НЕМЕЦКИЕ БИОГРАФИИ

"
Публикации российских СМИ

20 августа 2005 г.
Главный учитель.

В его кабинет на видном месге висит подаренная светленскими лицеистами репродукция картины русского передвижника Богданова-Бельского "Устный счет". Крестьянские ребятишки в жалкой одежонке постигают азы арифметики в деревенской школе-избе.

- Эту картину, - перехватывает мой взгляд Леонид Эдуардович, - я повесил, чтобы наглядно было видно, какой колоссальный путь прошло отечественное образование с позапрошлого века по сегодняшний день,

С российским образованием все ясно. А вот какой путь прошел сам хозяин кабинета? Думается, не менее колоссальный, ведь ему, мальчишке из бедной немецкой семьи спецпоселенцев, удалось дорасти до должности "главного учителя" области.

Мамин подвиг

Свою родословную Леонид Глок, как почти всякий россиянин, знает не очень хорошо. Ну, разве что до третьего колена - до бабушки и дедушки по материнской линии. Были у него попытки копнуть поглубже, но единственное, что удалось выведать в архиве Саратовской области, откуда в канун Великой Отечественной были сосланы в Сибирь его родные, так это то, что мама, Аполлония Иоганесовна Крайс, и известный томский ученый Андрей Петрович Дульзон корнями из одной деревни. По рассказам бабушки и мамы он предполагает, что род ведет отсчет с тех самых немцев, которые откликнулись на призыв российской императрицы Екатерины и приехали осваивать плодородное Поволжье. То есть были, скорее всего, хлебопашцами. Небогатыми, очень-очень трудолюбивыми и многодетными: его мама, например, была шестнадцатым ребенком в семье.

Маме выучиться не удалось: одну только осень походила в школу и оставила - нечего было одеть-обуть. Работала "в людях" - нянчила младенцев, стирала белье. Рано вышла замуж, родила девочку, но скоро потеряла и мужа, и дочь - обоих унесла из жизни тяжелая болезнь. Второй муж, Генрих Генрихович Глок, уговорил ее уехать в Донбасс, где оба работали на шахте. В 39-м родился сын Виктор, а в августе 41-го Генрих, как и большинство советских немцев-мужчин, загремел в трудовую армию, где и сгинул бесследно. Аполлонию с крохотным сыном волна насильственного переселения занесла в деревню Першино Кривошеинского района. Зимой валила лес, летом его сплавляла. В возникающие паузы вкалывала на кирпичном заводике. Без выходных, отпусков и отгулов. Как все в деревне. Только еще раз в месяц ходила за 35 километров в районную комендатуру отмечаться. Пешком. В любую погоду. Туда и обратно...

После войны стало чуть-чуть полегче. Встретила парня. Полюбила. Собирались пожениться, но его мать была категорически против: потенциальная невестка старше жениха да к тому же с "довеском". Свадьба не состоялась, зато родился сынок, Леня. Так и рос Леонид в одной деревне - это был уже Старый Ергай все того же Кривошеинского района - рядом с семьей родного отца. Мать ему рассказала про папу, но просила молчать: все-таки у того законные жена и дети, надо пощадить их чувства. Вот и выходили такие казусы, что в малокомплектной школе, где первый и третий классы занимались в одной комнате, единокровные братья Леонид и Ромен сидели за соседними партами, Только Ромен тогда об этом не догадывался и узнал правду спустя десятилетия, когда отец уже умер и его вдова открыла детям "страшный" секрет, Взрослые Леонид и Роман встретились как родные и до сих пор поддерживают теплые отношения, хотя Роман давно уже живет в Германии,

- У меня нет никакой обиды на отца, - признается Леонид Эдуардович. - Так сложилось, что он не мог помогать нам материально, ему нужно было кормить свою семью. Человеком он был талантливым: с золотыми руками, начитанный, склонный к философствованию. Я, конечно, завидовал его детям, что у них такой отец. Но претензий у меня к нему, правда, нет. Жизнь есть жизнь, в ней всякое бывает. А мама, я считаю, совершила настоящий человеческий подвиг: в тяжелейших условиях не сломалась, выжила, вырастила нас с братом Виктором и настояла, чтобы мы получили образование.

