НЕМЦЫ В ИСТОРИИ РОССИИ. 1652-1917

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Литература о пребывании германских и австро-венгерских подданных в Коми крае в годы Первой мировой войны:

1) Бондаренко О. В зырянском плену. // Дым Отечества. 2004-2005. Вып. 5. – Сыктывкар, 2010. – С. 594 – 596.
2) Бондаренко О.Е. Военнообязанные Германии и Австро-Венгрии в Коми крае в годы Первой мировой войны. // Проблемы истории России XVIII – XX вв. [Научные чтения памяти Ю.Д. Марголиса]. – Сыктывкар, 1997. – С. 50 – 57.
3) Бондаренко О. Е. Военнопленные в Усть-Сысольске в годы Первой мировой войны. // Вестник Сыктывкарского университета. Сер. 8. Вып. 2. – Сыктывкар, 1997. – С. 61 – 69.
4) Бондаренко О.Е. Коми край и Первая мировая война: новый сюжет. // Немцы в Коми: история, современность, перспективы. – Сыктывкар, 2001. – С. 16 – 25.
5) Бондаренко О.Е. Коми край в период Первой мировой войны: монография / О.Е. Бондаренко. – Сыктывкар: Издательство СыктГУ, 2014. – 156 с. (Глава III. «С посылаемыми к Вам военнопленными… нужно обходиться корректно», стр. 64 – 93, на стр. 68 – 71 есть таблица со сведениями о иностранных подданных, проживавших на территории Яренского уезда в 1916 г.).
6) Бондаренко О.Е., Таскаев М.В., Жеребцов И.Л. «Военнопленные» в Коми крае. // Архивы в XXI в.: проблемы и перспективы: тезисы докладов. – Сыктывкар, 2002. – С. 121 – 125.
7) Военнопленные в Усть-Сысольске // Сыктывкар в прошлом и настоящем (исторические очерки). – Сыктывкар, 2020. – С. 152-155.
8) Горская, А. Памятник военнопленным Первой мировой // Дым отечества. Историко-краеведческий выпуск газеты Республика. – 2014. – 21 июня (№ 75). – С. 7.
9) Жеребцов И.Л., Таскаев М.В., Рогачев М.Б., Колегов Б.Р. Историческая хроника. Республика Коми с древнейших времён. – Сыктывкар: Коми книжное издательство, 2002. – С. 109.
10) История Коми с древнейших времён до конца XX века. Т. 2. – Сыктывкар: Коми книжное издательство, 2004. – 704 с. (Глава 6, § 2 ««Военнопленные» в Коми крае» стр. 126 – 130, авторы Бондаренко О.Е., Таскаев М.В., Жеребцов И.Л.).
11) Коми край в годы Первой мировой войны (1914 – 1918). Сборник документов и материалов / Сост. М.В. Таскаев, С.В. Бандура. – Сыктывкар, 2014. – 204 с. (Серия «Новые источники по истории Европейского Севера России. Вып. 1).
12) Кудешов, П.С. В грозный час испытаний: Слобода и слобожане в годы Русско-японской и Первой мировой войн / П.С. Кудешов; МБУК "Эжвинская ЦБС", ЦБ "Светоч". – Сыктывкар, 2016. – 64 с. (Глава 2, § 4 «Задержать подданных неприятельских государств в качестве военнопленных…», стр. 47 – 53, на стр. 49 – 51 есть список иностранных военнозадержанных, проживавших в Слободе в 1916 – 1917 гг. с краткими биографическими данными).
13) Кудешов, П. Задержать подданных неприятельских государств в качестве военнопленных…». // Огни Вычегды. – 2015. – 20 февраля (№ 6). – С. 10.
14) Мацук М.А. Германские и Австро-Венгерские подданные, умершие и похороненные в городе Усть-Сысольске в годы I Мировой войны (Проект, направленный на восстановление имен иностранцев, умерших и похороненных на территории Российского Севера). // Вопросы истории и культуры северных стран и территорий. – 2009. – № 1 (5). – http://www.hcpncr.com/journ509/journ509matsuk.html
15) Рогачев М.Б. «Столица зырянского края»: Очерки истории Усть-Сысольска конца XVIII – начала XX веков. – Сыктывкар: ООО «Коми республиканская типография», 2010. – С. 121.
16) Таскаев М.В., Жеребцов И.Л. Военнопленные в Коми крае в XVIII – начале XX вв. // Воинский подвиг защитников Отечества. Т. 2. – Вологда, 2000.
17) Таскаев М.В. Военнопленные Тройственного союза в Коми крае (1916 – 1919). // Участие жителей Коми края в войнах и вооружённых конфликтах (XI – начало XX века): Труды Коми отделения АВИН. Вып. 1. – Сыктывкар, 2004. – С. 89 – 96.
18) Таскаев М.В. Австрийские военнопленные в коми. // Родники пармы. Вып. 5. – Сыктывкар, 2000. – С. 13 – 17.
19) Таскаев М. Великая российская революция в Коми крае. Хроника событий. // Дым Отечества. Историко-краеведческое издание. – 2017. - № 5 – 6. – С. 63, 68. (Имеется информация о создании в 1917 г. лагеря для иностранных военнопленных под Усть-Сысольском, в котором содержалось до 1000 человек; перечисляются имена австро-венгерских офицеров, содержавшихся в лагере).
20) Таскаев М.В. Подданные и военнопленные Австро-Венгрии, Германии и Турции в Коми крае (1916-1919 гг.). // Вопросы истории и культуры северных стран и территорий. – 2009. – № 1 (5). – http://www.hcpncr.com/journ509/journ509taskaev.html

УДК 94(477.6):62.33 “1941/1945”
ЕТНІЧНІ НІМЦІ ПІВДНЯ УКРАЇНИ ТА ПОЛІТИКА ГЕРМАНІЗАЦІЇ В ПЕРІОД ДРУГОЇ СВІТОВОЇ ВІЙНИ

І.С. ТАРНАВСЬКИЙ,
докт. істор. наук, проф., Національний технічний університет України «Київський політехнічний інститут імені Ігоря Сікорського» (Україна)

Одним із головних напрямків політики Третього рейху в роки Другої світової війни було насадження панування в Європі представників німецької нації. Це спричинило значні етнічні й соціальні катаклізми на континенті. У центрі військово-політичного протистояння опинилися етнічні німці, що мешкали за межами Німеччини, у тому числі на Півдні України. Вони повинні були стати активними учасниками нацистської політики онімечення Сходу.
У вітчизняній історіографії ця тема стала об’єктом окремого дослідження на початку 1990-х рр. Першою ластівкою стала стаття М. Коваля та П. Медведка [1].
Згодом з’явилися публікації О. Соловйова [2], О. Іванова та І. Іванькова [3], В. Клеця [4], ґрунтовна праця А. Айсфельда та В. Мартиненка [5]. Також побачила світ низка узагальнюючих праць, присвячених долі німців України [6, 7, 8]. Ця тема стала предметом дисертаційного дослідження В. Васильчука [9]. Доля етнічних німців у різних зонах окупації України є об'єктом наукових розвідок М. Шевчука [10] та І. Іванькова [11]. У зарубіжній історіографії декотрі аспекти нашої теми знайшли своє відображення у працях Д. Ліхді, Б. Пінкуса,
І. Флейшхауер, Е. Фелькль та інших.
Віддаючи належне проведеним дослідженням, слід водночас зазначити потребу в подальшому детальному вивченні проблеми нацистської колонізації
Сходу, а саме спроб германізації східних земель, у тому числі Півдня України. Плануючи здобути нові території на Сході, Гітлер дивився на них як на простір для зростання німецького сільського населення, яке вважав найціннішою частиною нації. У зв’язку з цим південні терени України розглядалися як ідеальний регіон для сільського господарства і ставали важливим об’єктом політики онімечення Сходу. Ця політика передбачала звільнення (депортація або знищення) цих територій від ненімецького населення і заселення їх
представниками німецької раси. 7 жовтня 1939 р. фюрер підписав декрет про посилення німецької нації. Для
цього передбачалося повернути з-за кордону німецьких громадян та «фольксдойче», створити нові німецькі колонії та нове німецьке селянство [12].
Саме цей декрет запустив у дію механізм обезлюднення східних територій. 1 грудня 1942 р. циркуляр міністерства окупованих східних територій зазначив, що «рейхсдойче» і «фольксдойче» мають різний правовий статус. Останні – це особи німецької національності, які не мають німецького громадянства [5, с. 618].
Рейхскомісаром з посилення німецької нації був призначений рейхсфюрер СС Г. Гіммлер. Відтак, новостворений комісаріат опинився у системі СС [13]. Ця установа повинна була вишукати можливості для переселення німців у приєднані до Німеччини східні райони.
В листопаді 1939 р. Головне управління імперської безпеки (РСХА) розробило «Перспективний план переселення у східних провінціях». Головне завдання плану – виселення з цих земель корінного населення, передусім слов'ян, та поселення на їх місце «фольксдойче» з Волині, Галичини й Прибалтики. Це був початковий план геноциду українців, поляків, євреїв.
У липні 1941 р. управлінці СС створили ще один документ – генеральний план «Ост». Він складався із двох фаз – короткочасної та перспективної (30 післявоєнних років). За планом зона колонізації включала в себе західні райони СРСР, у тому числі Південь України. За 30 років передбачалося переселити до Сибіру понад 20 млн. поляків, 75 % білорусів і 65 % українців. Тобто депортації або винищенню підлягало 30 – 45 млн. місцевого населення [14, с. 72]. На їх місце мали селитися німці та люди германського кореня.
17 жовтня 1941 р. Гітлер заявив, що розраховує поселити на Сході через 10 років 4 млн., а через 20 років 10 млн. німців. Вони повинні були прибути з Рейху, Америки та Європи [15, с. 537]. Фюрер зазначив, що треба довести слов’ян до такого стану, щоб вони покинули батьківщину або померли.
За планом Гітлера на Сході слід було побудувати нові стратегічні дороги.
Одна з них – кримська автомагістраль. На перехресті шляхів планувалося утворити нові німецькі міста, центри для вермахту, поліції і партії. Уздовж доріг простягнуться німецькі ферми [15, с. 536-537]. За 25 – 30 років у європейській частині СРСР мала бути створена мережа колоній із німецьким населенням.
Відтак понімеченню підлягала саме територія, а не населення.
У своїх розмовах Гітлер згадував Південь України: «Ми візьмемо південну частину України, передусім Крим, і зробимо її суто німецькою колонією. Буде неважко вигнати геть населення, яке тут є зараз… За сотню років тут житимуть мільйони німецьких селян. Сто тридцять мільйонів населення – в рейху, дев’яносто – в Україні» [12].
Другий варіант генерального плану «Ост» був представлений Гіммлеру у квітні 1942 р. Він був більш радикальний: число естонців, латишів, литовців, поляків, білорусів, українців, яких планувалося знищити або переселити, зросло до 50 мільйонів. Ставилося завдання у найкоротший термін заселити німцями
Херсонську область, Крим і Литву. Шеф СС схвалив цей план [14, с. 72].
Важлива роль у процесі германізації Сходу відводилась «фольксдойче». На 1939 р. в Україні етнічних німців було 400 тис. [16, арк. 360]. Із приєднанням до УРСР нових територій їхня чисельність зросла і на початок 1941 р. складала близько 600 тис. [1, с. 16]. Історично вони проживали на Волині, Дніпропетровщині, Донбасі та Півдні України. Після 22 червня 1941 р., внаслідок сталінської депортації, їхня чисельність скоротилася. На окупованій території України опинилося близько 330-340 тис. етнічних німців [17, с. 97].
У різних зонах окупації України ставлення до «фольксдойче» мало свою особливість. У рейхскомісаріаті «Україна» (РКУ) німецьке населення перебувало під опікою окупаційної влади та зондеркоманди СС «R». Остання проводила реєстрацію етнічних німців і видавала посвідчення. Подекуди ставлення до
«фольксдойче» було відмінним у представників різних гілок влади. Так, на початку окупації, між представниками Вермахту та команди СС «R» траплялися суперечки. Зокрема, влітку 1942 р. у м. Гуляйполе «фольксдойче» одержали від гарнізонної комендатури повістки для відбування трудової повинності та
військової служби. Але представництво зондеркоманди «R» чинило перешкоди цим заходам. Згодом, від мобілізації вирішили тимчасово відмовитися, адже це могло призвести до нестачі кваліфікованих кадрів в адміністративних структурах або на підприємствах.
Що стосується «Трансністрії», то на початку окупації тут спостерігалися численні факти грабіжництва і насильства з боку румунських військових щодо цивільного населення (включно з німецьким). Це стало приводом для розквартирування 7 серпня 1941 р. в німецьких поселеннях між Тирасполем і Одесою 6-ї роти спецпідрозділу «Бранденбург-800». 15 серпня з’явилися оголошення командування 11-ї німецької армії такого змісту: «Фольксдойче в Україні перебувають під захистом німецького Вермахту. Хто здійснить замах на їхнє життя або майно, буде розстріляний…» [5, с. 612].
Згодом німецькі поселення у «Трансністрії» були взяті під контроль зондеркоманди СС «R». Її штаб перебував у с. Ландау (Одещина). Ця установа створила 18 районних команд, підпорядкованих штабу. Зондеркоманда СС «R» не обмежилася «Трансністрією». 11 вересня 1941 р. 10 районних команд були
відправлені на Волинь до зони німецької військової адміністрації та в Крим.
У своїй діяльності команда СС «R» спиралася на загони самооборони, створені для захисту німецьких поселень від зовнішніх зазіхань. До 1943 р. нею було сформовано 16 загонів самооборони, в яких пройшли вишкіл від 7 000 до 12 656 осіб [5, с. 613]. Члени самооборони виконували сільськогосподарські роботи, проходили бойову підготовку й несли вартову службу.
12 грудня 1941 р. румунський і німецький уряди досягли угоди про розмежування повноважень щодо «фольксдойче». Служба військ СС зі сприяння особам німецького походження на окупованих територіях «Volksdeutsche Mittelstelle» (VoMi) зобов’язалася до 28 лютого 1942 р. видати кожному етнічному німцеві посвідчення. Також уповноважені VoMi призначали бургомістрів, створювали загони самооборони, організовували викладання у школах та культурне обслуговування. Згодом «фольксдойче» у «Трансністрії»
отримали посвідчення про свій статус, в якому було нагадування, що його власник перебуває під захистом Німецького Рейху.
Отже, німецьке населення було захищене від сваволі румунської влади, але іноді чини зондеркоманди СС «R» самі порушували встановлені правила, привласнюючи майно підлеглого населення, що спричиняло невдоволення.
Не чекаючи завершення війни, нацисти приступили до понімечення України. У квітні 1942 р. А. Розенберг розробив «Директиви стосовно поводження з етнічними німцями». Цей документ заохочував їхнє переселення у
компактні поселення, що пояснювалося необхідністю захисту «фольксдойче» від партизанів [18, с. 338]. «Фольксдойче» мали формувати свої поселення навкруги Житомира, Миколаєва, Запоріжжя, Дніпропетровська [3, с. 87]. Було визначено 8 пунктів «германізації» – регіонів тотального заселення німцями. Спочатку ці
заходи проводилися великою кількістю адміністративних органів різного відомчого підпорядкування. Згодом, усе, що стосувалося колонізації України, було передано до рук рейхсфюрера СС Г. Гіммлера [11, с. 97].
Перші кроки «германізації» були пов’язані з активізацією воєнних операцій на південному крилі радянсько-німецького фронту і переведенням у липні 1942 р. штабу верховного командування вермахту в район під Вінницею. Гіммлер теж переніс у цей район свій штаб. З Вінниччини почалося виселення українців. Туди Гіммлер наказав переселити 10 тис. місцевих німців [12]. У результаті чого там виникає поселення «Каленфельд» [2].
У той же час, враховуючи складну ситуацію на фронті, німецька влада вживала заходів щодо переселення етнічних німців із прифронтової зони (Харківщина) на територію Молочанських колоній (Запоріжжя). Від травня до кінця серпня 1942 р. туди було переселено близько 5 800 осіб [5, с. 616]. Для «фольксдойче» переселення з прифронтової зони мало позитивний бік. Адже навесні та на початку літа 1942 р., у ході контрнаступу Червоної армії, органам НКВС вдалося провести примусову депортацію місцевих німців із Харківської та Ворошиловградської областей.
Здійснюючи переселення «фольксдойче» із прифронтової смуги, окупаційна влада прагнула створити на території Молочанських колоній моноетнічний район. Тут після сталінської депортації 1941 р. залишилося чимало порожніх будинків. Втім, на Запоріжжі переселенці затрималися не надовго. У жовтні-листопаді 1943 р., з наближенням фронту, керівництво СС здійснило їхнє переселення далі на Захід.
15 жовтня 1942 р. за розпорядженням рейхскомісара України Е. Коха суцільна зона виселення була поширена на Житомирщину, звідки було депортовано 90 % українців [11, с. 107]. Тут було створено 2 компактні німецькі райони «Хегевальди». У перспективі цю територію планувалося заселити 45 тис. німецьких колоністів із Волині [14, с. 73]. Згодом колонізація перекинулась на Київщину, де було створено поселення «Форстенштадт» [3, с. 88]. На Півдні України нові поселення «фольксдойче» здебільшого були на Миколаївщині та Херсонщині. Пізніше спроби створення великих німецьких поселень були визнані несвоєчасними і від них тимчасово відмовилися. Лише 23 вересня 1943 р. на Волині було сформовано третій «Хегевальд» [11, с. 108]. У колонізаційних намірах нацистів одне з головних місць посідав Крим. 16 липня 1941 р. Гітлер заявив: «Крим має бути… заселений німцями» [19, с. 177].
Це стало поштовхом до розробки різноманітних планів онімечення півострова. Так, власний проект колонізації півострова розробив генерал-комісар генерального округу «Таврія» А. Фрауенфельд. У документі під назвою «Про можливості заселення Криму, сільське господарство та корисні копалини» він виокремив кілька зон колонізації. У степові райони Криму пропонувалося переселити голландців, датчан і німців. Зону, придатну для вирощування зернових і технічних культур, передбачалося заселити німецькими фермерами та
«фольксдойче». Овочівництвом, виноробством та садівництвом у Криму повинні займатись тірольці та голландці [20].
Зі свого боку, начальник відділу колонізації 1-го головного управління «східного міністерства» Е. Ветцель 27 квітня 1942 р. у таємному документі «Зауваження і пропозиції щодо генерального плану «Ост»» запропонував переселити на Південь України південноамериканських німців. Гіммлер схвалив також план заселення Криму німцями з Палестини [20].
Що стосується кількості «фольксдойче» в РКУ, то 1942 р. вона становила 182 тис. осіб [3, с. 87]. За німецькими документами на цій території під час війни проживало близько півмільйона «фольксдойче» [16, арк. 369].
Онімеченню підлягали й українські землі між Дністром та Південним Бугом. Лише на Одещині у 1943 р. мешкало понад 130 тис. етнічних німців [3, с. 87]. Їх взяла під опіку служба VoMi. Ця установа створювала німецькі колонії на території «Трансністрії», для чого виселяла ненімецьке населення з навколишніх сіл. Представники румунської окупаційної влади не мали права втручатися у справи німецьких поселень.
Також слід зазначити, що частина «фольксдойче» призначалася для відправки з України до Рейху для зміцнення їхніх «національних» якостей у трудовій службі (Arbeitsdienst) та подальшого використання під час «германізації» східних територій [5, с. 618]. Так, у «Службовому повідомленні» № 2, виданому у Рівно 25 жовтня 1941 р., зазначалося, що частина «фольксдойче» переселилася із окупованих радянських областей у Німеччину. Однак, про кількість переселенців у повідомленні не йшлося [21, арк. 8].
Під час війни проводилася агітація серед населення Німеччини щодо переселення на східні землі. Унаслідок проведеної кампанії в 1941 – 1942 рр. на території РКУ оселилося близько 20 тис. колоністів із Рейху. Керівництво СС намагалося переселяти на українські землі і представників інших «нордичних» народів. Так, починаючи з жовтня 1942 р. і до кінця окупації в РКУ було розселено 369 селян-голландців [3, с. 87 – 88].
Українська земля була також обіцяна всім учасникам військового походу на Схід. Однак, її можна було отримати після війни. Втім, чини CC почали одержувати садиби вже під час бойових дій. У липні 1942 р. організацію маєтків для них проводив начальник системи концтаборів О. Поль. Він створив нові
помістя на території від України до Прибалтики загальною площею 600 тис. га [12]. У зв’язку з цим Г. Гіммлер 26 жовтня 1942 р. видав циркуляр, у якому зазначив, що деякі офіцери СС втратили відчуття міри. Керівництво рейху не бажало створення великих латифундій. Земля була потрібна для наділення
мільйонів німецьких колоністів ділянками по кілька десятків га.
Проведенню політики «германізації» сприяла добровільна співпраця з окупантами частини «фольксдойче». Як правило, розпочинали вони своє співробітництво у якості перекладачів, а потім, проявивши себе, займали більш високі посади. Е. Кох зазначав: «Багато фольксдойче надавали добрі послуги як
перекладачі та керівники у громадських господарствах і на підприємствах, а також у якості бургомістрів. Більша їх частина зайнята у сільському господарстві, де їх завдання полягає в тому, щоб зберегти врожай» [22, арк. 7]. Окупаційна влада намагалася покращити становище «фольксдойче».
Зокрема, Е. Кох говорив, що незабаром вийде розпорядження щодо фольксдойче, яке виправить всі господарські пошкодження, заподіяні більшовиками. Згодом становище «фольксдойче» стало суттєво відрізнятися від положення решти місцевих жителів. Це закріплювалося відповідними наказами. Так, 15 жовтня 1942 р. Е. Кох видав розпорядження, яке закріплювало привілейоване становище німецького населення в РКУ. Зокрема зазначалося, що німецькому населенню надається в користування сільськогосподарські наділи, будинки, заводи та інші засоби існування [23, арк. 16].
На останок слід зазначити, що нацистські планувальники розробляли доктрину понімечення Сходу в умовах, коли хід війни віщував їм перемогу.
Політика націонал-соціалізму тоді зводилася до формули «чим більше загине людей, тим легше буде здійснювати колонізацію». Шляхом масової імміграції та винищення місцевого населення вони намагалися створити прошарок німецького селянства на Сході. Саме аграрне переселення мусило стати основою
колонізаційного руху. У 1941–1943 рр. окупаційна влада усіляко підтримувала сільськогосподарське виробництво «фольксдойче». Вважалося, що саме вони мають відродити у німецького населення України одвічне прагнення до праці та німецьку культуру землеробства [24].
Проте, у листопаді 1942 р. – лютому 1943 р. сталися події, що відкрили протилежну перспективу. У війни відбувся перелам. У квітні 1943 р. Гітлер наказав припинити роботу над планом «Ост», який приніс страшні біди Україні.
Постраждали у цій війні і «фольксдойче». Із початком звільнення України радянськими військами вони, як правило, рухалися із відступаючою німецькою армією на захід. Усього до кінця 1943 р. РКУ залишили 90 тис. етнічних німців.
Другий потужний потік переселенців-«фольксдойче», близько 125 тис. [17, с. 98], залишив Україну в січні – липні 1944 р. Значна частина переселенців була із «Трансністрії». Там евакуація розпочалася 12 березня 1944 р. Понад 108 тис. осіб було відправлено до Вартегау (Західна Польща) [5, с. 617].
У населення практично не було вибору: переселення проходило під опікою окупаційної влади, яка стежила за тим, щоб усі «фольксдойче» та члени їх родин зайняли призначене для них місце в обозі й вирушили в дорогу. З іншого боку, місцеві німці добре пам’ятали репресії 30-х років, тому повернення НКВС нічого гарного їм не віщувало. Таким виявився результат вимушеної співпраці «фольксдойче» з нацизмом. Не маючи вибору, вони стали частиною тих людських ресурсів, які використовувались керівництвом Третього рейху для досягнення
своєї мети. Утягнуті у чужу сферу діяльності, «фольксдойче» вже не могли з неї вийти й зазнали краху разом із нацистською державою.

