Иван Михайлович Снегирев
профессор Московского университета, известный этнограф и археолог, род. в Москве
23 окт. 1792 г. и был сын профессора того же университета, Михаила Матвеевича С.
(ум. 1820). После домашнего обучения поступил в академическую гимназию при
университете (1802 г.); в 1807 г. был произведен в студенты, а в 1810 г. — в кандидаты.
При этом он два раза получил серебряную медаль за сочинение по отделениям
этико-политическому и словесному. Первоначальные основы своего образования и
общее направление С. получил в филологической школе профессоров Буле, Маттеи и
Тимковского. Эта школа дала ему прочный метод для ученых исследований. Сам С. в
своих воспоминаниях признает влияние на него названных профессоров.
В 1815 г. он получил степень магистра словесных наук и в следующем году сделан был
преподавателем по кафедре римской словесности и древностей при Московском
университете. Под влиянием своих учителей — классиков С. настолько увлекся
латинским языком, что искал людей, с которыми можно бы было говорить по-латыни,
а с академиком Френом завязал переписку на латинском языке. И его первые работы
тоже были направлены в область классической филологии; так в 1816 г. вышли его
труды на латинском языке: "Dissertatio de profectibus Romanorum in disciplinis severioribus"
и "Nova Ghrestomatia "Latina". Несколько позже появилась и его "Латинская грамматика"
(3 издание 1836 г.). Но на этом и остановились работы Снегирева по классической
филологии, хотя он еще долго был профессором римской словесности: именно, с 1816 г.
он состоял преподавателем при университете, с 1819 г. — адъюнктом, с 1826 г. —
экстраординарным профессором по кафедре латинского языка, а вскоре сделан был и
ординарным и оставался им до 1836 г. В это время он преподавал также русскую
словесность в гимназии Московского Воспитательного дома (с 1817 г. по 1827 г.), а с 1828
г. назначен был цензором. Но С. не остановился на классической филологии, хотя она и
дала ему методы исследования; с ранних пор его тянуло в другую область, в область
московской старины и русской древности вообще. Что он уже очень рано заинтересовался
русской стариной, видно из его воспоминаний, где он рассказывает, как еще, будучи
студентом, ездил с своим отцом по Рязанской губернии, и какое впечатление произвели
на него виденные им там древности.
Очевидно он не переставал интересоваться русскими древностями и после, так как еще
в 1820 г. был выбран в члены Общества любителей русской словесности и в заседаниях
этого общества делал доклады о своих археологических исследованиях относительно
русских пословиц, праздников и проч. В 1827 г. он избран был в члены Москов.
Общества истории и древностей и семь лет подряд был секретарем этого общества.
Таким образом с самого начала 20-х годов интересы Снегирева были направлены в
область русской этнографии, которая в то время, как наука, не существовала. Не было
ни научных приемов, ни подготовительных работ. По словам самого С. он в своих трудах
по этнографии употреблял ученую методу, которую заимствовал у своих наставников —
Буле, Маттеи и Тимковского. Работы его увенчались успехом и к началу 30-х годов он
приготовил свой знаменитый труд: "Русские в своих пословицах". Первый толчок к
изучению пословиц дал ему, по его собственным словам, профессор Брянцев,
любивший приводить их в разговоре и прекрасно их знавший. С. начинает свое
исследование издалека, с общего объяснения пословицы, ее происхождения т значения,
говорит о пословицах и притчах у евреев, греков и римлян, у новых европейских народов,
у славянских племен, наконец у русских и перечисляет их издания. Затем он ставит вопрос
об иностранных источниках русских пословиц, об отношении пословиц и поговорок к
словесности. Всему этому посвящена первая книга его труда; со второй книги и до конца
(всего 4 кн.) идет перечисление самих пословиц.
Они расположены не по алфавиту, а по содержанию и в след. порядке:
1) пословицы антропологические (остаток язычества и суеверий, пословицы, рисующие
нравы и обычаи, взгляды и мировоззрение народа);
2) пословицы физические (метеорологические, астрономические, агрономические и
медицинские); наконец
3) пословицы исторические (хронологические, топографические и этнографические).
