековья, вестника грядущих глобальных столкновений между Востоком и Западом, создателя одной из кровавых утопий XX века и тип тирана, вырастающего на развалинах великих империй, или маньяка, опьяненного грубыми вытяжками великих идей. Но как бы ни смотреть, во всех вариантах феномен судьбы этого эстляндского барона, ставшего владыкой Монголии, в самой своей жуткой ирреальности таит ответ на роковые вопросы эпохи и видится одним из ее символов. В нем чувствуется напор тьмы, грозная близость подземных сил, в любой момент готовых прорвать тонкий слой современной цивилизации. Возможно, именно потому многие испытывают к этому человеку болезненный и опасливый интерес, причину которого сами подчас не в состоянии себе объяснить.

После моей встречи с Больжи в улусе Эрхирик прошло двадцать лет. Мао Цзедун давно мертв, мир изменился, но до сих пор окруженная мифами фигура Унгерна за эти годы не стала ни менее актуальной, ни более понятной. Я попытался реконструировать его жизнь со всей старательностью, на какую был способен. Подробности могут, наверное, утомить, но мне кажется, что тщательная прорисовка деталей убивает и миф, и схему. Это, пожалуй, единственный доступный мне способ вернуть легендарного барона к его изначальному житейскому облику.
---
Знания - сила
Скандер

Onegaborg
Сообщений: 1015
На сайте с 2009 г.
Рейтинг: 287
Кстати по Унгернам. Из-за идиотских законов о "защите приватности" из сети убраны практически все данные о ныне живущих людях. Поэтому очень трудно установить точное число потомков этого рода. Но насколько я знаю, их очень много. У меня сведения очень отрывочные. Знаю, что живут они в основном в Германии, куда переехали после экспроприации, устроенной "демократическим" эстонским правительством в 1919 году. Но потомки обрусевших ветвей, принявших православие, предпочли уехать в основном во Францию, вместе с основной волной русской белой эмиграции. Есть Унгерны в Канаде, в Аргентине, в США, в Бразилии. В Финляндии живут дети и внуки Эриха Унгерн-Штернберга, 1910-1989 гг., переехавшего в Финляндию из Эстонии в 1930-ых годах и ставшего известным архитектором.

Что примечательно, в России из всего многочисленного рода Унгернов кажется остался лишь один, Николай Георгиевич, 1910-1995 гг., живший в Ставрополе и женатый на Тамаре Григорьевне Акимовой, 1931-2009 гг. У него есть дочь Ангелина, живущая также в Ставрополе. Других сведений об Унгернах в России на данный момент у меня нет.

Если кто-то располагает дополнительной информацией, буду признателен.
Скандер

Onegaborg
Сообщений: 1015
На сайте с 2009 г.
Рейтинг: 287
Ещё одна интересная связь Унгернов. Барон Павел Леонардович Унгерн-Штернберг, 1882-1948 гг., старший лейтенант российского флота, а затем дипломат, секретарь российского посольства в Копенгагене, был женат первым браком с 1909 г. на Татьяне Анатольевне Чайковской, 1883-1970 гг., племяннице Петра Ильича Чайковского. Для неё это был второй брак из трёх.
От этого брака было две дочери, Маргарита, 1910-1980 гг., и Мария, 1912-2002 гг. Обе жили во Франции и были замужем за французами.
nvrom1

nvrom1

Москва
Сообщений: 1053
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 568

Скандер написал:
[q]
Ещё одна интересная связь Унгернов. Барон Павел Леонардович Унгерн-Штернберг, 1882-1948 гг., старший лейтенант российского флота, а затем дипломат, секретарь российского посольства в Копенгагене, был женат первым браком с 1909 г. на Татьяне Анатольевне Чайковской, 1883-1970 гг., племяннице Петра Ильича Чайковского. Для неё это был второй брак из трёх.
От этого брака было две дочери, Маргарита, 1910-1980 гг., и Мария, 1912-2002 гг. Обе жили во Франции и были замужем за французами.
[/q]



Привет! Листаю метрические книги в архиве ЦГИА,онлайн. Наткнулась на запись о крещении Маргариты Унгерн-Штернберг. Удивилась, что в восприемниках Чайковские: Анатолий Ильич (дедушка), Модест Ильич и дочь камергера Боборыкина Ирина Семёновна.
ЦГИА, ф. 19 опись 127 дело 2418, МК Никольского Морского собора, 1910 год, лл.161об - 162.
Любопытно было узнать судьбу младенца.

Забыла написать,что родилась Маргарита 29 ноября ст.ст. 1910.
---
Божуковы, Кутневич, Васильевы, Кубасовы, Седельниковы, Поповы, Воронцовы, Приклонские, Партель
Скандер

Onegaborg
Сообщений: 1015
На сайте с 2009 г.
Рейтинг: 287
>> Ответ на сообщение пользователя nvrom1 от 23 июня 2020 16:51

Извиняюсь за поздний ответ.
Маргарита была дочерью Павла Леонардовича от брака с Чайковской. Род. в 1910 г., умерла в 1980 г. После революции жила во Франции. Замужем дважды. 1) с 1930 г. за англичанином Ролло Хью Майерсом (Rollo Hugh Myers, 1892-1985 гг.), разведены; 2) за французом Даниелем Жаном Рене Простом (Ganiel Jean Rene Prost, 1915-1984 гг.), судьёй.

