Село Роговатое по материалам Первой ревизии 1723 года
2013-12-17
Окончание. Начало в №№ 115, 118, 122, 124, 140.ПРОЦЕСС основания и заселения великорусских сел и деревень Новооскольского уезда завершился, в основном, в первой четверти XVIII века.
По материалам Первой ревизии 1723 г., в уезде однодворцы составляли более 95 % населения. В переписных книгах ещё встречается деление населения по видам прежних служб (рейтары, казаки, драгуны), но в ходе податной и военной реформ Петра I бывшие «вольные» служилые люди были переведены в разряд государственных крестьян и лишены податных привилегий. Свободными от податей были дворяне, духовенство (освобождение распространялось только на лиц, занимающих штатные должности в церкви и их детей), все лица, состоящие на государственной службе, купцы и некоторые другие категории населения.
Проведение податной реформы потребовало организации подушного учёта населения, вместо прежней счетной единицы налогообложения «двор» вводилась новая – «душа мужского пола». Осенью 1718 г. царским указом было велено собрать «сказки» о количестве душ в каждом населённом пункте, «…всех, не обходя от старого до самого последняго младенца». С этого момента берут начало ревизские сказки – документы именной переписи податного населения Российской империи, один из главных источников, наряду с метрическими книгами, позволяющий узнать необходимую информацию о наших предках. Ревизские сказки, оформленные в виде книги или тетради, содержат сведения, позволяющие судить о численности населения, его географическом размещении, социальном и половозрастном составе, семейном состоянии. В них последовательно перечислялись все члены семей или отдельные лица, жившие на определенной территории. Анализ ревизских сказок позволяет получить необходимую информацию для генеалогических исследований: имена, даты рождения и смерти, сведения о социальном статусе и семейном положении, а также ряд дополнительных сведений о предках. Можно сказать, что ревизские сказки – это единственный документ, в котором поимённо выступает каждый житель села. Сопоставление имени, возраста домохозяев и членов их семей, выявление родственных связей даёт богатейшую информацию для создания родословной схемы для каждого жителя села, начиная с момента заселения и до наших дней.
Как уже говорилось, возникновение ревизских сказок как особого вида исторических источников связано с реформой налогообложения, проводимой Петром I. Именным указом 26 ноября 1718 г. «О введении ревизии и о распределении содержания войска по числу ревизских душ» Пётр I потребовал от Сената «взять сказки у всех …сколько у кого, в какой деревне душ мужского пола…».
Сенат 22 января 1719 г. издал указ о проведении общей переписи людей податного состояния, которым предписывалось провести «поголовную перепись, правдивую сколько, где, в какой волости, селе или в деревне крестьян, бобылей, задворных и деловых людей по именам есть мужского пола…».
Для приема сказок в Белгородскую губернию был послан с ревизией полковник князь Мещерский. В помощь ревизорам создавались уездные переписные канцелярии. Чтобы население было осведомлено о проведении ревизии, указ предписывалось в течение двух месяцев читать по праздникам в церкви, а в торговые дни – на ярмарках. Ответственность за подачу сказок возлагалась на старост и выборных людей.
Особенностью сказок 1719 г., которая делает их крайне интересными, является то, что они имели не вид ведомости, как во время последующих ревизий, а форму единого связного рассказа. Тем более что в них идет параллельный текст переписи 1710 и 1716 годов, что позволяет сравнить сказку любого роговатовского однодворца и выявить изменения. По данным 1710 г., в Роговатом было 72 двора, предполагаемая общая численность населения 440-460 человек, рейтарских дворов насчитывалось 9, солдатских – 35, городовой службы – 20, вдовьих дворов – 8. К 1716 г. в селе насчитывалось 82 двора и в них зафиксировано 517 человек (м. п. - 218, ж. п. - 283, 16 человек из семей церковнослужителей). В 1719 г. количество дворовых мест увеличилось до 88. Из них дворов рейтарских – 9, солдатских – 44, городовой службы – 31, драгунских детей – 4.
