Просто Жизнь

«ТЫ ГДЕ И КАК УМИРАТЬ ХОЧЕШЬ?»

Чего ты глаза вытаращил, будто я сказал что-то неприличное? Ты что, умирать не собираешься? Или ты об этом думать не хочешь? А о чем тогда думать — о футболе, о бабах, о деньгах?

Я, например, не хочу умирать в городе. Грязь, пыль, суета. Во многих высотных домах даже грузового лифта нет. Такое впечатление, что строители их спланировали для людей, у которых в жизни не бывает ни шкафов, ни гробов, ни пианино. Вот так умрешь на девятом этаже, тебя сносить замучаются. Те мужики, что поприличнее, сплошь лентяи и через одного — сердечники. Они гроб не понесут. Придется нанимать пролетариев за бутылку. Так они тебя, с матом пополам, и потащат. Не под «Святый Боже», говорю, потащат, а под матюги.

Потом, кладбища все далеко. Будут полдня тебя везти в ритуальном автобусе, будут в пробках стоять, будут рычать сцеплением и визжать тормозами. И не будет в этой фантасмагории ни тишины, ни умиления. И кадильного дыма не будет. Как намек на смрадную жизнь, смерть будет окутана выхлопными газами.

Ты не кривись и не соскальзывай с темы. Если не я сейчас, то кто и когда с тобой об этом поговорит? О смерти говорить надо. Она сама молчит по пословице «Когда я ем, я глух и нем», молчит и в тишине пережевывает человечество. А люди должны нарушать эту тишину. Лучше всего — молитвой, а нет — так хотя бы разговором.

Даже гробовых дел мастер Безенчук, который пьян с утра, имел для смерти множество имен. Раз люди по-разному живут, думал он, значит, по-разному умирают. Одни «приказывают долго жить», другие «упокоеваются», третьи «ласты склеивают» и так далее. «Гигнулся», «кончился», «зажмурился». Все-таки лучше, чем просто «сдох». Это уже как-то совсем по-скотски.

Ты как хочешь, «сдохнуть», или «окочуриться», или «Богу душу отдать»? Я, например, хочу «упокоиться». Как дьякон в церкви гудит: «Во блаже-е-нном успении ве-е-е-чный покой...» И надо, чтобы деревья росли у могилы или цветы вокруг. Все-таки на рай похоже. А если никакой лист над головой не шелестит и если каждый луч норовит пришедшему на могилу человеку лысину обжечь, то это истинная печаль и земля изгнания.

Ангелы за душой придут, придут, родимые. Заплаканные придут, потому что подопечный их скверно жил. Как-то все для себя жил, к Богу спиной стоял, ближнему дулю показывал. Мелко жил, без полета, без настоящей радости. Как червяк жил, все рыл и рыл хитрые ходы в беспросветной тьме. Вот, дорылся. Собственно, и не жил совсем. Разве это жизнь, когда перед смертью вспомнить нечего, а родственники, кроме как «сколько водки на стол поставить» и «сколько венков заказать», больше ни о чем думать не будут?

Страшно будет на себя со стороны смотреть. Они тебя моют, а ты на них со стороны смотришь. Они твои негнущиеся руки в новую рубаху запихивают, галстук тебе повязывают, туфли новые надевают, а ты смотришь. Смешно даже. Глянь, как туфли блестят. Отродясь в таких чистых не ходил. Засмеялся бы, если бы не Ангелы за спиной и не эти... чуть поодаль.

Эти придут, понимаешь? Ты понимаешь, бараньи твои глаза, эти придут! Те, которые с тобой до сих пор только через мысли общались. Они шептали, а ты гадости делал; они подзадоривали, а ты психовал без причин; ты грешил, а они твою совесть убаюкивали. Ух и страшные же они! Вот когда ты молиться начнешь. Хотя вряд ли. Не начнешь. Там начинать поздно. Там можно только продолжать то, что на земле начал. Нет, пить не буду. И ты не пей. Не отвлекайся. Слушай.

Картину Мунка видел? «Крик» называется. Там человек на картине кричит, и его сначала слышно. Не веришь — найди и посмотри. Хоть и в Интернете. Сначала слышно. А потом крик таким пронзительным становится и до такой высокой ноты доходит, что его уже и не слышно. Так души от страха кричат. Не приведи Господь, и ты так же кричать будешь, когда свое окаянство почувствуешь и этих увидишь. Самое страшное, что на тебя в это же время будут с трудом пиджак надевать и все мысли родни будут крутиться вокруг расходов на похороны и продуктов на поминки.

Опять же, время года какое будет, неизвестно. Летом страшно, что от жары вздуешься. Мухи, вонь... Не приведи Господь. Поститься надо, чтоб сухоньким преставиться. Незачем червям пиршество устраивать. Хотя грешников и тощих вздувает... Зимой зябко в холодную землю ложиться. И могилу копать тяжело. Гробовщикам больше платить надо. Почему тогда телу не зябко? Зябко. Оно же не навсегда мертвое. Воскреснет же. И чувство в нем не сразу погасает. Когда в крематорий, в печку, тело запихивают, так оно даже сжимается, как будто от страха. Наукой доказано.

Лучше, конечно, весной, но не ранней, когда слякоть, а после Пасхи. Если в Пасху умереть, то даже над фобом вместо простой панихиды будут петь торжественно, весело... «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его. Пасха-а священная нам днесь показа-а-ася: Пасха нова, святая...» Красота. Вечной жизнью жить хочется!

