На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
В ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге в подвале дома Ипатьева вместе с Царской семьей погибли четверо царских слуг: врач Евгений Сергеевич Боткин, камердинер Алоизий (Алексей) Егорович Трупп, повар Иван Михайлович Харитонов и комнатная девушка Анна Степановна Демидова.
Алоизий Егорович Трупп (1856-1918) происходил из крестьян Витебской губернии и прошел путь от солдата, взятого по призыву в армию, до службы у императора Николая II. Он был придворным лакеем 1-го разряда и носил звание потомственного почетного гражданина.
Задолго до наступления революционных событий А.Е. Трупп был известен как испытанный надежный слуга. На прогулках в Царском Селе ему доверяли маленьких царевен. На единственном фотопортрете он предстает в расшитом галунами мундире камердинера – седовласый, строгий, со многими наградами на груди.
Игумен Серафим (Кузнецов) в своей книге «Православный Царь-мученик» много раз упоминает А.Е. Труппа как верного слугу государя. После того, как Керенский и Временное правительство перестали отпускать деньги на содержание Царской семьи, арестовав ее счета, и император был вынужден отпустить прислугу, Е.С. Боткин, А.Е. Трупп, И.М. Харитонов и А.С. Демидова остались при Царской семье, объявив, что будут служить бесплатно.
Когда императорская чета с дочерью Марией и несколькими сопровождающими слугами по требованию чекистов была вынуждена выехать из Тобольска в Екатеринбург, А.Е. Трупп остался с детьми и через некоторое время проследовал с ними в Ипатьевский дом. По преданию сестер НовоТихвинского женского монастыря, приносивших царским узникам провизию, Алоизий Егорович прислуживал в Ипатьевском доме за Богослужением: был пономарем, разжигал и подносил кадило, выносил свечу. Мы не знаем, какие именно обязанности были возложены на него после ареста Царской семьи: в тот момент каждый верный ей человек совмещал множество обязанностей, стремясь помочь царственным узникам и сделать все, что было в его силах, и даже пожертвовать своей жизнью.
Иван Михайлович Харитонов (1870- 1918) родился в Петербурге в семье письмоводителя дворцовой полиции. Его отец М.Х.Харитонов более полувека прослужил на государственной службе, за которую был отмечен чинами, наградами и личным дворянством. Своих детей Михаил Харитонов также определил служить при дворе. Иван Михайлович начал придворную службу, когда ему было всего двенадцать лет. Его должность называлась «поваренок-ученик II разряда». В 1911 году он был произведен в старшие повара. Тогда же, незадолго до Первой мировой войны, И.М. Харитонов получил звание потомственного почетного гражданина.
Царский повар должен был быть знаком с особенностями национальной кухни разных стран, поскольку ему нередко приходилось готовить для иностранных делегаций и послов. Кроме того, он должен был хорошо знать русскую православную кухню с ее постными и праздничными блюдами, тесно связанными с народными обычаями и церковными традициями. Но вот ушли в прошлое встречи у хлебосольного и гостеприимного царского стола. Питание царских узников в изгнании было скудным и однообразным. Однако даже в таких суровых условиях верным слугам удавалось устраивать для Царской семьи маленькие праздники. В день Светлого Христова Воскресения, который в 1918 году пришелся на 22 апреля по старому стилю, царские дети, оставшиеся без родителей, которые были отправлены в Екатеринбург, вместе с царскими приближенными собрались за праздничной трапезой. Сколько смекалки, умения и любви должен был приложить Иван Михайлович, чтобы все ощутили праздник!
Великая княжна Ольга Николаевна благодарила его за праздничный пир. «Только родителей нет», – с грустью добавила она. Когда большевики решили перевести в Екатеринбург остальных членов Царской семьи, Харитонов тоже уехал вместе с ними. Его жене и детям, находившимся с Иваном Михайловичем в тобольском изгнании, было разрешено с ним проститься. Об этом прощании жена Харитонова рассказывала впоследствии своим детям и внукам. Пристань, где стоял пароход, на котором везли царских детей, была почти пуста. Наследник-цесаревич глядел в окно каюты и беспрестанно махал рукой в направлении пустынного берега. Там, на пристани, Иван Михайлович в последний раз простился с женой и десятилетней дочкой Екатериной. Больше увидеться им было не суждено.
Как бы предвидя участь уезжающих, камердинер императрицы А.А. Волков сказал Ивану Михайловичу: «Оставьте золотые часы семье». На что тот возразил, что при любых обстоятельствах надо вести себя так, как если бы все было к лучшему. Кроме того, оставленные часы огорчат семью. «Вернусь – с часами, а не вернусь – зачем пугать их раньше времени?» – так, по воспоминаниям Волкова, говорил Харитонов.
