станица Лобановская Кокчетавского уезда (Казахстан и страны Средней Азии)

Кокчетавская страница Западно-Сибирского восстания 1921 года
Очевидцы тех событий отмечали "крайнее озлобление" населения Кокчетавского уезда против коммунистов, а ведь осенью 1919 г. местные крестьяне, перепоротые при белых мобилизациях и реквизициях, встречали Красную Армию с надеждой. А казаки уезда первыми в Сибирском войске стали класть перед нею оружие. И совсем недавно председатель Омского облисполкома Е. В. Полюдов полагал, что кокчетавское казачество, не говоря уже о крестьянах, "настроено очень революционно" "...Коммунисты извратили задачи истинно народной власти. Они забыли, что благо... трудящихся есть основание народного благополучия. Они больше думали о себе, о своей партийной дисциплине, а не о нас, землеробах... истинных хозяевах страны. Всем известная ЧЕКА, ни с чем не сообразная разверстка на предметы нашего труда, бесконечная подводная повинность, постоянные страхи за лишнее сказанное слово, за лишний кусок хлеба, тряпку, лишнюю вещь - все это жизнь нашу, и без того невеселую, обратило в ад, превратило нас в рабов случайных выскочек, мальчишек с сомнительным прошлым и настоящим. Неумелое хозяйничество нашим добром переполнило чашу терпения, и мы... объявили восстание и прогнали коммунистов... Мы боремся за истинно народную власть, за неприкосновенность личности и частной собственности, за свободу слова, печати, союзов, убеждений... Мы не сторонники расстрелов, крови... много пролито до нас... Долой коммуны! Да здравствует народная власть Советов и свободный труд!"
Из листовки кокчетавских повстанцев 1921 года Первыми поднялись на борьбу крестьяне. Стихийное выступление в Белоградовской волости произошло еще 1 февраля 1921 г. Однако полмесяца Кокчетавский уезд "тлел". Высланный из Кокчетава в поселок Келлеровку заслон остановил распространение на юг повстанцев Петропавловского уезда. Те увязли в боях - сначала за свой уездный центр, затем за родные села и станицы.
Но вот в северо-западной части Кокчетавского уезда взбунтовалась Корнеевская волость. Крестьяне стали продвигаться на село Кривоозерное, т.е. в сторону Кокчетава, и на юг, в район большого массива казачьих станиц. Под влиянием корнеевцев восстала станица Чалкарская, руководимая Георгиевским, Масловым и Богаевым. Чалкарцы собрали для формирования повстанческой кавалерии 500 лошадей. Коммунисты оценивали группировку повстанцев в районе Кривоозерного - Чалкарской в 2000 человек.
Решающее значение имели преувеличенные слухи о победах повстанцев Петропавловского и Ишимского уездов. У местных властей была жестокая решимость, но не хватило физических сил, чтобы прекратить брожение и подавить первые очаги. Перелом в уезде произошел 18-19 февраля, когда поднялись - под лозунгами "Довольно разверсток!", "Долой коммунистов!" - станицы к западу и юго-западу от Кокчетава: Лобановская, Аиртавская, Имантавская, Арык-Балыкская, Верхне-Бурлукская, Нижне-Бурлукская, Якши-Янгизставская и Акан-Бурлукская. Из этого района восстание стало стремительно распространяться на восток, к станицам Зерендинской и Сандыктавской, на тракте Кокчетав - Атбасар.
Уездные власти сосредоточили в селе Еленинском, в 30 км западнее Кокчетава, 200 штыков и 150 сабель с пулеметами, чтобы наступать на Чалкарскую и соседние с ней станицы. В Сандыктавскую, где отмечалось "волнение казачьего населения", отправили усиление в 100 штыков. Однако энергия вспышки была такова, что коммунисты сразу же потеряли контроль над большей частью уезда. Казаки отразили наступление карателей на Чалкарскую. Сандыктав был в руках повстанцев уже 21 февраля. Тогда же началось восстание в районе Щучинской станицы, к юго-востоку от уездного центра, на тракте Кокчетав - Акмолинск. Власти были подавлены размахом народного движения. В ночь на 20 февраля уездная ревтройка телеграфировала в Омск: "Мы окружены со всех сторон. Положение города гораздо хуже, чем было в Петропавловске..." Крысы бросились с тонущего
корабля. Многие руководящие работники под всякими предлогами, не слушая приказов ревтройки, ударились в бега в сторону Омска. Это подняло панику среди прокоммунистических групп населения, деморализовало рядовых агентов власти, усилило хаос.