Как уже отмечалось, процесс заселения села Роговатое к моменту проведения Первой ревизии в основном завершился. Вплоть до 1917 г. основной фонд фамилий был устойчивым, его состав мало менялся на протяжении двухсот лет. Лишь добавлялись или исчезали некоторые фамилии, что было связано с обычной миграцией населения в пределах ближайших к Роговатому селений. В селе по состоянию на 1723 год проживали семьи с фамилиями: Агарков, Адашев, Аксёнов, Алфимов (Елфимов), Анисимов, Афанасьев, Безсонов, Болотов, Бочарников, Воробьёв, Воронков, Востриков, Гончаров, Гриднев, Гусев, Данилов, Должиков, Дронов, Ерёмин, Жимонов, Зайцев, Збродов (Сбродов), Зуев, Исаков, Калачников, Клязьмин, Козлов, Колесников, Кранин, Крюков, Кузнецов, Куликов, Купавой, Купавцев, Лихушин, Макаров, Малахов, Мальцев, Марков, Михайлов, Мурзин, Неврев, Нечаев, Огарков, Окорочков (Акарачков), Останин (Астанин), Плотников, Плохой (Плахого, Плоховой), Плутахин, Попов, Потапов, Прасолов, Ревякин, Рожков, Рыбников, Седельников, Сериков (Серкин), Сидоров, Солопов, Субочев, Суляков, Сурнин, Татаренков, Тиняков, Титов, Тихонов, Тучков, Фомин, Хадеев (Ходеев), Халеев, Ченцов, Черкашенин, Ширинякин, Щербаков, Юдин, Ярмонов (Ермонов).
Перепись села Роговатое 1723 г. выполнена на основе сведений 1719 г., когда учитывались лица мужского пола, проживающие в том или ином дворе, с целью обложения их подушной податью. Запись в книге велась в определенной последовательности дворов (по служебному положению). Возраст лиц мужского пола указывался по состоянию на 1719 год. По итогам Первой ревизии, в селе Роговатом зафиксировано 135 дворовладельцев. Это общее число домохозяев «прописных» на территории селения независимо от того, положен ли он в оклад, или имеет какие-то льготы по уплате податей. Здесь все: и богатые, и бедные, и отставные военные, и «калики перехожие». Государство фиксировало потенциальных налогоплательщиков независимо от их социального статуса. Всего по итогам переписи в селе Роговатое значится 556 душ «мужеска полу» от младенца до дряхлого старика. Есть все основания полагать, что данная цифра верна и отражает реальное количество мужского населения села на середину лета 1723 года. По статистике, численность мужского населения примерно равна численности женского населения, следовательно, среднюю численность жителей села Роговатое на 1723 г. можно принять примерно в 1150 человек.
В зависимости от служебного положения владельца дворы жителей делятся: священнослужителей – 2, бывших священнослужителей, находящихся «за службой» - 1, рейтарских – 14, солдатской службы – 52, городовой службы – 62, дворы драгунских сыновей – 6, дворы без определения чина владельца – 1.
Кроме того, из общего числа служилых людей разных чинов выделены служилые люди, не имеющие своего двора – 26 человек. К этой категории относились, как правило, одинокие, как старики, так и молодые, или пришлые из другой местности, жившие в селе ради пропитания, попавшие в село волей случая или в скором времени покинувшие его: Агарков - «уроженец я города Нового Оскола Драгунской слободы. Отроду мне 85 лет, а двора своего не имею, живу в том селе Роговатом у жителя Сафона Нечаева»; Аксёнов - «…за скудостью своей в тех годах жил в Старооскольском уезде в Закотельском стану в селе Солдатском …в нынешнем 723 году из Старооскольского уезда из вышеназванного села сошел я, и пришел на прежнее своё жилище в …село Роговатое. А двора своего не имею. Живу в том селе у драгуна Артамона Бочарникова»; Дронов - уроженец Новооскольского уезда села Уколова, «а ныне живу в означенном селе Роговатом во дворе тестя своего»; Калачников - «…за скудостью своей двора своего не имею и хаживал меж двор кормился работаю своею и сына по разным людям. А в село Роговатое пришел в нынешнем 723 году в июне месяце и живу у жителя Исая Болотова» и т. п.
