На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Молитвенный облет Санкт-Петербурга совершен 31 марта с чудотворной Казанской иконой Божией Матери.
Перед облетом митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий отслужил в Казанском кафедральном соборе молебен перед святыней. Затем образ был доставлен на вертолет.
Воздушное судно с правящим архиереем, священнослужителями при пении молебна и акафиста Покрову Пресвятой Богородицы пролетело над границами северной столицы с пересечением ее исторической части.
Иерарх вознес молитвы об избавлении петербуржцев от эпидемии. "Вирус, который сегодня повсеместно распространяется, является нам ясным сигналом, что мы неправильно живем, - сказал владыка в конце полета. - В дни карантина у нас есть хорошая возможность поразмышлять над своей жизнью, сделать правильные выводы. Не будем отчаиваться, все беды проходят, и эта пройдет, жизнь возвратится в обычное русло. Главное, мы должны каяться в грехах, исправляться, и Господь пошлет избавление".
ИА "Вода живая", 31.03.20
--- Сутоки Старорусские /Залучские, Никольская слобода г.Новгород. Книга Памяти д.Сутоки
Патриарх Кирилл в пятницу, завтра, с 16-00, совершит объезд вокруг Москвы с иконой «Умиление»*. Верующих просят помолиться дома… https://yandex.ru/news/story/P...zard=story
--- Титов, Воробьев, Рогов, Меркулов, Колмогоров - Николаевский уз. Самарская губ., Коршиков, Болотов - Курская губ. Тимский уз., Герасимов, Вергачев - Ивановская губ., Меркулов, Рогов, Воробьев (Косолапов) - Тульская губ. Одоевский уз.
Уважаемый schuttenhoff, я по вашей ссылке ключевой момент выделю:
"Верующих просят помолиться дома. 3 апреля в 16:00 нужно начать читать акафист Пресвятой Богородице с прибавлением молитвы об избавлении от вредоносного поветрия – коронавирусной инфекции.
Это очень старая традиция православной церкви, когда случалось какое-либо чрезвычайное происшествие, будь то война или болезнь"
Преподобне отче Серафиме, Вырицкий чудотворче, моли Бога о нас!
"Помни, что всякая помеха есть Божие наставление, и потому положи в сердце свое слово, которое Я объявил тебе в сей день, – От Меня это было.
Храни их, знай и помни всегда, что всякое жало притупится, когда ты научишься во всем видеть Меня. Все послано Мною для совершенствования души твоей, – От Меня это было".
"Боголюбская икона Божией Матери, написанна в XII веке по особой просьбе святого князя Андрея Боголюбского......
Житие Андрея Боголюбского рассказывает, что когда князь вез Владимирскую икону из Киева в Ростов Великий, лошади с повозкой, на которой был образ, встали и отказывались идти дальше. Святой князь решил разбить лагерь и прилег отдохнуть. В тонком сне, по преданию, ему явилась сама Божия Матерь и повелела оставаться во Владимире, а на месте, где замерли лошади, возвести обитель. В скором времени здесь были воздвигнуты сказочный Боголюбовский монастырь и княжеские палаты.
В память о чудесном событии князь повелел написать образ Пречистой......
В 1774 году, после завершения войны между Россией и Турцией, на Родину стали возвращаться солдаты. А вместе с ними, сначала в Москву, а затем во Владимир, пришла моровая язва..........
Оставалась надежда лишь на помощь Божию.......... Народ и духовенство обратились к светским властям с просьбой внести в город Владимир древнюю святыню – Боголюбскую икону для совершения молебна и крестного хода. Но городское начальство некоторое время сомневалось. Один заезжий лекарь их убеждал в том, что при стечении большого количества людей эпидемия усилится. И все же 22 октября икона была внесена из Боголюбова во Владимир, совершены всенародные молебны. Из 200 ранее заболевших умерли лишь трое. Остальные получили исцеление. И в ноябре чума прекратилась. А лекарь восклицал: «Это чудо!».
После этого он, протестант по вероисповеданию, вместе со всей своей семьёй перешёл в Православие...
А вот какая история произошла с кандидатом биологии, ныне иеромонахом Иаковом, грузином.