20 февраля Кокчетав услышал выстрелы. Возможно, стреляли конные разъезды повстанцев, рыскавшие в округе. Этого оказалось достаточно. Гарнизон в 400 штыков начал разбегаться. Поддавшись панике, в ночь на 21 февраля уездная ревтройка оставила город и отступила на северо-восток, в сторону Омска. У нее было 200 штыков и сабель при 3 пулеметах. Отряд ревтройки остановился только в немецком селе Златорунном, в 90 км от Кокчетава. 28 февраля сюда же пришло 200 коммунистов во главе с членом Казачьего отдела ВЦИК, казаком Котуркульской станицы Ф. П. Степановым, они отступили из Борового. Отряды объединились. Степанова ввели в состав уездной ревтройки. Её председатель Т. Ф. Розенбах 1 марта писал из Златорунного в Омский губком РКП(б): "...восстание и организованно, и стихийно. Повстанцы берут нас "шапками" и нагоняемой паникой... Казаки действуют целыми массами в несколько тысяч и нагоняют страх на наши маленькие отряды".
Двое суток Кокчетав был предоставлен сам себе. Повстанцы вступили в него лишь 23 февраля. В тот же день был создан отряд станицы Кокчетавской под началом Ф. П. Горбунова. Восстание охватило почти весь уезд. В руках восставших оказались все казачьи селения Кокчетавского уезда: 14 станиц и 2 выселка. Казаки стали ударной силой народного движения.
25 февраля в Кокчетаве был создан уездный "Главный военный совет": командующий - Хорев, начальник штаба - Карпов (затем Романов). Командующим добровольческими партизанскими отрядами уезда стал И. Карцев. 27 февраля Главвоенсовет отдал приказ по уезду: создать на местах вместо исполкомов "военные советы", собрать все оружие, обезоружить красноармейцев, арестовать коммунистов и их приспешников. Главвоенсовет приступил к формированию "Народной армии", для чего объявил мобилизацию десяти возрастов: 1890-1899 годов рождения. Из остававшихся на местах мужчин 17-60 лет планировалось создать отряды самообороны. Из этих планов мало что получилось. Казачье-крестьянскую стихию не так-то просто было ввести в организованное русло. Главвоенсовету не хватило на это ни материальных ресурсов, ни - самое важное - времени. Кокчетав только 10 суток был в руках повстанцев.
Пытались восставшие организовать и "настоящую" гражданскую власть. Был создан "временный исполком", проведены выборы в "Народный совет".
Против чего и за что сражались повстанцы? Вот одна из листовок Главвоенсовета, обращенная от имени казаков к другим слоям населения:
"...Мы не хотим, чтобы нами командовала, нас обирала и гноила по разным ЧЕКАМ да тюрьмам, чтобы расстреливала тысячами, как в Омске, кучка коммунистов. Мы хотим, чтобы труд был свободным, чтобы каждый занимался тем, чем хочет, чтобы крестьян не отрывали от плуга и не посылали по мастерским и заводам. Мы хотим, чтобы была свободная торговля, чтобы каждый мог продать, что имеет лишнего, а неимеющий мог купить. Мы требуем, чтобы не было разверсток, излишки наш брат-хлебороб сам продаст. Мы стоим за Советскую власть, но не за такую, какой представляют её коммунисты. За власть всего народа, а не за [власть] кучки бывших острожников, жидов и коммунистов. Советская власть - власть народа. Она не должна быть властью коммунистов. Вставайте все как один: рабочий, крестьянин, казак, киргиз, все народы против угнетателей! Час пробил! Да здравствует свободный трудовой народ, свободная торговля и свободный труд! Да здравствует Советская власть без узурпаторов - кровожадных коммунистов".
