Из истории семьи. Кобозевы

Из истории семьи. Кобозевы
Ах, королева, – игриво трещал Коровьев,
– вопросы крови – самые сложные
вопросы в мире! И если бы расспросить
некоторых прабабушек и в особенности
тех из них, что пользовались репутацией
смиренниц, удивительнейшие тайны
открылись бы, уважаемая Маргарита
Николаевна. Я ничуть не погрешу, если,
говоря об этом, упомяну о причудливо
тасуемой колоде карт.
М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Моя бабушка, Екатерина Александровна Масленкова (1903-1989) и ее сестра Анна Александровна Кобозева (1905-1987) были дамами старорежимными и старомодными, не чуждыми некоторой сентиментальности. За плечами они имели всего лишь три класса церковноприходской школы, что находилась ранее в ведении храма Петра и Павла г. Харькова, а их умственное настроение сформировалось в лихие годы гражданской войны и НЭПа. Женщин они непременно называла дамочками, кинофильмы картинами, трамвайные маршруты марками, а фотографии непременно фотокарточками.
В большой комнате на первом этаже нашего дома, где за праздничным столом собиралась родня (да, был такой обычай при советской власти!), стояло пианино, купленное дедом в далекие пятидесятые, на котором красовалась надпись «МУЗТРЕСТ». И дело вовсе не в любви к музыке. Из всех домочадцев на пианино изредка играла Анна, да и то лишь две мелодии – собачий вальс и «Ехал казак за Дунай». Для деда это был, скорее всего, вопрос статуса или верный признак мирной жизни.
Бабушка использовала верхнюю крышку музыкального инструмента как место для своеобразной фотовыставки. Среди фарфоровых статуэток стояли фотографии родственников и знакомых. Помню пожелтевшее фото девушки в старинном платье, строгого дедушки с длинными седыми усами, малознакомых теток и дядек, высоколобого человека во фраке, с кудрями, вислыми усами, несколько выпученными глазами. На обороте было указано, что фото сделано в Полтаве. Каллиграфическим почерком начертано – «Дядя Кобозевъ», а карандашом рукой прадеда Александра Петровича Кобозева добавлено «Петр Кобозевъ». Интуитивно я понимал, на фото запечатлен мой прапрадед. На вид был он человеком представительным, явно не босяком.
Время от времени, мучимый детским любопытством, я донимал бабушку расспросами, но выяснить удалось немногое. Действительно, на фото был запечатлен мой прапрадед Петр Кобозев. Отчества его никто не знал. Умер он рано, когда его сыну, Александру Петровичу Кобозеву (1880-1964) было всего семь лет. По крайней мере, так рассказывала бабушка. В действительности все оказалось несколько иначе. Жена Петра, Лукерья Филипповна Кобозева (1855-1919) осталась одна с малолетним ребенком. Бабушка запомнила Лукерью Филипповну строгой женщиной в богатых платьях, до конца жизни так и не смирившейся с тем, что ее сын женился на государственной крестьянке Прасковье Андреевне Гуназа (1883-1924). Поговаривали, будто бы Лукерья Филипповна жила на улице Клочковской в собственном доме. До революции там селились исключительно люди капиталистые. Вот, собственно, и все, что вышло узнать. И, казалось бы, тайна семьи Кобозевых похоронена навечно под спудом времени… Так думал я много лет, пока не нашел в себе сил отбросить предубеждения и заняться, пусть и через посредников, архивными изысканиями.
Как-то спустя несколько лет после смерти бабушки среди старых документов попалась выписка из метрической книги о рождении Екатерины Александровны. Отцом ее значился Александр Петрович Кобозев (1880-1964), мещанин города Белгорода. То, что прадед оказался уроженцем Белгорода, меня несколько огорчило. Я оказался в тупике. Походило на то, что никогда не докопаться до истоков. И только в 2015 году, когда я плотно занялся линией матери моей бабушки, когда проштудировал не один генеалогический форум, решил рискнуть. А почему бы и нет? Хотя нынче Белгород находится в другой стране, но везде есть люди, готовые за вознаграждение, пусть и весьма немалое, оказать услуги в генеалогическом поиске.
С Гуназа дело обстояло проще. Они жили в Харькове с 1725 года. С Кобозевыми все вышло иначе. Для начала работы над любым родословием всегда нужна зацепка. Необходимо знать где жил человек, чтобы отыскать нужные метрические книги или исповедные росписи. Далее следовал переход к ревизским сказкам и т.д. Ничем подобным я не располагал. Пришлось начинать с нуля, просматривать подряд материалы белгородских храмов, надеясь на слепую удачу. С первой попытки не вышло. Было решено глянуть на всякий случай посемейные списки мещан Белгорода. И, о чудо! Мне повезло! В моих руках оказалась роспись нескольких поколений семьи Кобозевых! Отыскалась там и Лукерья Филипповна, и моя прабабушка, и прапрадед, Петр Алексеевич, ровно, как и его братья и сестры. Теперь можно приступать к работе с ревизскими сказками, но…
Я никак не мог решить, как начать этот очерк, с древнейших времен или молодых лет, отстоящих не так далеко от нашего двадцать первого века. После долгих раздумий решил все же обратиться к традиционному изложению, оставив без внимания подробности самого поиска. Скажу лишь, что история и впрямь вышла детективная, полная драматизма и неожиданных поворотов, в точности, как и обещал булгаковский Коровьев.
Но, пожалуй, я несколько затянул с лирическим вступлением, злоупотребив доверчивостью иного читателя. Время перейти к сути. И начну с самой фамилии, дам ей краткую характеристику и рассмотрю природу возникновения.
Человек неискушенный может легко впасть в заблуждение и посчитать, что фамилия произошла от названия музыкального инструмента, а именно кобзы. Однако исторические штудии показали несостоятельность подобной версии.
Кобуз - вид коршуна, сокола, диал. кобызок, скобызок – то же, скобыской "проворный, живой, горячий", польск. kobuz, kobz "вид сокола", укр. кобуз, кобец, кобчик и нем. Наbiсht "ястреб". Фамилии Кобзев, Кобузев, Кобозев, Кобызев, Кобезев и Кобазев имеют общее происхождение и изменялись по разным причинам, например, по ошибке писаря, при переходе в иное сословие и т.д. Иногда даже в одном документе встречается различное написание фамилии.
Когда же и откуда пошла фамилия? Фамилия Кобузев была дана родом детей боярских рязанского княжества. Рязанские Кобузевы упоминаются с конца XV века. (послух Василий Ананьин сын Кобузев, 1491-92 гг.) . Под 1514/15 гг. в Вышегороде Дмитровского уезда упоминается Семен Иванов сын Кобузев в качестве послуха в купчей между братьями Нелидовыми . Его брат, Афанасий Иванов сын Кобузев упоминается в Верхдубенском стане Переяславского уезда послухом на меновой грамоте в 1524/25 гг . Согласно писцовой приправочной книги Рязанского уезда письма и меры Василия Яковлевича Волынского и Ивана Афанасьевича Нащокина 1594-1597 гг. поместья Кобузевых располагались в основном в Перевицком стане. Несколько поместий находилось в Ростиславском, Окологородном и Пехлецком станах. В 1591 году фиксируются Кобузевы и в Епифани. Впрочем, не исключено, что здесь мы имеем дело с одним из представителей рязанских Кобузевых.
Кобузевы были записаны в Рязанские дворянские списки конца XVIII века, подавали документы на причисление к 6 части Родословной дворянской книги Рязанской губернии, но не смогли доказать свое происхождение и не были причислены к древнему дворянству.
Во времена Российской империи носителями этой фамилии были в основном однодворцы, т.е. потомки служилых людей, купцы и казаки. Но были среди них и те, кто сумел получить официальное дворянство, как например курские Кобозевы.
В XVII веке, когда Московское государство начало теснить татар на южных границах и осваивать Дикое поле, встречаем множество Кобозевых среди служилых людей Южного порубежья. Находим их в Белгороде, Осколе, Курске, Воронеже, Данкове, Ельце, Карпове, Ливнах, Орле, Тамбове, Хотмыжске и других вновь построенных городах.
Интересно отметить еще один район появления фамилии. Так, на территории современной Белоруссии находим некоего Мишку Кобызя, упомянутого в 1487-89 гг. в реестре писаря Федька. Весьма любопытный документ, надо сказать. А потому позволю себе привести небольшую цитату. «Реестр писаря Федька, почат писати, как поехал король его милость з Вилни до Ляхов месяца марца 17 день, индикт 6. … Мишку Кобызю 6 коп с корчом Менских, а 6 коп з мыта Ковенского» .
В начале XVI столетия среди бояр, приписанных к мозырскому замку, жила семья Кобызевичей. Но данный род был татарского происхождения: их предок Кобыз происходил из числа татарских пленников, поселенных Витовтом в окрестности Мозыря в качестве замковых слуг. Позже Кобызевичи крестились и вошли в состав мозырского боярства, приобрели «третину земли Боковские, фольварок Пашковщину и Чортковщину, а в них 4 волок поля», и со временем перебрались в Киев. В смоленской десятне 1574 года также упомянуто несколько Кобезевых и Кобозевых. В Белозерской платежнице 1615/16 г. упомянут боярский сын смолянин Ждан Михайлов сын Кобузев. Владел он поместьем в Озацкой волости. Эта ветвь Кобузевых пресеклась по мужской линии в первой четверти XVIII в. Как видим, фамилия Кобузев возникла еще в конце XV века, а в последующих столетиях в результате различных трансформаций дала несколько новых форм.
Однако вернемся к белгородским Кобозевым. Следует обратить внимание на Данков, поскольку именно отсюда могли выйти Кобозевы, впоследствии осевшие в Белгороде. Среди монастырских крестьян и церковных бобылей г. Данкова, объявившихся на смотре 1653 года упомянут бобыль Якушко Кобозев. В 1671 г. «тайных дел подьячей Артюшка Остафев сын Степанов» бил челом царю. В челобитной среди прочего подьячий указывал, что в 1659 г. данковским воеводой «отделено донковцам Дорофею Фокину сну Кобузеву с товарыщи 56 члвком в Донковском уезде пустошь дикое поле под Теплым липягом на Теплинских колодезях на старинных селищах 1120 чети по 20 чети члвку в пол а вдву потому ж. На Микифоров да на Самсонов да на Улянов да на Дарофеев жеребей 80 чети в пол а вдву потому ж». Также «подячей Артемей Остафьев сын Степанов сказал в прошлых де годех донковцы … покиня свои помеся сошли из Донкова … Дорофей на Епифань в стрельцы а гсдрва жалованя помеся за ними было в Донковском уезде под Теплым липягом на Теплинских колодезях на старинных селищах 80 чети по 20 чети за человеком и ныне де те их помеся лежат порозжи в помесе и в вотчинную оброк наперед сего никому не отданы». Государю бил челом и сын боярский Яков Минаев сын Стуколов, которому данковский воевода Степан Караулов в 1672 г. и отказал поместье Дорофея Фокина сына Кобузева.