Література
1. Коваль М.В. Фольксдойче в Україні (1941–1944 рр.)/ М.В. Коваль, П.В. Медведок // Український історичний журнал. – 1992. – № 5 (374). – С. 15 – 28.
2. Соловьев А.В. Фольксдойче и их взаимоотношения с нацистскими организациями в Рейхскомиссариате «Украина» /А.В. Соловьев // Ключевые проблемы истории российских немцев: Материалы 10-й межд. науч. конф., Москва 18 – 21 ноября 2003 г. – М., 2004. – С. 426 – 433.
3. Іванов О.Ф. Політика нацистського режиму стосовно етнічних німців України/ О.Ф. Іванов, І.О.Іваньков// Український історичний журнал. – 2005. – № 3. – С. 83 – 95.
4. Клець В.К. Національна політика нацистів на окупованих територіях та фольксдойче / В.К. Клець // Вопросы германской истории: Сборник научных трудов. – Днепропетровск, 2006. – С. 134 – 154.
5. Айсфельд А. Етнічні німці України під час Другої світової війни і в повоєнні роки /
А. Айсфельд, В. Мартиненко // Україна в Другій світовій війні: погляд з ХХІ ст.: Історичні нариси: у 2-х кн. – Київ : Наукова думка, 2011. – Кн. 1. – С. 595 – 643.
6. Євнух В.Б. Німці в Україні (1920 – 1990 роки)/ В.Б. Євнух, Б.В. Чирко. – К., 1994. – 182 с.
7. Сергійчук І. Німці на Україні / І. Сергійчук // Український світ. – 1993. - № 1-2, 4-12; 1994. - № 1-2, 5-12.
8. Кулинич І.М. Нариси з історії німецьких колоній в Україні / І.М. Кулинич, Н.В. Кривець. – К.: Ін-т історії України НАН України, 1995. – 272 с.
9. Васильчук В.М. Німці України: суспільний та національний аспекти. ХХ – початок ХХІ ст.: Дис. … доктора іст. наук: 07.00.01 / В.М. Васильчук. – К., 2006. – 500 с.
10. Шевчук Н.А. Этнические немцы в Транснистрии (1941 – 1944 рр.) / Н.А. Шевчук
//Немцы Одессы и Одеського региона: Сборник докладов, сделанных на международных научных конференціях в Гёттингене (Германия). – Одесса, 2003. – С. 355 – 372.
11. Іваньков І.О. Окупаційна політика гітлерівської Німеччини стосовно етнічних німців у Рейхскомісаріаті «Україна»: Дис. канд. іст. наук: 07.00.01/І.О. Іваньков. – К., 2006. –238 с.
12. Коваль В. Генеральний план «Ост» / В. Коваль // Українська державність у ХХ столітті (історико-політологічний аналіз). – К.: Політична думка, 1996. – (Інтернет-версія): http://litopys.org.ua/ukrxx/r13.htm
13. Люлечник В. Фольксдойче в годы Второй мировой войны / В. Люлечник // Русский глобус (международный Интернет-журнал). – 2005. – № 2. // http: //www.russianglobe. com/N36/Lulechnik.FolksdojcheVoVtorojMirovoyVojne.
14. Литвин В. Україна в Другій світовій війні 1939 -1945 рр. (Матеріали до майбутнього підручника) /Володимир Литвин // Проблеми історії України ХІХ – початку ХХ ст. – 2004. – №2. – С. 3 – 154.
15. Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Володимир Косик. – Париж–Нью-Йорк–Львів, 1993. – 660 с.
16. Центральний державний архів вищих органів влади і управління України (далі – ЦДАВО України), ф.Р- 3676, оп. 4, спр. 230.
17. Полян П.М. Советские граждане в рейхе: сколько их было? / П. М. Полян // Социологические исследования (Социс). – 2002. – № 5. – С.95–100.
18. Немцы России: энциклопедия: в 3 т. / Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. – М.: «ЭРН», 1999. – Т. 1: А-И. – 832 с.
19. Україна в Другій світовій війні у документах: Збірник німецьких архівних матеріалів у 4 т. / Упор. В. Косик. – Т. 1. – Львів: Ін-т українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України, 1997. – 383 с.
20. Бабич В.В. Депортація етносів Криму в роки Другої світової війни як прояв політики етноциду / В.В. Бабич// Центр інформації та документації кримських татар [Електронний ресурс]. – Режим доступу : http://www.cidct.org.ua/uk/publications/Panchuk/36.html
21. ЦДАВО України, ф. 3206, оп. 1, спр. 2.
22. ЦДАВО України, ф.Р- 4620, оп. 5, спр. 24.
23. ЦДАВО України, ф.Р- 4620, оп. 3, спр. 262.
24. Калінічева Г.І. Правовий статус та соціально-економічне становище етнічних німців у Рейхскомісаріаті «Україна» / Галина Іванівна Калінічева // Вопросы германской истории: сб. науч. тр. / отв. ред. С.И. Бобылева. – Днепропетровск: Пороги, 2007. – С.227–243.

Тобольские немцы во второй половине XIX - начале XX в.
Авторы: Шкаревский Денис Николаевич - кандидат исторических наук, старший преподаватель Сургутского государственного университета; Посохов Виктор Георгиевич - аспирант Сургутского государственного университета.