Пословицы неизменно сопровождаются комментарием. Для своего времени этот труд
Снегирева имел большое значение и был оценен. Имп. Николай I благосклонно принял
его и выразил автору свое монаршее благоволение как за этот труд, так и за участие в
издании "Ученых записок" при Москов. университете. Впоследствии С. еще несколько
раз возвращался к этому предмету с новыми объяснениями и дополнениями. Он
впрочем расширил область своих исследований и обратил внимание на простонародные
праздники, суеверные обряды и даже на лубочные картинки. В 1836 г. он был уволен от
профессуры, вследствие преобразования университета по уставу 1835 г. и с этого момента
еще более отдался излюбленным работам по археологии и этнографии. Так в 1837—1839 гг.
он издал свой второй знаменитый труд — "Русские простонародные праздники и суеверные
обряды". В 1840 г. Академия Наук присудила автору за его труд демидовскую премию.
По словам самого Снегирева еще Киевский митрополит Евгений предложил ему собрать и
описать народные русские праздники; он даже дал ему (в 1825 г.) план сочинения. И свой
первый набросок сочинения о праздниках С. читал митр. Евгению. Когда московский
митрополит Филарет узнал, что С. начал писать о народных праздниках, то заметил, что
предмет этот труден для исследования. Как и в предыдущем своем труде, С. здесь не имел
предшественников и первый прокладывал дорогу. Пред ним лежала тема обширная и никем
еще незатронутая. При своем исследовании он пользуется указаниями Тредьяковского о
народной песне, Гютри — о старинных русских обычаях. Он делает ссылки на Шлегеля,
Ваксмута, Отфрида Мюллера, а в начале книги высказывает сожаление, что не мог
пользоваться только выходившими тогда в свет сочинениями о мифологии и древностях,
Шеллинга, Гримма и Шафарика. Как в книге о пословицах, так и здесь, обильный материал
собран был живым личным наблюдением, сведениями от других и большим знанием старой
и новой русской литературы. Такого богатого материала до Снегирева не было собрано никем,
никем не было и объяснено. Но есть и недостатки в его работе: он все еще чересчур легко
поддается внешним сходствам и созвучиям и строит на них мифологические выводы. Несмотря
на это, труд С. до сих пор остается незамеченным и никто еще не собрал всего материала о
русских праздниках, точно так же, как не дано еще и объяснения пословиц с новой, научной
точки зрения. Некоторые историко-бытовые замечания Снегирева доныне остаются
неразвитыми далее. За это сочинение С. получил от Императора Николая I бриллиантовый
перстень (1839 г.). С начала 40-х годов С. увлекается древностями монументальными, старым
русским художеством и в особенности памятниками московской и подмосковной старины.
В 1844 г. он окончил и напечатал свой третий знаменитый труд — "Лубочные картинки".
И здесь он первый прокладывал дорогу, так как до него никто не затрагивал вопроса о лубочных
картинках. За исследование их он принялся еще в 1822 г. и через два года читал о них доклад в
Обществе любителей российской словесности, но встретил мало сочувствия своей новой работе.
Некоторые члены даже сомневались, "можно ли и должно ли допустить рассуждения в их
обществе о таком пошлом, площадном предмете, какой предоставлен в удел черни". До
новейшего издания Д. А. Ровинского труд Снегирева о лубочных картинках был единственным
цельным трактатом по этому предмету. Ровинский в предисловии к своему труду отзывается о
труде Снегирева с величайшей похвалой. Вскоре после этого труда С. был привлечен к изданию
"Древностей Российского Государства", начавших выходить с 1846 г. В этом издании им
написан текст в выпусках I, IV, и V. Как известно, издание прекратилось в 1853 году. К концу
этого периода своей жизни С. пользовался известностью и слыл авторитетом в области
археологии и этнографии. Как московский старожил, связанный воспоминаниями детства и
семейными преданиями с московскою стариною, С. в течение всей своей жизни воспитывал в
себе любовь к исследованию московских древностей и вообще истории русского быта. Никто
из ученых не знал так хорошо, как он, все урочища древней столицы, никто больше его не
исходил и не исследовал до малейших подробностей московские церкви, монастыри и другие
остатки московской старины, никто не знал столько разных сказаний и анекдотов, связанных
с разными местностями и памятниками древней столицы. Затем, когда решено было возобновить
так наз. Романовские палаты, то прежде всего обратились к Снегиреву, как знатоку древностей.
За эти труды ему высочайше пожалован был орден Станислава I степени.
Одесское общество истории и древностей избрало Снегирева своим членом.
Имп. Археологическое общество в Петербурге избрало его членом-корреспондентом. То же
сделала и Академия наук (1854 г.). Археографическая комиссия не раз обращалась к нему за
содействием. Почтило его избранием в свои члены и Королевское Копенгагенское Общество
северных антиквариев. Не так успешно шли служебные дела Снегирева по цензуре.