В советской литературе при описании крестьянских и казачьих восстаний против коммунистов всегда выпячивалась жестокость мятежников. Что было, то было. Из песни, как говорится, слова не выкинешь. Доведенные до отчаянной ярости люди нередко забывались в злобе и не ведали, что творят. Самосуд толпы всегда страшен. Могли забить кольями, спустить живым под лед. Были и случаи садизма, например когда продработникам вспарывали животы и набивали зерном. Да еще приколют к трупу записку с текстом типа: "Ешь, красная сволочь, может, на этот раз будешь сытым". С пытками убили кокчетавского уездного продкомиссара Н. Абрамова, члена бюро Кокчетавского уездного комитета РКП(б) Ф. Томсона. Продкомиссара станицы Арык-Балыкской И. Вашкевича раздели догола и в 28-градусный мороз гоняли по улицам, а когда тот потерял способность двигаться, бросили в лесу на съедение волкам...
На самом деле зверства допускались далеко не всегда и не везде. В ряде мест казаки и крестьяне решали, что коль они восстали против расстрелов и прочих насилий, то не могут действовать теми же методами, что ЧК и продотряды. При таком "относительном гуманизме" казнили только в исключительных случаях: самых ненавистных лиц. Кроме того, восставшие помнили о системе заложничества, которую ввели коммунисты в Гражданскую войну. Ведь красные отряды отступали "не с пустыми руками". Так, Кокчетавская ревтройка, покидая уездный центр, наскоро похватала и увела с собой "наилучших граждан", объявив, что за каждого убитого коммуниста будет расстреливать десяток из числа этих заложников. Например, увезли 67-летнего Никифора Кузьмина. Его, парализованного (!), коммунисты взяли прямо из постели, "для большего числа", и расстреляли в первом же десятке, когда узнали о гибели продкомиссара Абрамова...
Чтобы спасти невинных людей, уведенных коммунистами в качестве заложников, руководители восстания старались обуздать стихийный низовой террор. Временный исполком обратился к населению "с глубочайшей просьбой не чинить самосуда над оставшимися коммунистами", а отправлять их в Кокчетав: в военно-следственную комиссию, - для объективного определения степени вины каждого. Конечно, при низкой дисциплине одними призывами остановить убийства было невозможно. Тем не менее, повстанцы смогли собрать в Кокчетаве 860 коммунистов и сочувствующих. Советские войска потом, при взятии города, освободили их.
Главное, не надо думать, что зверствовала только одна сторона. На Гражданской войне, как на Гражданской войне. Вот пример. Повстанцы станицы Имантавской послали на разведку в Новониколаевку 35-летнего Василия Кунгурцева и 25-летнего Никифора Миронова. Разведчики обратно не вернулись. Через несколько дней их тела нашли у озера Чалкар. По следам на трупах было видно, что враги подвергли их мучительным пыткам. У Миронова были выбиты зубы, выколот глаз, рука выкручена из предплечья, ноздри носа исковерканы, вероятно, ножом - так, что висели одни лохмотья кожи. Кунгурцева, судя по веревочному передаву на шее, долго таскали привязанным к лошади. Убили их тоже садистски: Миронова - штыковым ударом в рот (штык прошел в затылок), Кунгурцева сначала ранили штыком в шею, потом несколькими сильными ударами приклада размозжили лицо, так что череп сдвинулся, обнажив мозг, и под конец ударом топора по шее отвалили голову на плечо...
Для кокчетавских повстанцев главным фронтом стал "Южный". Атбасарская уездная ревтройка своевременно отмобилизовала силы и, узнав о падении Сандыктавской, бросила на нее три отряда. Отряд И. И. Плескача в 100 штыков при 2 пулеметах наступал по тракту. Отряды Кресса и Угаренко должны были обойти Сандыктавскую и, выйдя на тракт в тылу станицы, отрезать ее от Кокчетава. Однако согласованного удара не получилось. Один из обходных отрядов (Кресса: 80 штыков, 1 пулемет) был казаками разбит. Плескач дошел до села Балкашино, в 12 км от Сандыктава, но его отвлекли от выполнения боевой задачи крестьянские восстания в Новоселовке и других деревнях по обеим сторонам тракта. Сандыктавцы успели собрать до 1000 бойцов, вооруженных, правда, в основном холодным оружием, и под началом хорунжего Уткова сами перешли в наступление. Плескач отошел по тракту к Петровке.