Из этих документов мы узнаем, что в 1659 г. сын боярский Дорофей Фокин сын Кобузев под Теплым липягом близ Теплинских колодезей, что примерно в двадцати километрах от г. Данкова, получил в поместье в общей сложности шестьдесят четей земли, но по каким-то причинам землей не пользовался, в Данкове не служил, а подался в Епифань и поступил в стрельцы. Нет оснований считать, что Дорофей Кобузев приходится родственником монастырскому бобылю Якушке Кобозеву, что нельзя исключать, но важно то, что мы находим иных Кобозевых, чья связь с Дорофеем более очевидна. Прежде всего речь идет о пушкарях Даниле и Кузьме Дорофеевых детях Кобозевых. Пушкарь Данила Кобозев впервые упомянут в Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом 1674/75 года . С прочими пушкарями он бывал на службе великого государя в походах у большого полкового наряду. В Годовой сметной книги городов, ведавшихся Белгородским столом 1685года указано не только отчество Данилы, но и его дети, Гришка семнадцати лет, и Сидорка восемнадцати. Здесь же указан и брат Данилы Дорофеева, Кузьма, но без указания отчества. Отчество Кузьмы находим в Подворной переписи служилых и жилецких людей разных чинов и городов, ведавшихся Белгородским столом, за 1683/84 г.
В 1697 г. служилые люди Белгорода подавали сказки о службе и поместьях стольнику Борису Сергеевичю Лодыженскому. Среди них найдена сказка, поданная сыном Данилы Дорофеева, а именно Григорием Даниловым сыном Кобозевым, которая дает нам представление о службе, поместьях и составе семьи Григория Кобозева. «Сего апреля в день (число пропущено) по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца в Белегороде на съезжем дворе стольнику Борису Сергеевичю Лодыженскому белгородец пушкарь Григорей Данилов сын Кобозев сказал по святой непорочной евангельской заповеди господни ежи еси написан я в пушкарскую службу вместо отца своего по разбору стольника князя Володимера Ивановича Волконскаго во 195 году. У меня отец Данила стар и дряхл, да брат Минка в возрасте, левой ногою хром. Да у меня ж два сына Андрюшка осми, Гераска трех лет. А у брата два сына Ивашка трех лет и Микушка году. А иных детей и братьев и племянников и пришлых и гулящих людей и крестьянских и бобыльских дворов и задворных и деловых людей окроме того нет. Поместье за мною в Белогородцком уезде в подгородной Пушкарской слободе и сенными покосы пятнатцать чети, а мельниц и рыбных ловель и никаких пожиточных угодей за мною нет. А буде я что в скаске сказал что ложно и что утаил и за то мою ложную скаску указал бы великий государь взять пеню и учинить наказание по своему великого государя указу и по наказу, а поместья мои отписать на себя великого государя и отдать в роздачю. То моя скаска».
Как видим, к 1697 г. Данила Дорофеев оставил службу, а вместо него служит его сын Григорий. Сказку, поданную Кузьмой Дорофеевым, обнаружить не удалось. Возможно, к этому времени он также покинул службу или умер, но в делах Ландратской переписи, проходившей в 1718 г. мы находим сведения о жене Кузьмы. Среди посадских вдов значится «Во дворе Устинья Козмининкая жена Кобызева 50 у ней сын Дмитрей 20 лет». Двор ее располагался в приходе церкви Преображения Господня. Тут же проживал с семьей и Минай Данилов. Но о нем мы поговорим в другом очерке.
Более подробную информацию о семье Устиньи и ее сына Дмитрия Кузьмина мы получаем из материалов первой ревизии, проходившей в 1721-22 годах. В нашем распоряжении имеется две редакции данной переписи. Итак, в первой редакции читаем следующее: «1721 году июня в (пропущена дата) день по указу великого Государя Царя и великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца в Белгороде в ратуше ратушским бурмистрам Федору Крашенинникову Ивану Морозову белгородец посадской человек Дмитрий Казмин сын Кобозев сказал по Евангельской заповеди Господни в правду живу я в Белгороде себе двором отраду мне двадцать четыре году у меня сын Стефан году. Итого мужеска полу два человека. Десяток денги налог 1721 году плачу в один побор шесть алтын полторы денги. А кроме тех помянутых душ мужеска полу в моем дворе детей и братьев и свойственников прикащиков и сидельцов и крепостных и наемных и никаких пришлых и гулящих людей и работников утаенных у меня нет а будет я сказал ложно или хотя единую душу мужеска полу утаили зато указал бы великий Государь учинит мне наказание бит кнутом нещадно да сверх того за всякую утаенною душу из моего двора взять лутчего человека в салдаты в незачет положенных рекрут. У подлинной скаски рука приложена такова Белгородец посадской человек Дмитрей Кобозев сказал и всей своей скаски написал самую истину неутоя не единыя мужеска полу душу и руку приложил».
А вот что видим во второй, более поздней редакции: «Во дворе Дмитрей Казмин сын Кобозев 24 живет своим двором в приходе церкви Преображения Господня имеет Ремесло у него сын Степан году делает кресты и серги медные, тягла платил на 1722 год десяток денги. Из прочих доходов один рубль дватцать три алтына полшесты деньги с пол деньгою. В него Дмитрея в 1722 году в июне месяце родился сын Иван».
По прочтении этих двух документов перед нами возникает яркая картина жизни горожанина петровского времени: Дмитрей Казмин Кобозев, примерно 1697-98 гг. рождения, живет в своем дворе в Стрелецкой слободе, что в приходе церкви Преображения Господня. Имеет двух сыновей, Степана и Ивана, собственное ремесло по производству нательных крестов и серег, исправно платит налоги, к сказке самолично руку приложил, т.е. был обучен грамоте.
К сожалению, материалы второй ревизии 1742 года по Белгороду сохранились лишь частично, но данные третьей ревизии, проведенной в 1763 году, в некоторой степени восполняют пробел. Так, мы узнаем, что в 1752 году белгородский купец Дмитрей Казмин Кобозев умер, оставив вдовой Агафию Федотову дочь, «осмидесяти одного году», взятую Белгородского уезда села Тернового у дворянина Федота Семенова сына Маслова, и сиротами пятерых сыновей: Степана (р. 1720), Ивана (р.1722), Федора (1723-1753), Ивана меньшого (р.1739) и Максима (р.1742). За этими скупыми строками скрываются весьма интересные подробности. Во-первых, Дмитрий был причислен к купеческому сословию. Стало быть, дела шли хорошо, потому как в купцы записывали людей, обладавших определенным капиталом. Во-вторых, в жены взял дворянскую дочь Маслову. В белгородском крае фамилия Масловых широко известна, но на ней я остановлюсь в другом очерке. Также сообщается, что купец Степан Дмитриев взял в жены Стефаниду Родионову (р.1711), дочь белгородского купца Родиона Петрова сына Дубинина. У Степана и Стефаниды родились Тимофей (р. 1749), Яков (р.1752), Михайла (р. 1754) и Федор (р.1757). Хочу заметить, что в представленном очерке я не ставил цель описать всех братьев, сестер, их детей и пр. Ограничусь лишь прямой линией (за малым исключением), т.е. непосредственно моими предками. А ежели заниматься и многочисленными родственниками, то наверняка бы вышла целая книга.
В 1778 или 1780 году (тут имеются разночтения) Степан Дмитриев попал в неприятную историю. Позволю себе привести большой отрывок из документа, а именно из промемория, составленного на основании жалобы, читай доноса, канцеляриста Степана Венгриновского, Даниила Бухвостова «с товарищи». Надо сказать, что Степан Дмитриев был тогда ктитором Преображенской церкви, во время ремонта которой возникло подозрения о злоупотреблениях.
«Из Белгородского духовного правления в Белгородский городовой магистрат, сего 1780 года сентября 24 дня в поданном в оное духовное правление Белгородские жители, церкви Преображения Господня прихожане канцелярист Степан Венгриновской, Даниил Бухвостов с товарищи доношении между прочим написали в прошлом во 1778 году приходской их выше означенной Преображенской церкви прихожанин Белгородский купец Степан Кобызев с общего согласия избран ими для всяких церковных зборов в ктитора и данные ему на записку оных зборов тетради, которой во время перестроения оной церкви вновь на покупку принадлежащих материалов и расход держал, но как они усмотрели что оной Кобызев из разобранной старой на оной церкви крыши тиосу некоторое число забрав к себе в дом покрыл собственные свои хоромы, а от состоящих боковых при старой церкви паперти балюсы тож употребил в домовое свое строение, кроме того и в записных тетрадях оказались в некоторых статьях немалы почистки, почему они и в деньгах подлинном он имел действительную приходу и расходу записи не малое имеют сумнение и тем доношением просили показанного Кобызева в то правление сыскать для чего он церковной лес в противность правил святых оте для домового строения употребил, допросить, и по записным приходной и расходной тетрадям шесть в рассмотрение».
Закрутились колеса бюрократической машины. Делу дали ход.
«… а как означенной ктитор Степан Кобызев коснулся до церковного дерева и употребил в домовое свое строение, о оном без надлежащего изследования оставить неможно, того ради по Ея Императорского Величества указу в Белгородском духовном правлении определено уполномоченного ктитора купца Степана Кобызева сыскав в духовное правление против оного доношения допросить, и кем надлежит изследовать, а о сыску и немедленной означенного Кобызева в духовное правление при ссылке к допросу во оной Белгородской городовой магистрат соблаговолить учинить по Ея Императорского Величества указом».
Такое решение принял протопоп Иоанн Пономарев.
«По указу Ея Императорского Величества в Белгородском магистрате сего 781 года февраля 25 дня оного магистрата капрал Сидор Плюхин и служители Федор Титов Семен Болотов репортом прописывая посыланы де были они по инстрикции в дом Белгородского купца Степана Кобызева для взятия ево во оной магистрат ко отсылке в Белгородское духовное правление к допросу и следствию по бытию им Кобызевым в перестроение своей приходной Преобразения Господня церкви и во употреблении им Кобызевым на свое домовое строение церковного лесу объявляют что они реченного купца Кобызева в доме получили и там инстрикцию ему объявили на что он нас соответствовал что он состоит болен и для того дела в магистрат за тою болезнию итти не может а когда от болезни свободится то явится в оной магистрат должен того ради приказали подлинном оной купец Кобызев состоит больным изтою белезнию якобы в здешния магистрат итти не может а как при здешнем магистрате городового лекаря нет а имеется лекарь при Белгородском гарнизонном батальоне кои состоит под ведомством у его высокоблагородия господина пример маиора Горна и для того ко оному господину маиору Горну о сего магистрата сообщить и дабы оной благоволил через того лекаря у оного купца Кобозева освидетельствовать болезнь нестли по свидетельству подлинно ему чрез оною к ответу для того дела явится не можно то он бы здешния магистрат уведомил очень для ведома о чем и во оное Белгородское духовное правление чрез промеморию дать знать у подленого подписано тако Николай Скотолев Иван Кирпичников Петр Трубачев Василий Олаторцов Яков Дружников подписано февраля 26 дня 1782 году». .