Внук царского повара Валентин Михайлович Харитонов – поэт, переводчик с французского языка, преподаватель Санкт- Петербургского университета, посвятил свою жизнь делу обучения и воспитания молодежи.
Его сын Петр Валентинович Мультатули – правнук Ивана Михайловича Харитонова – стал историком. Его перу принадлежат несколько исторических исследований о времeни правления императора Николая II, а также книга «Свидетельствуя о Христе до смерти», посвященная расследованию обстоятельств, связанных с гибелью Царской семьи.
Анна Степановна Демидова (1878-1918) родилась в Череповце в семье мещанина Степана Александровича Демидова, одного из самых известных и состоятельных жителей города. В 40 верстах от Череповца находился Леушинский Иоанно-Предтеченский женский монастырь. Юная Анна Демидова училась в монастырской школе на Леушинском подворье в Череповце.
Наряду со многими полезными дисциплинами, в леушинских учебных заведениях было очень серьезно поставлено обучение рукоделию, иконописи, прикладному искусству, рисованию и живописи. Монахинь даже отправляли учиться в Академию художеств в Петербурге. Выставки леушинских рукодельниц организовывались во многих городах России. По семейному преданию Демидовых, на выставке рукодельных работ Леушинского монастыря в Ярославле императрицу заинтересовало рукоделие Анны Демидовой. В семье Демидовых считалось, что именно поэтому Анна попала служить комнатной девушкой в Царской семье. Родные Демидовой знали, что одной из основных ее обязанностей являлось обучение Великих княжон шитью, вышиванию, вязанию и прочему рукодельному искусству. К Анне была особенно привязана младшая из царских дочерей – Анастасия. Когда Царская семья уезжала за границу, маленькая Анастасия просила взрослых написать Аннушке – поздравить с праздником, сообщить новости. За службу Анне Демидовой и ее родственникам было пожаловано потомственное дворянство. В письмах к Анне в Царское Село отец писал ей так: «Царское Село, Е.В.Б. (Ее Высокоблагородию) Анне Степановне».
По заведенному порядку, если служанка выходила замуж, она должна была оставить службу при дворе. Анна Демидова не захотела оставить свою службу комнатной девушки. Всю свою сознательную жизнь она прослужила при императрице и ее детях. Анна Степановна была не только образованным человеком (знала иностранные языки, играла на фортепьяно), но была незаменима и во многих житейских вопросах.
Перед отъездом в Тобольск царской свите было дано право остаться на свободе и не следовать за Царской семьей в изгнание. В один из дней пятимесячной осады в Царском Селе Аннушка направляет родственникам в Череповец большую посылку – свои вещи, книги, одежду, белье. Все это богатство было потом продано во время Великой Отечественной войны, сношено многочисленной родней, поменяно на хлеб. К посылке было приложено письмо. Анна Степановна сообщала, что вскоре приедет сама, – «…вот только проводит до границы Хозяев». Скорее всего, она стремилась просто успокоить родных – весь ход ее жизни вряд ли оставлял возможность для такого исхода.
В Тобольске, когда все были заняты устройством жилья в губернаторском доме и в доме купца Корнилова, из-за болезни Жильяра и временного отсутствия других учите- лей Анна Демидова начинает вести занятия с наследником. Императрица также просит ее сходить в храм, помолиться, – слугам еще можно было выходить из «Дома свободы», как называли тогда губернаторский дом.
Оказавшись в Ипатьевском доме, все мученики – и царственные узники, и слуги – стали одной большой семьей, которую надо было накормить, обстирать, лечить. Еще до приезда сестер и брата Великая княжна Мария Николаевна писала из Екатеринбурга в Тобольск: «Только что встали и затопили печь, т.к. в комнатах стало холодно… Сегодня отдали белье прачке. Нюта тоже сделалась прачкой…». Через некоторое время вся стирка ляжет на плечи Анны Степановны и девочек. Стирки бывало много. Кроме того, в условиях жуткой духоты надо было постоянно бороться с пылью.
Почему же именно Анна Демидова до последней минуты была с Царской семьей?
Видимо, нужна была именно она. Уравновешенная, со спокойным и добрым нравом, расторопная, трудолюбивая. Видимо, именно такой человек и мог дополнить эту большую семью.
Участник расстрела Царской семьи П.С. Медведев в своих показаниях отмечает, где именно каждый из обреченных находился за несколько минут до расстрела. «Служанка, не знаю, как ее зовут, высокого роста женщина, встала у левого косяка двери, ведущей в опечатанную кладовую, с ней встала одна из царских дочерей (четвертая)». Так в самые последние мгновения жизни они стояли рядом: Анна и ее любимица Анастасия…
…16 сентября 2002 года, уже после причисления Царской семьи к лику святых Русской Православной Церкви, в Петропавловском собора Санкт-Петербурга была отслужена первая панихида по четырем приближенным государя. Панихида была заказана внуком доктора Евгения Сергеевича Боткина – Константином Константиновичем Мельник-Боткиным, специально приехавшим по этому поводу из Парижа. На панихиде присутствовали внук и правнучка повара Ивана Михайловича Харитонова и внучатая племянница комнатной девушки Анны Демидовой.