Обе стороны наращивали на "Атбасарском фронте" силы. К сандыктавцам подошла помощь из ближайших станиц и сел. Командующим был выбран подхорунжий станицы Якши-Янгизставской Федотов. Повстанцы решили брать Петровку. Под этой деревней разыгралось настоящее побоище. К сожалению, источники указывают разные даты боя. Усиленный отряд И. И. Плескача залег на окраине и встретил вражеские цепи плотным ружейно-пулеметным огнем. У Плескача было 4 пулемета. Сначала заработали два на флангах, затем - два в центре. Современник так оценил работу коммунистов-пулеметчиков в том бою: "Метким огнем они буквально косили наступающие цепи". Казаки залегли. Тогда Плескач поднял бойцов в контратаку и ввел в дело резерв - кавотряд Аюханова. Красные кавалеристы дорвались до рубки, повстанцев отбросили, но сам Аюханов был убит. Казаки не утратили волю к победе. Всего в тот день они предприняли три атаки на Петровку, а уже в полночь - четвертую. В последней дошло до рукопашной. Так и не добившись решительного успеха, повстанцы вернулись в Балкашино. А на следующий день к Плескачу подошло новое подкрепление в 500 штыков и сабель с пулеметами. Инициатива вновь перешла к коммунистам.
Отряд Плескача в качестве авангарда двинулся по Кокчетавскому тракту, но в Балкашине угодил в засаду. Повстанцы великолепно замаскировались, обманули конную разведку врага и, когда походная колонна красных втянулась в село, внезапно открыли по ней из строений и дворов ураганный огонь. На такой короткой дистанции их охотничьи ружья были весьма действенны. Красноармейцы побежали. Командиры остановили их лишь на окраине села. Засада не дала того результата, на который рассчитывали казаки, только потому, что вслед за Плескачом шли колонны Угаренко и Кресса. Они втянулись в бой и принудили повстанцев отступить. 25 февраля коммунисты вышли на ближайшие подступы к Сандыктавской. Но здесь они застряли более чем на неделю.
Расширяясь на юго-восток от Кокчетава, пламя мятежа перекинулось в Акмолинский уезд. Уже 22 февраля оперативная сводка оттуда сообщала в Омск: "...как от брошенного в воду камня, побежала во все стороны широкая волна бандитского движения". В центре уезда, Акмолинске, власти чуть не потеряли контроль над гарнизоном и городом. Уездная ЧК лишь в последний момент раскрыла разветвленный заговор среди красноармейцев и населения. 1 марта коммунисты произвели массовые аресты и расстрелы.
Главные события, конечно, развивались в полосе железной дороги. В то время, как на тракте Атбасар - Кокчетав шли бои за Петровку, Балкашино, Сандыктав, из советских войск, действовавших под Петропавловском, была выделена Южная группа под командованием чрезвычайного уполномоченного Сибревкома Е. В. Полюдова. Она и сыграла решающую роль в разгроме кокчетавского очага Западно-Сибирского восстания. Очевидно, что атбасарские коммунисты своими активными действиями смогли сковать основные силы Кокчетавского Главво-енсовета и отвлечь его внимание от самого важного, петропавловского, направления.
В течение 2-4 марта Южная группа очистила от восставших тракт Петропавловск - Кокчетав. 5 марта войска Е. В. Полюдова коротким ударом взяли уездный центр. Бой за город шел два часа. Коммунисты действовали пехотой в лоб, конницей на флангах. Повстанцы ружейно-пулеметным огнем сначала приостановили наступавшие цепи, но тут заработала красная артиллерия, которая и решила дело. Повстанцы под артогнем пришли в замешательство и бросились бежать на юг, в сторону станицы Зерендинской. Не всем удалось вырваться из Кокчетава, многих порубила обошедшая город красная конница. Но Главвоенсовет успел эвакуироваться в Сандыктав.
Главвоенсовет понимал отчаянность своего положения: вот-вот последует мощный удар противника от Кокчетава на Атбасар, а с дробовиками и пиками, без патронов сопротивляться войскам Полюдова, с их пушками, пулеметами и конницей, бессмысленно. Единственный шанс спасения - немедленно прорваться на Атбасар. Это дало бы патроны, новую базу и возможность движения по тракту на слабо защищенный Акмолинск. Навалившись всей своей массой, повстанцы захватили Балкашино и начали штурм Петровки. В этих местах вновь разыгрались жестокие бои.