Вот так, сослался человек на болезнь и от ворот поворот. Чем все кончилось я так и не узнал, поскольку копия последней страницы смазана и почти не читается. Но, думаю, Степан Дмитриев если и понес наказание, то весьма умеренное. В 1784 г. он умер, а его дети стали вполне успешными купцами и возможный грех отца не сказался на их торговых делах.
Четвертая ревизия 1782 года также дает нам интересные сведения о жизни купеческой семьи Кобозевых. Теперь мы знаем, что Агафия Федотова, мать Степана Дмитриева, умерла в 1770 году в возрасте 81 года, а купец Яков Степанов женился на Праскевье Андреевой (р.1757), дочери белгородского купца Андрея Антонова сына Танбовцева. Прошу запомнить эту фамилию. В скором времени мы узнаем о ней множество любопытных фактов. У молодой пары четвертого декабря 1779 году родился сын Николай. Интересно отметить, что крестили его в Златоустовской церкви с. Ивановки (ныне Шебекинский р-н). Яков Степанов стал ратманом [77], в 1797 году объявил капитал в 5005 рублей , из второй-гильдии поступил в третью, а его братья Федор и Тимофей остались во второй гильдии. Из прочего можно отметить, что Иван, дядя Якова, был назначен в 1778 году соляным головою. Полезную информацию дает нам обывательская книга 1797 года. В ней отражено не только семейное положение, но и имущественное, что крайне интересно. Теперь мы знаем, чем владели и торговали купцы Кобозевы:
«Обывательская книга купцов с записями членов их семей, недвижимого имущества, производимых и продаваемых товаров, занимаемых городских должностей за 1797 г.
Второй гильдии купец Федор Степанов сын Кобозев 40 л старожил
Жена его Анна Михайлова дочь взята у белгородского купца Михаила Слатина 41год
Дети: Николай 7, Мария 12, Александра 10, Пелагея 6
Дом имею собственный в Белогороде во 2 части 12 квартал 194
Торг имею разными шелковыми, шерстяными и бумажными товарами
В службах нигде не бывал.
Тимофей Степанов сын Кобозев второй гильдии купец старожил 47 л
Жена его Елена Иванова дочь взята белгородского купца Ивана Фомина 43г
Дети: Михаил 20, Петр 9
У Михаила жена – Пелагея Петрова дочь
Дом имею свой собственный в Белогороде во 2 части 14 квартал под ном. 10 в коем жительствую имею во 2 и 3 квартале под ном. 48 каменный в гостином дворе.
Торг имею разными шелковыми, шерстяными и бумажными товарами
В службе находился в 780,781,782 в Белгороде городском магистрате бургомистром» .
Однако не все гладко шло у Якова. Уже после его смерти выяснилось, что оставил он не только наследство, но и долги. В 1828 г. юрьевские купцы Алексей и Сергей Абросимова взыскивали «с белогородскаго мещанина Якова Кобозева, кои уже умре, по векселю 500 руб».
Судя по всему, Яков обладал скверным характером и не брезговал рукоприкладством. В 1800-1803 гг. Белгородским городским магистратом рассматривалось дело по жалобе белгородского мещанина Алексея Иванова Кобозева и его сестры мещанской дочери девки Елены Ивановой Кобозевой о бое и бесчестии их купцом Яковом Кобозевым в 1799 году. Это дело интересно также еще и тем, что дает некоторое представление о совместной торговой деятельности Якова и Алексея Кобозевых, приходившихся друг другу двоюродными братьями. Яков потребовал от Алексея реестр на их общую покупку меда. Яков заподозрил Алексея в каких-то махинациях. На этой почве и случилось «озорничество», разбиравшееся в разных инстанциях около трех лет.
Пятая ревизия 1795 года малоинформативна. Из прибавления в семействе Якова Степанова отметим только дочь Федосью (р.1787). Прожила она около шестидесяти лет, замуж не вышла и умерла девицей.
Согласно материалам ревизии 1816 года купец Яков Степанов уже не значится. Скорее всего, он умер до 1811 года. Его сын, купец Николай Яковлев сын Кобозев женат на Наталье (р. 1786), и у них пятеро детей: Алексей (р.1804), Матвей (р.1815), Александра (р.1805), Анна (р.1808) и Екатерина (р.1812). Девичья фамилия жены Николая Яковлева пока остается неизвестной.
Николай Яковлев вел обширную финансовую и торговую деятельность. Так, в 1825 г. белгородский мещанин Николай Хренников взял взаймы у белгородского купца Николая Кобызева шесть тысяч рублей сроком на год, под залог двух каменных лавок, расположенных в Белгороде, в гостином дворе. Торговля Николая Яковлева не ограничивалась Белгородом. Среди его кредиторов значились купцы из многих регионов России. Так, в том же 1825 г. было объявлено, «что белогородской мещанин Николай Яковлев Кобозев, к платежу взыскиваемых с него должных им Гавриловскаго посада 2 гильдии купцу Петру Никитину Ковыляеву 1617 руб. 49 коп. и белогородским купцом Николаем Семеновым Тулиновым, по 2 векселям 13500 руб. отозвался несостоятельным и не имеющим имения, показав, что он сверх того должным состо¬ит московскому купцу Алексею Аксенову Ремезову 1200 руб. шуйским купцам Никанору и Алексею Ивановым Посылиным 1000 руб. нерехотским купцам Пе¬тру Андрееву Полубенину 200 руб., Михайле Андрееву Трескину 540 руб., покровскому купцу Федору Фралову, как припомнить может, до 1200 руб., а всего вообще с вышеписанными поступившими уже ко взысканию 7107 руб. 40 коп» . В общей сложности долг превысил двадцать четыре тысячи семьсот сорок семь рублей. Сумма по тем временам весьма солидная.
Ко времени восьмой ревизии 1834 года в семье купцов Кобозевых происходит целый ряд драматических событий. Николай Яковлев стал жить отдельно от детей, умирает Настасья (девичья фамилия неизвестна) молодая жена Алексея Николаева. В живых остается жена Николая Яковлева, Наталья Петрова. На этот раз составители списков записали ее отчество. Алексей Николаев в тридцатилетнем возрасте остается с четырьмя детьми на руках. Это Петр (р.1828), Николай (р.1831), Александра (р.1824) и Мария (р.1832). Вот и нашел я Петра Алексеевича Кобозева, того самого солидного дядю со старинной фотографии, что стояла на старом бабушкином пианино. Но тогда, в 1834 году, Петру Алексеевичу было всего шесть лет. В далеком детстве, глядя на его фото, я даже мечтать не смел о том, что когда-то докопаюсь до столь далеких времен. Но вот поди ж ты, получилось!
Ценные сведения о благосостоянии белгородских купцов середины XIX века можно почерпнуть из документов квартирной комиссии, чья задача заключалась в распределении обывательских домов для воинского постоя. Так, в делах квартирной комиссии за 1848 г. Наталья Кобозева и ее сын Алексей указаны собственниками двухэтажного дома с десятью комнатами, двух флигелей на три комнаты и бани. В 1849 г. Николай Кобозев был оштрафован на 10 рублей серебром за использование в лавке неисправных весов.
Жизнь у Алексея Николаева вышла нелегкая. После смерти жены он женился повторно. Но и этот брак длился недолго. Видимо, вторая жена тоже умерла. Он женился в третий раз, на Екатерине Дмитриевне. В общей сложности у Алексея Николаева от трех жен было шестеро сыновей и трое дочерей: Петр (1828-1887), Николай (1831-?), Алексей (1838- ?), Иосиф (1846-1901), Дмитрий (1852- ?), Константин (1855-?), Мария (1845- ?), Олимпиада (1849- ?), Наталья (1850 -?).
Купеческие предприятия Алексей Николаев вел совместно со своим младшим братом Матвеем. В 1850 г. Матвей после учиненного раздела имущества и капитала, подал прошение в Белгородскую Городскую Думу о желании «производить торговые свои дела отдельно от брата» и объявил приобретенный капитал в 2400 рублей. В прошении также было указано, что в его семействе состоят «жена Екатерина, дети Михаил, Наталья, Любовь, Александра и Мария».
В 1858 году Алексей Николаев состоял белгородским 3-й гильдии купцом, но вскоре вышел из купеческого сословия и записался в мещане. Скорее всего такой шаг связан с тем, что подтверждение пребывания в купечестве требовало дополнительных ежегодных расходов и Алексей Николаевич пошел по пути, как бы сейчас сказали, оптимизации налогообложения. О торговой деятельности семьи того времени пока сказать что-либо тяжело. Но косвенные признаки говорят о том, что она продолжалась и, видимо, не без успеха. К тому же в 1863 году третья купеческая гильдия была официально упразднена.
Умер Алексей Николаев предположительно в середине 1860-х гг., на что косвенно указывает Окладная книга налога на недвижимое имущество 1865 года. В ней указано, что в собственности наследников «купца Алексея Кобозева во 2 части 10 квартала №20 дом двухэтажный, низ каменный верх деревянный, 2 одноэтажных флигеля, сарай и амбар деревянные». Также в пользу этой даты смерти Алексея Николаева говорит и факт переезда из Белгорода в Харьков одного из его сыновей, а именно Иоасафа Алексеева, а также переезд в скором времени в Харьков некоторых других его братьев и сестер.
Во второй половине 1870-х годов старший сын Алексея Николаева от первой жены Настасьи, Алексей Петрович (1828-?), женился на Лукерье Филипповне. К сожалению, ее девичья фамилия пока неизвестна и все ее поиски не дали результата. Сейчас ясно лишь то, что она не принадлежала к числу белгородских и курских мещан или купцов. Не исключено, что она не являлась местной жительницей или относилась к иному сословию. Эту загадку предстоит еще разгадать.
Меж тем, в мае 2025 г., проработав большой массив харьковских метрических книг, удалось найти немного информации, касающийся Лукерьи Филипповны. Прежде всего стало ясно, что она родила в браке с Петром Алексеевичем не одного ребенка, как я полагал ранее, а, как минимум, трех. Также удалось выяснить, что она поддерживала тесные связи с Харьковом начиная с 1890-х гг. Возможно, она сама была родом из Харькова. Но, поскольку пока харьковские ревизии 1858 г. недоступны, то данное предположение пока таковым и остается.
Но давайте рассмотрим немногочисленные документальные свидетельства о Лукерье Филипповне. 26 июня 1891 года у Курской губернии города Белгорода мещанки вдовы Лукии Филипповой дочери Кобозевой от грыжи умер сын Виктор одного года и четырех месяцев. Ребенка похоронили на Усекновенском кладбище . Трудно представить, что мать везла мертвого ребенка из Белгорода в Харьков. Скорее всего младенец умер именно в Харькове. А раз так, то Лукерья Филипповна какое-то время жила в этом городе. К тому же она названа вдовой. Это означает, что ее муж, Петр Алексеевич Кобозев, умер до 26 июня 1891 года.
29 марта 1896 г. Гликерия Филиппова Кобозева белгородская мещанка, вдова, выступала в роли восприемницы во время крестин в Петропавловской церкви города Харькова. Конечно, она могла оказаться случайно в этом приходе. Но тот факт. Что именно в приходе Петропавловской церкви ее сын Александр нашел себе невесту. Можно предположить, что Лукерья Филипповна с сыном жила где-то неподалеку.