У неё была ещё сестра Мария Павловна, 1912-2002 гг., замужем за Ивом де Роз (Yves de Rose), разведены.

Иринна

Иринна

Воронеж
Сообщений: 1172
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 12509
Добрый день!
Метрическая запись о рождении родной сестры прапрабабушки
Думаю, что я правильно расшифровала.

1880 год Христорождественская церковь село Анна Бобровский уезд Воронежской губернии
14 декабря
Евгения
священника Симеона Васильева сына Станковского и законной жены Елены Федоровны
восприемники баронесса Елизавета Владимирова? дочь Унгерн Штернберг и села Александровского священник Николай Петров Шакин

Прикрепленный файл: 1880.12.14.Станковские крещение Евгения.jpeg
---
Прадед Силецкий Иван Рафаилович, крестьянин Витебской губернии Невельского уезда Зябкинской волости.
Дед Силецкий Иван Иванович, из мещан города Дмитрова Московской губернии.
Священнослужители Федоровы, Путилины, Станковские,Понятовские, Поповы, Черницкие, Шакины, Шишловы из Воронежской губ
Скандер

Onegaborg
Сообщений: 1015
На сайте с 2009 г.
Рейтинг: 287

Иринна написал:
[q]
баронесса Елизавета Владимирова? дочь Унгерн Штернберг
[/q]


Это должна быть баронесса Елизавета Владимировна Унгерн-Штернберг, 1840-1905 гг., урождённая Лукашевич. Жена поручика барона Александра Рудольфа (Александра Владимировича) Унгерн-Штернберга (1839-1895 гг.).
Благодаря браку Александр Унгерн-Штернберг получил поместья в Киевской и Воронежской губерниях. Его дети были крещены в православие, и эта ветвь Унгернов обрусела.
Лайк (1)
Иринна

Иринна

Воронеж
Сообщений: 1172
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 12509

Скандер написал:
[q]

Иринна написал:
[q]

баронесса Елизавета Владимирова? дочь Унгерн Штернберг
[/q]



Это должна быть баронесса Елизавета Владимировна Унгерн-Штернберг, 1840-1905 гг., урождённая Лукашевич. Жена поручика барона Александра Рудольфа (Александра Владимировича) Унгерн-Штернберга (1839-1895 гг.).
Благодаря браку Александр Унгерн-Штернберг получил поместья в Киевской и Воронежской губерниях. Его дети были крещены в православие, и эта ветвь Унгернов обрусела.
[/q]


Сердечно благодарю Вас! Ваша информация дает мне новые варианты для дальнейшего поиска. Фамилия Лукашевич часто встречается среди духовенства Воронежской губернии.
Находок и открытий Вам.
---
Прадед Силецкий Иван Рафаилович, крестьянин Витебской губернии Невельского уезда Зябкинской волости.
Дед Силецкий Иван Иванович, из мещан города Дмитрова Московской губернии.
Священнослужители Федоровы, Путилины, Станковские,Понятовские, Поповы, Черницкие, Шакины, Шишловы из Воронежской губ
Galeno
Новичок

Санкт-Петербург, Павловск
Сообщений: 20
На сайте с 2017 г.
Рейтинг: 7
Здравствуйте! В метрических книгах Санкт- Петербургский губернии Копорского уезда при Ижорской пильной мельнице с 1771 по 1777 год владельцем мызы Федоровская и Черная речка значится\ Федор Иванович Унгерн Стернерг - лифляндский (эстляндский) депутат, барон, генерал-майор. Не поможете ли найти какие-нибудь сведения о нем? Спасибо.
---
Ищу сведения о Кушевых, Лытасовых - Верховажский район, Вологодская обл.; Афониных, Назаровых - Черная речка Лен.обл.; Ивановых Новоржевский район Пск. обл.; Кривенко Украина Дьяково.
Скандер

Onegaborg
Сообщений: 1015
На сайте с 2009 г.
Рейтинг: 287

Galeno написал:
[q]
Здравствуйте! В метрических книгах Санкт- Петербургский губернии Копорского уезда при Ижорской пильной мельнице с 1771 по 1777 год владельцем мызы Федоровская и Черная речка значится\ Федор Иванович Унгерн Стернерг - лифляндский (эстляндский) депутат, барон, генерал-майор. Не поможете ли найти какие-нибудь сведения о нем? Спасибо.
[/q]


Фёдор это скорее всего Фридрих. Мне ни по каким источникам неизвестно такое лицо в генеральском чине в 18 веке. Среди Унгернов такой не указан. А вы уверены, что он был генерал-майором, а не майором например?


← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 * 3 4 5 6 Вперед →
Модератор: TatianaLGNN
Вверх ⇈