При изучении процессов формирования немецких общин и адаптации немцев в Сибири основное внимание обычно уделяется Югу Сибири (современные Томская, Омская области) и сегодняшнему Северному Казахстану. Вопросы, связанные с переселением и адаптацией немцев в Тобольской губернии менее изучены. Между тем местная специфика в данном случае, в силу географических и этноконфессиональных особенностей региона, требует специального изучения и уточнений.
Формирование немецкой диаспоры и адаптации немцев прошло в три основных периода.
В 1850 - 1880-е годы немецкие общины сформировались в Локтинской волости (Тюкалинский уезд) в старожильческих поселках Рига, Ревель, Гельсинфорг, Ковалево, Иваново. Всего в этих поселениях насчитывалось 39 немецких семей (домохозяйств), которые владели 1755 дес. земли1. Причин, по которым колонисты направились в Сибирь, было несколько. Пожалуй, основной из них был земельный вопрос. Немецкие колонии, образованные во второй половине XVIII - начале XIX в. в Поволжье и на Украине к середине XIX в. начали испытывать "земельный голод". Приобрести землю в Сибири можно было намного дешевле, чем в центральной части России.
На 1890 - 1910-е годы приходится этап, связанный с целенаправленной правительственной политикой переселения крестьян (в том числе немцев) в Сибирь, способствовавшей экономическому освоению региона. При этом власти стремились расселять переселенцев "вперемешку", дисперсно, чтобы ускорить культурную адаптацию немцев и, в частности, побудить их к использованию русского языка.
Преобладали и теперь экономические причины переселения: мигранты по-прежнему стремились решить для себя земельный вопрос, но уже при поддержке государства, а не только при помощи своих "материнских колоний". Государство обеспечивало немцев-переселенцев землей, а также в виде ссуд снабжало всем необходимым: посевным материалом, орудиями труда, скотом и т.п. В это время в Сибири можно было получить в качестве надела 15 десятин на одну мужскую душу и, кроме того, сравнительно дешево купить или арендовать землю. Так и возникли поселения немцев-колонистов на казенных землях в Тобольской губернии.
В конце XIX - начале XX в. на территории губернии существовало два основных района немецкой крестьянской колонизации: поселения в Тюкалинском и Тарском уездах; одна колония и два имения немцев в Ишимском уезде, три имения в Тобольском уезде и одно в Курганском уезде. На выбор места влияли природно-климатические особенности заселяемых районов и степень их хозяйственной освоенности, а также стремление мигрантов поселиться компактно рядом с земляками.
Всего к 1915 г. в Тюкалинском уезде было водворено 745 немецких семей, имевших в собственности 41 721 дес. земли2. Поселок Львовский (Покровская волость Тюкалинского уезда) - один из первых переселенческих поселков с немецким населением - возник в 1895 году3. В 1899 г. появился поселок Кирьяновский (Крутолучинская вол.). В этом же году в Кулачинской волости был образован участок Кремлевский 1-й, в 1900 г. - участок Трусовский и в 1906 г. - еще несколько участков в той же волости (Кирьяновский, Романовский, Чучкинский, Кремлевский 2-й, Кирьяновский 2-й, Ромберовский).
Остальные переселенческие поселки возникли уже в годы Столыпинской аграрной реформы. В 1907 г. в Крупянской волости был основан поселок Малиновский; в Корниловской волости - Второфоминский (впоследствии - самое крупное немецкое поселение в Тобольской губернии (к 1915 г. - 162 отдельных домохозяина). В Кулачинской волости - участки Девятириковский 1-й, Бородинский 1-й, Классовский, Девятириковский 2-й, Бородинский 3-й, в Болылемогильской волости - участок Помогаевский. В 1908 г. сразу в нескольких волостях Тюкалинского уезда были образованы новые переселенческие поселки. В Троицкой волости появились поселки Березовский и Аракульский; в Царицынской волости - Семеновский; в Бекишевской волости - Тарлыцкий, Гуровский и деревня Окуневка; в Андреевской волости - поселки Золотухинский и Макаркинский; в Большемогильской волости - Бабаиловский и Масляновский; в Кулачинской волости - участки Ивашкевич, Бородинский 2-й. В 1909 г. в Большемогильской волости немцы-переселенцы основали поселок Смаляновский. В 1910 г. в Кулачинской волости - участки Халдеевский и Шпехтовский. В Еланской волости в 1912 г. - поселок Павловский, а в 1913 г. там же еще три переселенческих поселка - Хортицкий, Журавлинский, Сергиевский. В 1914 г. в Любинской волости образованы участки Казанцевский и Беляевский4.
В Тарском уезде в порядке переселения и землеустройства было образовано в 1897 - 1908 гг. 17 немецких поселков (263 домохозяина, 11 397 десятин). Первыми поселениями в Тарских урманах (темнохвойный лес на приречных участках таежной зоны Западной и Средней Сибири с преобладанием пихты, кедра, ели), где обосновались немцы, были поселки Межевской, Сагузинский и Эстонский, основанные в 1897 году. В 1898 г. появились поселки Романовский, Скерлинский, Андреевский, Федоровский; в 1899 г. - поселки Березовский, Александровский, Литковский, Средне-Улюмский; в 1904 г. - Мариинский и Вишневский. Еще одна группа немецких поселков в Тарском уезде возникла в годы Столыпинской реформы: в 1907 г. появились поселки Романовский, Новоромановский, Верхнебобровский; в 1908 г. - Адамовский5.
По мнению П. П. Вибе, в Тарском и Тюкалинском уездах Тобольской губернии в 1915 г. было 20 немецких поселков с населением около 5 тыс. человек, имевших в пользовании около 32 тыс. дес. земли6. Более полный подсчет по Тарскому и Тюкалинскому уездам Тобольской губернии в целом показывает, что к началу первой мировой войны было 36 переселенческих поселков, в которых проживало около 8 тыс. немцев-колонистов, имевших в пользовании 38 410 дес. земли. Кроме того, в Тюкалинском уезде немцы-переселенцы арендовали пять участков (227 дес. земли, 89 отдельных домохозяев). Собственных участков немцев-переселенцев Тобольской губернии было 21 с земельными владениями в 11481 дес. земли и с числом отдельных домохозяев 285 человек7.
В Беловской волости Ишимского уезда Тобольской губернии в 1908 г. немцы основали колонию Петер Фельд (24 домохозяина, 1900 дес); в Ишимском уезде Красноярской волости немцы-поселяне из Таврической губернии купили в 1909 г. 6500 дес. земли и основали два имения: заимку "Энс" (10 человек обоего пола, 500 дес.) и заимку "Видэ" (8 человек, 6000 дес). В Тобольском уезде немцы-поселяне владели тремя имениями (342 дес. собственной земли). В Курганском уезде в начале XX в. немец-поселенец приобрел две десятины земли с мельницей8.
Таким образом, в Тобольской губернии к 1915 г. немцы-колонисты основали 69 поселений и имели в своей собственности 61 862 дес. земли. Основная масса немцев-переселенцев проживала в Тарском и Тюкалинском уездах. Точных данных об общей численности немцев в губернии нет. Согласно переписи 1897 г., насчитывалось 1120 чел. немецкоговорящего населения. Среди них были евреи (23) и один армянин. Таким образом, немцев должно было быть 1096 человек.
Тобольские немцы-колонисты происходили в основном из Екатеринославской, Таврической, Херсонской, Волынской, Полтавской, Варшавской, Воронежской, Самарской, Саратовской губерний9. По вероисповеданию они принадлежали к лютеранской (85%), православной (8%), римско-католической (6%), реформатской (1%) церквям. Но в начале XX в. происходила еще миграция меннонитов, которые селились вдоль Транссибирской магистрали, проходившей вдоль южной границы Тобольской губернии через Тюкалинский уезд. Лютеране же проживали преимущественно в Тарском уезде10.
По роду занятий в конце XIX в. среди тобольских немцев преобладали крестьяне (44%), около 23% составляли ремесленники (изготовление одежды, обработка дерева, металлов, минеральных веществ и т.п.), 6% тобольских немцев относились к категории "частная прислуга"; 5% составляли учителя, врачи, представители администрации и вооруженных сил; торговлей занималось около 3% немцев, различными промыслами - 2%11.
В урманы Тобольской губернии в этот период переселялись менее состоятельные, по сравнению с другими мигрантами, хозяева. Если переселенец в западносибирские урманы привозил с собой в среднем 131 руб., то переселенец в западносибирскую степь и лесостепь - 209 рублей12.
Устроиться в таежной полосе было гораздо труднее, чем в степной. Прежде чем приступать к распашке, землю нужно было очистить от леса. Как отмечал В. Дашкевич, у переселенцев практиковался "особый способ расчистки леса: они подсачивают деревья. Делается это так: весной вырезают вокруг ствола дерева кору до самой древесины. Дерево от этого сохнет, гниет и валится. При этом сгнивает не только дерево, но и его корни. Но все это делается не скоро - в 5 - 8 лет... Сильно заболоченные места необходимо осушить при помощи канав... Сама распашка земли очень трудна, так как земля покрыта дерном... Здесь нужны железные плуги, железные бороны и сильный скот, который в лесной полосе не дешев (средняя цена лошади 40 руб.)". Это замедляло адаптацию мигрантов, развитие их хозяйства. Как отмечал А. Кауфман, к 1911 - 1912 гг. в среднем на одно хозяйство в западносибирских урманах приходилось 1,4 лошади и 1,9 коровы (в западносибирской степи и лесостепи - 2,2 и 2,2, соответственно)13.
Тем не менее, немцы умели сравнительно быстро и успешно наладить свое хозяйство. Переселенческое хозяйство достигало нормального уровня, как правило, за 5 - 6 лет13 (во второй половине XVIII - начале XIX в. на это требовалось 10 - 15 лет).
"Главный хлеб таежной полосы - озимая рожь, затем идут ячмень, овес, яровая пшеница, яровая рожь, гречиха, лен, конопля, писал Дашкевич в 1912 г. - ...Средний урожай получается с десятины: ржи - от 40 до 80 пудов, пшеницы - от 30 до 70 пудов, овса - от 40 до 80 пудов, гречихи - от 20 до 60 пудов. Бывают, однако, годы, когда рожь и пшеница дают в некоторых местах 200 пудов с десятины... Картофеля собирают до 2000 пудов с десятины. Кроме земледелия переселенцы занимаются здесь и скотоводством... Огороды разводятся почти всеми переселенцами таежной полосы. На огородах садят капусту, лук, морковь, свеклу, редьку, подсолнечник, тыкву, огурцы и арбузы... Охота и сбор кедровых шишек и ягод являются подсобными помыслами почти каждой семьи живущей в тайге"14.
Немцам-переселенцам принадлежала немалая заслуга в распространении хуторской (фермерской) формы владения землей в Тобольской губернии. Многие немецкие частновладельческие хозяйства признавались образцовыми для своего времени. В них разводили скот лучших пород, использовали усовершенствованные орудия труда и сельскохозяйственные машины, прогрессивные способы обработки земли.
В поселениях Тобольской губернии немцы создавали мукомольные предприятия. В дер. Золотая Нива Покровской волости Тюкалинского уезда крестьяне П. Ерас, Я. Симмуль, К. Конгс, Г. Лихтин, Г. Паат, а также в дер. Гельсинфорг Локтинской волости Г. Тейгар, Д. и А. Ареасен в 1915 г. построили мукомольные мельницы с нефтяным двигателем15, причем они использовали самую совершенную на тот момент технику: двигатели английских фирм "Маршаль С. и Кo", "Рустон-Проктор".
На устройство подобных предприятий уходило до четырех лет, что объяснялось длительностью процедур, связанных с получением разрешения: приходилось оформить проект на постройку мельницы с пояснительной запиской; акт об осмотре грунта под будущим сооружением; приговор сельского схода об аренде земельного участка под строительство; свидетельство уездного исправника о неимении препятствий для строительства; разрешение губернского строительного отделения; документы об уплате гербовых сборов16. Большинство немцев-переселенцев слабо владели русским языком, поэтому для них эта процедура была особенно затруднительна.
Сложно складывались отношения немцев с местным населением. А. Н. Куломзин отмечал в своем докладе: "Между немцами и русскими часто происходят острые столкновения, доходящие до ожесточенной драки. Русские просят разрешения удалиться с поселка [п. Львовский], так как немцы грозят их всех перерезать и часто бьют детей. Колонисты, со своей стороны, тоже хотят удалиться, говоря, что с русскими в ладу жить нельзя. По словам русских, причина постоянных нападок немцев заключается в желании выжить их с участка, так как последние боятся, что, живя вместе с православными, дети их в конце концов могут перейти в православие и окончательно обрусеть. Далее, русские крестьяне жалуются, что когда они пришли на участок и застали там поселившихся немцев, то им было обещано, что в поселке их будет не более одной трети общего числа переселенцев. Между тем впоследствии колонистов поселили еще целую партию, так что в настоящее время их более русских"17.
В 1915 - 1916 гг. местные чиновники отмечали: "Отношение немцев к населению тех селений, в коих они водворены, а также к общественному устройству, неприязненное". Немцы на своих хуторах "ведут образ жизни замкнутый, с внешней стороны корректный, а по внутреннему складу не поддающийся определению", "у большинства немцев до 1915 г. в квартирах висели портреты императора Вильгельма... они до настоящего времени не желают признавать русского языка" и подают местным властям прошения и приговоры, писанных на немецком языке. Проживая обособленно, немцы все же не могли избежать столкновений с русскими и поляками - чаще всего "на религиозной почве и разнице культур"18.
Третий этап формирования немецких общин и их адаптации в Тобольской губернии начался в связи с первой мировой войной. Многочисленная немецкая диаспора, сформировавшаяся в результате переселенческой политики правительства второй половины XVIII - XIX в., стала доставлять беспокойство властям. Согласно переписи 1897 г. в Российской империи проживало 1790 тыс. немцев, или 1,4% всего населения19. Центральная администрация проводила жесткую антинемецкую политику, стремясь, по словам П. Г. Курлова, заставить российских немцев "отмежеваться от германцев, забыть об общности происхождения, забыть об общности языка и совершенно вычеркнуть из своей памяти родственников, сражающихся в войсках наших противников"20.
31 декабря 1914 г. командующий Северо-Западным фронтом генерал Н. В. Рузский обратился к начальнику штаба верховного главнокомандующего генералу Н. Н. Янушкевичу за разъяснением по поводу распоряжения верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича о "выселении из Привисленского края всех немецких колонистов". При этом главковерх предписывал: "1) выселять только мужское население в возрасте 15 лет и выше, женщин и детей не выселять; 2) выселять только сельское население, не распространяя выселение на городское население; 3) благонадежных лиц, состоящих на государственной и общественной службе, не выселять; 4) лиц, заподозренных в малейшей неблагожелательности к нам, выселять, невзирая на возраст, пол, место жительства или служебное и общественное положение"21.
11 января 1915 г. Янушкевич распространил зону выселения на всю линию фронта, а 15 января директор Департамента полиции генерал В. Ф. Джунковский разрешил высылать немцев во все губернии, кроме объявленных на военном положении. При этом решение проблем, связанных с приемом и водворением высланных немцев возлагалось на гражданские власти. 3 февраля 1915 г. было объявлено о "прекращении землевладения и землепользования подданных и выходцев из враждующих с Россией государств". Согласно этому указу, "волостным, сельским, селенным и мирским обществам, образованным из бывших в австрийском, венгерском или германском подданстве поселян-собственников, колонистов, поселенцев и иностранных хлебопашцев и других иностранных выходцев немецкого происхождения либо из потомков перечисленных лиц, воспрещается впредь совершение всякого рода актов о приобретении права собственности, права залога, а также права владения и пользования недвижимыми имуществами, отдельного от права собственности, равно как участие в публичных торгах на указанные имущества". Исключение было сделано лишь для некоторых категорий немцев: православных от рождения или принявших православие до 1 января 1914 г.; имеющих в числе родственников по восходящей или нисходящей линии (мужской) участников боевых действий русской армии или флота в звании офицеров или в качестве добровольцев или получивших награды за боевые отличия или погибших в военных действиях; для их вдов. Допускалось отдельным лицам пользование недвижимыми имуществами по договорам найма или аренды на срок не свыше шести лет.
В результате всего в 1914 - 1916 гг. было депортировано (интернировано) около 200 тыс. немцев, многие из которых являлись потомками немцев-колонистов, переселившихся в Россию во второй половине XVIII - начале XIX века22.
В Тобольске в конце 1915 - начале 1916 г. оказалось до 550 военнообязанных немцев, не являвшихся подданными Российской империи, но застигнутых началом войны на российской территории. В течение 1916 г. на территории Тобольской губернии насчитывалось 747 человек интернированных (на 1918 г. - не более 1080 человек)23.
Данные о численности военнопленных в Тобольской губернии, приводимые исследователями, варьируются от 26 тыс. до более 500 тыс. человек24. Однако анализ документов показывает, что в конце 1915 - начале 1916 г. в губернии находилось 40 116 военнопленных25.
Значительное количество среди интернированных составляли "хлебопашцы" (потомки колонистов) - 75 человек (около 14% от всех депортированных); домохозяек насчитывалось 60 человек (11%), детей в возрасте до 15 лет - 102 (18,5%). Малоквалифицированных и неквалифицированных рабочих (чернорабочие, токари, монтеры, техники, фабричные рабочие, шоферы, обойщики, литейщики и др.) - 63 (11,5%). Высококвалифицированных рабочих (инженеры, фабричные мастера) - четверо (0,7%); мелких предпринимателей (сыровары, шляпники, перчатники, портные, сапожники и др.) - 32 (около 5%), более крупных - 26 (около 5%); интеллигенции (артисты, корреспонденты, музыканты, фельдшеры и др.) - 25 (около 5%). При этом среди представителей интеллигенции не показаны учителя и врачи26.
Приезжали военнообязанные за свой счет и лишь при отсутствии денежных средств доставлялись по этапу. Они размещались в основном на частных квартирах и состояли в ведении Министерства внутренних дел: были обязаны отмечаться в полицейском участке. В случае нарушения режима их могли отправить в лагерь к военнопленным. Их положение было бедственным, настолько, что до 13% военнообязанных в Тобольске умерло от голода27.
Социальный состав военнопленных во многом совпадал с составом военнообязанных, но среди них "до 60% составляли крестьяне и батраки"28. Первоначально военнопленные размещались в казармах военного ведомства и на частных квартирах. Лишь к осени 1915 г. был устроен специальный концентрационный лагерь (27 построек: бараки, кухня, хлебопекарня, мастерская, лазарет, карцер, погреб, ледник и др.). Техника постройки бараков - фахверк (каркасно-столбовая конструкция) - говорит о том, что строили их сами же пленные. Лагерь был рассчитан на 6 тыс. военнопленных. Офицеров содержали в лучших условиях: офицерский барак был разделен перегородками на небольшие комнаты, имел большее количество печей для отопления. Для интернированных и военнопленных немцев был установлен комендантский час (им запрещалось появляться на улице после 19.00), им запрещалось посещать развлекательные и общественные места, собираться группами и громко говорить по-немецки29.
Однако уже с осени 1914 г. военнопленных использовали на общественных работах. Более 90% военнопленных, находившихся в Тобольском лагере, откомандировывались на полевые работы. Во главе каждой партии ставили военнопленного офицера, который более или менее мог изъясняться по-русски.
Местные городские власти пользовались трудом военнопленных при заготовке дров (в 1917 г. - 120 человек), в качестве пожарников, могильщиков, санитаров. При этом до 1915 г. их не заставляли выполнять "грязные" работы по благоустройству города, очистке мусорных ям, ассенизации30.
В период путины местные предприниматели нанимали пленных для рыбной ловли, брали в качестве кожевников, сапожников, чернорабочих, мельников, перевозчиков, зубных техников, мясников и т.п.; до 100 человек работали на товарищество Западно-Сибирского пароходства.
В случае, если пленные отказывались работать, предписывалось "никаких условий не предлагать... должны работать за цену, вами установленную"31. До февраля 1917 г. военнопленные получали на руки до 75% от заработка, а после - только 20 - 50 коп. Остальная часть, после вычета расходов на содержание пленного, сдавалась в доход казны. Поэтому некоторые пленные предпочитали заниматься своим привычным ремеслом.
Многие немецкие военнопленные показали себя как хорошие специалисты. В 1917 г. заведующий электрической станцией К. Новицкий просил губернского комиссара не отправлять на другие работы З. Штерна и Э. Горти, так как без них "работа станции прекратилась бы". Работа некоторых военнопленных настолько ценилась и была успешна, что они пытались открывать собственное дело. К примеру, германский подданный И. Витковский открыл сапожную мастерскую, И. Троутлан исполнял заказы по ремонту часов32. В местных газетах печатались объявления о предлагаемых ими услугах бухгалтера, электротехника, чертежника, учителей иностранных языков (английского, немецкого, французского) и музыки.
На содержание военнопленных государство отпускало ежегодно определенные суммы денег. Офицеры получали 50 - 75 руб. в месяц; сверх того приходили переводы от родственников, от "германских комитетов" (рядовым - до 30 руб., офицерам - до 50 руб. в месяц)33. При этом, как отмечали сами пленные, до 1917 г. на "50 руб. в месяц можно было жить с роскошью"34.
Подобная политика в области экономической адаптации этой новой категории немецкого населения вызывала рост межэтнической напряженности. В феврале 1918 г. 200 местных крестьян, угрожая военнопленным расправой, потребовали, чтобы те прекратили заниматься рубкой дров для городских нужд35. Местное население обвиняло пленных в том, что они снижают уровень оплаты за эти услуги, и в том, что, приобретая продукты на рынке не торгуясь, они способствуют росту дороговизны, и т.п.
Отмечалось стремление пленных придерживаться усвоенных ранее привычек, например, предпочтения кофе, хотя, вследствие его отсутствия в Сибири в условиях войны, пришлось привыкать и к чаю. Оберегая свою культурную самобытность, пленные и интернированные немцы в Тобольске совершали религиозные обряды по ритуалам римско-католической церкви, для чего обращались к священнику И. Булло36.
В течение второй половины XIX - начале XX в. в процессе формирования немецкой общины в Тобольской губернии основное внимание власти уделяли экономической адаптации немцев. Им была оказана помощь в переселении и налаживании хозяйства на новом месте. Однако здесь, по сравнению с более южными районами, сказывались сложные географические условия при гораздо меньшей материальной обеспеченности переселенцев. Администрация стремилась содействовать более быстрой культурной адаптации немцев, добиваясь их дисперсного расселения. Большинство переселенцев несмотря на это сохраняло свои традиции и язык.
В связи со стремлением правительства изъять земли у потомков колонистов для последнего этапа характерно принудительное переселение германских подданных и военнопленных в Сибирь. Это были в основном люди в возрасте 25 - 45 лет. В профессиональном плане среди них преобладали крестьяне и малоквалифицированные рабочие. Высококвалифицированные же рабочие и специалисты с высшим образованием, очевидно, использовались в Европейской части России для обеспечения военных нужд. Быстрой адаптации на новом месте в экономическом и профессиональном плане способствовала нехватка рабочих рук в Тобольской губернии, так как многие местные мужчины были направлены в действующую армию.
Немцы не стремились раствориться в местном населении. Об этом говорит и их стремление сохранить свою религиозную принадлежность, и отсутствие браков между ними и представительницами местного населения в период первой мировой войны. Политика правительства в этот период не способствовала адаптации и интеграции немцев в российское общество, и наблюдался рост межэтнической напряженности.