Тем временем войска Полюдова, овладев Кокчетавом, стали наступать в двух направлениях: по трактам Атбасарскому (на Зеренду и Сандыктав) и Акмолинскому (на Щучинск и Котуркуль). Основной казачий очаг к западу и юго-западу от Кокчетава (9 станиц) был оставлен "на потом", для коммунистов важнее было очистить пути к уездным центрам: Атбасару и Акмолинску. Полюдов легко взял Зеренду и Викторовское, основные силы восставших находились под Петровкой. Судьбу сандыктавско-кокчетавской группировки Народной армии решили бои на "Атбасарском фронте". Когда порыв повстанцев иссяк, атба-сарцы перешли в контрнаступление. 8 марта красные подступили к Сандыктавской. Им противостояло до 6000 казаков и крестьян, плохо вооруженных, почти без патронов.
Бой за станицу начался на рассвете 9 марта. "Утро было морозное, - вспоминал участник событий. - Снег хрустел под ногами, словно крепкая редька на зубах. Варежки у бойцов прилипали к металлу винтовочных стволов, да так, что их нельзя было оторвать". Казаки отстаивали Сандыктав с большим упорством. Наступавшие были встречены довольно сильным ружейным огнем (повстанцы тратили последние патроны), понесли ощутимые потери и залегли. Они долго лежали в снегу, не поднимая голов и страдая от холода. Но вот к цепи примчался один из наиболее яростных красных командиров Плескач, больной, но вставший ради такого дела с постели и прискакавший на позицию. Он поднял бойцов, увлек за собой. Повстанцы стали отступать в саму станицу. Много их собралось на окраине Сандыктава, у моста через речку Джабайку. Сначала по этой толпе ударили красные пулеметы. Потом в ход пошли гранаты и штыки. На плечах противника коммунисты ворвались в станицу. Бой разбился на несколько очагов. Сандыктав горел. На его улицах кипели ужасные рукопашные схватки. Наконец сопротивление было сломлено. Станица пала. Ее защитники частью были уничтожены, частью пленены, частью прорвались. Большинство спасшихся ушло на юго-восток, в Тюхтинские леса.
К вечеру 11 марта часть Южной группы Полюдова захватила станицы Щучинскую и Котуркульскую. Казаки отступали по Акмолинскому тракту, но у деревни Алексеевки наткнулись на выставленный из Акмолинска заслон и были разбиты. Остатки их укрылись в лесах.
Очистив Атбасарский и Акмолинский тракты, с рассветом 12 марта коммунисты начали операцию по ликвидации "основных гнезд" кокчетавского казачества. Главный удар наносился от Сандыктава и Зеренды. За два дня красные овладели всеми четырьмя южными станицами (Акан-Бурлукской, Якши-Янгизставской, Верхне- и Нижне-Бурлукскими), но только одной северной (Лобановской). Пять северных станиц: Чалкарская, Лобановская, Аиртав-ская, Имантавская и Арык-Балыкская - располагались близко друг от друга, были густо населены. В них отступили отряды павших станиц и сел. Эта группировка повстанцев насчитывала более 5000 человек. Советские сводки отмечали, что в данном районе повстанцы имеют "правильно организованные части", что у них есть офицеры и что со стороны противника "заметно умелое руководство" боевыми действиями. Возглавлял повстанцев войсковой старшина Пелымский, житель станицы Нижне-Бурлукской. В районе указанных пяти станиц коммунисты, несмотря на превосходство в технике, в плотности огня, буквально застряли.
12 марта 26-й кавполк красных ворвался в Чалкарскую, но был встречен ружейным огнем в упор из домов и отступил, потеряв 19 человек убитыми, 33 ранеными, а также 35 лошадей. В тот же день части 233-го стрелкового полка атаковали Лобановскую. Согласно советской сводке, повстанцы здесь проявили "необыкновенное упорство и ожесточение", в цепях защитников станицы были не только мужчины, но и женщины, дети. Вообще, лобановские казаки отличались вольнолюбием, развитостью, сплоченностью, на военной службе выделялись подтянутостью, расторопностью, громадными чубами, с гордостью говорили: "Мы - лобановцы". Коммунисты 12-го взяли-таки Лобановскую. Но бой за неё был действительно упорным. На это указывают понесенные красными потери: 40 человек убито, 90 ранено. Причем повстанцы сломлены не были. 13 марта они с двух сторон: от станиц Чалкарской и Имантавской - предприняли "несколько усиленных контратак на Лобановскую", но были частями 233-го полка отбиты. Перелом в борьбе за северные станицы произошел только 14 марта.
