САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

martini написал:

[q]
Евгения Георгиевича Кюйст-нэер-стэ
[/q]

Беляева Светлана Александровна (дочь писателя Беляева) издавала разные рассказы-воспоминания. В числе прочего: "Люди и их судьбы"- 15.12.14. Проза.ру
"Второй (рассказ) - об удивительной судьбе испанского графа Эжена Кюинээрсте Дель Торо, по-русски Евгении Георгиевиче, врача-эндокринолога частной практики, [лечившего] семью Беляевых-Магнушевских". https://mielavinograd.livejournal.com/52009.html
Из другого источника: "у С.А.Беляевой есть в воспоминаниях эндокринолог Дель Торо, по происхождению испанец, которого собирались выслать, как иностранца, но он упёрся и пережил блокаду Ленинграда ("Люди и их судьбы",Светлана Беляева 2, Проза.ру 15.12.14.)".
Вот этот отрывок из рассказа Беляевой (с элементами фантазии, думаю):
"В Пушкине на праздники у нас тоже никто не собирался, разве что мамин брат приедет или дедушка. Никуда не ходили и мои родители. Отцу еще трудно было долго находиться на ногах, да и сидеть в ортопедическом корсете не легче. Частыми гостями у нас были только двое: молодой ученый Валентин Сергеевич Стеблин, который мог часами говорить с отцом о своей научной работе, и был врач-эндокринолог, с которым нас познакомил мой дедушка. У него на работе один мужчина долго и безрезультатно лечился от какой-то болезни, но, наконец, нашел замечательного доктора, который его вылечил. Так как отец часто болел, дедушка посоветовал ему пригласить Евгения Георгиевича. Александр Романович был очень мнителен, а Евгений Георгиевич стал на него очень хорошо влиять. И вообще он стал лечить всю нашу семью. А потом мы стали хорошими друзьями. Его жена была оперной певицей и часто приглашала маму на свои спектакли. Бывали мы и у них в гостях. Они жили рядом с Пушкинским театром. [ Александринский театр. По адресной книге 1934 года заслуженная артистка Павловская Валентина Константиновна проживала на пл. Островского, д.5 кв.2 ] Евгений Георгиевич был человеком необыкновенной судьбы. Он был испанским графом с фамилией Дель-Торо Кюинеерсте. Хотя он был ровесником отца, выглядел намного моложе — черноволосый и черноглазый. Даже в своем возрасте был очень привлекателен. Его родители были, видимо, очень строги, так как отдали его в учение собственному повару. Строгость для графов, прямо скажем, странная! Обращались с ним так плохо, что он бежал из собственного дома. Куда он шел, он и сам не знал, лишь бы подальше от родного крова. В Испании шла война, и он неожиданно оказался в зоне военных действий. Бросился бежать в обратную сторону, защищая поднятыми руками голову. От смерти это его спасло, но он получил несколько ранений. Правая рука была ранена навылет. Были еще какие-то ранения, но самое страшное, что две пули остались в его теле. Ту, что застряла в шейных мышцах, ему удалили. А вот вторая осталась навечно возле сердечной сумки, вызывая сердечные приступы с потерей сознания. Оперировать в те времена, когда мы с ним познакомились, никто не решался. До операций были еще десятилетия. Что стало с ним дальше и как он в конце концов попал в Ленинград, я не знаю. Но жизнь его всегда была полна неприятных неожиданностей...
Так, однажды вечером по дороге к больному он споткнулся и упал. Дело было где-то на окраине. Видимо, на какой-то момент он потерял сознание. А когда открыл глаза, над ним что-то прогрохотало. Оказалось, это был трактор! На улице было полутемно, или вовсе темно, так что тракторист его не заметил. На счастье Евгения Георгиевича, трактор ехал очень ровно и не задел его. Была и еще одна история, едва не стоившая Евгению Георгиевичу жизни. Он ехал на такси к больному, и, кажется на Фонтанке, у их машины отвалилось колесо, и они врезались в парапет. После чего Евгению Георгиевичу пришлось оказывать первую помощь шоферу. Сам он не пострадал. После войны, когда мы нашли его, он писал, что его как «иностранца» собираются выслать из Ленинграда. Но он ходит и хлопочет, чтобы его оставили. На родине он не был с детства.
Там, наверное, не осталось никого в живых. Наша переписка с ним оборвалась, и мы ничего не знали о его судьбе. Но когда вернулись в Ленинград, я, бродя по Никольскому кладбищу, набрела на его могилу с красивым памятником из черного мрамора. Стало быть, он обманул органы, оставшись до конца жизни в городе, который стал для него родным. Могилы его жены рядом не было, и я ничего не знаю о ее судьбе". https://biography.wikireading.ru/250475