Примечания
1. Государственное учреждение Тюменской области Государственный архив в г.
2. Тобольске (далее ГУТО ГАТ), ф. 335, оп. 1, д. 1603, л. 41.
2. Там же, л. 47 - 47об.
3. Приложения к всеподданнейшему отчету статс-секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для ознакомления с положением переселенческого дела. СПб. 1896, с. 68.
4. ГУТО ГАТ, ф. 335, оп. 1, д. 1603, л. 32 - 32об., 41.
5. Там же, л. 47, 28об. -29.
6. ВИБЕ П. П. Образование и становление немецких колоний в Западной Сибири в конце XIX - начале XX в. http://museum.omsktelecom.ru/d...e_col.htm.
7. ГУТО ГАТ, ф. 335, оп. 1, д. 1603, л. 28об. -29, 32 - 32об., 41.
8. Там же, л. 21об. -23, 35.
9. Там же, ф. 152, оп. 54, д. 14, л. 133 - 143.
10. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 78. Тобольская губерния. СПб. 1905, с. 82 - 84.
11. Там же, с. 156 - 157.
12. КАУФМАН А. Переселенцы на новых местах. В кн.: КАУФМАН А. Община, переселение, статистика. М. 1915, с. 306.
13. ЯМЗИН И., ВОЩИНИН В. Учение о колонизации и переселениях. М. -Л. 1926, с. 58.
14. ДАШКЕВИЧ В. В. Переселение в Сибирь. СПб. 1912, с. 28, 313.
15. ГУТО ГАТ, ф. 353, оп. 1, д. 778, л. 1а, 29; д. 811, л. 1а, 31об.
16. Там же, д. 778, л. 30.
17. Приложения к всеподданнейшему отчету статс-секретаря Куломзина, с. 69.
18. ГУТО ГАТ, ф. 335, оп. 1, д. 1603, л. 47, 64, 74 - 75.
19. Первая всеобщая перепись населения по Российской империи 1897 г. Общий свод. Т. 2. СПб. 1905, 12.
20. НЕЛИПОВИЧ С. Г. Депортации в России 1914 - 1918 гг. - Военно-исторический журнал, 1997, N1, с. 42.
21. Там же.
22. Российские немцы Сибири. Депортация немецкого народа. http://sibrd.ru/index.php?page=57.
23. Подсчитано по: ГУТО ГАТ, ф. 152, оп. 54, д. 14, л. 12, 17 - 18, 38 - 50, 72 - 73, 95 - 101, 106- 107, 112 - 113; оп. 44, д. 519, л. 273; Сибирский листок, 1918, N120, с. 2.
24. ДАНИЛОВ В. А. Немецкие секции РКП(б) в Сибири в 1919 - 1921 гг. - Ученые записки Тюменского государственного университета, 1967, с. 85; ЗАГОРОДНЮК Н. И. Депортация немцев в Тобольскую губернию в годы Первой мировой войны. В кн.: Словцовские чтения-1996. Тюмень. 1997, с. 77; ШИШКИНА СЮ. Военнопленные в Тобольской губернии в годы первой мировой войны (1914 - 1917). В кн.: Словцовские чтения-1997. Тюмень. 1998, с. 77 - 78.
25. ГУТО ГАТ, ф. 152, оп. 44, д. 519, л. 272об.
26. Там же, оп. 54, д. 14, л. 38 - 50.
27. Там же, оп. 27, д. 191, л. 59; ф. 272, оп. 3, д. 30, л. 205 - 207.
28. ДАНИЛОВ В. А. Ук. соч., с. 69.
29. ГУТО ГАТ, ф. 353, оп. 1, д. 1036, л. 151 - 157; Сибирский листок, 1914, N124, с. 2.
30. ГУТО ГАТ, ф. И-1, оп. 1, д. 1133, л. 9; ф. 152, оп. 44, д. 520, л. 296об.
31. Там же, ф. 152, оп. 44, д. 511, л. 53.
32. Там же, оп. 27, д. 191, л. 53, 332.
33. Там же, ф. И-1, оп. 1, д. 1154, л. 98; Сибирский листок, 1916, N145, с. 2.
34. ГУТО ГАТ, ф. 152, оп. 27, д. 191, л. 332.
35. Там же, ф. 317, оп. 3, д. 6, л. 29.
36. Там же, ф. 152, оп. 29, д. 218, л. 3об. -4, 41об., 123.

Переселение оружейников Золингена в Россию в начале XIX в.
Автор: Куликовских Светлана Николаевна - кандидат исторических наук, доцент Южно-Уральского государственного университета. Златоуст.

В конце XVIII в. российская армия испытывала острую нужду в холодном строевом оружии. Поскольку известные отечественные оружейные заводы в Туле, Сестрорецке и Ижевске не удовлетворяли потребности в клинковом оружии, его импортировали из-за рубежа, что обходилось казне довольно дорого. В 1807 г. Александр I повелел Сенату немедленно приступить к постройке универсального завода и пригласить частных заводчиков "готовить и сдавать в казну оружие"1. К разработке проекта нового предприятия приступили лишь через четыре года, по истечении которых предложения о "водворении" в России фабрики дела белого оружия были представлены на "Высочайшее утверждение"2. Строительство же здания специализированной фабрики было отложено до победоносного завершения Отечественной войны 1812 г. и окончательного разгрома армии Наполеона3. В первых числах июля 1815 г. увидело свет Положении комитета министров об утверждении оружейной фабрики4 и в декабре того же года с высочайшего утверждения при Златоустовском казенном заводе открыта Оружейная фабрика5.
О "главнейшей достопримечательности" Златоуста - фабрике дела белого оружия издатель "Отечественных записок" П. П. Свиньин, посетивший ее в свите императора Александра I в 1824 г., отозвался как о "предмете, достойном обратить на себя внимание всей просвещенной Европы"6. Автор обширной публикации зафиксировал факт пребывания на предприятии иностранных оружейников, представил особенности техник и способов художественной обработки металла, которые западноевропейские мастера принесли на Златоустовскую фабрику7. Деятельность на ней немецких специалистов высоко оценил действительный член Оренбургской и Пермской архивных комиссий и Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ) В. Е. Боков, отметивший заслуги иностранцев по организации производства клинкового оружия, "не уступающего Солингенскому"8. Отечественные историки и искусствоведы (М. Д. Глинкин, Т. И. Абольская, Б. В. Павловский), историки-оружиеведы (Ю. А. Миллер, А. Н. Кулинский, И. П. Суханов) в разные годы обращались к проблеме пребывания на Урале иностранных мастеров, обогатив отечественную историографию новыми изысканиями и открытиями9.
Расширение географии исследований последних лет позволило привлечь неизвестные нам, но опубликованные за рубежом источники. Публикации немецких историков 1930 - 1950-х гг. проливают свет на вопросы, связанные с переселением представителей западноевропейского оружейного дела в Россию и их участием в организации уникального производства в Златоусте. К изучению "златоустовского" вопроса в Германии первым обратился Альберт Вейерсберг10. Исследование проблемы продолжил берлинский историк доктор Лео Буш, который в 1939 г. опубликовал обнаруженный им документ - контракт 1814 г. на добровольное переселение оружейников и специалистов Золингена в Златоуст11. Значение этого источника выходит за рамки местной истории и приобретает международное звучание. По сути, это главное и основное свидетельство о выезде немецких специалистов, ключ к общим исследованиям по вопросу переселения немцев в начале XIX в. в Россию.
В 1991 г. немецкая пресса вновь обращается к теме эмиграции соотечественников на уральский завод. В немалой степени пробуждению интереса к истории переселения оружейных мастеров из Европы в Россию способствовала деятельность председателя Немецкого культурного центра в Златоусте Владимира Шнейдера, потомка Даниэля Шнейдера, прибывшего на Урал с первой волной переселенцев в 1814 году12.
Однако вопрос привлечения иноземцев к организации оружейного дела при Златоустовском заводе возник гораздо раньше. Известно, что третий владелец завода московский купец А. А. Кнауф организовал здесь товарную фабрику "немецких изделий" или "немецкую фабрикацию" по изготовлению стальных инструментов и бытовых вещей из металла. Поскольку, "расположась" производить на уральских заводах разные изделия и завести собственное оружейное дело13, Кнауф "имел надобность в людях, знающих инструментальное и других работ искусства"14, то в 1809 г. он пригласил своих соотечественников, выходцев из Германии, обосновавшихся к тому времени на Ижевском заводе15.
В Ижевск они прибыли из Европы в соответствии с манифестом Екатерины II от 1763 г. "для оказания содействия России в развитии промышленных мануфактур"16. Причем закон императрицы был лишь продолжением введенного в 1702 г. Петром I и "распабликованного" по всей Европе манифеста, которым в Московское государство приглашались иноземные фабриканты и ремесленники. Царский манифест разрешил иностранцам не только обосноваться в России, но и заниматься частным ремеслом, что, в частности, значительно увеличило количество жителей московской Немецкой слободы17. Уместно заметить, что льготные условия для иностранных купцов в России были предоставлены еще Иваном Грозным, когда они прочно обосновались в Холмогорах и Архангельске, сформировав впоследствии в Архангельске Немецкую слободу18. Именно с тех пор начался прилив в Россию заграничного фабричного и ремесленного люда; иноземцы соблазнялись привилегиями, которые предоставлялись им с одним непременным условием: "учить русских людей без всякой скрытности и прилежно"19.
История переселения квалифицированных мастеров из Золингена в Россию берет начало в XVII в., когда в 1690 - 1710 гг. они впервые открыли мастерские в Олонце. О варианте их вербовки рассказал Ф. Хендрихс в 1951 г. на страницах "Roemryke Berge". Анна Иоанновна заключила с королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом договор на переезд кузнецов по клинкам, точильщиков, кузнецов по ножам, полагая таким образом "утвердить" в России искусства. Поскольку желающих отправиться в Россию не нашлось, то выходцы из Шпандау и земли Берг, находившиеся в то время в русских землях, были задержаны, и с ними в принудительном порядке был заключен договор на шесть лет20.
Создание оружейного центра в XIX в. вновь потребовало знающих дело специалистов. Россия обратила внимание на Золинген, где в течение столетий развивалось производство холодного оружия и ножей, было сосредоточено наибольшее количество оружейных фабрик, корни которых уходили во времена крестовых походов. Разные "в общежитии употребительные вещи", которые будут изготовлены иностранцами на уральской фабрике, по качеству не должны уступать "выделываемым в самом Солингене, как знаменитейшем месте в Европе, по превосходству заведений сего рода..."21. На протяжении нескольких поколений там формировались оружейные династии. Семьи Вундес, Вирсберг, Харткоп, Брах, Мунстер и Хенкельс были известны по всей Европе и получали заказы от военачальников и знати22. Подписывать или клеймить изделия оружейники начали лишь со второй половины XVI - начала XVII века. Шедевры оружейного искусства, созданные мастерами Европы прошлого, входили в собрание императорского Эрмитажа23.
В силу данных обстоятельств, для организации нового предприятия российское правительство сочло необходимым привлечь иностранных оружейников, "приняв в уважение ту пользу, которая произойти должна от укоренения в России искусства через вызванных из Солингена мастеров делать белое оружие"24. Архивные документы Германии открыли имена мастеров-эмигрантов: Даниэля Вольферца, кузнеца по мечам; Иоганна Шнайдера, рабочего по мечам; Фридриха Кирхова, мастера по закалке; Иоганна Гальбаха, мастера по ножам25 и многих других западноевропейских оружейников26, чья деятельность была неразрывно связана с оружейным искусством Златоуста.
С точки зрения адаптации иностранцев на уральской земле Златоуст имел известное преимущество, поскольку к моменту официального открытия Оружейной фабрики в заводском поселке уже сложилась обширная немецкая диаспора. Поселение иностранных мастеров заняло в центре Златоуста две большие улицы, которые получили соответствующие названия, сохранившиеся до 1920-х гг.: Большая Немецкая и Малая Немецкая улицы27.
Директором специализированной фабрики назначен Александр-Гергарт Эверсман - бывший прусский военный и горный советник, служивший генерал-инспектором в великом герцогстве Бергском, приглашенный еще Кнауфом на должность главного управляющего28. В 1811 г. Златоустовский завод из частного владения передан в казенное ведение. Александр Эверсман также перешел на государственную службу, возглавив Оружейную фабрику. Первый директор фабрики по производству клинкового оружия развернул активную деятельность по агитации и переселению на Урал для работы на Златоустовской фабрике лучших мастеров своего дела, пополнив штат специалистами, выходцами из известных оружейных центров Европы29.
Катастрофическое положение в промышленности Пруссии, оккупация французскими войсками ее горных районов привели к безработице среди оружейников Золингена. Еще более усугубило положение введение всеобщей воинской повинности и длительный срок военной службы: в 1809 г. была отменена льгота, существовавшая для кузнецов по мечам и оружейников еще со времен Средневековья - освобождение от военной службы. Уместно заметить, что проблема сохранения данной привилегии явилась одним из важных пунктов в переговорах с прусской стороной по вопросу о переселении золингенских мастеров.
Сложившимися обстоятельствами воспользовался Эверсман. Переговоры с мастерами и художниками фабрики Золингена прошли успешно, заключенные "условия" открыли перед западноевропейскими специалистами границы России. Первый контракт с оружейниками о переезде на уральский завод был подписан 1 января 1814 г. в Леннепе. Три "фабриканта" Золингена: Даниэль Вольферц (кузнец по мечам), Аб-раам Харткопф (мастер по нанесению позолоты и изготовлению перочинных ножей) и Петер Даниэль Олигер (мастер по эфесам, мечам и искусный кузнец по ножам) по условиям договора выезжали добровольно, получив при этом гарантии весьма выгодных льгот, прав и жалования30.
Александр Эверсман принимал выходцев из Золингена под свою опеку. Кроме того, проектом Оружейной фабрики, которая "устраивается при Златоустовском заводе", оговаривался предмет производства лишь "на то время, пока она (фабрика. - С. К.) будет состоять в дирекции господина Эверсмана"31. Выслушав представление министра финансов о приобретении "славной фабрики Солингена", Александр I изъявил согласие32. Итак, для реализации планов российского правительства по организации оружейного дела на Златоустовском казенном заводе "вызваны сюда из Солингена и Клингенталя и Страсбурга оружейные мастера, и затем началась здесь выделка холодного оружия"33.
Спустя год деятельности представителей западноевропейской диаспоры на Оружейной фабрике в качестве отчета в Санкт-Петербург отправлена первая партия клинков, одно перечисление наименований которых свидетельствует о происхождении их: кирасирский клинок по Солингенскому образцу; французский офицерский клинок с плоскою позолотой; клинок, в Солингене турмлецгер называемый; польский клинок, называемый рокшверд и т.д.34.
Уместно заметить, что мастера художественного металла Золингена и прежде отличались большой мобильностью. Так, когда в XVI-XVII вв. увеличился спрос на испанские клинки, многие золингенцы отправились в Испанию, где перенимали опыт и ремесло в мастерских Толедо35. Западноевропейское Возрождение сообщило золингенцам любознательность, стремление найти и занять более выгодные позиции. В 1661 г. золингенцы были переселены в район Рур, затем в 1740 г. Фридрих Великий привел клинковых мастеров в Эберсвальд под Берлином. Десятью годами ранее, в 1730 г. золингенцы отстроили в Эльзасе французский город мастеров Клингенталь. В XVII в. мастера Золингена "покорили" берега туманного Альбиона. В 1629 г. Иоганн Киндт и Иоганнес Хоппе (Гоппе) отправились в Hounslow, ныне Лондон, где привлекли английских рабочих к обустройству мануфактуры по изготовлению клинкового оружия36. Не исключено, что спустя два столетия они прибыли в Россию также движимые поиском лучших условий жизни и больших привилегий. Однако немецкие исследователи XX в. в недоумении от подобного шага своих соотечественников, поскольку, когда в последние два столетия рудокопы эмигрировали в основном в Северную или Южную Америку, то это было в порядке вещей. Но мысль, что когда-нибудь для многих и Россия может стать целью их устремлений, была, по меньшей мере, странной37.
Охотно принял на себя "препоручения доставлять из Германии" искусных мастеров, подмастерьев и учеников, находящийся в Любеке вице-консул Карл фон Шлецер, который уже несколько лет занимался "доставлением для находящихся в Российском государстве как казенных, так и частных фабрик рабочих людей"38. Не остались без его участия и специалисты Золингена. Осенью 1821 г. иностранные оружейники в благодарность за содействие в переселении на Урал изготовили для вице-консула подарок. Сабля с украшенным "богатою позолотою" клинком принята фон Шлецером с чувством особенной признательности, о чем и было доведено до сведения "солингенских мастеров на Златоустовской фабрике находящихся"39. Произведение оружейного искусства ныне представлено в экспозиции Музея оружия Золингена40.
Почти сорок семей, оставив родной очаг, минуя границы, прибыли на Урал. В сопроводительном списке каждому работнику давалась оценка по его мастерству. Золингенские мастера, согласившиеся на переселение, оправдали ожидания российского правительства "примерным усердием и искусством", так что "нынешние изделия их превосходят даже те, которые приготовляли они в Солингене"41. Златоустовские клинки собрания Эрмитажа, датированные началом-серединой 1816 г., дают представление о творческой манере европейских специалистов, обосновавшихся в Златоустовском заводе42.
Российское правительство исполнило все условия контракта: немецкие мастера обеспечены работой, имеют высокие оклады и обустроенный быт. Выходец из Золингена И. П. Бринкер в письме в Фатерланд сообщал, что он пользуется большими льготами, получил бесплатно приличную квартиру, отопление, землю под огород, и работа на Оружейной фабрике "вполне кормит". Более того, он ожидает существенное увеличение жалования, как было обещано дирекцией фабрики. Здесь, в России, у него нет "такой работы, как на Родине", поскольку он, будучи мастером, сам уже не работает молотом. В его распоряжении два молота и одиннадцать подмастерьев, по условиям договора Бринкер выучил "двоих хороших крепких русских парня"43.
Во второй половине XIX в. в цеха Златоустовского завода пришли дети и внуки первых переселенцев из Золингнена. На 1 января 1874 г. по Златоустовской оружейной фабрике "числилось" двадцать человек, спустя год осталось семнадцать44. В списке встречаем фамилии, хорошо известные по начальному периоду становления оружейного производства в Златоусте: Вольферц, Вейерсберг, Кирхов, Гепп, Лорх, Гра, Шнейдер и другие45. Иностранные специалисты, принявшие российское подданство, пользовались уважением, нередко их определяли на ответственные должности: Роленгоф служил смотрителем Арсенала; Карл Ибах - главным мастером Оружейной фабрики; Олигер и Вольферц - браковщиками по ковке клинков. При их участии проходила проба холодного оружия и кирас, им доверялось клеймение изделий46 и "наблюдение за добротностью клинков к оружию и чистотой отделки" украшенных клинков47.
Таким образом, высочайшее соизволение на приобретение "славной фабрики Солингена" было исполнено, проект российского правительства по организации специализированного предприятия по выпуску холодного оружия реализован. С 1814 г. колонию иностранцев, ранее обосновавшихся в Златоустовском заводе, пополняли оружейники-эмигранты из Золингена. Данное перемещение специалистов оружейного дела известного западноевропейского оружейного центра явление не локальное: они с давних времен отличались мобильностью и успешной адаптацией к новым условиям. Вынужденное переселение оружейников Золингена, вызванное войной и осложнениями политической ситуации в Пруссии, стимулировало развитие специализированного производства в России, принесло в страну основы западноевропейских оружейных традиций, что способствовало взаимному обогащению культурных традиций двух народов.

