Город Воронеж и Воронежский уезд

Двигаясь к северу по Дону, по Белгородской черте, мы приблизились к районам, заселенным значительно раньше сооружения черты. На предыдущих участках, за исключени­ем района Белгорода, основание городов и сел, заселение края шло одновременно со строительством Белгородской чер­ты и составляло с ним, по сути дела, единый процесс. Отра­жением этого явления на географической карте было совпадение границ участков Белгородской черты с границами но­вых уездов.
В Воронежском уезде наблюдается иная картина. Доволь­но большой по размерам Воронежский уезд сложился еще в конце XVI в. Здесь черта создавалась на уже заселенной тер­ритории. Некоторые старые укрепления просто были вклю­чены в состав Белгородской черты, другие — построены за­ново. В социально-экономическом аспекте мы уже рассмат­ривали этот вопрос. Здесь мы рассмотрим его в аспекте историко-географическом.
В ходе сооружения Белгородской черты на территории Воронежского уезда были построены городки Костенек, Ор­лов и Белоколодск, заселенные мелкими служилыми людь­ми. С этими горочками были снизаны некоторые окрестные села, где жили тоже главным образом мелкие служилые лю­ди; эта связь была в значительной мере военной, служебном В Костенске, Орлове и Белоколодске особенно ощущалось поенное назначение этих городков. Около каждого из них сложилась своя военная зона, свой участок Белгородской черты, с четко определенными границами, со своими укреп­лениями. Но уездов около них к описываемому нами времени не возникло,— для этого не было экономических условий, да и городки были невелики по сравнению с Воронежем. В 60—70-х годах XVII в. Костенек, Орлов и Белоколодск считались «пригородами» Воронежа. Если иногда документы того времени говорят об их «уездах», то всегда имеется в виду именно военная зона этих городков, их участки Белго­родской черты. Переписная книга 1678 г. включает Костенек, Орлов и Белоколодск в Воронежский уезд.
Так исторически на территории Воронежского уезда сло­жилось несколько самостоятельных участков Белгородской черты, причем даже не четыре, как можно было подумать (Костенский, Орловский, Белоколодский и собственно Воро­нежский), а пять. Дело в том, что Костенский участок гео­графически «отделил» от собственно Воронежского участка самое южное и автономное укрепление Воронежского уезда — Борщев (Борщевский) монастырь. Пятым участком Белго­родской черты на территории Воронежского уезда стал участок Борщевского монастыря. Особенность географического расположения отдельных участков Белгородской черты в пределах Воронежского уезда состояла и в том, что все эти пять участков шли не один за другим. Между Орловским и Белоколодским участками «вклинился» Усманский участок и Усманский уезд, сложившийся в 1645 г. после основания г. Усмани.
Борщев монастырь всегда относился к Воронежскому уезду, и в этом ни у кого не было сомнений. Его крестьяне вместе со всем населением уезда строили и ремонтировали городские укрепления, и одна башня Воронежской крепости называлась поэтому Борщевской Укрепления Борщева мона-. стыря вошли составной частью в Белгородскую черту. Любо­пытно, что в 1669 г. А. Еропкин, обнаруживший неисправ­ность надолб на Игнатовой поляне, требовал их ремонта не у воронежского воеводы, а у игумена Борщева монастыря Дионисия. В своем отчете А. Еропкин выделяет укрепления Борщева монастыря в самостоятельный участок Белгород­ской черты. Он не мог сделать иначе,— ведь между Борщевым монастырем и Воронежем находился Костенек со сво­ей военной зоной.
Участок Борщева монастыря занимал правый берег Дона между небольшими речками — Сухой Голышевкон(примеч.-Голышевки) и Пороем. Его протяженность с учетом большого изгиба Дона на сере­дине участка и без учета многочисленных мелких поворотов реки составляла примерно 12 км. Северная половина участ­ка была занята лесом, здесь находился и Борщев монастырь, южная оставалась безлесной. Широкая и глубокая река, пра­вобережные меловые кручи — все это являлось серьезным, трудно преодолимым препятствием для татарской конницы.
Борщев монастырь был основан донскими казаками в 1613 г., в то время, когда донское казачество, участвовавшее б выдвижении на русский престол Михаила Романова, по­лучило большие льготы, когда начались регулярные отправ­ки русским правительством жалованья казачьей старшине («донские отпуски»). В монастырь уходили старые и увеч­ные казаки, в нем на первых порах находился в качестве военной охраны отряд донских казаков. Связи донского каза­чества с Борщевским монастырем сохранялись в течение все­го XVII в. Известные войсковые атаманы Епифан Радилов (в 1621 г.), Наум Васильев (в 1654 г.), Корней Яковлев (в 1669 г.), Фрол Минаев (в 1682 г.) выступали перед рус­ским правительством с просьбами о делах Борщева монасты­ря, о его земельных владениях. В Донском войске храни­лась жалованная грамота царя Михаила Федоровича Борщеву монастырю. Как справедливо отмечали еще дореволюци­онные воронежские историки-краеведы, Борщев монастырь имел «полумирской» характер. Действительно, он был более военной крепостью и земельным собственником, чем местом ухода от мирских дел его обитателей.
Длина военной зоны Борщева монастыря на Белгородской черте определялась размерами земельных владений мона­стыря. В 1653 г. часть монастырской земли захватили коротоякские помещики — дети боярские и драгуны Костенского острожка. Спорное земельное дело тянулось с перерывами 30 лет. В период завершения строительства черты (1657 г.) русское правительство в лице думного дьяка С. Заборовского поддержало требования служилых людей. Только в 1683г. по жалобе Войска Донского захваченные земли были воз­вращены монастырю. Весьма интересным является решение по этому вопросу, показывающее коренное различие в отно­шении правительства к служилым людям «по прибору» — костенским драгунам и к служилым людям «по отечеству» — коротоякским детям боярским. У костенских драгун занятую ими землю Борщева монастыря приказано было просто ото­брать, коротоякским помещикам дано было денежное воз­награждение и земли в другом месте.
На Борщевском участке Белгородской черты, южнее монастыря на правом берегу Дона, в четырех местах стояли надолбы: ими были закрыты места возможных татарских пе­реправ и лесные поляны. Монастырь был окружен деревян­ной острожной стеной. Посреди стены находилась одна баш­ня. Дворы монастырских крестьян размещались за пределами деревянной крепости, они были обведены линией надолб. С востока монастырь был защищен р. Доном, с за­пада— лесом. В XVII в. лес, сохранившийся и сейчас запад­нее современного с. Борщева, занимал большую площадь. Это видно хотя бы из формулировки писцовой книги 1629 г., которая сообщает, что Борщев монастырь находился «на По-роевской поляне».
Передовых укрепленных пунктов за Доном в зоне Борще­ва монастыря не было, хотя на левобережье Дона у речек Борщевки и Оленки располагались сенные покосы, принад­лежавшие монастырю. Пойма Дона и левобережная степь, где имелись лишь небольшие рощи — липяжки, хорошо про­сматривались с крепостной башни. Крестьяне Борщева мо­настыря выполняли и военные обязанности по типу приборных служилых людей. В составе сменной сторожи у мона­стыря, наблюдавшей за левобережьем Дона, находилось двое воронежских детей боярских и пять монастырских кресть­ян. За пересохшей ныне речкой Пороем, между современ­ными селами Борщевым и Александровкой начинался сле­дующий — Костенский участок Белгородской черты.