Как старший цензор, С. весьма часто, за отсутствием попечителя, занимал его место
председателя в цензурном комитете. Однако при всей своей опытности и осмотрительности,
он не избег неудовольствия, как цензор, за пропуск статьи "Очерк истории университетской
типографии", помещенной в "Моск. Ведомостях"; в ней говорилось о деятельности Новикова.
Снегиреву предложили подать в отставку и, хотя за него сильно хлопотали, тем не менее он
был уволен от службы 15 февр. 1855 г.
Отсюда начинается последний период его жизни, когда и надвигающаяся старость и нужда
начинают теснить бедного труженика, так беззаветно отдававшегося исследованию русской
старины. За этот период С. успел, однако, сделать еще довольно много. Особенно занялся
он описанием московских старинных церквей и монастырей, напр. Знаменского монастыря,
Новоспасского, Успенского собора и т. д. В 1865 г. он напечатал "Подробное историческое и
археологическое описание города Москвы". В следующем году в "Рус. Архиве" появились
отрывки из его воспоминаний; они отлично характеризуют личность Снегирева и особенно его
любовь и страсть к древностям. Он мастерски умеет обрисовывать лица, и все выведенные
им профессора или его знакомые встают перед читателем, как живые. В конце своей жизни,
гонимый нуждою, С. поехал в Петербург хлопотать о пенсии, но там он скоро заболел; с ним
случился удар, и он умер в Мариинской больнице 9 декабря 1868 г. Похоронили его в
Александро-Невской лавре.
Академия Наук и Московский университет в своих годичных собраниях (29 дек. 1868 г. и
12 января 1869 г.) публично признали за Снегиревым неотъемлемые заслуги на поприще
историко-археологических изысканий. С. отличался упорством и настойчивостью в
проведении раз задуманного предприятия. Он сам говорит об этом в письме к Анастасевичу
(25 мая 1844 г.) "Кажется, я вам доставил брошюрку опыта о лубочных русских картинах —
предмета моих исследований. Чем более рассматриваю его на досуге, тем более нахожу
отношений к народности и связи с внутреннею жизнью народа и его грамотностию,
отдельною от школьной и принявшей особенную форму. Однако ж, взявшись за какой предмет,
я не выпускаю его из виду и по мере сил и способов обрабатываю его". И далее С. просит
Анастасевича указать ему: нет ли в Польше "опытов народного гравирования", сходных с
русскими и может быть послуживших им образцами. Вопрос о народных пословицах занимал
Снегирева всю жизнь. Он постоянно искал сближения с простым народом, желая у него перенять,
схватить и понять народный дух и мировоззрение, выразившиеся в пословицах и поговорках. Нет
уголка в России, куда бы не обращался С. с просьбою о доставлении ему местных поговорок.
Главная заслуга его состоит в том, что он первый у нас начал смотреть на эти важные проявления
практической народной мудрости с научной точки зрения, обратил внимание на аналогические
соотношения их с пословицами других народов, указал на заимствования некоторых у этих
последних и старался расположить их в порядке по антропологическим и историческим
соображениям. При этом он не довольствовался подготовленными его предшественниками
материалами, которые, впрочем, и не могли, кроме разве известного издания покойного
Д. М. Княжевича, быть ему очень полезны. Он сам лично допытывался, сколько мог, у народа о
его природном мировоззрении, собирал, записывал изречения, в которых оно выражалось, и
обращался к пособию других лиц, имевших возможность и желание наблюдать изучаемый им
предмета в самом его источнике. В течение всей своей жизни С. был в хороших отношениях с
Московским митрополитом Филаретом и, кажется, ни одного сочинения не печатал,
предварительно не посоветовавшись с ним. Любил его также и Киевский митрополит Евгений;
он так доверял его честности и добросовестности, что передал ему все свои материалы и
черновые наброски для словаря русских писателей, поручив их напечатать. С. действительно
напечатал первый том "Словаря светских писателей" митрополита Евгения.
Сочинения Снегирева: 1) "Dissertatio de profectibus Romanorum in disciplinis severioribus" (Москва 1816).
2) "Nova Chrestomatia Latina" (M. 1816).
3) "Nova Chrestomatia poetica" (M. 1818).
4) География митроп. Платона (напис. 1818, напеч. 1827).