_________________________________________________________________

ГА РФ http://opisi.garf.su/default.a...ch=1297885
Ф. Р1005. Оп. 7. Д. 2869
(Р1005 - ВЕРХОВНЫЙ ТРИБУНАЛ ПРИ ВСЕРОССИЙСКОМ ЦЕНТРАЛЬНОМ ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ КОМИТЕТЕ; ВЕРХОВНЫЙ СУД РСФСР).
Делопроизводственный номер: ф. 1005 оп. 44 д. 20
Заголовок дела: Дель-Торо-Кюнетснеер-Стэ (имя-отчество, инициалы не указаны).
Крайние даты дела: 1923
Количество листов: не указано.
Примечания: Петроградский Суд http://opisi.garf.su/default.a...elo=369592

Может быть, тоже на какие-то мысли наведёт:
ГА РФ Ф. 10249. Оп. 3. Д. 1215
Делопроизводственный номер: 1409
Заголовок дела: Дело персонального пенсионера СССР. Павловская-Дель-Торо Валентина Константиновна
Крайние даты дела: 01 декабря 1942
Количество листов: 13
Примечания: 1888 г.р. http://opisi.garf.su/default.a...cd=3148305

Павловская Валентина Константиновна – певица, сопрано. (Настоящая фамилия - Орлова; 28 января 1884 [по другим данным 23.02(6.03).1888] - 10 апреля 1946). http://spb-tombs-walkeru.narod.ru/bgs/pavlovskaya.html
Валентина Константиновна родилась 28 января 1884 года в городе Пишборте в Польше. Вокалу обучалась у А. Берга в Милане. С 1910 по 1915 годы проходила обучение в Петербургской консерватории, в классе С. Гладкой, по окончании которой стала работать в оперной труппе А. Шереметева.
До 1924-го пела в Московской опере Зимина, в оперных антрепризах в Ростове-на-Дону, Севастополе, в Харьковском оперном театре. В 1924-м Валентину Павловскую приглашают в труппу Ленинградского ГАТОБа (Мариинского театра), здесь она служит до 1946 года.
На сцене театра Павловская пела титульные сопрановые партии в операх Римского-Корсакова (Купава, Вера Шелога), Чайковского (Татьяна, Лиза, Мария в «Мазепе»), Верди (Аида), Пуччини (Тоска), Вагнера (Изольда, Брунгильда, Ортруда). Незаменима оказалась певица и в новом репертуаре. Она была первой на советской сцене Саломеей (1924), пела на премьерах «Дальнего звона» Шрекера (Грета, 1925), оперы Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» (Фата Моргана, 1926) и в «Воццеке» Берга (Мари), впервые поставленном на сцене ГАТОБа 13 июня 1927 года. Но еще до премьеры, 9 февраля того же года, Павловская исполнила, с пометкой «в 1-й раз», три фрагмента из «Воццека» в Большом зале с Филармоническим оркестром под управлением Эриха Клайбера – именно Клайбер дирижировал мировой премьерой оперы в Берлине в декабре 1925 года... https://100philharmonia.spb.ru/persons/1965/
По некоторым сведениям похоронена на ленинградском Богословском кладбище.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Петроград, Ленинград - диалоговая тема