Как откуда я это знаю? У меня ж зять — батюшка. Я у него на приходе всю прошлую зиму прожил, по дому с внуками помогал, ремонт там мелкий всякий, и читать по книжкам старым научился. Я ведь книжки люблю, ты знаешь. У, брат, сколько лет без толку прожил, только под старость маленько прозрел. Сколько всего интересного зять мне понарассказывал, сколько я и сам потом прочитал! И мне теперь как-то все про смерть думается. Со страхом, конечно, но и с надеждой. И поговорить, поделиться хочется. А люди, как от чумного, от меня бегут. Говорят, мол, серьезный человек, полковник в запасе — и с ума сошел. Глупые. Хорошо, что я тебя сегодня поймал. Не смотри на часы. Метро допоздна ходит.

Так ты где и как умирать собираешься?

Протоиерей Андрей Ткачёв

https://vk.com/heropriest?w=wall-76137996_698659

Вот включи сейчас какой-нибудь радиоканал, там тебе обязательно про любовь споют. И петь будут целый день, ты только слушай. А по телевизору тебе про неё ещё и спляшут. Какую книжку не возьми, журнал – самое затёртое слово «любовь». А я вот что вам скажу: нет на земле любви, не земная это птица. Слишком высоко она парит, и мало кто с ней пересекается.

Когда неверующий человек говорит тебе о любви, то это значит, что ему от тебя что-то нужно. Нужно твоё тело, или твоя жилплощадь, или ему просто хорошо с тобой. Но в любом случае человек думает о себе, о своём благополучии и удовлетворении, а любовь, всё-таки, подразумевает другое.

Иоанн, апостол Любви, говорит, что Бог есть любовь. А если в тебе нет ничего от Бога, то и любви в тебе нет и быть не может, как бы ты ни пыжился доказать обратное. Любовь, как и Царство Небесное, даётся в награду и усилием достигается.

Почему же мы, тем не менее, всё время говорим о любви? Потому что уверены, будто имеем её. Любовью оправдываются у нас самые бессовестные поступки. Почему он бросил жену с детьми? Потому, что полюбил другую. А, ну, тогда, действительно, всё свято. Если любишь, можно подличать на всю катушку. Откуда это в нас? Да всё от него, нашего лукавого «друга». Любить он не способен, а как извратить высокое чувство, превратить его в орудие греха, он тут как тут.

Священник Александр Дьяченко

https://vk.com/heropriest?w=wall-76137996_703617

Многие родители рассуждают так: вырастет, сам всё поймёт. Но это всё равно что не обрабатывать землю и говорить: зерно само вырастет.

Нет, вырастет репей, крапива, бурьян, полынь, вырастет что угодно, но не зерно. Ничего доброго не будет, если над этим не трудиться.

Известно, что сорняк растёт и размножается сам, а доброе семя нужно поливать, удобрять, полоть, окапывать, чтобы произросло что-то доброе.

Чтобы воспитать в дитяти, допустим, молитвенность или любовь к храму, нужно потратить десятилетия, а чтобы научить матерщинничать, достаточно одного вечера. И так во всём.

Поэтому издревле детей крестили сразу после рождения, на сороковой день или даже на восьмой, чтобы с самого младенчества ребёнок имел возможность причащаться Святых Христовых Таин, чтобы мать могла его носить постоянно в храм, чтобы он постоянно слышал слово Божие, видел святые иконы, слышал церковное пение, чтобы пребывание его в церкви создавало противовес тому злу, которое существует в мире, и злу, которое существует в нём самом.

Протоиерей Димитрий Смирнов

https://vk.com/heropriest?w=wall-76137996_700594

Олег Николаев

Слова...
Слова...
Всего лишь звуки...
Они как в воздухе гроза-
Их ощутить не могут руки
И не увидят их глаза,

О дальнем прошлом и о новом
Словами можно говорить.
Мы полюбить способны словом,
Но словом можем и убить...

Не придавая им значенья
В пылу баталии подчас
На свет выносим при общеньи
Поток нелепых горьких фраз.

Слова...
Слова...
Всего лишь звуки...
Тирады, речи там и тут.
Они поддержат в час разлуки
И счастье напрочь разобьют

И молодят они, и старят,
В тревожной жизни непростой
То крылья мощные подарят,
То обернутся вдруг петлёй...

В них пораженья, звон металла.
Но слово может и спасти,
Когда в бою, "подняв забрало"
Ты скажешь ближнему: "Прости"...

02.12.2019

https://vk.com/id464858807

Всему конец бывает на земле,
и даже ожиданию, поверьте,
и даже одиночеству и смерти,
всему конец приходит на земле.

Но нет конца у утренних дорог,
у поля ландышей, у нежного напева.
И нет конца любви, что дарит Дева,
и нет конца словам, что молвит Бог.

Как это грустно — закрывать страницу,
как будто сердце падает на дно…
Но там не дно, а светлое окно,
в которое летит свободно птица.

И целый мир у птицы под крылом,
и долгие эпохи и столетья,
и мощные фонтаны многоцветья —
всё говорит сегодня об одном.

О том, что на земле всё скоротечно,
конец приходит, словно часовой…
Но по искрящей солнцем мостовой
идёт Христос. И это будет вечно.

Селафиил (монах)


Монах Селафиил (ранее инок Всеволод, в миру Всеволод Александрович Филипьев, англ. Vsevolod Philipiev; 5 июля 1969, Москва, СССР) — монах Русской православной церкви заграницей, постриженник Свято-Троицкого мужского монастыря в Джорданвилле, богослов, поэт, писатель, Член Союза писателей России. Ныне подвизается на Афоне.
https://vk.com/heropriest?w=wa...6_00%2Frev