Русская Православная Церковь канонизировала Евгения Сергеевича Боткина — врача, который не покинул императора в его смертный час и был расстрелян вместе с ним и его семьей в Екатеринбурге.
Несмотря на то, что династия Боткиных верой и правдой служила сразу двум российским императорам — Александру II и Александру III, Евгений Боткин получил должность лейб-медика не из-за достижений своих именитых предков (его отцом был знаменитый доктор Сергей Петрович Боткин, в честь которого названа одна из центральных больниц в Москве). Когда в 1907 году место главного врача императорской семьи освободилось, императрица Александра Федоровна сказала, что хочет видеть в этом качестве Боткина. Когда ей сказали, что в Петербурге есть два медика с такой фамилией, она добавила: «Того, что был на войне!»
Боткин отправился на войну добровольцем. К тому моменту он достиг неплохих успехов во врачебной карьере, был женат, имел четверых детей. В годы Русско-японской войны он координировал работу медицинских частей при российской армии. Должность административная, но Боткин, несмотря на это, предпочитал больше времени проводить на передовой и не боялся в случае чего исполнять роль ротного фельдшера, помогая солдатам прямо на поле боя. За свои труды он был награжден офицерскими боевыми орденами, а после окончания войны написал книгу «Свет и тени Русско-японской войны». Эта книга и привела Боткина к должности лейб-медика императорской семьи. После ее прочтения Александра Федоровна никого, кроме него, в качестве императорского врача и видеть не хотела.
Императрица выбрала Евгения Боткина еще по одной причине — болезнь цесаревича Алексея. Как врач Боткин изучал иммунологию, а также свойства крови. Следить за здоровьем молодого цесаревича, больного гемофилией, стало одной из главных его обязанностей при императорском дворе.
У возможности занимать такую высокую должность была и обратная сторона. Теперь Боткин должен был постоянно находиться рядом с императорской семьей, работать без выходных и отпусков. Жена Боткина, увлекшись молодым революционером на 20 лет ее моложе, оставила Евгения Сергеевича с разбитым сердцем. Боткина спасала только любовь и поддержка со стороны его детей, а также то, что со временем и императорская семья стала ему не чужой. Боткин относился к своим августейшим пациентам с искренней любовью и вниманием, он мог ночами не отходить от постели больного царевича. На что юный Алексей впоследствии напишет ему в письме: «Я Вас люблю всем своим маленьким сердцем».
«Боткин был известен своей сдержанностью. Никому из свиты не удалось узнать от него, чем больна государыня и какому лечению следуют царица и наследник. Он был, безусловно, преданный их величествам слуга», — так говорил о Боткине генерал Мосолов, начальник канцелярии Министерства императорского двора.
Когда случилась революция и императорскую семью арестовали, у всех слуг и помощников государя был выбор: остаться или уехать. Царя предали многие, но Боткин не покинул пациентов и тогда, когда Николая II вместе со всей семьей было решено отправить в Тобольск, а затем и в Екатеринбург. Даже перед самым расстрелом у Евгения Боткина была возможность уехать и выбрать новое место работы. Но он не оставил тех, к кому успел привязаться всей душой. После последнего сделанного ему предложения оставить императора он уже знал, что царя скоро убьют. «Видите ли, я дал царю честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы все должны это понять», — приводит в своих воспоминаниях его слова Иоганн Мейер, бывший пленный австрийский солдат, перешедший на сторону большевиков.
В своих письмах Боткин написал: «Вообще, если "вера без дел мертва есть", то "дела" без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей. Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца, как Авраам не поколебался по требованию Бога принести ему в жертву своего единственного сына».
В подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге императору и всей его семье большевики зачитали решение исполкома Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Приговор привели в исполнении немедленно — вместе с царской семьей были расстреляны также лейб-медик Боткин, лейб-повар Харитонов, камердинер и комнатная девушка.
Первые выстрелы были сделаны по Николаю II. Двумя пулями, пролетевшими мимо основной цели, Боткин был ранен в живот. После убийства царя большевики добивали своих жертв. Комендант Юровский, следивший за казнью, позже указал, что Боткин какое-то время был еще жив. «Выстрелом в голову я прикончил его», — писал позднее Юровский. Останки врача последнего русского императора впоследствии так и не были найдены — лишь его пенсне было обнаружено среди других вещественных доказательств в яме в окрестностях Екатеринбурга, куда были сброшены тела убитых.