По мере создания русского старожильческого населения малые семьи разрастались в большие. Эта тенденция наметилась уже в XVII веке, а первой четверти XVIII века реализовалась в половине семей служилых людей. Формирование больших семей в XVII веке шло не только по линии главенства деда, но и старших женатых братьев. Чаще всего в семье росло два-три сына, в редком исключении пять-шесть. У кого-то жили пасынки - это означало, муж взял в жены чью-то вдову с детьми. Примечательно, у некоторых роговатовцев в возрасте старше 50 лет записаны малолетние дети. Вероятно, кто-то из них поздно обзавелся семьей, а кто-то женился во второй раз, на молодой. Довольно часто в сказках встречаются случаи, когда в семьях воспитывались чужие дети «за сиротством».
Основным документом при выборе имени в то время были святцы. Все многочисленные варианты одного и того же имени объединялись именем святого, имя которого давалось младенцу. Если проследить распространенность (частотность употребления) личных имен среди дворовладельцев - жителей села Роговатое 1723 г., то получим выборку: Иван - 12 раз, Семён - 8, Пётр - 6, Василий - 6, Афанасий - 5, Лукьян – 5; Андрей, Павел, Селиван – по 4 раза; Алексей, Григорий, Дементей, Мартын, Матвей, Михаил, Никита, Степан, Филипп, Яков – по 3 раза; Александр, Артём, Владимир, Исай, Константин, Порамон, Савелий, Тимофей, Фёдор, Харитон – по 2 раза; все остальные имена встречаются в переписи единожды.
Как видим, в списке безраздельно первенствовало имя Иван. По святцам конца XVII века имя Иван приходилось на 49 дней в году. Неудивительно, что оно было самым употребительным. В один и тот же день православная церковь праздновала именины разных святых, и дети, родившиеся в один день, могли по желанию священника получить как разные имена, так могли несколько детей получить одно и то же имя. Иногда детей называли по отцу, а внуков по деду. Одноименных братьев различали прозвищами «большой» и «меньшой». Иногда во дворе оказывалось сразу несколько тезок. Кроме имён, полученных при крещении, употреблялись древнерусские имена, т. е. не упомянутые в святцах. Они, как правило, служили прозвищами. Прозвища служили характеристиками их носителей и дополняли личные имена. Употребление прозвищ существует до сих пор в обыденной жизни, но надобность их фиксации в официальных документах отпала, скорее всего, ещё в XVII веке. По мере роста населения села Роговатое система различения отдельных родов и семей в селе пришла в противоречие с ограниченным числом фамилий первых поселенцев. В повседневной жизни стали использовать старые уличные имена и прозвища далекого предка. До сих пор в Роговатом распространены эти прозвища, так называемые имена подворьев, с помощью которых различаются представители одной и той же фамилии. Например: «Проничкины» – подворное прозвание от имени Прокофий; «Миначевы» - подворное прозвание от имени Минай/Мина; «Абаркины» – типично рязанское прозвание и т. п. Характерно то, что подворное прозвание может сохраняться в обиходе многие десятки лет.
