Просто Жизнь - Генеалогический форум ВГД. Тема №89193

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Господь сказал: «Благословляйте проклинающих вас»... Он тебя проклинает, а ты ему: «Да благословит тебя Господь! Да введет тебя и всю твою семью в Царствие Божие. И да исцелит от всех болезней, теперешних и будущих. И даст Господь вам всяческого долголетия и блага, изрядных милостей Своих во веки веков. Аминь». Вот так надо отвечать каждому проклинающему.

Протоиерей Димитрий Смирнов

Что нам мешает жить? Во-первых, очень много ленивых людей – они просто не желают трудиться. Во-вторых, люди очень многого хотят. Вот это общество потребления – оно и формирует человека: вечно несытые, вечно недовольные. Для того чтобы человек был несчастлив, в нем нужно пробудить большие аппетиты, вот и все. То есть сытый, здоровый, одетый человек может быть несчастлив только потому, что он живет, например, не в Майами и не на яхте катается. Если в него поселишь какие-то ложные желания, то ты его сделаешь несчастным. И вот, люди ходят по свету, напичканные ложными желаниями: чего-то хотят, о чем-то мечтают, что-то требуют друг от друга и от жизни, трудиться не очень хотят, жертвенно служить кому-то или чему-то тоже не очень хотят – превратили жизнь в поиск удовольствий. И, конечно, если цель жизни – это удовольствия, то уже счастья в жизни нет. Тогда жизнь – это череда катастроф.

Протоиерей Андрей Ткачев

Elena N написал:

[q]
Беда, товарищи, у нас с ощущением себя.
[/q]

СПАСИБО
поучительная информация

Господи, помилуй! Как же все не смешно.

http://vk.com/id56296453

Сейчас такое время, что мы знаем много молитв, но молимся мало. Едим постную пищу, но не постимся. Копим сведения о духовной жизни, а опыта ее не имеем. Исповедуем грехи, но не каемся. Ходим в храмы и стоим на службах, но душа не смиряется перед Творцом. Все это от того, что сердце закрыто. Оно должно открыться, чтобы впустить Христа.

Преподобный Паисий Святогорец.

http://vk.com/id56296453

Рассказ из хроники трагедии в Беслане.

Всю страну облетели слова Саши Погребова, который крикнул чеченскому бандиту в лицо: "Христос Воскресе!" и первым выпрыгнул в окно. Он вывел из обреченной школы почти сотню ребятишек. Потрясению взрослых людей не было предела, когда через пятнадцать минут после начала бойни в спортзале из пролома в стене выскочил окровавленный мальчишка, а за ним вдруг повалили девочки в разодранных и окровавленных платьях, малыши в трусиках, все в крови, своей и чужой, пыли и пороховой гари. Там, откуда бежали дети, рвалось и ухало, над кварталом уже засвистали первые пули, к счастью, шальные. Сашку подхватили на руки. На счастье, в переулке дежурила "Скорая", и он стал первым раненым этого кошмарного дня. Дети выбегали один за другим, мужчины бросались к своим автомобилям - везти детей в больницы. А Сашка лежал лицом вниз на носилках и еле слышно рассказывал врачам, что с ним произошло. - Боевики с утра над нами стали издеваться. Воды не было, и мы все пили мочу. Мы все раздетые сидели, и террорист увидел у меня крестик на шее. В это время под окнами школы уже рвануло первый раз. Мальчишку потыкали стволом в грудь, вминая крестик в худое тело, потом потребовали: "Молись, неверный!" Саша крикнул: "Христос Воскресе!" И тогда бандиты стали бросать в переполненный спортзал гранаты! Среди взрывов и криков он что-то закричал, а что - и сам не вспомнит, и бросился в открытое окно. А за ним побежала еще сотня детей. Сразу же за площадкой, на которой начиналась та самая первосентябрьская линейка, начинался собачий лаз - прямой ход прямо к воротам Сашкиного дома через соседские ходы и огороды. В конце концов уже под вечер ребенка увезли в переполненный ожоговый центр Владикавказа.

О другом чуде рассказала Жанна Аликова. "Когда боевики снимали с людей золото, я спрятала с 7-летней дочери Дианы золотой крестик. Вплела ей его в косу. И все время молилась, просила у Бога милости для дочери. Молитва дошла до Господа. Из нашей семьи при теракте не погиб никто. Другие дети испугались, а она помчалась. Я бежала следом за ней. Меня задело каким-то осколком. "Ступни ног Дианы забинтованы. Она перерезала ноги, когда бежала босиком по битому стеклу школьных окон. Мать свято верит, что Диану и ее спас только Бог этим маленьким святым крестиком.

Один мальчик в горящей школе бросился на свою сестру, чтобы защитить своим телом ее от пуль. Одна бандитская пуля попала прямо в него. Но Господь явил чудо. Пуля прошла навылет через отрока, и он остался жив.