Смута, объявшая Россию после революции 1917 года, не просто привела к падению монархии и разрушению империи. В России в одночасье рухнули все государственные институты, а все нравственные начала личности для каждого отдельного человека словно перестали действовать. Евгений Боткин был одним из немногих свидетельств тому, что и в эпоху всеобщего помешательства, разгула и вседозволенности можно остаться человеком, верным слову, чести и своему долгу. Русская православная церковь заграницей канонизировала Е. С. Боткина ещё в 1981 г. Архиерейский собор Русской православной церкви причислил его к лику святых в 2016 г. В этом же году в Москве на территории Городской клинической больницы № 57 имени Д.Д.Плетнева прошло освящение первого в России храма в честь Праведного Евгения Боткина. Источники: Русская планетаhttp://pravoslavie.ru/90403.html http://drevo-info.ru/articles/13674999.html
БЛАЖЕН ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НАПОЛНИТ ДОМ СВОЙ ДЕТЬМИ Беседа с Аглаей Михок, родившей и воспитавшей самое большое число румынских священников
Жительницу Сучавы Аглаю Михок Бог благословил десятью детьми – шестью сыновьями и четырьмя дочерьми, и теперь ее называют своей матерью и бабушкой десятки священников в Румынии. Все ее сыновья закончили богословские факультеты и были рукоположены в священный сан, а трое из четырех дочерей стали женами священников. Для испытания веры старицы Аглаи Бог призвал к Себе двух ее детей – отца Константина в 2009 году и отца Виорела в 2011. В свои 90 лет Аглая Михок – умудренная старица. Она может многое рассказать о тех бедах и трудностях, через которые ей довелось пройти. Она часто ходит в храм, читает Священное Писание и другие духовные книги, и молитва не покидает ее уст и души.
– Скажите, каково вам было вырастить десятерых детей?
– Это было прекрасно! Я очень радовалась детям, радовалась, глядя на то, как они растут друг за дружкой. Когда они были маленькие, это были мои самые лучшие годы. Бывало, взропщу иногда: «Господи, уж слишком много детей Ты даешь мне!» А теперь каюсь, что судила Бога. Если бы Он дал мне еще парочку деток, я вырастила бы и их – и сейчас было бы на двое больше тех, кто заботится обо мне. Очень несчастен человек, у которого нет детей! У кого нет детей, те потом, в старости, поймут, как это тяжело: некому будет открыть им дверь, когда они будут лежать больными, и некому будет помочь, когда они попадут в беду. Я неделю была больна, и дети постоянно наведывались ко мне узнать, как я и в чем нуждаюсь.
– Кто вам помогал вырастить их? – Бог помогал! Вспоминаю, как мне нужно было ходить косить, чтобы прокормиться. У меня тогда было трое детей: отец Георгий, Мария и отец Василий. Василия, который теперь профессор в Сибиу, я оставляла дома одного. Тогда ему было несколько месяцев. Я уходила из дому, запирала дверь и вверяла его Матери Божией, говоря: «Матерь Божия, позаботься о нем!» Приду в полдень, покормлю его грудью и опять уйду в поле на работу. Старшеньких, Георгия и Марию, я отсылала с коровой. Мне боязно было оставлять их вместе с Василием. Я опасалась, что они оставят дверь открытой, и куры могут зайти к маленькому. Соседи даже спрашивали меня, куда я деваю маленького. А я отвечала им, что оставляю его на попечение Матери Божией. Я его хорошо кормила, и он был очень спокойный. Детей теперь холят и лелеют, но они растут не лучше моих. Родителям следовало бы возлагать на Бога больше надежды, заботясь о своих детях!
– Вы застали войну. Как пережили ее?
– Было тяжело. У меня тогда было двое детей – Георгий, которому было несколько годочков, да Мария, ей было несколько месяцев. Нас эвакуировали. Я уехала к маме, она жила в городе. Вспоминаю множество людей, ютившихся в повозках, и все время кто-то умирал от тифа. Когда мы вернулись домой, у нас не было ничего. Оставалась лишь одна хворая корова, а все остальное прибрали: мебель, даже постельное белье. Но Бог заботился о нас, и мы засучили рукава и восстановили все, что у нас было. И вот дети выросли, а мы состарились.
– Как вы думаете, в чем предназначение женщины?