Примечания
1. БУРМАКИН А. С. Исторические данные по введению изготовления холодного оружия в Златоустовской оружейной фабрике немецкими мастерами. - Горный журнал. 1912. Т. 4. Кн. 10 - 11, с. 240.
2. Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (АВИМАИВиВС), ф. 3, оп. 5/2, д. 1402, л. 36.
3. ДЕНИСОВА М. М. Художественное оружие XIX века Златоустовской оружейной фабрики. - Труды Государственного Исторического музея. Вып. 18. М. 1947, с. 210.
4. АВИМАИВиВС, ф. 3, оп. 5/7, д. 1, л. 139.
5. Архивный отдел Администрации Златоустовского городского округа (АОАЗГО), ф. И24, оп. 1, д. 1283, л. 213.
6. СВИНЬИН П. П. Златоустовский завод. - Отечественные записки. 1825, ч. 22, кн. 60, с. 12.
7. Там же, ч. 23, кн. 63, с. 41 - 42, 47.
8. БОКОВ В. Немецкие оружейники на Златоустовском заводе. - Журнал Императорского русского военно-исторического общества, 1913, N 11 - 12, с. 289 - 295, 353 - 362, 519 - 529, 602 - 615.
9. ГЛИНКИН М. Д. Златоустовская гравюра на стали. Челябинск. 1967; АБОЛЬСКАЯ Т. И. Златоустовское художественное оружие XIX века. Л. 1986; ПАВЛОВСКИЙ Б. В. Декоративно-прикладное искусство промышленного Урала. М. 1975; MILLER Juri A. Stahl. Glanz. Gold. Munster. 2000; КУЛИНСКИЙ А. Н. Русское холодное оружие. СПб. 2005; СУХАНОВ И. П. Художественное оружие. Шедевры Морского музея России. СПб. 2000; ЕГО ЖЕ. Оружейные реликвии Российского флота. Из коллекции Центрального военно-морского музея. СПб. 2002; Шедевры клинкового оружия. СПб. 2004.
10. WEHERSBERG Albert. Solingen Klingen und Messerhandwerker in RuBland, zunachst in Slatoust. - Die Heimat. Beilage zum Solinger Tageblat, 1930, N 4, 14 Februar.
11. Dr. L. BUSCH. Ein Solinger Auswanderungskontrakt aus dem Jahre 1814. - Die Heimat. Beilage zum Solinger Tageblatt, 1939, S. 25, 26; IBIDEM. Neue Beitrage zur Geschichte der Solinger Auswanderung nach RuBland. - Die Heimat. Beilage zum Solinger Tageblatt, 1939, S. 37, 38.
12. LOHAUSEN Hans. Kulturzentrum in Slatoust/Ural sucht Kontakt mit Solingen. - Solinger Morgenpost, 1991, N 256, 2 November.
13. НЕКЛЮДОВ Е. Г. Иностранцы на частных заводах Урала в начале XIX века. - Четвертые Татищевские чтения. Тезисы докладов и сообщений. Екатеринбург. 2002, с. 281 - 286.
14. АОАЗГО, ф. И19, оп. 1, д. 4, л. 48.
15. Там же, л. 28 - 30. Список иностранных мастеров, приехавших в 1809 г. "с Ижевского оружейного в Златоустовской господина Кнауфа завод".
16. ГЕОРГИЕВА Т. С. История русской культуры. М. 1999, с. 123.
17. Московские немцы. Четыре века с Россией. М. 1999, с. 8.
18. ОВСЯНКИН Е. Деловая слобода. - Былое, 1996, N 3 - 4, с. 8 - 9.
19. ГЕОРГИЕВА Т. С. Ук. соч., с. 123.
20. ZARIN Anna Iwanowna. Tausche 100 "large Kerls" gegen Solinger Facharbeiter. - Solinger Morgenpost, 1991. Nr. 256, 2 November.
21. АВИМАИВиВС, ф. 3, on. 5/7, д. 1, л. 139.
22. Barbara GROTKAMP-SCHEPERS, Peter JOERIBEN. Deutsches Klingenmuseum Solingen. KOln. 1997, с 66.
23. ЛЕНЦ Э. Краткий путеводитель по собранию оружия в отделении Средних веков и эпохи Возрождения. Петербург, 1915, с. 72 - 75.
24. АВИМАИВиВС, ф. 3, оп. 5/7, д. 1, л. 139.
25. Dr. L. BUSCH. Solinger wollen nach RuBland auswandern. Ein Beitrag zur Geschichte der bergischen Auswanderung im 19. Jahrhundert. - Solinger Tageblatt, 1938, 9 August.
26. Michael RIEMEY, Gabriele VETTER. Geschichte und Herstellung der Schere. - Druck: Herm. Week Sohn, Solingen. N 26d - 1977/3000, p. 32 - 33.
27. Solinger Facharbeiter wandern aus. An der Grenze Asiens stehen bergische Fachwerkhauser. - Westdeutsche Neue Presse, 1953, 14 Januar.
28. АОАЗГО, ф. И19, оп. 1, д. 4, л. 287 - 292. Контракт 1811 г.
29. Dr. L. BUSCH. Solinger wollen...
30. Dr. L. BUSCH. Ein Solinger Auswanderungs Kontrakt..., S. 25, 26.
31. АВИМАИВиВС, ф. 3, оп. 5/7, д. 1, л. 140.
32. Solinger Facharbeiter wandern aus...
33. АОАЗГО, ф. И70, оп. 1, д. 47, л. 15.
34. Златоустовская школа авторского холодного украшенного оружия. Становление и развитие (1815 - 1860 гг.). Челябинск. 2006, с. 211 - 213.
35. ЛЕНЦ Э. Императорский Эрмитаж. Указатель отделения Средних веков и эпохи Возрождения. Ч. 1. Собрание оружия. СПб. 1908, с. 38.
36. Barbara GROTKAMP-SCHEPERS, Peter JOERIBEN. Op. cit., p. 70, 71.
37. Solinger Facharbeiter wandern aus...
38. СТОЛПЯНСКИЙ П. Н. Жизнь и быт петербургской фабрики. 1704 - 1914. Л. 1925, с. 91. См. также: Санкт-Петербургские ведомости, 1818, с. 679.
39. АОАЗГО, ф. И24, оп. 1, д. 207, л. 40 - 40об.
40. MILLER Juri A. Op. cit., p. 23.
41. АВИМАИВиВС, ф. 3, оп. 5/2, д. 1402, л. 39.
42. MILLER Juri A. Op. cit., p. 89 - 96.
43. Zar Alexander I. zu Besuch. - Solinger Morgenpost, 1991, N 256, 2 November.
44. АОАЗГО, ф. И24, оп. 1, д. 2474, л. 10.
45. Там же, л. 13об.
46. Там же, д. 2232, л. 37 - 122.
47. Там же, д. 2498, л. 33 - 33об.

Немецкие поселения на Кавказе. 1816-1914 гг.
Автор: Чернова-Дёке Тамара Николаевна - доктор исторических наук. Москва-Берлин.