Трехдневные бои за Лобановскую, Чалкарскую, Имантавскую были наиболее драматичным моментом восстания в Кокчетавском уезде. Казаков здесь легло навсегда до 900 человек!.. Включая пленных, которых коммунисты, мстя за потери, резали или живыми спускали под озерный лед. Потери правительственных войск, несмотря на их абсолютное техническое превосходство, действительно были большими: очевидно, несколько сот человек. Ведь только в один день, 12 марта, только в двух местах: у Лобановской и Чалкарской - красные лишились 182 человек, в том числе 59 убитыми. В красных полках был выбит почти весь командный состав. Повстанцы дрались самоотверженно, с отчаянием обреченных. Знали, пощады им не будет. Станицы переходили из рук в руки, горели. Член Казачьего отдела ВЦИК Ф. П. Степанов сообщал, что восставшие казаки "тысячами, как мужчины, так и женщины, с палками и трещотками лезут на пулеметы"... Трещотки, за отсутствием настоящих пулеметов, использовались повстанцами для имитации пулеметной стрельбы и психологического воздействия на врага. До какой же отчаянной ненависти надо было довести еще недавно миролюбивых людей, чтобы они вот так, с палками и трещотками, включая женщин, - пошли в лоб на красноармейские пулеметы!..
Последней пала Чалкарская, повстанцы отступили к поселку Антоновскому. 17 марта с группировкой войскового старшины Пелымского было покончено. Сам он угодил в плен и был расстрелян. Уцелевшие ушли в район деревень Федоровка, Тахтаброд, Гаршино, Чистополье, где в течение нескольких дней пытались сопротивляться, а потом бежали в Акмолинский уезд. Восстание затухало. Стычки с блуждавшими по Кокчетавскому уезду осколками Народной армии продолжались до 25 марта. Повстанцы пытались партизанить. Коммунисты отмечали, что настроение населения в завоеванных станицах враждебное.
С каким настроением шли на восставших каратели и что они творили? Председатель Кокчетавской ревтройки Т. Ф. Розенбах 1 марта писал: "...В отношении казачьих станиц я поведу следующую политику. После самого беспощадного подавления восстания я в станицы переселю крестьян или переселенцев из России. Кокчетавское казачество надо раз и навсегда ликвидировать, иначе здесь спокойно не будет"... Победители, врывавшиеся в станицы и села, были беспощадны, особенно бойцы коммунистических отрядов. Бывали случаи, когда они стреляли и рубили без разбора всех встреченных на улице или обнаруженных в домах мужчин, даже юнцов. За войсками следовали чекисты, начинали "чистку". В Кокчетаве первую партию приговоренных (34 человека) расстреляли 11 марта. В Щучьем чекисты сразу же расстреляли 39 человек, в Арык-Балыкской - 20 и т. д. Зафиксирован случай, когда одним списком приговорили к расстрелу 232 человека.
Ф. П. Степанов признавал, что от станиц Кокчетавского уезда после боев с применением артогня и после вызванных им пожаров не осталось буквально "камня на камне". В некоторых станицах, по его сообщению, число убитых жителей превышало 600 человек! Значит, исходя из статистических данных, в среднем эти станицы лишились 4-6-й части всего своего населения, лучшей части... Это настоящий геноцид. Вот уж действительно - под корень. Так был уничтожен самый цвет сибирского казачества, ведь кокчетавские казаки и казачки славились рослостью, хорошим сложением, красотой, добрым нравом. К тому же, будучи в большинстве своем потомками крестьян-хлебопашцев и украинских казаков, были они хозяйственны и плодовиты.
Что удивляться, что русское население бежит теперь из "Кокчетавской Швейцарии", оставляя эти благодатные места казахам. Корень был подрублен тогда - в 1921 году. Коммунистами. Да, слишком много на их красных знаменах русской крови. Слишком!
Владимир Шулдяков
"Третья Столица" №11 (110) 27 марта 2002 г.
В.А. Шулдяков - историк, автор многих статей и книг о гражданской войне в Сибири и участии в ней сибирского казачества, в частности "Гибель Сибирского Казачьего войска" в двух томах: I т. - 1917-1920 гг., II т. - 1920-1922 гг. (М. Центрполиграф, 2004 г.)