– Предназначение женщины – растить своих детей. Это самое великое предназначение. Но сегодня некоторые матери не очень осознают это, и их больше занимает работа, карьера. А когда они плохо воспитывают своих детей, то ничего от них не получают взамен и тогда очень сильно страдают. Я могла устроиться в больницу – тогда ведь открыли больницу – и работать в ней. Но я сказала себе: «Не оставлю своих детей ради работы!» И я стала работать в колхозе, хотя так мне было тяжелее. Работала с утра до вечера, но была рядом с ними, знала, что они делают. Когда приходила домой, кормила и затем ставила их на молитву. Зарплата, которую я получала, была маленькая, и ее не хватало. Но у меня был ткацкий станок, и я ткала для людей. Так я зарабатывала деньги, чтобы было, на что одеть деток. Было тяжело. Но мы с мужем были молоды и радовались тому, что нам удавалось каждый день.
– Расскажите, а какие отношения были между людьми в то время.
– Нам нравилось принимать гостей. Дом, в котором мы жили, стоял у дороги. Это было шоссе, которое вело в горы. Люди шли в Сучаву на базар продавать, что у кого было, и останавливались на ночь у нас. Соседи не очень-то принимали посторонних. А наш дом был открыт для всех. Дети сильно радовались, когда приходил кто-нибудь, потому что им рассказывали всякие сказки, шутили с ними. И, глядя на их радость, радовалась и я.
– Что люди тогда считали особенно важным?
– Люди думали больше всего о еде, потому что ее трудно было добывать! Тогда очень старательно трудились на земле. Сейчас землю оставляют пустовать, ее не обрабатывают. Вспоминаю, как я сеяла коноплю и шила платьица для девочек, носочки и одежду для мальчиков. Дети носили домотканую одежду. Тогда человек был рад, если достанет килограмм мяса или немножко растительного масла и керосина. Сейчас же есть все, а человек не рад! И человек недоволен, потому что его место – не здесь. Человек здесь, на земле – странник, пусть даже у него и будет все…
– Почему Бог посылает нам испытания?
– Он должен посылать их нам по нашим грехам. Никто не свят на земле. Есть люди святой жизни, но их мало. И у них тоже имеются свои грехи. Есть очень много таких людей, которые творят зло, и как же тогда Богу не обращать Свой гнев на нас?! Хорошо еще, что у нас есть еда. И воздадим славу Богу за это и за все, что у нас есть! Помню, как во время голода я шла по полю, и ко мне подходили люди и просили поесть: «Дай мне поесть, прошу тебя, я умираю с голоду, я два дня не ел. Я буду копать тебе до вечера!» А я говорила им: «Оставайся и ешь с нами! Не надо работать на меня за это!»
– Как вы прошли через тяжкое испытание, выпавшее на вашу долю с уходом отца Константина к Господу?
– Сегодня в храме читали об Аврааме – как Господь призвал его на гору Мориа, чтобы он принес в жертву своего сына. Я подумала, что у меня столько детей, а Авраам ведь пошел со своим единственным ребенком, чтобы заклать его! У Авраама был один-единственный ребенок, которого он очень сильно любил, но он был готов сделать, как сказал Господь. Мы же не сделали бы того, что нам велит Вышний, потому что очень слабы в вере. Великое дело – иметь упование на Бога! Знаю, что и волос с головы нашей не упадет, если Бог не пожелает этого. Что делать, если Бог пожелал забрать его…
– Что вы просите у Бога в молитве?
– Я молюсь о моих детях и внуках, да даст им Бог здоровье! И прошу Его простить мне грехи. Потому что за свои 90 лет мне было когда совершить их… Знаю, что диавол не дает покаяться так, как хочешь. Я читала в «Патерике», как диавол и монахам тоже не дает быть святыми. Он очень сильно мучает и их, пребывающих вдали от мира, в молитве. Куда уж нам! Мы спим, а он ведь не спит никогда. Я говорю ему иногда: «Исчезни с глаз моих!» – но он снова приходит. Вся моя надежда – на одного только Бога и на Матерь Божию, ибо с помощью свыше мы можем победить лукавого.
– Сколько человек в вашей семье?
– Дети принесли мне более 60 внуков и 70 правнуков.
– В свои 90 лет вы часто ходите в храм. Почему?
– Прекрасна молитва дома, но прекраснее в церкви! А потом ведь в храме на святом престоле находятся Кровь и Тело Господни! Церковь у меня рядом с домом. Если случится пару дней не сходить в церковь, то на третий я все равно пойду. Иначе верх возьмет какая-то лень, особенно сейчас, на старости. Моя мама очень сильно любила храм и священство. Она и мне передала эту любовь. Думаю, поэтому Бог и дал нам так много священников в семье. Мы были люди бедные, даже и не думали сделать их священниками. Старший мальчик стал священником, а его братья пошли следом за ним. Я не хочу видеть их богатыми, потому что богатство не имеет никакой ценности пред Богом!