Родился он в Тбилиси, а учился в Москве, в университете. Там и диссертацию защищал. В детстве его, конечно, как и всякого грузина, крестили, и Пасху он праздновал радостно и широко, но в храм не ходил, а к Богу относился хоть и уважительно, но отстранённо. Он же по профессии естественник, биолог. А в этой среде культ науки, разума, эксперимента. Ну и как-то сказал он своему другу, тоже естественнику, когда у них зашла речь о Боге: — Мы же с тобой одного замеса — чему доверяем? Опыту. Вот если кто-то поставит такой эксперимент, из которого бы следовал вывод о существовании Творца и Промыслителя, я не то что уверую — я в монахи уйду. Стал этот друг его стыдить — мол, все доказательства бытия Божиего соразмерны лишь мелкому и ограниченному человеческому разуму, поэтому — что ж Бога так унижать какими-то доказательствами? А наш грузин ему: — Всё равно, я верую в естественные законы природы и, пока чуда сверхъестественного не увижу, не поверю. И точка. Года два прошло — не меньше. Летит наш герой на международную конференцию в Тбилиси. Дело было зимой, темнеет рано, а тут вдруг в самолёте вырубился свет. И все в кромешной тьме — слышно только, как самолёт хрипит-надрывается. А рядом с нашим героем шутник какой-то сидит, анекдоты травит. Один анекдот был такой: «Плывёт корабль, полный всякого люда — и члены правительства, и богачи, и артисты, и футболисты, и инженеры — каждой твари по паре. И вдруг налетает буря, и корабль идёт ко дну. И вот все они предстают пред Всевышним и дружно к нему вопиют: „Как же так, вон как нас было много — и утонули все без разбора!“ А Он им отвечает: „Как это — без разбора? Знаете, сколько времени Я именно вас на этом корабле собирал?“» И тут вдруг что-то крякнуло, раздался страшный хруст, словно самолёт начал разламываться на куски, все завопили, и это последнее, что запомнил наш естественник-маловер: у него всё внутри словно оборвалось... Очнулся он в самолётном кресле в глубоком снегу. Вокруг горы. Кавказ в вышине. Первый вопрос был: а где же сам самолёт? Какой-то страшный сон. Всё тело болит. Он попробовал встать — никак. Потом с трудом понял, что это ремень его держит. Он его отстегнул и хотел было подняться, как вдруг увидел вот что: оказалось, что сидит он в этом кресле на уступе скалы — площадка всего три на три — и идти ему, собственно, некуда. Во внутреннем кармане пиджака он обнаружил свой доклад, который начал было просматривать в самолёте, пока там не погас свет. Достал зажигалку и стал поджигать листы в надежде на то, что вдруг этот огонь заметит какой-нибудь шальной вертолёт и его спасёт... Но бумага сгорала мгновенно, руки так окоченели, что не чувствовали ожогов. Хорошо ещё, что в самолёте было холодно и он вовремя достал из портфеля плед, который ему дала с собой в дорогу его грузинская бабушка, и завернулся в него. Так теперь в нём и сидел. А она на этот случай и дала: генацвале, в полёте на высоте — вечная мерзлота, а ты в плед закутаешься, подремлешь — как хорошо! Так жёг он, жёг свой доклад по листочку и даже не задумывался — что дальше-то делать? И тут только его осенило, что самолёт-то его — упал! Упал... С двадцатитысячной высоты! Упал и разбился вдребезги — ни следа от него. Все погибли. А он — жив. Сидит вот в кресле на горном утёсе, закутанный в бабушкин плед, и зажигалкой делает: щёлк-щёлк. А следующая мысль: но так ведь не бывает! Так просто не может быть, по естественным законам. А если не может быть, то, скорее всего, он тоже разбился вместе со всеми, а это уже после смерти он так сидит, одинокий, в этом странном невероятном месте, в этих пустынных снегах, куда не ступала ещё со дня сотворения мира нога человеческая?! Уж не в аду ли он? Да, даже так подумал. И тут он понял: и в этом случае, и в том — то есть абсолютно в любом — всё это противно природе, вопреки всей биологической науке. И если он разбился насмерть и при этом уже опять живой, и если самолёт погиб, а он выжил, — это значит только то, что Бог есть... А если он выжил, то это Бог его спас. А если Бог его спас, то не просто так, а для чего-то. А если для чего-то, то его непременно сейчас найдут, пока он ещё окончательно не замёрз. А если его найдут, то он сразу же уйдёт в монахи и будет служить исключительно Богу, как обещал. И тут он закричал со своего уступа: «Господи, спаси меня ещё раз! Я знаю, что Ты есть! Спаси меня, чтобы я мог Тебе послужить!» Так он сидел и кричал и, наконец, поджёг последний лист, потом вытащил из-под себя плед, хотел поджечь и его, пытался даже, но тут же понял, что гореть он не будет, а будет лишь медленно тлеть. И вдруг из-за скалы показался вертолёт, и он принялся этим пледом махать что было сил. Он махал и кричал: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» — пока его не заметили. Вот так. А потом он приехал в далёкий монастырь и стал иеромонахом Иаковом. Каждый день он возносит сугубую молитву о тех, кто погиб тогда в самолёте, — особенно же о шутнике, рассказавшем свой последний анекдот. При некотором его цинизме именно в той трагической ситуации, в спокойные времена он вполне может быть прочитан как притча.