Идею переселения немцев за Кавказ подал Главноуправляющий Грузией, генерал от инфантерии А. П. Ермолов (1777 - 1861 гг.), который был одновременно главой Чрезвычайного посольства в Персии. Роль его в этом неоспорима, но неоднозначна. В письме от 31 декабря 1816 г. управляющему МВД О. П. Козодавлеву он изложил мысль о создании в Грузии образцовой немецкой колонии для наставления местных жителей в сельском хозяйстве и предложил "поселить здесь колонию трудолюбивых немцев, которых бы добрый пример и очевидная от хозяйства польза вселили в них желание обратиться к подражанию". Надеясь на успех с "весьма малыми издержками казны", он просил министра, если предложение это будет найдено полезным, выписать на первый случай "фамилий 30 под собственный присмотр"1. Суть такой и не более была идея Ермолова, исходившего из опыта Шотландской колонии (Каррас), основанной в 1802 - 1806 гг. эдинбургскими миссионерами у подножия горы Бештау на Северном Кавказе2. Признавая "таковое благонамерение" для правительства полезным, министр был готов посодействовать (водворение колонистов за счет казны были прекращены еще в 1810 г.). Выбор пал на прибывших по особому соизволению императора под Одессу 50 семей виноделов из Вюртемберга, на водворение которых была выделена определенная сумма. 17 мая 1817 г. Козодавлев сообщил Ермолову, что из них 31 семейство швабов охотно изъявили желание поселиться в Грузии и что он немедленно представил дело в Комитет министров3. В итоге, получив пособие, эти иммигранты из Швайкхайма (округ Вайблинген), 180 душ под руководством Фр. Фукса, прибыли 21 сентября в Тифлис. Грузинский гражданский губернатор генерал-майор К. Ф. фон Сталь рапортовал Ермолову 11 октября, что для поселения их было назначено место близ села Сортичала, где отведено было по 60 дес. на семью; до отстройки жилищ воинскими нижними чинами переселенцы были размещены в селении Марткопи; приставом к ним временно был назначен унтер-офицер барон Розен, а старейшиной выбран Готлиб Лефлер4. Так, в 35 верстах к востоку от Тифлиса, на реке Иоре, в 1817 г. была заложена первая в Закавказье немецкая колония Мариенфельд.
Казалось бы, замысел Ермолова был успешно воплощен в жизнь. Как видим, речь не шла о колонизации и массовом переселении немцев. (К тому же немцы из Шотландской колонии отказались от переселения.) Однако последовавшая миграция обрушилась на Главноуправляющего тяжким бременем как результат государственной политики, явно выходившей за рамки его представлений. Осенью 1818 г. в Закавказье происходило неординарное событие - переселение крестьян и ремесленников из Виртембергского королевства (согласно правописанию того времени) и образование колоний. Администрация Кавказа оказалась в трудной ситуации в силу несогласованных действий "в верхах" и напора самих переселенцев.
Разорение вследствие наполеоновских войн, безземелье, рост дороговизны, увеличение налогов и податей, обнищание масс, то есть тяжелое экономическое положение крестьян и ремесленников, угроза рекрутских наборов при всеобщей воинской повинности, недовольство церковными догматами, голод ввиду непогоды и неурожаев последних лет подталкивали к конфликтам и неповиновению властям в германском королевстве, и как следствие - к эмиграции. В послании от 20 февраля 1818 г. министр иностранных дел граф К. В. Нессельроде извещал Ермолова, что из прибывших в Херсонскую губернию вюртембергских и баденских переселенцев до 500 семей, несмотря на то, что они претерпели тяготы и бедствия, "изъявили непреоборимое желание и твердое намерение искать постоянного жилища в Грузии". Министр сообщал, что император обратил благосклонное внимание на их письменное "Прошение", которое доставили депутаты Кох, Фрик и Майер, посланные в декабре 1817 г. в Москву (во время пребывания там Александра I). Император не был готов к решению, так как не мог обеспечить переселенцам защиту в тех краях. Но чилиасты столь упорно твердили: "Господь с нами и защитит нас", что Александр I удовлетворил их просьбу, в частности, относительно свободы вероисповедания. Интересно, что в Прошении речь шла не только о прибывших швабах, но и о пожелавших вступить в их братство лютеранах Аугсбургского исповедания из Польши, около 100 семей, ранее осевших в Одесском округе. Обращение было от имени всех отправляющихся в Грузию "старых и новых колонистов", подписавшихся "по смерть верными подданными и детьми"5. И хотя действительное число примкнувших остается не уточненным, сам факт присоединения к вюртембергским семьям около 100 "чужих" неоспорим и вошел в историографию.
Подготовка к приему переселенцев началась с запозданием, что вызывало тревогу Ермолова. 17 апреля он обратился к Нессельроде с упреждением, что "в нынешнем 1818 г. не должно приступать к переселению колонистов, ибо если и будут изысканы для них места, не будет ни малейших обзаведении и в ожидании оных трудно или даже невозможно разместить их по домам жителей". Испытав зимой трудности с размещением тридцати одной семьи первопроходцев, он сообщал, что 500 семей поселить одновременно "никак невозможно", что потребуются "чрезвычайно большие издержки" и что он известит позже, "сколько таковых пригласить в Грузию надобно будет". И далее убедительно - "только в нынешнем году прошу покорнейше непременно отложить доставление"6.
Ответственным за отправку из Одессы переселенцев был генерал-лейтенант И. Н. Инзов, начальник созданного в 1818 г. Попечительного Комитета об иностранных поселенцах Южного края России. Он доложил императору, что никакие доводы удержать сепаратистов не действуют, старшины (форштегеры) заявили, что трудности не отдалят братство от цели и непреклонности скорее отправиться в путь. Об этом свидетельствует и "Всеподданнейшее объяснение" от 11 мая 1818 г. старшин, изъявивших согласие на земли, какие есть, уверявших в построении домов собственными силами, в наличии лошадей и возов и просивших о скорейшем отправлении, ибо "здесь жить праздно"7. Император был впечатлен и позволил переселение. Так верховной властью была возобновлена практика дарований привилегий колонистам за государственный счет (в духе Манифеста Екатерины II).
Тем временем Кавказская администрация была занята поиском земель под поселения и показом их делегатам от швабов (они избрали 4 участка до 18 тыс. десятин). По-прежнему обеспокоенный Ермолов вновь обратился 10 августа к графу А. А. Аракчееву с просьбой сообщить: "не в нынешнем году, и не в числе 500 семей" начать переселение, за нехваткой земли и войск для охраны. "Возможно ли будет правительству спокойно смотреть на их нужды и недостатки и не помочь... или, когда хищные соседи и горские народы грозить будут благоустройству их заведений, возможно ли будет отказать им защиту оружия"8. Но в ожидании решения он вдруг получил 12 августа сообщение сопровождавшего колонны офицера, что две партии, каждая из 50 семей, уже достигли города Георгиевска и нуждаются в поддержке казны (а всего таковых колонн десять). Состояние Ермолова можно понять: его не известили об этом передвижении ни от МВД, ни от Инзова. Ответственность чиновника высокого ранга "разбилась" о несогласованность действий звеньев одной цепи. Он немедленно принимает меры по спасению ситуации, направив генерал-майора И. П. Дельпоццо в Моздок для дальнейшего сопровождения и снабжения людей провиантом. С просьбой об организации доставки их до Моздока, через перевал и в Тифлис он обращается к губернатору Кавказской губернии М. Л. Малинскому. Ермолов упрекает МВД в затягивании решения вопроса об обмене земель, мол, теперь он может предложить лишь те, "кои и прежде находил неудобными", и высказывает глубокое удивление, что министр (зная, что император признал затруднения уважительными) не остановил переселение, которое, по выражению Ермолова, было "решено вопреки невозможностей", и даже не уведомил о нем. В том же духе он пишет Аракчееву: "Я осмеливаюсь в сем отправлении находить некоторый беспорядок". Не желая "без вины нести ответственность", он просит известить императора о недостатке пособий переселенцам, трудностях заготовки провианта и отсутствии разрешения на обмен частных земель (владений князя Чевчевадзе и Мцхетского собора)9. Так до двух тысяч немцев-переселенцев фактически оказались заложниками чиновничьей бюрократии и авантюристических устремлений собственных "форштегеров" (все своими силами!). Намереваясь сначала оставить переселенцев на зиму в Кавказской губернии, Ермолов дал распоряжение Малинскому приостановить колонны, которые не прошли Георгиевск. Но, убедившись в разумности доводов фон Сталя, что это привело бы к еще большим расходам и больше бы измотало людей, изменил ход дела. В результате последние три партии добрались до Тифлиса в ноябре 1818 года. Судя по рапортам, в пути была "незначительная смертность".
По понятным причинам Кавказ не являлся целью государственной иммиграционной политики, он не был в планах немецкой колонизации. Кавказская война (1817 - 1864 гг.), локальные восстания, войны с Персией и Турцией, дефицит казенных земель, удаленность региона делали этот фронтир империи уязвимым и малодоступным, в сравнении с Новороссией. Вопрос об условиях водворения колонистов в Закавказье обсуждался на высшем уровне. Юридической базой для расселения прибывших в зиму мигрантов явилось положение Комитета министров от 7 сентября 1818 г. "О поселении Виртембергцев в Грузии"10. Комитет дал разрешение на обмен частных и казенных земель и закрепил отвод участков по 35 дес. на семейство (а не 60, по правилам приема 1804 г. - Т. Ч.), с правом пользоваться пастбищами и лесами. Верховному Грузинскому правительству предписывалось отпустить в распоряжение Ермолова 100 тыс. руб. ассигнациями в счет 1818 - 1819 годов. Для соблюдения порядка и верной отчетности казенных сумм, водворения колонистов и управления ими предусматривалось учреждение Комитета или Конторы под личным надзором Ермолова.
29 мая 1819 г. был издан Сенатский указ о штате Временной конторы в Грузии, учредить его было предоставлено Ермолову. Выплата жалованья чиновникам предусматривалась с 1 ноября 1818 г., когда они уже начали заниматься выдачей ссуды и производством колонистских дел. В штате Конторы был и назначаемый ею смотритель (инспектор) колоний11.
Таким образом, водворение немецких переселенцев в Грузии изначально было делом государственной важности, несмотря на некоторую несогласованность действий центральных и местных властей. На территории Восточной Грузии, в Тифлисском уезде, возникло 5 новых колоний. Около 50 семей избрали земли в трех верстах от Тифлиса, выше селения Куки на левом берегу Куры. Здесь была основана колония ремесленников Ней-Тифлис в 200 человек, которые получили только по десятине земли на двор, то есть создана была специфичная колония городского предместья. Остальные колонии группировались вокруг Тифлиса в радиусе до 65 верст. В восьми верстах севернее него (у селения Дидубе) была основана колония Александерсдорф: 26 семей (по данным архива - 35), 99 душ, получили первоначально участок в 664 дес. на левом берегу Куры (по семейной норме здесь недоставало 175 дес). 12 семей получили землю в 13-ти верстах к востоку от города (колония "12-ти апостолов"), но из-за притязаний на нее церкви вынуждены были вскоре переселиться и основали в 1820 г. на берегу реки Иора колонию Петерсдорф, в полуверсте от первой колонии Мариенфельд. Примерно в 60-ти верстах к югу от Тифлиса (у селения Ворчало), расположилась самая крупная в будущем колония Катариненфельд. Первоначально 135 семей основали Екатериненфельд близ города Елизаветполь (бывшая Гянджа), но в следствие "гнилого" климата и малярии, потеряли значительную часть населения - 256 человек. Осенью 1819 г. отсюда отселились к реке Машавери (Мушавер) 115 семей, создав колонию (Ней) - Катариненфельд, которой и суждено было стать центром "грузинских" колоний. В 35-ти верстах юго-западнее Тифлиса, при слиянии рек Алгети и Ассурети, возникла колония Елизаветталь (Елисабетталь), где поселилось 65 семей (307 человек). Ей была сразу выделена охрана из 20 солдат и казаков. Итак, около 330 семей, 1366 душ (включая 31 семью из Швайкхайма), получив свыше 12 тыс. дес. казенных земель, оказались в шести колониях в Тифлисском уезде.
Прибывшие позже колонны, несмотря на протесты и неудовольствие измотанных дорогой людей, были отправлены под конвоем (охрана от возможных нападений) на ранее осмотренные делегатами земли в Елизаветпольский округ. Здесь были основаны три колонии, а с переселением Катариненфельда остались Еленендорф (сегодня Гёй-Гёлл) - 127 семей, 500 человек, и Анненфельд (сегодня Шамкир) - 84 семьи, 237 человек. Им было выделено до 6 тыс. десятин казенных земель12. Так близ г. Елизаветполь, возник второй ареал немецких колоний, сравнительно удаленных от Тифлиса, в 187 и 155 верстах. Поселенные среди татарского населения в мусульманском мире обе колонии оказались де факто на территории Северного Азербайджана. Всего было поселено более 2 тыс. человек, выстоявших в тяжелых условиях небывало холодную для этих краев зиму 1818 - 1819 годов. Рыли землянки, ночевали в хижинах. Лишь весной приступили к обустройству колоний и вспахали земли.
Принятие обязательной для получения статуса колониста присяги на верность императору имело здесь свои особенности. Сепаратисты отказывались от нее в силу своих религиозных убеждений. Поэтому Комитет министров, в заседании 22 ноября 1819 г., признавая право их на свободное отправление веры, позволил согласиться с тем, чтобы слова устной присяги "да прося Бога помочь им быть верными Государю императору подданными..." подкрепить лишь словом "да". Положение Комитета министров было Высочайше утверждено 2 декабря13. Так изначально проявлялась специфика в жизни колонистов в Закавказье, даже в принятии ими подданства.
Одной из первоочередных задач при водворении немцев-колонистов была организация самоуправления колоний. В отношении МВД от 27 января 1819 г. указывалось, что переселенцев сразу по прибытии следовало определить под надзор и попечительство Конторы и смотрителя. Порядок внутреннего управления колоний не отличался от общепринятого, уставного, то есть как и в других немецких колониях в России, - через Сельские приказы (выборные на 2 года обершульц, старосты-шульцы, бейзитцеры, вольнонаемный писарь). Часть бытовых проблем, взаимные иски и споры, наказания, позже - расклад податей и т.п., разрешались на Сельском сходе колонистов. В случае же неповиновения высшему начальству предусматривалось вмешательство воинских команд, привлечение зачинщиков к суду или высылка их за границу. На повестке дня была также забота администрации о назначении приставов в каждую колонию.
Обустройство колонистов явно не могло проходить без поддержки властей, и Ермолов приложил к тому немало усилий. В феврале 1819 г. он ходатайствовал перед МВД о выделении единовременно 300 тыс. руб. ассигнациями на нужды колонистов и 2350 руб. серебром ежегодно - на содержание Грузинской Конторы, признавая взыскание с них в будущем уже затраченных денег (на отправление колонн из Одессы, а также выданных в конце пути следования и употребленных по прибытии их в Грузию). Но поскольку от экстраординарной суммы, полученной от Верховного Грузинского правительства (100 тыс. руб. ассигнациями), оставалось лишь 28 075 руб. 86 коп., Ермолов представил министру внутренних дел на разрешение вопрос о помощи в водворении на местах. Ведь затраты на обустройство семьи составляли здесь из-за дороговизны 400 руб., то есть оказались выше предусмотренных для Новороссийского края 300 руб. (п. 9 Правил для принятия и водворения иностранных колонистов, 1804 г.). Каждая семья получила по прибытии в 1818 г. по: 125 руб. на постройку дома, 70 руб. на сельскохозяйственные орудия, 105 руб. на посев, 100 руб. на приобретение скота, итого - 400 руб. ассигнациями (и в Одессе им было выдано по 500 руб. - на повозки, лошадей и фураж)14. В течение года выдавались также "кормовые деньги".
Ермолов признавал, что "с прискорбием" запрашивает суммы столь значительные и только потому, "чтобы не могли колонисты сказать, что Правительство, к великодушию которого они прибегли, отказало им в самых необходимых пособиях". Стратег, рачительный хозяин ("скуп на казенные деньги") и одновременно обеспокоенный нуждой переселенцев человек, генерал рассматривал растущие издержки казны не иначе, как штраф, который платит правительство за неосмотрительность того, кому поручено было вызывать этих колонистов. В опубликованных посмертно "Записках" Ермолова есть признание: "Я, желая дать грузинам пример хозяйственного порядка... выписал тридцать семейств колонистов... Министр доставил мне первых ему попавшихся, и я не достиг своей цели. Но такого количества, в каковом прибыли колонисты, я никогда не желал"15. Это признание раскрывает суть первоначальной идеи и многогранность Ермолова - администратора, чиновника, человека.
Первый период хозяйственного развития колоний по ряду причин оказался малоэффективным. Обустройство их, несмотря на помощь правительства, затянулось до 1822 г., ввиду бедности прибывших, а также пассивности, незаинтересованности части переселенцев. Сказались трудности объективного плана: сложная адаптация к новой природно-климатической среде обитания и условиям труда; стихийные бедствия, неурожаи; эпидемии, высокая смертность; межевые и поземельные споры; набеги горцев и угон скота и лошадей; языковой барьер в общении. Также надо принять во внимание неравные стартовые начала в колониях: местоположение, недомер земли по норме, темпы строительства жилья, разорение в войну 1826 г., вынужденные переселения. В зависимости от состояния дел разнилась помощь колониям ссудой.
Наряду с трудностями объективного характера в процессе адаптации был налицо тормозящий развитие колоний субъективный фактор: сектантство и раскол в общинах. В ожидании второго прихода Христова (в 1836 г.) часть швабов действительно не собиралась задерживаться в Грузии, не стремилась к прочному обустройству, обратив свой взгляд к Палестине. Брали верх иные, чем забота о хозяйстве, цели и намерения. Местная администрация изначально испытала разочарование в новых поселенцах. Так, за первые три месяца занятий делами колонистов гражданский губернатор генерал-майор Р. И. фон Ховен (сменивший К. Сталя) пришел к выводу: "Они именуют себя сепаратистами, не признают никакого над собою начальства и утверждают, что пребывание в Грузии только временное, а настоящее назначение их в Иерусалиме...". Ермолов писал в феврале 1819 г. Козодавлеву: "Я думал, что стране здешней дадут они собою пример трудолюбия, хозяйственного устройства и нравственности. Напротив, большая часть из сих людей самых праздных, весьма мало пекущихся о домашнем устройстве". Он считал тщетными попечения о них правительства и просил графа Аракчеева довести это до сведения Комитета министров, не желая "подвергнуться упреку в недостатке предусмотрительности"16.
Однако постепенно колонисты начали проявлять старания: были посажены сады и виноградники, заведены скот и первые небольшие винокуренные, пивоваренный, кожевенные заводы. В основном развивалось натуральное хозяйство, шла борьба за выживание. Улучшилась демографическая ситуация: в 1823 г. число немецких колонистов в Закавказье составило 2629 человек и отмечалось превышение на 55 душ рождаемости над смертностью.
Преодоление трудностей требовало заинтересованности и воли, которые проявились не сразу. К тому же огромный материальный и моральный ущерб был нанесен колонистам во время русско-персидской войны 1826- 1828 годов. Так, внезапный набег персов на колонию Екатериненфельд 14(26) августа 1826 г. привел к полному разорению, потере всего скота и урожая, к жертвам - 29 убитых и 142 угнанных в плен колонистов (в большинстве своем женщин на невольничий рынок), к бегству населения в колонию Александерсдорф и Тифлисскую колонию. В ходе войны с единоверцами-персами проявилось негативное отношение татар к швабам как к "неверным" и как ко всему, что насаждалось русскими. Ермолов отмечал в предписании князю В. Д. Мадатову: "...персияне напали на немецкую колонию возле Квеши (на колонию Екатериненфельд. - Т. Ч.), разорили ее... Борчалинские татары действовали вместе с неприятелем и служили ему проводниками"17. Подобным образом вели себя елизаветпольские татары. Выжить помогли сохранившаяся в земле картошка, собранный с позволения у местных жителей хлеб, поддержка со стороны других колоний и армян, временно приютивших в Елизаветполе беженцев из разоренных колоний Еленендорф и Анненфельд. Также усилиями губернатора Ховена находили им пропитание и одежду.
Существенную помощь трем пострадавшим колониям (почти три пятых всех семей колонистов) оказало правительство. 9 ноября 1826 г. Ермолов запросил МВД о выделении им "кормовых" денег на год. Министр В. С. Ланской представил в Комитет министров сведения из администрации о потерях и ассигнованиях. Положением Комитета от 22 декабря 1826 г. было утверждено "на прокормление" 17 тыс. руб. и Министерству финансов было предписано немедленно отпустить средства в Тифлис18. Уже в феврале 1827 г. Ховен приступил к выплате "кормовых" помесячно. Ермолов активно способствовал возрождению разоренных колоний. В Еленендорф стали возвращаться беженцы, но жители Екатериненфельда из страха пока не решались. По ведомости о деньгах, "ассигнованных на кормовое довольствие и хозяйственное обзаведение" трем немецким колониям было выделено всего 45 314 руб. серебром (103 649 руб. ассигнациями)19.
Ермолов предлагал также признать эти пособия безвозвратными и просил правительство "о милости" снять казенный долг трех колоний в сумме 592 915 руб. ассигнациями и, по возможности, сложить часть долга другим колониям за их помощь и сострадание потерпевшим. Это был его последний добрый порыв в отношении немецких колонистов на посту Главноуправляющего Грузией. "Под надзором" Ермолова, его заботой и при поддержке властей в сложный период первоначального обустройства, в чуждой среде был заложен прочный фундамент будущего процветания закавказских колоний. Но первые военные неудачи в столкновении с персами сыграли роковую роль и в судьбе самого Ермолова, подорвали его авторитет. Приказом Николая I от 10 августа 1826 г. на Кавказ был послан генерал-адъютант И. Ф. Паскевич. В конце марта 1827 г. Ермолова отправили в отставку. Однако в память о его славных делах на Кавказе оставались компактные поселения прославившихся позже виноделием швабов-колонистов. Желал ли того Ермолов или нет, но он вошел в историю и как "прародитель" немецких колоний на Южном Кавказе20.
Назначенный Главноуправляющим Грузией И. Ф. Паскевич (с 1828 г. граф) получил вскоре из МВД известие о согласии императора на выдачу разоренным войной колониям запрошенного пособия. Министр финансов Е. Ф. Канкрин предписал Грузинской казенной Экспедиции отпустить в распоряжение Паскевича из общих доходов на первый раз 27 800 руб. серебром (пособие для 278 семей по 100 руб. на семью) и причислить эти издержки к военным убыткам. В отношении снятия с трех колоний долга (просьба Ермолова) возобладало мнение, что прощать его нет причин, да и льготные сроки как раз кончались. МВД сообщило 14 апреля 1827 г., что на этот запрос не последовало Высочайшего соизволения21.
С целью изучения нужд и просьб отягощенных войной колоний и изыскания средств "для улучшения жребия колонистов" был создан Особый комитет под председательством Тифлисского военного губернатора генерала Н. М. Сипягина. В состав комитета вошло по 2 избранных депутата от каждой колонии и пастор Г. Брайтенбах из Еленендорфа. На первом заседании 15 мая 1827 г. были рассмотрены все нужды пострадавших и просьбы ряда колоний. Комитет полагал выдать для восстановления хозяйства "по умеренному исчислению" еще 20 346 руб. серебром и "по случаю чрезмерной дороговизны" испросить по 20 коп. на душу "кормовых", вместо выдававшихся 10 коп. в сутки22.
Одновременно обсуждалось установление сроков выплаты казенного долга и введения податей и повинностей в связи с истечением льготных 10-ти лет. По сообщению Ховена, пока "невозможно было приступить к взысканию" долгов, поскольку три разоренные колонии начали обустраиваться заново. Расходы на переселение и обустройство колонистов достигали 963 711 руб. 36 коп. ассигнациями, а сумма долга к тому времени составляла 916 089 руб. 89 коп. (уплачено было 13 918 руб. 42 коп.). В начале 1830 г. МВД дважды запрашивало Паскевича о назначении сроков выплаты. Контора склонялась к определению точкой отсчета 1832 год. Стрекалов (рапорт от 8 мая 1830 г.) резко высказался, что колонисты "с недолжным усердием старались о благе, в ожидании новых милостей". Поэтому он предлагал объявить им для сведения, что "щедроты правительства должны иметь свои границы" и что впредь им следовало бы удвоить прилежание, искать помощи у себя самих, а не только надеяться на правительство. Другие считали возможным простить половину долга хозяйствам вдов и 84-м семьям, потерявшим работников от эпидемии чумы в 1829 году. В целом речь шла о казенном долге 475 семей. Стрекалов предлагал уплату долга с рассрочкой на 20 лет назначить разоренным колониям с 1832 г., а другим - с 1831 г. и с этого же года обложить всех поземельной податью. Обобщив все мнения, Паскевич подробно изложил МВД свое видение проблемы (отношение от 29 января 1831 г.). Он отметил объективные трудности в развитии колоний и высказал убеждение, что "худое состояние колонистов произошло наиболее от причин, от них независящих, а потому и снисхождение правительства для них необходимо"23.
По представлению МВД вопрос обсуждался в Государственном Совете. Последовало решение простить часть долга претерпевшим бедствия колонистам, а уплату остающегося долга начать с 1832 года. По выплате долга следовало обложить колонистов податью наравне с казенными поселянами. Мнение Государственного Совета было утверждено императором 10 июля 1831 года. По Высочайшему повелению списано было 203 557 руб. 13 коп. ассигнациями, то есть почти четверть казенного долга колонистов. Остаток - 712 182 руб. - подлежал выплате в рассрочку на 20 лет. По вопросу о податях и повинностях было решено: с 1832 г. обложить колонистов платежом поземельной подати по 15 коп. с десятины и назначить отбывание земских повинностей тем, кто не потерпел от чумы и неприятеля. Пострадавшим же колониям отложить повинности на 3 года, до 1835 года. Земские повинности колонистов были натуральные и денежные общественные. Правительствующий Сенат не замедлил известить Управляющего гражданской частью (также МВД и Министерство финансов) о введении этого повеления императора в исполнение Верховного Грузинского правительства. Кроме того, по распоряжению МВД от 16 июня 1836 г. колонисты облагались подушной податью 16 коп. серебром с ревизской души в год (сбор не подлежал изменению с колебанием числа мужских душ)24. С учетом особенности, что для уплаты податей в Закавказье счет жителям шел не подушно, а "с дыма", "подымно", введение годового сбора с мужчин на поддержание управления колоний дало повод говорить о "двойном обложении" колонистов - с семьи и с человека. Таким образом, правительство шло на определенные уступки, стимулируя благоприятные для экономического развития условия. Окончательно большинство колоний расчитались с долгами к 1870 г., после чего их уравняли в платеже податей и повинностей с местными крестьянами. Выплата долга и налоговое бремя несколько затормозили экономический прорыв. Лишь к середине века, после всех потрясений и преодоления религиозного раскола, наметились определенный сдвиг в развитии хозяйства и интерес к тому благочестивых немцев-лютеран, фактически усилиями второго и третьего поколений.
Проводимая с 1840 г. административно-территориальная реформа показала полную несостоятельность. 27 декабря 1844 г. на Кавказе был введен институт Наместничества25. Ввиду новой реорганизации органов административного управления немецкие колонии находились с 1849 г. под неусыпным надзором Экспедиции государственных имуществ при Главном Управлении наместника Кавказского. Ее управляющий Фадеев уделял большое внимание их экономическому положению. Его частые объезды колоний, побуждения к возведению европейских построек, награды особо трудолюбивым (чего не делалось для "туземцев") красноречиво говорили об отношении администрации и стимулировали ведение хозяйства немцами. Попытки правительства изначально навязать свои планы, приобщить колонистов к разведению табака, тибетского риса, сарачинского пшена, к шелководству не увенчались успехом. К примеру, в рапорте в Экспедицию государственных имуществ от 31 декабря 1848 г. смотритель колоний Волянский сообщал, что полученные с острова Кубы два фунта табачных семян он тотчас разослал по колониям: Мариенфельд и Петерсдорф, Екатериненфельд, Еленендорф и Елизаветталь. Почти все из хозяев в урожай ничего не получили и "впредь сеять не желают". Семена сарачинского пшена, более пуда, были выписаны в 1849 г. из Китая. Пшено взошло, но "вследствие беспечности колонистов" без надлежащего орошения высохло, недозрев26. Фактически ни одно из нововведений, на которые было затрачено немало казенных денег, не принесло пользы. Чиновники упрекали колонистов в косности, отсутствии интереса к новому. Порой колонистам отказывали в помощи; в архиве встречаются дела с пометкой "в домогательствах отказать!"
В 1840-е годы наблюдалось подселение в колонии и создание новых вследствие миграций на Кавказ немецких колонистов из Таврической губернии27, с Северного Кавказа, из Вюртемберга.
Свидетельством роста благосостояния колоний было создание в 1849 г. запасных общинных хлебных магазинов (амбаров), помогавших в неурожайные годы. Шло строительство мельниц, жилых домов, кирх, школ и др. Началось накопление утвержденного в 1851 г. запасного общинного капитала, который хранился в Сельском приказе колонии Екатериненфельд.
В целом уже сложились основные направления хозяйственной деятельности колоний, наметилась их специализация. В 1850 г. в газете "Кавказ" появилось описание жизни колонистов: из Мариенфельда в Тифлис они поставляли овощи, из Александерсдорфа - масло, сливки, молоко. В окруженной горами долине (на месте прежней татарской деревни Камарлу) жители Екатериненфельда были "в довольстве" от виноделия: плантация виноградников была в 100 дес, а образцы вина признаны превосходными; упоминались виноградники вдоль рек Осургете (Ассурети) и Алгетка в колонии Елизабетталь и т.д. В статье была дана лестная характеристика колонистам: "они вообще все грамотны, предприимчивы, трудолюбивы, легко принимают всякие полезные нововведения и польза ими уже приносимая краю - весьма ощутительна"28. Хозяйства колонистов были сориентированы в основном на земледелие, виноградарство и виноделие. Незначительный доход был от огородничества, разведения садов, извозного и рыбного промыслов, отхода на заработки. По ведомости 1851 г. в 9-ти колониях (без Тифлисской) было уже высажено 9385 фруктовых и 2137 тутовых деревьев, заложены виноградники. Животноводство было ограничено разведением крупного рогатого скота, да лошадей и быков для работ. Всего насчитывалось 1460 лошадей и 301 пара быков, 2987 голов коров и мелкого скота, 28 овец29. Во многих колониях немцы покупали у окрестных грузин поросят, откармливали их на убой и продавали, что приносило порядочные доходы. Птица разводилась для личного потребления, иные хозяева имели до 200 штук.
Наместник Кавказский князь А. И. Барятинский отмечал в конце 1850-х гг. в отчете: "Вообще колонии Закавказского края процветают, и колонисты большею частью достаточны". Но на хозяйственном развитии колоний все больше сказывалась нехватка земли. При заметном увеличении населения и малоземельи (ниже нормы) отдельные колонии получили земли дополнительно, например, колония Елизаветталь получила 1330 дес. из казенного участка в урочище Цалка. Началось образование дочерних колоний (отселков). Так в 1857 г. в Борчалинском участке, в 85-ти верстах западнее Тифлиса, была заложена колония Александерсгильф (названа в честь Кавказского наместника князя Александра Ивановича Барятинского). Отселение сюда из колонии Елизаветталь 38 семей закончилось в 1862 году. В этом высокогорном селении была заложена отрасль молочного животноводства. Новой колонии была дарована 5-летняя льгота в уплате податей. По инициативе управляющего делами колоний генерал-майора М. Н. Колюбакина ей было выдано в 1864 г. денежное пособие для организации сыроварения, на казенный счет был выписан на 6 лет сыродел из Швейцарии. Налаженное вскоре производство сыра положило начало достатку и позволило выдерживать конкуренцию с крупной молочной фермой "Мамутлы" прусского подданного барона А. Ф. фон Кученбаха, основанной по соседству в урочище Мамутлы (в 100 верстах от Тифлиса) благодаря крупной ссуде от казны30.
Согласно сводной ведомости на 1869 г., подводившей итог 50-летнего развития девяти немецких колоний в Закавказье, здесь проживало 662 семьи, 3785 человек. При этом распоряжением императора от 3 мая 1861 г. Тифлисская колония стала частью города, а колонисты утратили свой статус. Имелись тучные стада крупного и мелкого скота - всего 7200 голов (лошади, быки, коровы и молодняк, в незначительном количестве овцы). Экономический потенциал колоний составляли 152 ремесленника: слесари, плотники, кузнецы, бочары, сапожники, портные и др. Число кузниц возросло с 1851 г. с 14 до 32; мельниц - удвоилось, до 13 штук; строились новые добротные дома, кирпичные заводы, мыловарни. Удвоилось производство вина. Все говорило об экономическом подъеме31. Судя по рапортам смотрителя Волянского, колонисты исправно платили подати и повинности, а с введением в 1874 г. нового, выше прежнего, налогообложения стали важнейшими налогоплательщиками.
Наряду с послаблениями правительства (льготы, ссуды, списание части долга и др.) и собственными навыками, колонистам помогли приобретение опыта, применение местных приемов ведения хозяйства, трудолюбие и прилежание. Так, упрекая их в отсутствии склонности к новшествам, чиновник МГИ, участник министерского обследования местного крестьянства и колоний в 1884 г. Н. Никифоров, подводя итог, отмечал: "Нельзя, однако, не упомянуть при этом, что немецкий колонист целый день за работой, то в поле, то в винограднике, то у себя дома. Женщины, наравне с мужьями, трудятся неустанно: на попечении хозяйки находится огород; она помогает молотить хлеб, ходит за коровами и птицей"32. Интересно описание сбора винограда в колониях Тифлисского уезда: "При урожае участвуют все: стар и млад, мужчины, женщины и дети; школа закрывается и только одна душа остается дома сварить суп и сторожить дом". В эту пору колонисты нанимали поденных рабочих. Наличие безземельных государственных крестьян, персов и колонистов в поисках работы обеспечивало колонии наемной рабочей силой и по уходу за скотом, садами, и во время сбора урожая33. Виноделие стало одной из ведущих отраслей.
Развитие сельскохозяйственной перерабатывающей промышленности и ремесленного промысла были хорошим подспорьем в хозяйстве. Особое значение в колониях имели бочарное ремесло, что связано с винокуренной промышленностью, и производство четырехколесных повозок-фургонов на продажу (по 150 - 300 руб.). Последнее оказалось довольно доходным делом, особенно в годы Крымской войны 1853 - 1856 годов. Изготовление фургонов по заказу военного ведомства для нужд армии (до 500 - 600 руб. за штуку) принесло значительные средства и помогло колонистам встать на ноги. Возникла как бы особая отрасль, ставшая важным дополнительным источником средств для роста благосостояния. Но наряду с получением прибыли, например, в ходе войны с Турцией 1877 - 1878 гг. колонии несли издержки: 125 фургонов сдали армии на собственные средства34. Это было также свидетельством преданности колонистов.
Мукомольная отрасль также давала доход: мельницы обслуживали и местных жителей в окрестности. Статьи дохода составляла сдача в аренду духанов (трактиров) или квартир дачникам из Тифлиса. Рыбный промысел и пчеловодство обеспечивали собственные потребности. Извозный промысел на фургонах помог местным заменять неуклюжие двухколесные арбы; практичные для хранения вина винные бочки из Екатеринфельда шли на продажу, быстро вытесняя из употребления громадные туземные кувшины; признание получили производство свечей и мыловарение. Немцы привнесли за Кавказ производство пива.
Усадебные и садовые (виноградники) земли оставались в подворном, наследственном пользовании. Внутрисемейный раздел наделов вызывал обмельчание хозяйств (до одной четверти надела). Нехватка земли для земледелия вела к аренде колонистами земли у соседей-крестьян или помещиков. Но в целом эта аренда была не типична и ограничена, скорее арендовали сенокосы. Отдельные колонии, рассчитавшись с казенным долгом, смогли прикупать земли, частично используя заимообразно запасной капитал. Собственные земли были частные и частно-общинные. Покупка земли шла в основном на общественный счет (кроме колоний Елизаветталь, Еленендорф), купленные всем обществом земли были общественным достоянием. Но многие зажиточные хозяева имели собственные участки (крупные хозяйства Альмендингера - в Екатериненфельде или Фольмера - в Елизаветтале, братьев Гуммель и Форер - в Еленендорфе и др.) В Елизаветпольской губернии (созданной в 1867 г.) эти частные владения были заметно крупнее, чем в Тифлисской.
Окончательно сложилась специализация в ведении хозяйства. Близлежащие к Тифлису колонии Александерсдорф, Мариенфельд, Петерсдорф, Фрейденталь занимались в основном хлебопашеством, практически без орошения; разведением бахчевых, огородов и садов (частично с поливом). Выращивали пшеницу, ячмень, овес, рожь, кукурузу, картофель. Система хозяйства была переложная. Виноградники здесь были фактически для производства вина на свои нужды, получали от 5,6 - до 10 - 12 тыс. ведер вина в год. Виноградарство и виноделие играли заметную роль в Елизаветтале и Екатериненфельде, хотя масштабы плантаций и производства здесь явно уступали винодельческим фирмам "Братья Форер" и "Братья Гумель" в Еленендорфе. Фирмы продавали в год сотни тысяч ведер вина внутри страны и на экспорт. Создание крупных фирм, наличие винокуренных, коньячного и спирто-ректификационного заводов и винных погребов, применение новых технологий, Торговые дома и представительства, склады в Тифлисе, Баку и ряде городов России свидетельствовали о том, что виноделие приобрело значение важной промышленной отрасли хозяйства и приносило солидную прибыль.
Мелкие, средние предприниматели-виноделы создавали кооперативы. Животноводство развивалось в основном для собственных нужд. Только в двух колониях молочное хозяйство приобрело характер товарного производства. В Александерсдорфе колонисты получали хороший доход от продажи молока и масла в Тифлисе (400 дойных коров давали в год до 16 тыс. ведер молока); они ежедневно отправляли туда до 60 подвод, 700 л молока. Но особенно эта отрасль проявила себя в Александерсгильфе. Находясь несколько изолированно, в горах, колония успешно занималась скотоводством и сыроделием. На 286 жителей колонии (52 дыма) приходилось 1178 голов крупного и 78 голов мелкого скота, 160 свиней, 137 лошадей, что давало возможность жить безбедно. Как отмечал член губернского статистического комитета Л. Сегаль, колонисты совершенно прекратили занятие хлебопашеством, превратили поля в сенокосы и пастбища и так развили отвечающий климатическим особенностям молочный промысел, устроив сыроваренный завод, что везде, где можно, в районе Триалетских гор, "заарендовывают и скупают частновладельческие земли для своих огромных стад... Результатом такой перемены в сельскохозяйственной деятельности явилось то, что колонисты не сеют и не жнут, они прекрасно живут и богатеют"35. Созданная в 1865 г. при поддержке Управления сельского хозяйства и промышленности на Кавказе общественная сыроварня делала успехи, имела двух сыроваров из Берна. В Тифлисе имелись собственный склад и магазин по продаже сыра, масла. В 1883 г. сыроварня получила 10 тыс. руб. прибыли за год. Выручка распределялась между колонистами (участвовало 59 хозяйств) пропорционально количеству сданного молока. Производимый здесь швейцарский сыр "высокого достоинства" отмечался золотыми медалями на всемирной выставке в Париже и всероссийской в Москве (1882 г.); производство сыра разных сортов доходило перед мировой войной до 3 тыс. пудов в год и масла - около 100 пудов. В Тифлисе имелся собственный склад для продукции. Общественная сыроварня успешно конкурировала с соседними заводами швейцарских сыроделов и барона А. Кученбаха.
Таким образом, освободившись от долга, прикупив земли и наладив товарное сельскохозяйственное производство и ремесло, колонисты достигли заметного благосостояния. Однако главный вывод организованного в 1884 г. обследования сводился к тому, что цели правительства при водворении колонистов - внести струю цивилизации, научить "туземцев" лучшим приемам земледелия и виноградарства - не удалось достигнуть. Отмечалось, что за 70 лет благосостояние местных жителей "нисколько не выиграло от соседства богатых колоний"36.
Согласно данным первой Всеобщей переписи населения империи в 1897 г., немцы составляли 0,79% населения Тифлисской губернии и 1,35% в двух ее уездах; в Елизаветпольском уезде и губернии - 0,5 % (как христиане, они могли лишь олицетворять собой факт присутствия христианского элемента среди мусульман). Всего численность немцев (без учета городских) составляла около 9000 человек. К 1915 г. количество сельских немцев-поселенцев в Закавказье достигало 12 059 человек, то есть возросло за почти столетие примерно в 6 раз. Количество женщин несколько превышало мужское население (соответственно 6205:5854)37. Одним из важных последствий успешного экономического развития и увеличения населения колоний на рубеже столетий было дальнейшее образование дочерних отселков, особенно интенсивно в Борчалинском уезде Тифлисской губернии. Здесь появилось несколько отселков: в 1906 г. - Вальдхайм, в 1908 г. выходцы из Катариненфельда, Елизаветталя, Александерсдорфа, Мариенфельда образовали на купленных землях Траубенберг. Также на купленных землях возникли в 1909 г. два небольших поселения: Ормашен и Осан-Оджало, в 20 верстах от колонии Александерсгильф. Чуть западнее нее в 1911 г. был основан отселок Якобли (Ягублы, позже Блюменталь-Якобли) - 60 жителей. К северу от Александерсдорфа в 1910 г. была создана колония Георгсталь. Подобный процесс шел в Елизаветпольской губернии: в 1888 г. отселенцы из Еленендорфа основали селение Георгсфельд, в 1902 г. возникла Алексеевка, в 1905 - 1906 гг. появились Эйгенфельд и Грюнфельд, в 1912 г. - Траубенфельд38. Всего к 1914 г. в Закавказье насчитывалось до 19 поселений.
Рост числа поселений и численности населения в последующее 20-летие после всероссийской переписи отразили дальнейший экономический подъем. Немецкие поселения стали важным экономическим фактором, и не только для Закавказского края. Так, их доля в секторе виноделия дореволюционной России составила 8,56 % и 4% всероссийской винной торговли (даже за рубеж, когда с 1882 г. начался разлив вина и спиртного в бутылки производства стекольного завода барона А. фон Кученбаха). Об экономическом потенциале 15-ти колоний в крае на 1914 г. говорят, в частности, следующие данные: с полей и виноградников было получено хлеба - 279 500 пудов, картофеля - 252 580 пудов, виноградного вина - 2 311 900 ведер и с остатков виноделия - 2128 тыс. % неочищенного и 3000 тыс. % ректификованного виноградного спирта, а также сливочного масла - 4840 пудов, швейцарского сыра - 13 200 пудов. Развитие фургонного, бочарного, кузнечного и других ремесел и мануфактур, наличие недвижимости, десятков кирпичных, черепичных, фруктово-водочных, коньячного и др. заводов, кузниц, мастерских, 17-ти мукомольных мельниц и т.д. являли собой результаты успешной предпринимательской деятельности колонистов. Стоимость общественных построек достигла внушительной суммы 1 668 580 руб., на частные сооружения (виноградники, сады, заводы, жилые дома и т.п.) немецкими поселенцами было израсходовано около 24 млн. рублей39. Эти показатели свидетельствовали об их ощутимом вкладе в экономику Закавказского края, а увеличение численности немцев - о прогрессии числа надежных и крепких налогоплательщиков. Таковым было положение немецких поселений на Кавказе накануне первой мировой войны.