Бог посылает мне радости через моих детей, потому что я вижу их всех верующими и мы ладим друг с другом. Они были послушными сызмальства, хотя мы их никогда не били. И с невестками я тоже очень хорошо лажу. Я не держу плохих мыслей ни на одного человека. Если ты постоянно думаешь о плохом и окучиваешь в сердце своем зло, тогда неоткуда взяться добру. От мыслей переходишь к делам и уже хочешь совершить зло. И это не угодно Богу! Нам все время нужно иметь хороший помысл и желание делать добрые дела.
Приснопамятный отец Константин Михок имел обыкновение рассказывать в проповедях о людях из того села, в котором он жил, о твердой вере своих односельчан. Когда он был маленьким, на него произвел сильное впечатление мужчина, всегда ходивший босиком, даже зимой. Удивленный, он спросил отца: «Папа, а почему этот человек всегда ходит босиком?» И тот рассказал: «Однажды зимой у него произошел спор с сектантом о том, какая вера истинная. И человек этот сказал сектанту, что докажет ему, что одна только православная вера истинная, тем, что пойдет босиком в церковь, простоит там всю службу и не заболеет. И хотя зима в том году стояла очень лютая, а церковь не отапливалась, но человеку этому, с помощью Божией, удалось сделать то, что он сказал! С тех пор, чтобы воздать славу Богу, он решил ходить все время босиком».
Видя жизнь людей, твердых в вере, последуем и мы их примеру и станем исповедовать Христа делом, чтобы стяжать рай еще здесь, на земле.
Очень стыдно, что даже не слышала раньше об этом Герое. Царство Небесное и Вечная слава!
Матвей Кузьмич Кузьмин (21 июля 1858, деревня Куракино, Псковская губерния — 14 февраля 1942, около деревни Малкино, Великолукский район, Калининская область, РСФСР, СССР) — русский крестьянин. Герой Советского Союза (1965), самый пожилой обладатель этого звания (совершил подвиг в возрасте 83 лет).
Матвей Кузьмин родился в деревне Куракино (ныне Великолукский район Псковской области) в семье крепостного крестьянина. Был крестьянином-единоличником (не состоял в колхозе) и жил охотой и рыбной ловлей на территории колхоза «Рассвет». Его считали «контриком»; за нелюдимый характер он был прозван «Бирюк».
В августе 1941 года Псковская область и родная деревня Кузьмина были оккупированы гитлеровцами. В его доме поселился комендант, выгнав хозяев дома в сарай. В начале февраля 1942 г., после завершения Торопецко-Холмской операции, части советской 3-й ударной армии заняли оборонительные позиции вблизи родных мест Кузьмина.
По свидетельству Б. Н. Полевого, в Куракино квартировал батальон немецкой 1-й горнострелковой дивизии, перед которым в феврале 1942 г. была поставлена задача произвести прорыв, выйдя в тыл советским войскам в планирующемся контрнаступлении в районе Малкинских высот. 13 февраля 1942 года командир батальона потребовал от восьмидесятитрёхлетнего Кузьмина выступить проводником и вывести часть к занятой советскими войсками деревне Першино (в 6 км от Куракина), пообещав за это денег, муки, керосина, а также охотничье ружьё марки Зауэр «Три кольца». Кузьмин согласился. Однако, узнав по карте предполагаемый маршрут, он послал в Першино своего внука Васю, чтобы тот предупредил советские войска, и назначил им место для засады у деревни Малкино. Сам Кузьмин долго водил немцев окольной дорогой и, наконец, на рассвете вывел в Малкино, где уже занял позицию 2-й батальон 31-й отдельной курсантской стрелковой бригады (полковник Степан Петрович Горбунов) Калининского фронта, занимавший тогда оборону на Малкинских высотах в районе деревень Макоедово, Малкино и Першино. Немецкий батальон попал под пулемётный огонь и понёс большие потери (более 50 убитых и 20 пленными. Сам Кузьмин был убит немецким командиром. М. К. Кузьмин был сначала похоронен в родной деревне Куракино. В 1954 году состоялось торжественное перезахоронение останков героя на братском кладбище города Великие Луки.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Кузьмину Матвею Кузьмичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.
О подвиге Кузьмина впервые стало известно благодаря статье корреспондента Бориса Полевого, напечатанной в газете «Правда». (Полевой оказался в этом районе и присутствовал на похоронах Кузьмина). 24 февраля 1942 года о подвиге сообщило Советское Информбюро. Для фронта были выпущены листовки, в газетах и журналах о Кузьмине печатались очерки, рассказы, стихи; один из рассказов («Последний день Матвея Кузьмина»), автором которого был сам Борис Полевой, был включён в программу начальной школы. Ему посвящали свои произведения писатели, поэты (например, в годы войны была широко известна баллада Е. Петунина), скульпторы. Именем Героя Советского Союза Матвея Кузьмина были названы улицы во многих городах СССР (в частности, в городе Великие Луки его именем названа школа и улица). В его честь также назван советский (а теперь российский) траулер. Впоследствии в Москве на одной из платформ станционного зала станции метро «Измайловская» (затем называлась «Измайловский парк», а ныне «Партизанская») и в Великих Луках на могиле героя были установлены памятники, а на месте подвига у деревни Малкино, на «Малкинской высоте» — обелиск. Под скульптурным изображением Кузьмина на станции метро «Партизанская» (работа М. Г. Манизера) указано, что он повторил подвиг Ивана Сусанина. Деревня Малкино является памятным местом. Мемориальная доска в память о Кузьмине установлена Российским военно-историческим обществом на здании Лычевской средней школы, где он учился.