Упомянутый сын Александр родился 20 октября 1880 года. Его младший брат, Виктор, родился примерно в феврале 1890 г., а вот старшая сестра родилась ок. 1878 года, о чем свидетельствует запись 26 мая 1895 г. о браке девицы, мещанки Курской губернии, города Белгорода Марии Петровны Кобозевой семнадцати лет и дворянина, губернского секретаря Дементия/Дометия Иосифова сына Ланевского, (вдов по первом браке), семидесяти четырех лет . Несмотря на преклонный возраст Дометий Иосифович стал отцом двоих сыновей, Виктора 28 сентября 1896 г. и Николая 21 ноября 1899 г. Николай прожил недолго и умер 27 сентября 1900 г. 6 декабря 1900 г. умер «от старческого недуга» и его отец, Дометий Иосифович Ланевский.
О последнем хочется сказать несколько слов особо. Дометий Иосифович родился в 1821 г. в семье харьковского цехового Осипа Васильева сына Ланевского, семья которого перебралась в Харьков в начале XIX века, но точная дата и место предыдущего проживания пока неизвестны . Дометий «получил домашнее воспитание и по выдержании установленного испытания в комитете учрежденном при Имп. Харьковском ун-те на звание учителя уездного училища по предметам чистописания, черчения и рисования и дополнительного в Харьковской губернской гимназии назначим учителем названных предметов в Змиевское уездное училище 23.11.50». С 18.08.1856 г. губернский секретарь. 12.03.1858 г. награжден медалью в память войны 1853-56 гг. В 1862 г. переведен по прошению в Харьковское уездное училище. 22.09.1892 г. награжден орденом С. Владимира 4-1 степени, что давало право на потомственное дворянство. 24 июня1893 г. внесен в 3-ю часть ДРК Харьковской губернии. Получал жалованья 200 рублей в год. Имел благоприобретенный каменный двухэтажный дом в Харькове по улице Куликовской. Согласно указу Правительствующего Сената № 5551 от 10 ноября 1898 г. жена его, Мария Петровна вместе с сыном Виктором внесены в 3-ю часть ДРК Харьковской губернии. Кроме преподавания Дометий Иосифович занимался иконописью и считался одним из лучших харьковских иконописцев конца XIX в.
После смерти мужа Марья Петровна продала дом и съехала. Следы ее теряются. О судьбе ее сына также ничего неизвестно. Но есть сведения о Ланевском Евгении Викторовиче, 1923 г.р. С 1937 г. он работал слесарем на харьковском заводе № 75. Возможно, он приходился внуком Дометию Иосифовичу и Марье Петровне Ланевским. Также в адресной картотеке, составленной во время оккупации Харькова немцами, есть сведения о Анне Викторовне Ланевской 1921 г.р. Видимо, все же речь идет о детях Виктора Ивановича Ланевского 1895 г.р. Конечно, можно предположить, что при советской власти он получил новые документы с исправленной датой рождения и другим отчеством. Такой поворот нельзя исключать. К тому же в немецких документах значится, что Виктор Иванович родился в Харькове, а других Ланевских кроме Дометия Иосифовича в харьковских метрических книгах пока обнаружить не удалось.
20-го октября 1880 года Лукерья Филипповна родила второго ребенка, Александра, моего прадеда. По рассказам бабушки, когда Александру Петровичу исполнилось семь лет, его отец, Петр Алексеевич, умер. Лукерья Филипповна осталась одна с сыном. В действительности дело обстояло несколько иначе. Все же человеческая память ненадежна. Документы говорят иное. Мы помним, что его жена записана вдовою в июне 1891 г. Соответственно, Петр Алексеевич умер ок. 1890-91 гг. интересно отметить, что во время оккупации немецкая администрация вела тщательный учет всего населения Харькова. Учет велся как общий, так и по части трудоспособности. Среди прочего указывалось и место рождения. Интересен тот факт, что местом рождения Александра Петровича указан Харьков, хотя в известных документах он записан как белгородский мещанин. Одно другое не исключает, подобная практика имела место. Если место рождения подтвердится, то это может косвенно указывать на более тесную связь Лукерьи Филипповны с Харьковом. Также следует обратить внимание за упоминание Александра Петровича в метрической записи от 28 ноября 1899 г., где он указан восприемником при крещении племянника Виктора.
В 1900 г. он женится на Варваре Матвеевне Гуназа (1883-1924), харьковской государственной крестьянке. Хотелось бы сказать пару слов о государственных крестьянах. В действительности многие из них к крестьянству не имели никакого отношения. При Екатерине Великой, после роспуска слободских полков, жители городов и слобод Слобожанщины в зависимости от величины капитала, записывались либо в купечество, либо в мещанство, либо в разряд войсковых обывателей. А в первой половине XIX категория войсковых обывателей была ликвидирована. Бывших обывателей включили в состав государственных крестьян, кстати, как и однодворцев. Большая часть бывших обывателей проживала в городах и сельским хозяйством не занималась. К таким государственным крестьянам и относилась семья Гуназа, проживавшая в Харькове примерно с 1725 года.
В 1901 году у Александра Петровича и Варвары Матвеевны рождается первенец – Павел. Но, вскоре он умирает. 28 ноября 1903 году на свет появляется Екатерина, моя бабушка, а в 1905 ее сестра Анна.
Теперь же позвольте мне отвлечься. До сего времени я описывал непосредственных своих предков, но пришла пора сделать исключение. Тут есть одна тайна, которая до сих пор мною не разгадана. Почему Александр Петрович женился на девушке, находившейся на более низкой ступени социальной лестницы? Любовь? Возможно. Почему сестру его Марию выдали пусть и за старца, но дворянина, а он, белгородский мещанин, взял в жены харьковскую государственную крестьянку. О каком доме Лукерьи Филипповны на улице Клочковской, улице харьковских богатеев, рассказывала моя бабушка? Или за давностью лет она все придумала, перепутала? В самом деле, проштудировав множество харьковских адрес-календарей я не нашел ни одного упоминания о Лукерье Филипповне, проживавшей на улице Клочковской. И если Лукерья Филипповна с сыном оказалась в затруднительном положении, то почему не помогла многочисленная родня, обладавшая немалыми деньгами? Да, полностью уже не распутать клубок семейных тайн, но кое-что все же выяснить удалось. И тут начинается новая детективная история, но теперь нам придется вернуться на несколько десятилетий в прошлое.
Выше я писал, что у Алексея Николаевича Кобозева была большая семья, а именно девять детей от трех жен. Можно предположить, что вскоре после его смерти наследники разделили наследство и каждый стал жить на свое усмотрение. Видимо, получив свою долю, Иосиф Алексеевич (1846-1901), сын Алексея Николаевича от второй жены, решил, что Белгород слишком тесен для него. В смысле развития торговли Харьков казался более предпочтительным. Так в конце 1860х годов Иосиф Алексеевич перебрался в Харьков, женился на Марии Ивановне и приобрел дом по адресу Верховский переулок 4. В 1868 году у молодой четы родился сын Владимир. Среди восприемниц значится вдова титулярного советника Анастасия Иванов дочь Новоженьева. Мы знаем, что в 1836 г. «харьковскими мещанином Иваном Тимофеевым и женою его Стефанидою Ивановою Корнеенковыми, родной своей дочери Настасье Ивановой и мужу ея ти¬тулярному советнику Дмитрию Корнееву Новоженьевым, дворовое ме¬сто, состоящее в городе Харькове в Соборно-Успенском приходе с объявлением оному цены ассигн. 1000 рублей» . Приходилась ли Мария Ивановна сестрой Настасье Ивановне пока сказать невозможно. Из-за существенной разницы в возрасте, а Настасья родилась ок. 1807 г. , скорее уместней говорить о совпадении отчеств, нежели о близком кровном родстве.
В 1873 у Иоасафа Алексеевича и Марьи Ивановны родился Николай, в 1874 Иван, дочь Екатерина и в 1877 Мария. Судьба Владимира неизвестна. Имеются отрывочные сведения о его сыне Юрии 1905 года рождения. Он получил среднее специальное образование. Проживал в городе Горьком, работал начальником экспериментальной мастерской Горьковского автозавода. Арестован 16 февраля 1935 г. УНКВД по Горьковской области как член фашистской организации с террористическими тенденциями (ст. 54-11 УК УССР), этапирован в Харьков. Военным трибуналом КВО 24 июля 1935 г. (статьи 54-11, 54-2, 196 УК УССР) осужден на 10 лет лишения свободы в ИТЛ с поражением в правах на 5 лет с конфискацией личного имущества. Термин наказания отбывал в Усольлаге. Решением особого совещания при МГБ СССР от 24 сентября 1949 г. (статьи 54-2, 54-11 УК УССР) выслан на поселение в Красноярский край. Реабилитирован 27 октября 1956 г.
О Николае известно, что он служил в армии в Кременчуге. В 1895 году, будучи подпоручиком в отставке, женился на Ольге Павловне Базилевской (1875-?), дочери купца 2-й гильдии Павла Федоровича Базилевского. Основатель рода харьковских Базилевских, Василий Андреев сын (1749-?) приписан к харьковскому мещанству в 1783 г., а происходил «из турков». Дед невесты, купец 3-й гильдии Федор Васильевич Базилевский (1781-?) в 1838-39 гг. был харьковским головой. Имел «дом благоприобретенный двуэтажный каменный Рождественском приходе 3-й части 1-го кварт. № 4, в Гостинном ряду лавок каменных с палатками и один погреб. Соборного прихода 1-й части 1 –го кварт. Занимается виноградными винами. В должности был от купечества в комиссии депутатом, ныне на должности находится ратманом». Известен он и как благотворитель. На его деньги была построена Холодногорская кладбищенская Всехсвятская церковь. Отец Ольги Павловны, Павел Федорович (1822-?) имел в с. Большая Даниловка мыловаренную фабрику производством в 10000 рублей с тремя рабочими. Состоял членом совета Второго Харьковского общества взаимного кредита, уполномоченный Харьковского общества взаимного страхования от огня имущества, гласный Харьковской городской Думы, депутат по 3-й части города при городской управе. Владел домом по адресу ул. Екатеринославская 6. В 1888-89 гг. здесь находилось фотоателье известного харьковского фотографа Федецкого А.К.
Брат невесты, Базилевский Андрей Павлович, в чине коллежского секретаря служил помощником секретаря гражданского отделения Харьковского окружного суда, проживал по улице Конторской 25. Несколько лет спустя стал харьковским нотариусом. Был избран депутатом Харьковской городской думы (ВСЮР) от партии кадетов. У Андрея Павловича и его жены Веры Петровны было четверо дочерей и сын Борис (1894- 16.02.1921). Женился на Игнатищевой Таисии Семеновне (1891 -?). Во время венчания в 1917 г. поручителем по невесте выступал дворянин Владимир Александрович Гесс де Кальве. Борис Андреевич служил в армии Деникина. Арестован в Евпатории и расстрелян. Его сестра, Татьяна Андреевна (27.03.1900- 08.12.1941), работала машинисткой и погибла в Харькове во время бомбежки. Судьба ее сестер, Анны (06.08.1891 -?), Лидии (30.12.1895 -?) и Ольги (26.04.1897 -?) неизвестна.