Женщина-милиционер, дежурившая в школе, должна была быть расстреляна в первый же день. Соседский мальчик отдал ей свой пиджак, спрятал форму, и никто из заложников не сказал, кто милиционер. Она осталась жива.

http://vk.com/id56296453?w=wall56296453_5174

Свою жизнь в обмен на другие: Аня Обухова.

"К сожалению, я не знаю Аню Обухову в лицо — так и не нашла ни одной её фотографии (написала в Курск, но, увы, осталось без ответа). Не удалось выяснить и то, сколько полных лет было девочке. Но судя по тому, что перед войной она окончила пятый класс, - около двенадцати.

Жила Аня в одном из сёл Курской области. Отец ушёл на фронт. Село заняли немцы. Прежде в школе размещался госпиталь. Фашисты притащили сюда и тех, кто был ранен в боях за село. Не для лечения, конечно. Гитлеровцы собирались подвергнуть солдат допросу, а затем показательно расстрелять. В первую очередь — командиров. Но абсолютное их большинство все были ранены настолько тяжело, что самостоятельно не могли даже сидеть. Таких решили казнить без допроса.

Ещё до оккупации Аня часто ходила в госпиталь, помогала врачам и медсёстрам, ведь рабочих рук здесь отчаянно не хватало. Девочка не боялась никакой работы, дежурила и по ночам. Особенно тепло она относилась к офицеру, который очень напоминал ей отца. Уж не знаю, чем именно: лицом ли, голосом, манерой поведения. Этот командир шёл на поправку, но передвигался пока с большим трудом.

Фашисты не собирались сами выводить пленных на улицу. Для этого они приказали явиться всем селянам. И Ане в том числе. Отдать на растерзание захватчикам друга, почти отца? Поднять его на ноги, чтобы вести на гибель? Сердце девочки не могло смириться с таким ужасным фактом, готовым вот-вот свершиться. Анечка понимала, что не может спасти всех раненых. Да и этого одного — вряд ли удастся. Но она не боялась за свою жизнь так, как за его...

Ребёнок не мог придумать какого-то сложного плана. А гитлеровцы не рассчитывали на планы простые. Эта нестыковка и помогла Ане. Девочка пришла в госпиталь очень задолго до указанного часа. Взяла с собой саночки. Видимо, немцы не выставляли никакой особенной охраны — ведь раненые не могли обороняться, да и оружия у них не было. Аня вытащила командира из здания, уложила на санки, а сверху завалила сеном. Смелость берёт города, любовь даёт силы, отчаяние порой ведёт за руку удачу.

Аня с саночками провезла бойца мимо часовых, которые даже не остановили её! Увезла подальше от госпиталя и совершенно не по-детски надёжно спрятала. Радовалась — она ведь сделала огромное дело, спасла человеческую жизнь. Ребёнок есть ребёнок — она наивно полагала, что фашисты не заметят отсутствие одного бойца. Но, конечно, заметили. Озверели, искали, заходили в каждую избу — безуспешно. Командир как в воду канул. Терзала, видно, фашистов кровожадная мысль, что, если он смог выбраться, значит, годился и для допроса. У них из рук ускользнула добыча.

В тот день расстрел отменили. Анечка порадовалась ещё больше. Она подарила бойцам как минимум один день жизни! Наивный, искренний ребёнок, она измеряла фашистов своей меркой и очень в том ошибалась. Оккупанты догадались, что раненый не обошёлся без помощи. А чтобы не затягивать поиски, схватили первого попавшегося старика, согнали селян и на их глазах его расстреляли. Объявили: если не явиться тот, кто укрыл командира, расстрелы продолжатся и станут массовыми.
Анечка угодила в капкан. Она спасла одну жизнь — а теперь враги грозились отнять другие. И девочка, не сказав ни слова домашним, явилась в комендатуру. Честно заявила: вот, мол, я, расстреливайте. И опять ошиблась. Расстрелять в глазах фашистов было слишком мягким наказанием. Они же хотели схватить ещё и офицера.

Аню начали пытать. Били палками, таскали за волосы, пинали, как футбольный мяч. Говорили: мол, всё равно ведь умрёт он, этот спасённый, лучше выдай, тебе же меньше терпеть придётся. Но на сей раз ошиблись изверги, а не девочка: она молчала. Признавшись в том, что спасла жизнь русского солдата, она превратилась в немую. Пытки длились весь день. А вечером Аню в одном платье привели к зданию школы. Неподалёку, на улице, сиротливо лежали парты и стулья — гитлеровцы пользовались этим как дровами. Окровавленную девочку крепко привязали к одной из парт и выставили охрану.

Декабрь 1941 года. Лютый мороз. Аня так и не сказала ни одного слова. За ночь она примёрзла к парте — может быть, той самой, за которой когда-то сидела...

А ранним утром в село вошли наши солдаты. Расстрел раненых так и не состоялся. Был спасён и тот офицер — он прошёл всю войну. И здесь ошиблись фашисты — видно, была у Анечка такая лёгкая рука, что смогла уберечь командира на долгих четыре года. Он много раз приезжал в село, помогал матери Ане.