Ровно 115 лет назад, 3 августа 1904 года, родился мой дед Александр Николаевич.
Старший сын в семье. Крестьянствовал, работал ломовым извозчиком, крючником, слесарем. Уже взрослым закончил семилетку. В 20 лет вступил в комсомол с целью «получить политическое образование», через год вышел. Стал отцом пятерых сыновей и дочери. Был ранен в финскую, признан "годным к нестроевой". В июле 1941 ушел добровольцем, хотя его год еще не призывался, а жена вот-вот должна была родить. Служил, судя по списку команды, санитаром, в какой части - Бог весть, от Вытегры, где его видели на станции в эшелоне в последний раз, до Лодейного Поля. Кто-то сообщил бабушке, что следы потерялись на Волховском. Сколько лет исполнилось деду - тридцать семь, тридцать девять, сорок - узнаю ли...
Царствие Небесное тебе, дедушка, воин Александр! Вот, в память о тебе, песня, которую вы с бабушкой певали и в радости и в горе:
Царствие Небесное тебе, дедушка, воин Александр! Вот, в память о тебе, песня, которую вы с бабушкой певали и в радости и в горе:
[/q]
Здравствуйте, Елена Николаевна! Один из миллионов без вести пропавших! Светлая, Вечная Память Александру Николаевичу! Пока мы живы и память живёт, и пусть памятная эстафета продолжается! Ваш дедушка из казаков получается....?
Песню послушала - всплакнула...и своего дядюшку вспомнила, тоже Волховский фронт и тоже б/в...в своё время читала и по радио интервью слышала, сейчас не вспомню фамилию женщины, занимающейся историей Волховского ф. - это был самый забытый, заброшенный фронт...она рассказывала в деталях, я была поражена напрочь...
Ничтоже бо покровенно есть, еже не открыется, и тайно, еже не уразумеется. (Лк.12)
3 марта 2017 года отошла ко Господу в возрасте 84 лет Изольда Анатольевна Иванова (в крещении Елизавета). Писатель, историк, исследователь битвы за Ленинград. Главным делом её жизни стало создание документально-исторической эпопеи о подвиге народа в Великой Отечественной войне. Она записала воспоминания участников и очевидцев самых трагических событий битвы за Ленинград. Она вызвала из небытия человеческой памяти сотни судеб, составивших живой венок боевой славы русского народа, его мужества, самоотверженности, стойкости.
Родилась Изольда Анатольевна в Ленинграде в 1932 году. Её мать Валентина Фёдоровна Кольцова была актрисой Большого драматического театра. Воспитывал девочку отчим Наум Самойлович Файнштейн, по профессии геолог. Отношения в семье были самыми тёплыми. В начале войны театр эвакуировали в город Киров (Вятку). Отчима призвали в армию 3 июля, как военного техника. В начале 1942 года связь с ним прервалась. На запрос из наркомата обороны в сентябре пришёл ответ: Н. С. Файнштейн в списках не значится. Потеря горячо любимого мужа и отчима была большим потрясением для семьи.
Лишь в 1985 году на очередной запрос пришло сообщение о том, что он находился во 2-й ударной армии. Стопятидесятитысячной армии, попавшей в котёл окружения в Мясном Бору в январе-июне 1942. С того года Изольда Анатольевна каждое 9 мая приезжала в Мясной Бор на встречу ветеранов, тех кто чудом остался в живых. Люди боялись говорить о трагедии армии, о том, что в действительности им пришлось пережить.
Эти скорбные встречи и побудили Изольду Анатольевну открыть такую тяжёлую страницу истории. Восстановить историческую правду для потомков, для живых, для всех героически павших. Она взяла на себя громадный и ответственнейший труд сбора всех доступных материалов. Мужество и ответственность у неё были. Всю жизнь она проработала хирургом. А выйдя на пенсию, полностью погрузилась в литературную и историческую работу.