Интересен и тот факт, что поручителем со стороны Ольги Павловны выступил потомственный почетный гражданин Анатолий Адольфович Файст (1873-?). Прошу запомнить эту фамилию, т.к. к семье Файст мы еще вернемся.
В 1874 году Иоасаф Алексеевич уже числился владельцем двухэтажного каменного дома по улице Клочковской 7, который по состоянию на 1887 год был оценен в 9000 рублей. Владел лавками суконных товаров в Соборном переулке и в Успенском соборе, оптовой лавкой мучных товаров на углу Рыбной улицы и Лопатинского переулка в доме Тихоновой, а в 1879 году Иосиф Алексеевич приобрел еще и дом на Лопанской набережной 4.
В 1887 году подал прошение в Харьковскую городскую управу об устройстве окон в подвальном этаже собственного дома с приложением подробного плана. Это дело ценно тем, что в нем имеется поэтажный план дома. Из дела Харьковской городской управы также следует, что у Иоасафа Алексеевича был доброжелатель из числа местных жителей, написавший по крайней мере два доноса о том, что И.А. Кобозев на территории домовладения без всякого разрешения городских властей возвел небольшую лавку для торговли шипучим квасом и сдает ее в аренду, а арендодатель, также без всякого разрешения, торгует керосином.
В конце 1880-х годов Иосиф Алексеевич активно занялся общественной деятельностью и вскоре на этой ниве добился значительных успехов. С 1889 по 1893 годы он был попечителем, а с 1894 года почетным попечителем богадельни при Харьковском мещанском обществе. В число почетных попечителей входил и Иоанн Кронштадтский, не раз бывавший в Харькове. Подозреваю, Иосиф Алексеевич был с ним знаком. В 1889 году вошел в правление «Второго Харьковского общества взаимного кредита». С 1891 года состоит членом правления «Общества взаимного вспоможения приказчиков г. Харькова» , а с 1892 года председатель правления, член правления «Второго Харьковского общества взаимного кредита». В 1892-93 года уполномоченный «Харьковского общества взаимного страхования имущества от огня».
В 1893 году в типографии газеты «Южный край» вышла брошюра «Обзор десятилетней деятельности «Общества взаимного вспоможения приказчиков г. Харькова» 1883-1893 г.г.», одним из авторов которой был Иосиф Алексеевич. / Сост. И.А. Кобозевым, Г.Е. Ксензовым и А.Н. Гусевым при участии А.Ф. Нестеркина. - Харьков: тип. "Юж. края", 1893. - Xарьков, 32 с.
В 1892 году избран гласным в Харьковскую городскую Думу (1892-1897). Будучи гласным Думы участвовал в работе над новой инструкцией работы Городской управы, введенной согласно Городского уложения от 11 июня 1892 года. Также работал в составе комиссии по ревизии деятельности городской управы , скотобойной комиссии (избрана 09.01.1895 г.) по рассмотрению вопроса об устройстве городской скотобойни, в комиссиях по приему в собственность города недвижимости Пащенко-Тряпкина и по заведыванию домами Пащенко-Тряпкина, был председателем комиссии по проверке деятельности харьковского ломбарда.
В 1893 году основал «Общество взаимного вспоможения на случай смерти», и стал председателем правления. В 1896 году также занимал должность председателя правления «Общества потребителей приказчиков г. Харькова». 3 августа 1896 г. газета «Ожный край» писала о собрании Харьковского общества любителей хорового пения под председательством И.А. Кобозева. В 1897 году избран председателем попечительского совета Торговой школы, открытой при Харьковском «Обществе взаимного вспоможения приказчиков». Наряду с инженером И.С. Ивановым, купцами Н.С. Лысогоренко, И. Д. Шкаф. И. А. Рубинштейном и дворянином Т.И. Ященко возглавил в 1898 г. «Харьковское строительное общество». В это же время Иоасаф Алексеевич сменил дом по ул. Клочковской на дом, находившийся по ул. Максимилиановская 3.
15 июля 1901 г. выдал дочь Екатерину (17.11.1874-?) за студента Харьковского технологического института Григория Николаевича Гулинова 10.01.1879-?), происходившего из купеческой семьи города Зинькова Полтавской губернии. Он воспитывался в Полтавском реальном училище, учился на химическом отделении ХТИ, которое окончил в 1903 г. со званием инженера–технолога. Служил лаборантом по найму. Был включен в штат лаборатории красящих и органических веществ, преподаватель, профессор технологического института (1903–1930). Читал курсы лекций по красящим пигментам, отбеливания, покраски и ситцевыбивания. Выступил с докладом в Обществе по содействию улучшению и развитию мануфактурной промишленоости в Москве, которое было подготовлено совместно с профессором О. П. Лидовым (1903). С 1904 года начал читать лекции по химии и технологии красящих веществ, а в 1905 году был командирован для приготовления к профессорской деятельности за границу, где провел 2 года, работая у профессоров Пражского немецкого политехникума Г. ф.-Георгиевича, Базельского Университета, Мюльгаузенской химической школы Нэльтинга. По возвращении из командировки занял прежнее место преподавателя и лаборанта X. Т. И-та. Был участником VI интернац. конгресса по прикладной химии в Риме в 1906 г., где сделал доклад — "Studen uber Reaktionenzur Erkennung und Unterscheidund von kunstlicken organischen Farbstoffe" и VII-го такого же конгресса в Лондоне в 1909 году. Состоял членом о-ва Физико-Химических наук при Харьковском Университете, о-ва для содействия улучшению и развитию Мануфактурной промышленности в Москве, Южнорусского о-ва Технологов, членом и тов. председателя Химической секции Технического Студенческого о-ва при Харьковском технологическом Институте. Занимался исследованием инфузорной земли из Тифлиса. Участвовал в работе Первого Менделеевского съезда (1907). Присяжный заседатель окружного суда Харькова (1909). Был сотрудником Энциклопедического словаря «Товарищества Гранат и К°» (1911–1916). Член експертной комиссии по испытаниям двигателей внутреннего сгорания при Харьковськом товариществе сельского хозяйства (1914). Консультант Химического комитета Главного артиллерийского управления на заводе взрывчатых веществ Юга России (1915–1916). Главное артиллерийское управление откомандировало в Славянск на завод взрывчатых веществ. В Лисичанське наладил производство динитрофенола и мелинита на заводе Товарищества «Любимов, Сольве и К°». Голова химической секции Студенческого технического общества (1916). Член Центральной контрольной комиссии ХТИ (1921). Доцент кафедры технологии органических веществ ХТИ (1923–1925). Заведующий кафедрой технологии анилиновых красителей и промежуточных продуктов (с 1925). Читав курс лекций по контролю производства (1927). Участник IV Менделеевского съезда в Москве (1925). Научный сотрудник научно-исследовательской кафедры химической технологии органических веществ при ХТИ (1925–1929). С 1930 р. – профессор Харьковского химико-технологического института, а в 1935 году, в связи с болезнью, оставил кафедру. Знал немецкий язык. Во время немецкой оккупации проживал в Харькове по адресу ул. Каплуновской 16 кв. 9.
За отличие и беспорочную службу награжден орденом св. Станислава 3-й степени. Авторо трудов: Печатание индиго. Техническ. сборник и вестник промышленности. (Харьков 1902), Химическое соединение белого индиго с формальдегидом. Сборник Технич.-студ. о-ва при X. Т. И-гв за 1902, Колористические заметки. О коллоидальном индиго. Известия Юж.-русск. о-ва Технологов (Харьков 1903), "Фотография в ситцепечатании" (Харьков, 1903); "Соединение белого индиго с формальдегидом" (Сб. техн. студ. о-ва при ХТИ, 1903); О зеленом красящем веществе из гнилой древесины и применениях его в технике. Доклад о-ву для содействия улучш. и разв. мануф. пр-сти в Москве 19 дек. 1903 г., напеч. в Известиях о-ва за 1904 г., "Колористические заметки" (Изв. Южнорус. о-ва технологов, 1904); Изучение реакции для распознавания искусственных органич. красок. Известия того же о-ва, 1906, 147; и на немецк. языке — Zeitchriff fur Farben-Industrie 1906, "Липотон – новые белила" (Изв. Южнорус. о-ва технологов, 1910); "О теплоте нейтрализации в органических растворителях" (Харьков, 1911). Также напечатано им несколько переводных статей и заметок из области химич. технологий красящих веществ.
У Григория Николаевича был сын, Валерий Григорьевич (23.05.1905 -?). Он пошел по стопам отца, окончил ХТИ. Работал по специальности инженер-технолог химических процессов на предприятии «Лакокраспокрытие», в Харьковском Доме проектов, на Реактивном заводе на Шатиловке (р-н Харькова). Перед войной был директором последнего. Холост, проживал вместе с отцом.
В документах времен немецкой оккупации женой Григория Николаевича указана Татьяна Дмитриевна 1882 г.р. Согласно немецким документам она родилась в Харькове, до 1921 г. проживала в г. Ессентуки . Складывается впечатление, что там же она и познакомилась с будущим мужем. Неизвестно когда он развелся с Екатериной Иоасафовной Кобозевой. Также невозможно с полной уверенностью сказать кто является матерью Валерия Григорьевича. Вот такая запутанная семейная история.
Судьба другой дочери Иоасафа Алексеева, Марии (1877-?), неизвестна. Можно лишь с уверенностью сказать, что до 1900 г. замуж она не вышла, поскольку 28 января 1900 г. была восприемницей вместе с дворянином Евгением Константиновичем Ковалевским во время крещения Всеволода, сына двоюродной сестры Анны Дмитриевны, по мужу дворянки Борисовой, и обозначена девицей.
А что же Иоасаф Алексеевич? Как видим, человеком он был деятельным. Он искал новые формы предпринимательской деятельности. Классическая купеческая торговля его уже не привлекала. Он увлекся страховым бизнесом. Поначалу дело шло в гору. Труды его не остались незамеченными и в январе 1901 г. был пожалован в потомственные почетные граждане . Но, как водится, подъем сменился падением. В 1900 г. Россию охватил тяжелый экономический кризис. Затронул он и финансовую сферу. Случился т.н. «харьковский крах». Харьковский Торговый банк и Харьковский Земельный банк по сути оказались банкротами. Их главный акционер, промышленник и банкир, миллионер А. Алчевский покончил жизнь самоубийством 7 мая 1900 г. После таких событий пришли в замешательство и акционеры и более мелких финансовых организаций, в т.ч. и тех, где И.А. Кобозев входил в состав правления. Были выявлены недостача и злоупотребления. Иоасаф Алексеевич тяжело переживал удар судьбы. 15 июля 1901 г. он выдал дочь Екатерину замуж, а 18 июля покончил жизнь самоубийством . Похоронен 21 июля на Усекновенском кладбище. Жена его, Марья Ивановна, умерла двумя годами ранее от чахотки. К сожалению, в начале 70-х годах ХХ века Усекновенское кладбище, где нашли упокоение многие знаменитые харьковчане, подверглось варварскому уничтожению, могилы Иосифа Алексеевича и Марии Ивановны не сохранились.