Примечания
1. Акты, собранные Кавказской Археографической комиссией (АКАК). Архив Главного управления наместника Кавказскаго. Т. VI. Ч. 1. Тифлис. 1874, док. 302.
2. См. подробнее: Из истории становления немецких поселений на Северном Кавказе. - Ключевые проблемы истории российских немцев. Матер. 10-й межд. науч. конф. Москва, 18 - 21 ноября 2003. М. 2004; К истории первых немецких поселений на Ставрополье. - Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета, 2004, с. 157 - 162.
3. АКАК. Т. VI, ч. 1, док. 423.
4. Там же, док. 425. См.: SCHRENK M.Fr. Geschichte der Deutschen Colonien in Transkaukasien. Tiflis. 1869, S. 33 - 35.
5. АКАК. Т. VI, ч. I, док. 426.
6. Там же, док. 428.
7. Там же, док. 431.
8. Там же, док. 436.
9. Там же, док. 441, 442, 447.
10. ПСЗ-1. Т. XXXV, N 27530.
11. ПСЗ-1. Т. XXXVI, N 27822.
12. Национальный архив Грузии. Центральный исторический архив (НАГр.ЦИА), ф. 227, оп. 1, д. 27, л. 10 - 15.
13. ПСЗ-1. Т. XXXVI, N 28012; АКАК. Т. VI, ч. 1, док. 464.
14. НАГр.ЦИА, ф. 2, оп. 1, д. 2071, л. 48.
15. Записки Алексея Петровича Ермолова. Ч. II (1816 - 1827). М. 1868, с. 67 - 68.
16. АКАК. Т. VI, ч. 1, док. 460.
17. Алексей Петрович Ермолов. Материалы для его биографии. М. 1864, с. 366 - 367.
18. НАГр.ЦИА, ф. 2, оп. 1, д. 2071, л. 5 - 6, 31 - 33, 47.
19. Там же, л. 49 - 50; АКАК. Т. VI, ч. 1, док. 478; Т. VII. Тифлис. 1878, док. 83, 181.
20. См. подробнее: Позиция и роль А. П. Ермолова в становлении немецких колоний в Закавказье. - Отечественная история, 2008, N 1, с. 13 - 25.
21. НАГр.ЦИА, ф. 2, оп. 1, д. 2071, л. 76, 99; АКАК. Т. VII, док. 182.
22. АКАК. Т. VII, док. 182, 183.
23. НАГр.ЦИА, ф. 2, оп. 1, д. 2071, л. 104, 106, 113 - 114; АКАК. Т. VII, док. 188.
24. НАГр.ЦИА, ф. 2, оп. 1, д. 2071, л. 158 - 159; АКАК. Т. VII, док. 188, 191; Тифлис. 1885, док. 90.
25. ПСЗ-II. Т. XIX, N 18679. Согласно Высочайше утвержденного 10 апреля 1840 г. "Учреждения для управления Закавказского края", все присоединенные к тому времени к империи здешние территории (за исключением Абхазии, Сванетии и Мегрелии) были разделены на две части: Грузино-Имеретинскую губернию и Каспийскую область. С 1841 г. водворенные на казенных землях швабские колонии передавались в ведение Грузино-Имеретинской палаты государственных имуществ. См.: ПСЗ-II. Т. XV, отд. 1, N 13368.
26. АКАК. Т. X, док. 160; НИКИФОРОВ Н. К. Экономический быт немецких колонистов в Закавказском крае. - Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края. Т. 1. Тифлис. 1885, с. 145.
27. См. подробнее: Кавказская Одиссея немецких колонистов Таврической губернии. - Вопросы германской истории. Немцы Украины и России в конфликтах и компромиссах XIX- XX вв. Матер, межд. науч. конф. Днепропетровск. 24 - 27 сентября 2007 г. Днепропетровск. 2007, с. 69 - 79.
28. "Кавказ" (Тифлис), N 40, 1850, с. 159.
29. НАГр.ЦИА, ф. 226, оп. 1, д. 48, л. 43об.
30. НИКИФОРОВ Н. К. Ук. соч., с. 123 - 124; Отчет по Главному Управлению Наместника Кавказского за первое десятилетие управления Кавказским и Закавказским краем его Императорским высочеством Великим князем Михаилом Николаевичем. 1862 - 1872. Тифлис. 1873, с. 247 - 248.
31. SCHRENK M.Fr. Op. cit, S. 192 - 195; см. также: Немецкие колонии в Грузии: специфика становления, управления и экономической жизни (1817 - 1917). - Российское государство, общество и этнические немцы: основные этапы и характер взаимоотношений (XVIII-XXI вв.). Материалы 11-й межд. науч. конф. Москва, 1 - 3 ноября 2006 г. М. 2007, с. 108 - 135.
32. НИКИФОРОВ Н. К. Ук. соч., с. 145.
33. Очерк виноделия Кавказа. - Сборник сведений о Кавказе. Т. III. Тифлис. 1875, с. 244, 246 - 248, 345. См.: Краткий очерк экономии Братьев Форер в Елизаветпольской губернии Елизаветпольского уезда, 1860 - 1901 гг. Тифлис. 1901; СВЕШНИКОВ М. Винодельческое хозяйство братьев Форер. - Кавказское хозяйство (Тифлис), 1911, N 3; Graf von SCHWE1NITZ Н. -Н. Helenendorf. Eine deutsche Kolonie im Kaukasus. Berlin. 1910; и др.
34. НАГр.ЦИА, ф. 241, on. 3, д. 231, л. 1об., 16об.
35. СЕГАЛЬ Л. Крестьянское землевладение в Закавказье. Тифлис. 1912, с. 14 - 15.
36. Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем ген. -адъют. графа Воронцова-Дашкова. Тифлис. 1907, с. 88.
37. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Тифлисская губ. СПб. 1905, с. 74, 77, 83; Елизаветпольская губ. 1904, с. 60 - 61; Сведения о культурно-экономическом состоянии колоний в Закавказском крае. Пг. 1916, с. 8; НАГр.ЦИА, ф. 241, оп. 3, д. 89, л. 26.
38. НАГр.ЦИА, ф. 243, оп. 5, д. 1027, л. 29об.
39. Сведения о культурно-экономическом состоянии колоний.., с. 10 - 11, 15.