После выхода в 1991 году книги «Долина смерти: Трагедия 2-й ударной армии» к Изольде Анатольевне стали обращаться десятки участников других операций битвы за Ленинград. И пренебречь живыми свидетелями великой истории было нельзя. Она трудилась в архивах, выезжала на поля былых сражений, встречалась с людьми. Собирала, записывала, систематизировала, комментировала и публиковала воспоминания. Из-за отсутствия средств часто книги издавались самыми малыми тиражами. А вырученные от продажи деньги шли на переиздание и публикацию новых. Работа по сбору воспоминаний не прекращалась. До тех пор, пока будет жить последний свидетель боёв отечественной войны, до тех пор, пока будет жива она. Все переиздания расширялись новыми материалами.
Она любила своих героев. И ветераны любили её. Они верили друг другу, гордились и дорожили дружбой. С великим уважением относились к ней военные. Она горячо поддерживала движение поисковиков и составила книгу очерков о работе молодежных поисковых отрядов Петербурга «Простите нас, солдаты...».
Изольда Анатольевна активно включалась в общественную деятельность по сохранению и увековечению памяти о войне. Была участницей встреч фронтовиков. Рассказывала о войне на конференциях, в библиотеках, в школах. Слово её было весомым при отстаивании мест сражений, как мемориальной земли.
В нашем Кировском районе Изольда Анатольевна бывала много раз. Усть-Тосно, Невский, Ивановский пятачки, Синявино, Погостье – места кровопролитных боёв. Места, которые оказались исторически соединены героической битвой за Ленинград. Ход военных операций в каждом из них она знала досконально: по годам, месяцам, дням и часам. Многих и многих участников обороны и прорыва она знала лично, помнила их судьбы, лица, имена. Она приняла в своё сердце их трагедию и славу, и делала всё, чтобы память о народном подвиге не исчезла в будущих поколениях.
Не раз ей доводилось участвовать в митингах в Дни Победы в Отрадном. Воспоминания многих наших земляков включены в военные сборники. Мы хорошо помним встречу-презентацию книги «Заслон на реке Тосне» в марте 2012 года, проходившую в культурном центре «Фортуна». Зал был полон. Мы увидели новыми глазами наших ветеранов, узнали об их героических судьбах.
Любовь к людям и историческая память Изольды Анатольевны были действенными. Мы помним её горячее участие в обращениях общественности к властям и в митингах протеста против плана размещения на Синявинских высотах мусорного полигона Петербурга в 2009 голу. Против поругания священной земли, пропитанной кровью солдат. Её труды сыграли значительную роль в отклонении кощунственного проекта.
Её книги являются для читателя воистину открытием. Написанные лёгким летящим языком, эти зарисовки человеческих жизней в своей множественности перерастают частность, но облекаются в ошеломляющий по достоверности и величию документ о ближайшей истории народа. Однажды встретившись с этими книгами, с ними невозможно расстаться. Это некий новый литературный жанр: в нём синтез художественной, документальной, исторической литературы. Здесь личностная судьба возрастает в образ времени, а образ времени оживотворяется множеством уникальных живых свидетельств. В этих сборниках присутствуют духовное измерение, философия народа, сакральный смысл русской истории и человеческой жизни, как носителя смысла этноса.
Вот они – фолианты, хранящие бесценные воспоминания, летопись событий и слепки человеческих душ. «Трагедия Мясного Бора», «Синявино: осенние бои 1941-1942 годов», «Заслон на реке Тосне», «За блокадным кольцом», «Погостье: жаркая зима 1941-42 годов». Последняя вышла накануне Дня Победы 2016 года (500 экз.). Изольда Анатольевна очень хотела завершить эту работу. Она не просила для себя ничего напрасного: «Мне нужно пожить ещё немного, чтобы дописать книгу о Погостье». И Господь дал.
В июле 2016 года Изольда Анатольевна обратилась к губернатору с письмом в поддержку придания статуса объектов культурного наследия регионального значения территориям, связанным с обороной Ленинграда: «Мемориальная зона «Прорыв блокады Ленинграда 1941-1944 гг.» и «Плацдарм советских войск в битве за полное освобождение от блокады Ленинграда. «Невский пятачок» — «Невская Дубровка», 1941-1943 гг.» и предложила конкретные шаги для создания на их основе достопримечательных мест.
Более тридцати лет Изольда Анатольевна Иванова бескомпромиссно, с полной выкладкой служила делу увековечивания памяти русского солдата. Чтобы воистину «никто не был бы забыт и ничто не было бы забыто». По её трудам будут учиться понимать отечественную историю.
Сейчас рабу Божию Елизавету встречают Бессмертные Армии русского воинства, маршалом которого она была на земле.
От себя добавлю, что она была постоянной участницей Православных ярмарок, где спрашивающим рассказывала о подвиге солдат, о поисковой работе, предлагала сборники воспоминаний... Царство Небесное р.Б.Елисавете и Вечная Память!
]