Вместе с Иосифом Алексеевичем в Харьков перебрались его брат Константин Алексеевич и сестра Олимпиада Алексеевна. Константин Алексеевич родился в Белгороде 19 мая 1854 года. В 1886 г. числился владельцем мануфактурного магазина, расположенного в Горяиновском переулке в доме Пащенко-Тряпкина. Олимпиада Алексеевна родилась в Белгороде в 1849 году. В 1877 г. владела торговым заведением по продаже суконных товаров в Гостином ряду по Соборному переулку, а с 1878 г. магазином игольных, галантерейных и игольно-галантерейных товаров на Сергиевской площади в Шубном ряду и лавкой суконных товаров в Соборном переулке. Подозреваю, собственницей она числилась номинально, а всеми делами заправлял Иосиф Алексеевич. В 1880 году окончила Харьковское повивальное училище и начала частную акушерскую практику. Прием вела в доме Бурлакова, Клочковская 34. Владела домом по ул. Лопанская набережная 4 [52]. Последний раз в качестве акушерки упоминается в Харьковском народном календаре на 1910 год.
Из дальних родственников, потомков Дмитрея Казьмина Кобозева, в это время в Харькове проживал Кобозев Григорий Петрович. Родился он в Белгороде в 1841 г. В 1887 году подал прошение в Харьковскую городскую управу о строительстве двухэтажного дома в г. Харькове на Рыбной площади. По состоянию на 1895 год владел домами на Рыбной площади, по улице Владимирской 44 и улице Украинской 8. В 1882 году у него родился сын Иван, человек весьма выдающихся способностей. В 1901 году он окончил 2-ю харьковскую мужскую гимназию c золотой медалью. Иван получил Евангелие в подарок за добросовестное выполнение обязанностей церковного чтеца. В 1905 году окончил медицинский факультет Харьковского императорского университета. Умер 29 мая 1909 года и был похоронен на Усекновенском кладбище. .
Теперь, проделав внушительную работу по изучению истории семьи Кобозевых, становится понятным как родились рассказы о доме Лукерьи Филипповны, моей прапрабабушки, на улице Клочковской. Да, дом был, но вовсе не ее. Принадлежал он брату покойного мужа, где она наверняка гостила или даже жила какое-то время. На этом примере можно лишний раз утвердится в том, что всякая легенда имеет под собой какое-то фактическое основание. Однако раскрыв маленькую тайну, я так и не смог приблизиться к пониманию семейной драмы, разыгравшейся на рубеже веков. И все же, почему Иосиф Алексеевич, имея деньги и положение в обществе, не помог племяннику, оставил прозябать его в крестьянской мазанке и довольствоваться грошами с мелкой базарной торговли? Едва ли ранняя смерть помешала благому делу. В этом мы можем легко убедиться на примере судьбы Ивана Иоасафовича, сына Иоасафа Алексеевича. И впрямь, сей человек достоин нашего внимания. К нему как ни к кому другому подходит выражение Коровьева о причудливо тасуемой колоде карт.
Иван Иоасафович Кобозев родился, как я уже писал, в Харькове в 1874 году. В 1895 году с отличием окончил юридический факультет Харьковского императорского университета. Служил помощником присяжного поверенного при Харьковской судебной палате. С 1898 года помощник поверенного по судебным делам Харьково-Николаевской казенной железной дороги. С 1899 года помощник юрисконсульта Курско-Харьково-Севастопольской железной дороги. С 1901 года присяжный поверенный Харьковской судебной палаты. Проживал по улице Клочковская 24.
В конце ХIХ века Иван Иосифович женился на Софье Адольфовне Файст, даме экспансивной, с очень сложным и тяжелым характером. Она пережила мужа и умерла в 1952 году. Тут следует более подробно остановиться на Файстах. Отец Софьи Адольфовны, Файст Адольф Францевич, происходил из семьи часовых дел мастера из Таганрога. Его отец, Франц Файст (1802-1888) ранее жил в Варшаве. Франц Файст был женат на Марии Хаусман (Haussmann) и считался одним из лучших часовых мастеров Юга России. Он соорудил башенные часы для Успенского собора, о которых вспоминал впоследствии А.П. Чехов. Более того, Александр, старший брат будущего писателя, испытывал симпатию к Марии, сестре Адольфа Францевича. [66]. История этой юношеской любви достойна отдельного рассказа.
2. Ал. П. ЧЕХОВУ
9 марта 1876 г. Таганрог.
Mein lieber Herr!
Ich war gestern im Hause Alferakis auf einen Konzert, und sah dort deine Marie Feist und ihre Schwester Luise1. Ich habe eine открытие gemacht2: Luise ревнует dich3, к Marie und наоборот. Sie fragten mich von dir4, поодиночке, наперерыв. А was ist das? Du bist ein Masurik, und es hat nichts mehr, mein lieber Herr Masepa. Ich schicke dir den «Saika». Lese und bewundere dich5.
А. Чехов6.
Bilet na konzert professora Auera w dome Alferaki gab mir Director7. Maria Feodorofna ne poschla tak ja Bilet polutschil i poschel.
A. Tschechof.
Сноски
1 Дорогой сударь!
Я был вчера в доме Алфераки на концерте и видел там твою Марию Файст и ее сестру Луизу.
2 Я сделал
3 тебя
4 Они спрашивали меня о тебе
5 Что это? Ты мазурик, и ничего более, дорогой сударь Мазепа. Посылаю тебе «Заику». Читай и удивляйся (нем).
6 Далее следует русский текст, написанный латинскими буквами.
7 дал мне директор (нем.).
«Влюбчивый старшеклассник обратил внимание на сестру своего друга Эдуарда Файста. Чеховы познакомились с семьёй немца-часовщика Ф. Файста давно, одно время они даже были соседями по Петровской улице. Поступив в гимназию, Саша и Эдуард Файст стали одноклассниками. Маша Файст начала обучение в женской гимназии. Впоследствии она вспоминала, что по праздникам в дом Файстов приходили Александр, Николай, Антон и Иван Чеховы. Старшая сестра Марии Луиза с немецкой педантичностью осматривала костюмы мальчиков. А затем исправляла то, за чем не успела уследить вечно занятая Евгения Яковлевна: штопала изъяны в одежде, пришивала пуговки. Юным гостям при встрече выдавались чистые носовые платки, которые отбирались при уходе и к новому посещению предлагались вновь, выстиранные и выглаженные. Маше Чеховой Мария давала уроки музыки.
Александра и Марию связал возвышенный гимназический роман. Через много лет Александр рассказывал брату Михаилу о своих свиданиях: «Раз в весеннюю ночь я сидел (скрываясь от родителей) с Марией Францевной Файст. Это нисколько не мешало нам платонически любоваться Большой Медведицей и строить воздушные замки о том, что я поеду в Гейдельберг в университет. Мы повторили вскоре тот же опыт на свежеокрашенной скамейке в городском саду. Господи! Сколько скипидару пошло тогда на чистку зелени с моих влюбленных штанов» (27 марта 1898 г.).
Об этой любви знала вся семья Чеховых, девушку воспринимали как невесту старшего сына.
Летом 1875 г. Александр окончил гимназию с серебряной медалью и уехал в Москву, поступать в университет. Роман превратился в эпистолярный. 17 сентября 1875 г. студент-первокурсник просит родителей: «Поклонитесь от меня моей доброй Марье Францевне. Если увидите кого другого из Файстов, то поклонитесь им».
12-летняя Маша отчитывалась перед братом: «Кланяется тебе Мария Францевна. Я ей отнесла те письма, которые ты прислал». Мария приходила в гости, раскладывала с Евгенией Яковлевной пасьянсы, обменивалась новостями. Евгения Яковлевна писала сыну: «16 декабря у меня была Мария Францевна. Ей кто-то сказал, что ты приехал». И соскучившаяся невеста сразу явилась в дом жениха.
Вскоре разорившаяся семья Чеховых покинула Таганрог. У родителей, бедствовавших в Москве, отношение к предстоящему браку переменилось. Они боялись, что когда старший сын женится, то перестанет заботиться о братьях. Мы не знаем, делал ли Александр Марии предложение, но в начале марта 1877 г. состоялся семейный совет. Александр с горечью делился с Антоном: «порешили: во-первых, чтобы я отдавал все свои деньги им; в 4-х, чтобы не женился. Бедная родная М.Ф.! Каково ей икается! Да разве я могу её променять на кого-нибудь? Разве я не могу не любить её или позабыть? Да будут покойны тятенька и маменька! Да будет им ведомо, что только она одна вступит хозяйкой в мой дом. Но это будет не раньше того, как я буду вполне обеспечен».
Стать обеспеченным Александру не удавалось. Летом 1877 г. Мария Файст окончила гимназию. Она продолжала ждать жениха, который всё не приезжал. А только просил брата Антона: «Ты меня премного обязал бы, если бы узнал хотя что-либо о М.Ф.» (17 ноября 1878 г.).
С 1879 г. упоминаний о Марии в письмах Чеховых больше нет. Может быть, родителям девушки или же ей самой просто надоело ждать. И она ответила согласием на сватовство благополучного таганрожца. А может, наконец, сработало правило: «С глаз долой – из сердца вон!» И яркие воспоминания начали тускнеть в памяти Александра. Но фоне московских писательниц и художниц далёкая «М.Ф.» выглядела провинциальной и уже не такой интересной. Мария стала женой ювелира Ивана Ланкау и матерью четверых детей».
Была ли счастлива Мария в браке? Ответить на этот вопрос наверняка теперь едва ли возможно, однако ясно, что с иллюзиями и надеждами юности девушке пришлось распрощаться навсегда. В начале ХХ века семья Ланкау фигурирует в уголовной хронике. Некий мошенник сбыл ювелиру Ланкау краденные вещи и уступил его жене шесть иностранных золотых монет, серебряный рубль императрицы Екатерины II и золотое кольцо всего за девять рублей.
Как я уже писал, у Марии и Ивана (Иоганна) Ланкау (05.10.1852-07.03.1922) было четверо детей: Маргарита (03.05.1884-31.03.1919) умерла от «испанки», Аделина Ивановна (1888-?), как и ее сестра Барбати-Ланкау Евгения Ивановна (1886-?) были репрессированы при советской власти по национальному признаку. У Евгении Ивановны, вышедшей замуж за представителя греческого рода Барбати, в 1924 году родилась дочь Лилия, но бедная девочка умерла в пятилетнем возрасте. О судьбе Ланкау Иоанна-Адольфа-Николая (1895-?) ничего неизвестно.
Много интересных сведений о жизни Таганрога того времени, включая отношения Чеховых с семьей Файст, отражено в работе Шипулиной О. А., заведующей мемориальным отделом «Музей «Домик Чехова» Таганрогского государственного литературного и историко-архитектурного музея-заповедника.