Честь с кулаками

- В детстве я был драчливым, - смеется Леонид Эдуардович. - Но дрался только по делу. Меня, например, очень обижало, когда ребята дразнили "суразом" (безотцовщиной) или "фрицем". Чуть услышу - сразу в зубы. Так и отучил. А в школе уже не приставали: я был одним из первых учеников, брал интеллектом.

Нет, был еще один случай, когда чесались кулаки. В 58-м, он тогда был первоклассником, начальство приказало матери срочно выметаться из комнаты в бараке: нужно было освобождать жилье для какого-то очередного деревенского служаки. Дело происходило ранней весной, когда на улице лежали сугробы. Идти было некуда. Старший брат подговорил друзей, и они решили силой защищать свои "квадраты". Леонид выразил готовность встать в живую "стенку". Отговорила мать. Прошедшая через жернова репрессий, она понимала, чем может аукнуться сопротивление власти. Братья смирились и покорно перебрались в засыпушку. Но шрам в душе Леонида остался навсегда.

В чем сила человека? В накачанных мускулах? В уме? В приближенности к власти? Жизнь не раз заставляла его искать ответы н эти вопросы. Ну вот, например, такая ситуация. Общевойсковое училище в Омске - проще говоря, армия, куда его призвали после окончания Томского педагогического института. Издевательский рефрен службы: "Лопата Лом - весь диплом". Жесточайшая дедовщина. Неуклюжий солдат-первогодок по прозвищу Слон стоит на посту. Подходит "дед": "Вот тебе, Слон, рубль, сгоняй за парой бутылок водки и не забудь принести десять рублей сдачи". За невыполнение поручения били смертным боем. Леонид и двое его однокурснике держались вместе, их не трогали - боялись. По мере сил они пытались защищать слабых, смягчали ситуацию. И, хотя армейский год Леонид Эдуардович считает выброшенным на ветер в профессиональном плане, жизненный урок он все-таки преподнес: если сумеешь себя поставить, будешь держаться рядом с единомышленниками - с тобой будут считаться.

Немец - это звучит гордо

Председатель студенческого профкома, руководитель стройотряда, лаборант и учитель физики в 4-й школе-интернате, директор 25-й школы и 16-го профессионально-технического училища, старший научный сотрудник Томского филиала НИИ трудового обучения и профориентации, аспирант и, наконец, с января 1991-го - начальник областного департамента образования. Внешне - гладкое и закономерное восхождение по ступеням служебной лестницы, оставившее "за кадром" обиды, связанные с национальностью.

- Вы знаете, - размышляет над моим вопросом об обидах Леонид Глок, - у меня нет претензий к государству по поводу депортации немцев: так складывались конкретные исторические обстоятельства. Обижаться могут только те немцы, которые были непосредственно депортированы. Я выучился, состоялся, у меня любимая работа, замечательная семья. Обида осталась на людей, которые путали два понятия - "немец" и "фашист"... Слава богу, ситуация в стране кардинально изменилась, и теперь я могу спокойно говорить: да, я немец и горжусь зтим.

- А нет ли у вас, Леонид Эдуардович, желания уехать в Германию?

- Такого желания у меня нет. Объясню, почему. Во-первых, здесь похоронена моя мать - самый близкий мне человек. Во-вторых, я россиянин по менталитету. Единственное, что во мне есть немецкого, - воспитанная матерью привычка к порядку и любовь к немецкой кухне - салу, тушеной капусте, стряпне. Я без всякого пафоса и лицемерия заявляю: моя Родина - Сибирь, Томская область, хотя мне очень досадно, что моей родной деревни Старый Ергай больше не существует. И третья причина состоит в том, что в Германии люди делятся на четыре сорта: западные немцы, восточные немцы, российские немцы и турки. Быть человеком третьего сорта я не хочу.

Glok в переводе с немецкого означает колокол. Скоро, очень скоро школьные колокольчики оповестят о начале нового учебного года. Согласитесь, есть что-то символичное в том, что образовательную отрасль области возглавляет человек с фамилией Глок.

Кстати. В Томской области сегодня проживают 13444 немца. Первым председателем областной немецкой национально-культурной автономии, созданной в 1997 году, был Леонид Глок.

Татьяна Винарская

Газета "Томский вестник"

Генеалогия советских немцев.