...Готовя эту публикацию, я взяла фотографию памятника детям войны, установленного в Новгородской области. Почему-то видится мне в этой скульптуре Аня... "

Автор: Софья Милютинская

http://vk.com/id56296453?z=pho...96453_5038

«СИЛА НЕМОЩИ». Рассказ священника.

Заехал в монастырь переночевать и попал на именины к настоятелю. Праздновали, конечно, днем, а за ужином доедали остатки рыбного пирога - других следов торжества не осталось. Потом пошли на озеро, прогуляться. Собственно озеро находилось несколько в стороне, но один из его заливов приникал к стенам обители. Там на берегу стояли скамейки, на которых, как можно было предположить, любили отдыхать немногочисленные насельники. Мы разместились - свободно и даже как-то вразброс, чтобы сохранять уединение, но при этом видеть и слышать друг друга. Настоятелем был пожилой игумен, присланный из большого монастыря. К послушникам, независимо от их возраста, он относился как к малым детям, называл их разбойниками, непослушниками и другими подобными именами, сохраняя при этом строгость в служебных и деловых отношениях.

Справа от него сидел худощавый смиренник с большими, как блюдца, не то серыми, не то голубыми глазами. Он, как мне рассказал настоятель, был из старообрядцев, северянин. Вчера он спас отрока: деревенский парнишка проверял отцовские сети да зацепился, выпал из надувной лодки и стал тонуть... Этот, с глазами, как блюдца, услыхал крики, прибежал, сплавал, успел...

Не знаю уж, сколько времени провели мы так в тишине и в созерцании осеннего вечера, как вдруг смиренник предупредил:
- Сейчас случится сражение, - и указал на гусей, заплывающих в наш залив.
Настоятель вопросительно посмотрел на него.
- Это - стадо с сахарного завода. В нем, наверное, голов сорок или пятьдесят.
- Ну и что? - не уразумел настоятель.
- А то, что залив принадлежит гусям деревенским, - вон они, семь штук, у берега плещутся...
И описал надвигающиеся события. Похоже, он хорошо знал законы животного мира, потому как грядущая эпопея развивалась в точном соответствии с его предсказаниями.

Как только деревенские заметили вторжение неприятеля, все они вслед за своим вожаком бросились наперерез. Сахарнозаводчики смотрели на это с явным высокомерием, однако притормозили. Достигнув агрессора, малое стадо бесстрашно вклинилось в середину толпы и стало яростно молотить во все стороны. Мощные гусаки противника, небрежно уклоняясь от беспорядочных и суматошных атак, наносили в свой черед удары такой сокрушительной силы, что от деревенских перья летели. Однако ярость защитников, не щадивших своего живота, таила в себе непредсказуемые угрозы, и чужаки стали отступать к противоположной стороне залива. Наконец, лениво отбиваясь, они вышли на берег, но и там, на земле, преследование продолжилось, и оба войска исчезли с глаз.

- Что ж они такие опасливые? - вопросил настоятель.
- Не опасливые, - отвечал наш прозорливец. - Они, конечно, сильнее, но для деревенского стада этот залив - свой. Можно сказать - родина. И они будут биться насмерть. Заводские - сильные, наглые, но такой народ перья терять не любит.

Тут наконец вернулись победители: впереди шел вожак, молча, а за его спиной все обсуждали закончившуюся баталию. Спустились в воду, направились в глубь залива, где стояла маленькая деревенька, и долго еще мы слышали их разговоры и восклицания...

- Конечно, это всего лишь птицы, но «всякое дыхание да хвалит Господа», а потому и сей пример свидетельствует: не в силе Бог, а в правде, - заключил настоятель.

Интересно, что следующий день подарил мне еще одну иллюстрацию к рассуждениям о силе и о победах. И на сей раз не на птичьем примере, а совершенно из человеческого бытия.

Наутро, когда я готовился уезжать, смиренник шепотом попросил меня отслужить при первой возможности благодарственный молебен.
- А по какому поводу?
- Да я, батюшка, плавать не умею нисколько: у меня на родине вода ледяная - не для купания.
- Так как же ты?
- Не знаю.
- А отчего не сказал отцу настоятелю?
- Неловко: будто я в чудотворцы стремлюсь...
- А разве не чудо? В подряснике, в сапогах, вода холодная, плавать не умеешь - и парня спас...
- Не знаю, батюшка, сам не знаю, как получилось: ни сил, ни умения у меня для такого действия нет. Думаю, Господь хотел сохранить мальчонку - и сохранил. А что я немощен, так это для Бога пустяк: сила Божия, как известно, в немощи совершается.

Автор: священник Ярослав Шипов.

http://vk.com/id56296453?w=wall56296453_4938

Слишком огорчаться внешними трудностями – признак маловерия; слишком огорчаться внутренними – признак гордости.

Игумен Никон (Воробьев)

http://vk.com/id56296453?w=wall56296453_5640