Но вернемся к братьям Файст. В 1859 году Адольф Францевич окончил физико-математический факультет Харьковского императорского университета. Лютеранского вероисповедания, в университетских документах записан «из дворян» да «на собственном содержании». После окончания университета служил преподавателем математики и физики во 2-й Харьковской гимназии. В 1867 году состоял в VIII классе, т.е. имел чин коллежского асессора. Подрабатывал учителем немецкого языка в Мариинском Харьковском женском училище 1-го разряда. Проживал по адресу ул. Екатеринославская 4. В 1872 году его содержание составляло 1981 рубль 60 копеек в год.
Неясно чем занимался Адольф Францевич в 70-х годах, однако к 1883 году он перешел на службу в Харьковский Земельный банк, где исполнял обязанности секретаря правления. К этому времени он приобрел дом на Ново-Мало-Сумской улице. Дом был оценен в 850 рублей. В 1885 году включен в оценочную комиссию банка. С 1891 года входил в число членов правления. После 1892 года Адольф Францевич в Харьковских календарях не упоминается. Возможно, к тому времени он умер или вышел в отставку.
У Адольфа Францевича было несколько братьев. Карл Францевич остался в Таганроге и продолжил дело отца. Фридрих Францевич – лютеранин, «из иностранцев», поступил на медицинский факультет Харьковского Императорского университета в 1876 году. До того обучался в Санкт Петербургской медицинско-хирургической академии. Окончил университет в 1881 году. В 1888 году земский врач города Чугуева, коллежский асессор. С 1890 года надворный советник, с 1993 года член городской управы, чугуевский городской врач.
Файст Эдуард Францевич – римско-католического вероисповедания. Окончил Таганрогскую гимназию. Поступил на медицинский факультет Харьковского Императорского университета в 1867 году. «Из иностранцев», «на собственном содержании». Окончил университет в 1872 году. Впервые упоминается в Харьковском календаре на 1886 год как лекарь слободы Липцы Харьковского уезда. На протяжении многих лет служил земским врачом. В 1891 имел чин надворного советника. С 1894 года врач Харьковской Общины сестер милосердия Российского Общества Красного Креста. В последующие годы был членом Харьковской земской управы, гласным уездного земского собрания, почетным мировым судьей, членом Харьковского уездного училищного совета, врачом-распорядителем амбулаторной лечебницы Харьковского Общества Красного Креста, гласным губернского земского собрания, членом губернского комитета Всероссийского земского союза, занимался делами малолетних преступников. Проживал по адресу ул. Скрыпницкая 3. Дослужился до чина статского советника, был женат на Марии Владимировне.
Файст Вильгельм Францевич, как и остальные братья, имел в Харькове собственный дом. В 1903 году вошел в состав комитета Харьковского музыкального кружка, в 1904 году заведовал технической конторой «Товарищества В.Г. Пономарева и П.П. Рыжова».
Итак, рассмотрев вкратце историю семьи Файст, мы вернемся к Кобозевым, а именно к Ивану Иосифовичу. Как известно, в 1897 г. проводилась первая всероссийская перепись населения. По Харькову материалы переписи сохранились из рук вон плохо. И то, что до нас дошел опросный лист Ивана Иосифовича, можно считать большой удачей. Перед нами предстает яркая картина социальной жизни конца XIX в. Документ этот настолько интересен, что я счел возможным привести его полностью.
«Улица, площадь, переулок – Клочков
Дом, дворовое место № - 59
Квартира № 2
1. Кобозев Иван Иоасафович, хозяин, 25 лет, женат, имеет право на чин, православный, родной язык русский, обучался в университете, помощник присяжного поверенного. Прапорщик запаса.
2. Кобозева Софья Адольфовна, жена, 22 года, дворянка, православная, родной язык русский, закончила гимназию, живет при муже.
3. Кобозева Инна Ивановна, дочь, 1 месяц, при отце.
4. Листаферова Надежда Алексеевна, 59 лет, вдова, мещанка, родилась в г. Волчанске Харьковской губернии, приписана к г. Короче, православная, окончила частную школу, няня.
5. Шевченко Пелагея Ивановна, прислуга, 20 лет, замужем, из владельческих крестьян, прописана в Липецкой волости, православная, мамка.
6. Незовибатько Елизавете Акимовна, прислуга, 13 лет, незаконнорожденная, православная, приютская школа, горничная.
7. Шмидт Александр Николаевич, жилец, 22 года, сын дворянина, родился в Валковском уезде, православный, обучается в университете, живет на стипендию».
Итак, перед нами хозяин, вполне обеспеченный человек. При нем жена, окончившая гимназию. Из дворян. Правда, последнее вызывает сомнение, т.к. нам хорошо известна история семьи Файст. В доме живет нянька из мещан и две служанки, одна из крестьян, другая из незаконнорожденных. Также в доме проживает студент из дворян. Вполне типичная картина жизни молодого интеллигента того времени. В то же время опубликованный документ дает нам представление и о социальных процессах, протекавших в тогдашнем обществе. В первую очередь это касается вчерашних крестьян, пополнявших ряды горожан. Наличие жильца говорит о том, что материальное положение Ивана Иосифовича не позволяло отказываться от дополнительных доходов. Содержание дома, семьи и прислуги требовало немалых денег.
В начале ХХ в., примерно в 1902-03 гг., Иван Иосифович переехал в Москву, где проживал в Хлебном переулке в доме Зорина, служил присяжным поверенным, юрисконсультом в Управлении Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. В 1908 году проживал на Малой Никитской в доме Риттих, а в 1914-1917 гг. по адресу Настасьинский переулок 6. Телефон 232-34. После Октябрьской революции работал юристом в Наркомате железнодорожного транспорта. Был высоким, стройным, малоразговорчивым, но очень добрым. Умер в августе 1943 года в Москве от недоедания.
У Ивана Иосифовича и Софьи Адольфовны было несколько детей. Инна Ивановна выросла крайне болезненной, нигде не работала и замуж не вышла. Борис Иванович по отзывам современников был превосходным музыкантом, но в 1918 году умер от «испанки».
Николай Иванович (1903-1974) стал выдающимся советским химиков, ученым с мировым именем. Подробно расписывать о нем не стану, т.к. в этом нет необходимости. О нем и его вкладе в науку можно прочесть как в википедии, так и в других источниках. Скажу лишь, что на его жизнь выпало множество тяжких испытаний. В детстве он перенес полиомиелит и все оставшиеся годы страдал от нездоровья. Но, несмотря на физические страдания и житейские передряги, он стал истинным подвижником науки и веры. Он умел влюблять в себя людей, так как обладал острым умом и большой душой. Среди прочего был близко знаком не только со многими выдающимися советскими учеными, но и с А.И. Солженицыным, о чем последний не раз писал.
Николай Иванович женился на Гальбрайх Эсфири (в крещении Екатерина) Ефимовне. У них в 1946 году родился сын Алексей (1946-2015). В 1983 году у Алексея Николаевича родилась дочь Ксения. Ныне она живет в Москве.
У Всеволода Ивановича (1905-1939), третьего сына Ивана Иосифовича, судьба сложилась трагически. Он закончил Московский институт инженеров транспорта. Был красив, обладал хорошим характером. Считался знатоком теоретической электрохимии. Занимал должность начальника отдела НКПС. Премирован золотыми часами за пуск первой очереди Ярославской электродороги. Арестован 04.09.1937. (№ в БД «Мемориал» - 8793. Дата смерти – 21.05.1939. Приговор 27.03.1938). Его жена, Нина Виссарионовна Карандеева (1906-1992), приходилась дочерью профессору Московских высших женских курсов Виссариону Виссарионовичу Карандееву (1878-1916). Карандеевы – старинный дворянский род. Среди их предков числятся князья Шаховские, Друцкие-Соколинские, Коркодиновы и Енгалычевы. Так мои Кобозевы породнились с потомками Рюрика, конунгов и королей Швеции, первых князей Чехии и Польши, Чингисхана, византийских императоров и, если верить легендарной генеалогии, то и с самим Одином! Грех не упомянуть еще об одном интересном нюансе. Среди предков Нины Виссарионовны есть представители рода Шиловских. Таким образом она приходится дальней родственницей генерал-лейтенанту Евгению Александровичу Шиловскому (1889-1952). Именно он послужил А. Н. Толстому прототипом Рощина, героя романа «Хождение по мукам». Интересно и то, что Е.А. Шиловский был женат на Елене Сергеевне Нюренберг, ставшей в 1932 году женой М.А. Булгакова. Вот вам и колода карт! Не правда ли, удивительный вышел пасьянс.
У детей Всеволода Ивановича жизнь также не сложилась. Его дочь, Марина Всеволодовна (1937-1939) умерла в возрасте двух лет, а сын, Дмитрий Всеволодович (1927-1990), был осужден в 1948 году и пять лет провел в лагерях. Все эти годы его дядя, Николай Иванович Кобозев, несмотря на безденежье (у него на руках были престарелая мать, больная сестра, жена и сын) как мог помогал племяннику, ежемесячно отправлял ему посылки с продуктами. После освобождения Дмитрий Всеволодович положил глаз на квартиру дяди. Помните, М.А. Булгаков писал, что москвичи хорошие люди, но их испортил квартирный вопрос. Тяжба длилась несколько лет. В итоге квартиру пришлось разменять, а потомки Николая Ивановича и Дмитрия Всеволодовича до сих пор не поддерживают отношения.
Дмитрий Всеволодович был женат на Светлане Сергеевне Корнаковой (1931-1993) и имел двоих детей – Екатерину Дмитриевну (1955-2014) и Всеволода Дмитриевича (р.1958). У последнего сын Дмитрий Всеволодович (р.1980) и дочь Светлана Всеволодовна (р.1989). Ныне все они также проживают в Москве.
Такая занимательная вышла история, дорогой читатель. Смел ли я думать еще пару лет назад, что мои генеалогические изыскания приведут к такому неожиданному результату? Даже представить не мог! Действительно, жизни человеческие подобны причудливо тасуемой колоде карт.

Список источников и литературы
Архивные фонды
ГАБО (Государственный архив Белгородской области):
ГАБО. Ф. 22. Оп. 1. Д. 77.
ГАБО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 449.
ГАБО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 485.
ГАБО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 549.
ГАБО. Ф. 49. Оп. 1. Д. 38.

ГАКО (Государственный архив Курской области):
ГАКО. Ф. 59. Оп. 1. Д. 5481.
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 254.
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 366.
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 553.
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 986.
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 986.

ГАХО (Государственный архив Харьковской области):
ГАХО. Ф. 31. Оп. 141. Д. 209.
ГАХО. Ф. 31. Оп. 141. Д. 296.
ГАХО. Ф. 31. Оп. 141. Д. 50.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 105. Д. 28.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 107. Д. 95а.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 107. Д. 96.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 43.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 77.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 94.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 130.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 143.
ГАХО. Ф. 40. Оп. 121. Д. 149.
ГАХО. Ф. 44. Оп. 1. Д. 77.
ГАХО. Ф. 45. Оп. 4, Д. 4983.
ГАХО. Ф. 45. Оп. 4. Д. 4997.