5) Архиепископ Московский Августин. Биограф. очерк (M. 1824).
6) De origine, statu et incrementis Caesareae Universitatis Mosquensis . . . (M. 1830).
7) Латинская грамматика (3-е изд. 1836).
8) Русские в своих пословицах. Ч. I — ІV (М. 1831—1834).
9) Русские простонародные праздники и суеверные обряды Ч. I — IV (М. 1837—1839).
10) Троицкая лавра (M. 1842).
11) Памятники московской древности (М. 1842—1845).
12) Новоспасский монастырь (М. 1843).
13) Лубочные картинки (M. 1844 г., 2-е изд. 1861).
14) Древности Российского Государства (М. 1846—1853).
15) Русские народные пословицы и притчи (М. 1848).
16) Письмо к графу А. С. Уварову о русской иконописи (СПб. 1848).
17) О порядке слов латинского языка, по Цицерону (М. 1848).
18) Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества. 15 выпусков
(M. 1846—1854). 2-е издание — 1854—1857 (вм. с Мартыновым).
19) Путеводитель из Москвы в Троицкую лавру (M. 1856).
20) Памятники древнего художества в России. 3 вып. (М. 1850).
21) Памятники Московской Древности. XI тетрадей (M. 1846).
22) Дополнение к собранию русских пословиц (М. 1854).
23) Успенский собор (М. 1856).
24) Новый сборник русских пословиц (М. 1857).
25) Воскресенские ворота (М. 1860).
26) Знаменский монастырь и палаты бояр Романовых (М. 1861).
27) Новоспасский ставропигиальный монастырь (М. 1863).
28) Покровский монастырь (М. 1863). 29) Гефсиманский скит (М. 1863).
30) Богоявленский монастырь (М. 1864).
31) Первая супруга Петра І Евдокия Федоровна (Рус. Архив 1863, 541).
32) Москва. Подробное историческое и археологическое описание города (М. 1865).
33) Дворцовое царское село Измайлово (М. 1866).
34) Воспоминания И. М. Снегирева (Рус. Архив, 1866, с. 513 и 735). Переводы:
35) Письма принца Делинь (вм. с профессором Немировым, в 10 т.).
36) Всеобщая мифология, сравн. с историей, аббата Трессана (М. 1816).
37) Рустрингия, первонач. отечество первого Российского вел. князя Рюрика,
соч. Гольмана (М. 1819).
38) Досуги моего уединения, 2 части (M. 1820).
По смерти Снегирева Ивановский издал первый том собрания его сочинений под заглавием:
"Старина русской земли" (М. 1871). Дальше это издание не продолжалось.
В "Русском Архиве" 1902—1903 гг. напечатан "Дневник И. M. Снегирева". Издания Снегирева:
39) Обозрение Кормчей. Барона Розенкампфа (М. 1829).
40) Древнее сказание о победе Дмитрия Донского (М. 1829).
41) Словарь русских писателей. Киевского митроп. Евгения. Т. I. Словарь профессоров
Московского университета (М. 1855). — Русский Архив 1866, 1902—1904
(Воспоминания Снегирева). —
Буслаев, по поводу смерти Снегирева (Московские университетские известия 1869, І, 50—62). —
Голос 1868, №№ 250, 254, 258; 1869, № 63. —
С.-Петербургские Ведомости 1868, № 308 и 336). —
Русский Инвалид, 1868, № 275 и 277). —
Петербургская Газета 1868, № 131 и 178). —
Современный Листок 1868, № 102). — А. Д. Ивановский, Ив. М. Снегирев, биографич. очерк. СПБ. 1871
(на самом деле биографий нет, а есть пересказ дневника Снегирева о предметах, совершенно
не касающихся его жизни, и перепечатка из дневника же разных речей и проповедей,
сказанных где-нибудь при торжественной обстановке). —
Историч. Вестник 1880, т. 11 (май), с. 205 (письмо Пушкина к Снегиреву). —
Пыпин, История русской этнографии, т. I, 312.
Письма Н. Д Иванчина-Писарева к И. М. Снегиреву, с предисл. и примеч. Б. Л. Модзалевского, СПб. 1902.
Е. Тарасов. {Половцов}
http://oloosson.com/grammatici/snegirev.htm
Фото:http://www.wikiznanie.ru/wikipedia/images/7/7c/%D0%98-%D0%9C-%D0%A1%D0%BD%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D1%80%D0%B5%D0%B2.jpg