Здесь есть все.

Информационный портал российских немцев RusDeutsch
Библиотека

https://bibliothek.rusdeutsch.ru/catalog/r/1003

Немцы в Российской империи (X – 1917 г.)
Отдельные регионы
Немцы Кавказа
Немцы Прибалтики
Немцы Северо-Запада
Немцы Центральной России
Немцы Поволжья
Немцы Бессарабии
Немцы Северного Причерноморья
Немцы Крыма
Немцы Приазовья, Области войска Донского
Немцы Волыни
Немцы Урала
Немцы Сибири и Дальнего Востока
Немцы Казахстана и Средней Азии
Справочные и статистические материалы
Сборники документов
Сборники материалов научных конференций
Общие работы
Экономическая жизнь
Сельское хозяйство
Ремесла и промышленность
Торговля
Церковная жизнь. Религия
Лютеране
Меннониты
Католики
Баптисты и другие сектанты.
Переселение и основание колоний
Политическая жизнь. Административное устройство. Управление колониями.
Этнография, традиции и обычаи
Военное дело, воинская служба
Школа и образование
Наука и просвещение, научные связи
Пресса, издательская деятельность
Художественная литература
Язык, диалекты, фольклор
Искусство, архитектура, музыка, театр
Музеи, архивы
Городские немцы
Одесса
Городские немцы в целом
Москва
Санкт-Петербург
Саратов
Другие города
Немцы Германии в Российской империи. Военнопленные
Российские немцы – эмигранты в Германии, Южной и Северной Америке

hgv написал:

[q]
Вышла новая книга.

Дмитро Мєшков. Життєвий світ причорноморських німців (1781 - 1871) / Пер. з нім. Андрія Косара. К.: Кліо, 2017. 464 с.
[/q]

Есть ещё такая книга.

Копелев Д.Н. На службе Империи. Немцы и Российский флот в первой половине XIX века. - Спб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2010. - 338 с.

Социальная история флота как единого институционального организма еще не рассматривалась в историографии в таком ракурсе, как это предпринято в предлагаемой читателю книге. Автор исследования, петербургский историк Дмитрий Копелев, попытался проследить формирование и влияние военно-морского офицерства немецкого происхождения на историю Российского флота, выявить механизмы складывания профессионально-фамильных группировок и роль патроната во флотской среде. В книге подробно рассмотрены служебные карьеры офицеров, их семейные связи, влияние покровительства и непотизма. Издание снабжено иллюстративным и справочным материалом.

Немцы России: населенные пункты и места поселения: энциклопедический словарь / Сост.: В.Ф. Дизендорф. – М., “ЭРН“, 2006. – 472 с.

Настоящее издание, являясь дополнением к трехтомной энциклопедии „Немцы России“, содержит около 5200 статей и справок о населенных пунктах и регионах проживания российских немцев, немецких колонистских округах и волостях в Российской империи, о Республике (Области) немцев Поволжья и ее кантонах (районах), немецких районах в СССР и Российской Федерации, немецких сельсоветах в СССР, а также обзорные статьи о немецком населении Российской империи, СССР и Российской Федерации.
Рассчитано как на специалистов, так и на широкий круг читателей, интересующихся историей российских немцев и отечественной историей в целом

Исторические документы фонда Александра Яковлева. Всего 200 документовhttp://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues/62154

Исторические документы фонда Александра Яковлева. Всего 200 документов
http://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues/62154