ГАХО. Ф. 51. Оп. 1. Д. 344.
ГАХО. Ф. Р-2982. Оп. 4. Д. 96.
ГАХО. Ф. Р-3081. Оп. 1 Д. 65.
ГАХО. Ф. Р-3081. Оп. 1. Д. 117.
ГАХО. Ф. Р-3955. Оп. 1. Д. 34.
ГАХО. Ф. Р-3955. Оп. 1. Д. 102.

РГАДА (Российский государственный архив древних актов):
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Книги Белгородского стола. Д. 91.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 91.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 130.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 159.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12д. Д. 1590.
РГАДА. Ф. 350. Оп.1. Д. 21.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 286.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 289.
РГАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115.
РГАДА. Ф. 1209. Оклеенные столбцы, Д. 42341.
РГАДА. Ф. 1209. Оклеенные столбцы, Д. 42418.

РГИА (Российский государственный исторический архив):
РГИА. Ф. 1287. Оп. 15. Д. 1466.
РГИА. Ф. 1343. Оп. 24. Д. 494.
РГИА. Ф. 1343. Оп. 51. Д. 671.

Литература

1. Акты русского государства, 1505 - 1526 гг. /Академия наук СССР. Институт истории СССР, Институт русского языка; Сост. С. Б. Веселовский; Ред. кол.: А. А. Новосельский, Л. В. Черепнин (отв. ред.) и др. - М.: Наука,1975. – 437 С.
2. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI вв. В 3-х т. Т. 3 / [отв. ред. акад. Б. Д. Греков]; Акад. наук СССР, Ин-т истории. — М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1964. — 688 с.
3. Алфавитный список студентов и посторонних слушателей императорского харьковского университета на осеннее полугодие 1894 года. – Харьков: Университетская типография, 1894. – 79 с.
4. Алфавитный список студентов и посторонних слушателей императорского харьковского университета за 1901-1902 академический год. – Харьков: Университетская типография, 1901. – 140 с.
5. Алферьева А. Г. Франц Файст, таганрогский часовщик: О знаменитом таганрогском часовом мастере, его работах, знакомстве с Чеховыми и романе Александра Чехова с его дочерью. – Москва: Скорпион, 2014. – С. 92 - 96.
6. Анпилогов, Г. Н. Рязанская писцовая приправочная книга конца XVI века. — Москва: Издательство Московского университета, 1982. — 272 с.
7. Антонович В. Б. Монографии по истории Западной и Юго-Западной России. Т. 1 / [соч.] В. Б. Антоновича. - Киев: Тип. Е. Я. Федорова, 1885. – 351 с.
8. Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1905 год. – 749 с.
9. Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1908 год. – 606 с.
10. Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1917 год. – 746 с.
Гаврюшкин О.П. Гуляет старый Таганрог: Исторический очерк. - Таганрог: АИ МИКМ, 1997. – 395 с.
11. Кутолин С.А. Химический дизайн. Контекст-хроника как опыт рефлексии в естествознании. (к биографии Н.И. Кобозева) Новосибирск: Изд.-во Chem.Lab.NCD, 1999. — 275 с.
12. Муравьев М. В. Разборная десятня 1574 года по Смоленску / М. В. Муравьев. - Москва, 1913. – 33 с.
13. Памятная книжка Харьковской губернии, 1868 год / [Изд. Харьк. ГСК]; Сост. секр. Харьк. ГСК Я. Голяховским. - Харьков: Унив. тип., 1868. – 626 с.
14. Парамонов А.Ф. – «Энциклопедия фамилий Харьковской губернии» /книга 1/
Х.: Харьковский частный музей городской усадьбы, 2011. — 262 с.
15. Правительствующего Сената Санктпетербургских департаментов объявления, к Санктпетербургским ведомостям, № 87, 30-го сентября, 1825 год.
16. Правительствующего Сената Санктпетербургских департаментов объявления, к Санктпетербургским ведомостям, № 86, 27-го октября, 1825 год.
17. Правительствующего Сената Санктпетербургских департаментов объявления, к Санктпетербургским ведомостям, № 90, 9-го ноября, 1828 год.
18. Правительствующего Сената Санктпетербургских департаментов объявления, к Санктпетербургским ведомостям., СПБ, 1836, № 48, 16-го июня.
19. Русская историческая библиотека. Том XXVII. СПБ. 1910. – 660 с.
20. СЕНАТСКІЯ ВѢДОМОСТИ. 1901 г. № 23 вторник 20 марта.
21. Список домовладельцев города Харькова. Xарьков, 1887 – 359 с.
22. Сторожев В.Н. Писцовые книги Рязанского края XVI и XVII вв. Т.1, Вып. 2, Рязань, 1900 – 755 с.
23. Сторожев В.Н. Писцовые книги Рязанского края XVII века. Т. 1, вып. 1. — Рязань: Издание Рязанского археологического общества, 1895. — 416 с.
24. Харьков и губерния на страницах газеты «Южный край» (1880-1918) Часть 6 (1900-1902)/ Гос. Учреждение «Харьк. гос. науч. б-ка им. В.Г. Короленко»: Харьков - 2011. – 351 с.
25. Харьковская городская дума, Статистический отдел. Материалы для истории Харьковской городской думы и городского хозяйства Харькова за 25 лет с 1871 по 1896 год / Стат. отд. Харьк. гор. управы. — Електрон. текст. дані. — Харьков: Тип. Губерн. Правления, 1896 (Харків: ХДНБ ім. В. Г. Короленка, 2016). Вып. 1: / [сост.] зав. Стат. отд. Харьк. гор. управы Н. В. Петров – 122 с.
26. Харьковский календарь на 1869 год: Месяцеслов, адрес. и справ. кн / [Печ. с разрешения Харьк. ГСК]. Изд. А. Скалона и А. Подвысоцкого; Сост. А. Подвысоцкий. - Харьков: Губ. тип., [1868 ценз.]. - [1], VII, 3-104, 27, CXXV, 84, XXII, 20 c.; [18] л. рекл. объявл. – 431 с.
27. Харьковский календарь на 1878 год / Изд. Харьк. ГСК; [Ред. И. И. Бесядовский]. - Харьков: [Тип. Харьк. губ. правл., 1877 ценз.]. - XII, 496, 216, 46, [2] c.; [1] л. табл., [10] л. рекл. Объявл. – 798 с.
28. Харьковский календарь на 1879 год / Изд. Харьк. ГСК; [Ред. И. И. Бесядовский]. - Харьков: [Тип. Харьк. губ. правл., 1878 ценз.]. - XII, 438, [1], 216, 53, [3] c.; [1] л. пл., [10] л. рекл. Объявл. – 734 с.
29. Харьковский календарь на 1880 год / Изд. Харьк. ГСК; [Ред. И. И. Киткевича]. - Харьков: [Тип. Харьк. губ. правл., 1879 ценз.]. - XI, 465, 35, 224, 99 c.; [1] л. карт., [6] л. табл., [7] л. рекл. Объявл. – 867 с.
30. Харьковский календарь на 1881 год / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. секр. ком. И. И. Киткевича. - Харьков: [Тип. Харьк. губ. правл., 1880 ценз.]. - XI, 378, 40, 239, 102 c.; [12] л. табл., [9] л. рекл. Объявл. – 813 с.
31. Харьковский календарь на 1887 год: В 2 кн.: В 2 кн / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. действ. чл.-секр. П. С. Ефименко. - Харьков: Тип. губ. правл., 1886 (обл. 1887). - XIV, [2], 752, 133, XLIX, 66 c.; [1] л. табл., [1] л. ил., [14] л. рекл. Объявл. – 1343 с.
32. Харьковский календарь на 1889 год / Изд. Харьк. ГСК; — 1889. — 601 с.
33. Харьковский календарь на 1893 год: Год 21-й: В 2-х кн. / 19-25. — Харьков: Харьк. губ. стат. ком., 1872-[1917], 1893. — 798 с.
34. Харьковский календарь на 1894 год: Год 22-й: В 2-х кн. Изд. Харьк. ГСК; - 1894. - 1275 с. разд. паг., 1 план. — 961 с.
35. Харьковский календарь на 1895 год: В 2 кн / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. В. В. Иванова. - [Харьков: Губ. тип., 1895]. - I- XIV, [1], XV- XXI, 1-176, XV, 177-514, XIV, 192 c.; [23] л. рекл. объявл. – 812 с.
36. Харьковский календарь на 1897 год: Прил.: планы опер. и драм. театров, руководство к устройству нар. чтений, «Харьк. сборник», вып. 11-й / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. В. В. Иванова. - [Харьков: Тип. губ. правл., 1897]. - XXVI, 526, XVI, 266 c.: ил.; [2] л. пл., [24] л. рекл. Объявл. – 900 с. 31.
37. Харьковский календарь на 1898 год / Изд. Харьк. ГСК; — 1898. – 608 с.
38. Харьковский календарь на 1899 год / Изд. Харьк. ГСК; [Под ред. В. В. Иванова]. - [Харьков: Тип. губ. правл., 1899]. - XVIII, 332, V, 280 c.; [1] л. табл., [2] л. пл., [49] л. рекл. Объяв. – 754 с.
39. Харьковский календарь на 1900 год / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. В. В. Иванова. - [Харьков: Тип.: Варшавчика, Аршавской и Шмерковича, 1900]. - XXIV, 302, V, 243, IV c.; [2] л. пл., [57] л. рекл. Объявл. – 690 с.
40. Харьковский календарь на 1902 год: С прил. планов 16 городов Харьк. наместничества и стен. календаря / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. В. В. Иванова. - [Харьков: Тип. Варшавчика, Гессена и Молчадского, 1902]. - VIII, [2], VII, 326, VI, 227, [1] c.; [8] л. пл., [34] л. рекл. Объявл. – 668 с.
41. Харьковский календарь на 1905 год / Изд. Харьк. ГСК; Под ред. М. И. Плещеева. - Харьков: Тип. Г. Б. Молчадского, 1904. - VIII, XVI, 262, VIII, 1-240, III, 241-290, 72 c.; [1] л. табл., [44] л. рекл. объявл. – 757 с.
42. Харьковский календарь на 1910 год. Харьков. 1909., - 396 с.
43. Харьковский календарь на 1917 год / Изд. Харьк. ГСК. - [Харьков: Тип. губ. правл., Б. г.]. - IV, 25, 120, 148 c.; [28] л. рекл. Объявл. – 364 с.
44. Чехов А. П. Письмо Чехову Ал. П., 9 марта 1876 г. Таганрог // Т. 1. Письма, 1875—1886. — М.: Наука, 1974. — 584 с.
45. Шипулина О. А. Соседи Чеховых. 1859 – 1869 гг. Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 14-04-00237.
46. Южный край. – 1893. – 13 апреля.
47. Южный край. - 1901. – 19 июля.
48. Южный край. - 1901 – 26 сентября.
49. Южный край. 1893. –16 апреля.
50. Южный край. 1896. – 3 августа.
51. Южный край. 1896. – 26 августа.
52. Южный край. 1898. – 31 августа.

Генеалогия белгородских купцов