Выявление родственных связей позволяет охарактеризовать особый тип неразделенных семей, которые состояли из нескольких пожилых братьев, живших совместно со своими женатыми и детными сыновьями. Когда один из братьев умирал, его взрослые дети зачастую оставались со своими дядьями. При разделах таких «братских» семей или один из братьев становился главой нового хозяйства, а прочие оставались в составе неразделенной семьи, или возникало несколько самостоятельных дворов по числу братьев. Разделившиеся большие семьи создавали фамильные гнёзда, число которых во времени неуклонно растёт. Из общего числа дворов села Роговатое можно выделить такие фамильные гнёзда, или «фамильные» дворы, т. е. принадлежащие представителям определенной фамилии. Исходя из этого, определяются наиболее распространённые фамилии в селе: Анисимовы - 3 двора, Болотовы - 3, Бочарниковы - 2, Воронковы - 2, Востриковы - 2, Гридневы - 4, Гусевы - 2, Даниловы - 2, Должиковы - 4, Еремины - 2, Жимоновы - 7, Исаковы - 2, Клязьмины - 5, Козловы - 2, Колесниковы - 7, Куликовы - 3, , Купавцевы - 3, Макаровы - 2, Михайловы - 5, , Нечаевы - 2, Останины - 3, Плутахины - 3, Поповы - 3, Рыбниковы - 3, Сидоровы - 2, Субочевы - 3, Сурнины - 2, Тихоновы - 2, , Фомины - 3, Ходеевы - 3, Юдины - 4, Ярмоновы - 2 двора. Все остальные фамилии представлены одним двором.
Содержание сказок Первой ревизии позволяет установить наличие в селении отставных военных чинов, перечень лиц, рекрутированных на военную службу в период между переписями, а также наличие и численность у некоторых жителей села «работных людей» с указанием их фамилии, возраста и сословной принадлежности. Например, у Афанасия Должикова «определен во служение чехонец Трофим Васильев сын Немчинов 20 [лет]» и «черкашенин Кирья Иванов сын Ребриков 17 [лет]». У Гриднева Абросима «живет с 722 года с апреля месяца наемный работник новоосколец Михай Игнатьев сын Лихушин 17 лет, который живет у меня в дому без записи добровольно у пред будущего 726 года по апрель месяц, а за работу мне Абросиму дати ему Михею денежной платы по двадцети по три алтына по две деньги». Необходимо заметить, что наличие «работных людей» у жителей Роговатого фиксируется мало, всего шесть случаев.
В переписи 1723 г. в числе жителей села Роговатое зафиксировано несколько отставных военных – бывших детей боярских городовой службы, поступивших на военную службу в регулярные полки по известному указу 1705 года. Военной службе со времен Петра в течение всего почти XVIII века не было установлено никакого срока: всякий солдат должен был продолжать её до тех пор, пока это было в его силах. Пока он не становился неспособным к ней - «за ранами, за болезньми, за увечьями, за старостью и за дряхлостью». Это правило весьма часто встречается в законодательстве XVIII века. И рядовые, и офицеры служили практически пожизненно, становясь действительно профессионалами.
В селе Роговатом в 1723 г. проживали несколько отставных драгун:
Должиков Василий Герасимович, отставной капрал: «Наперед сего был я однодворец рейтарской службы, а в прошлом 705 году …взят в драгуны и был в службе по 722 год в Луцком драгунском полку». В 1722 году «за глухотою отставлен».
Должиков Селиван Герасимович, отставной гренадер: «Наперед сего был рейтарской службы и в 705 году …взят в драгуны и побыл в службе по 722 в Гренадерском Кропотовом полку. И в 722 году по смотру Правительствующего Сената отставили и …дан мне свободный указ. И в тот же 722 год пришел я в Новооскольский уезд в вышеозначенное село Роговатое в дом свой и живу своим двором…».
Колесников Андрей Владимирович, отставной капрал: «Вперед сего был рейтарской службы, а в прошлом 705 году …взят в драгунские службы по 722 год августа по 13 число Вологодского полку и в том 722 году из Москвы из Государевой Военной Коллегии по осмотру Правительствующего Сената за увечьем отпущен. …И дан мне свободный указ…».
Останин Фирс Семенович, отставной капрал: «Наперед сего был я солдатской службы, а в прошлом 705 году …взят в драгуны и был в службе по 722 год августа по 2 число в Луцком драгунском полку. И в том же 722 году с Москвы из государственной Военной Коллегии по смотру Правительствующего Сената за старостью отставлен вовсе…».
Юдин Иван Петрович, отставной драгун: «Наперед сего был однодворец городовой службы. И в прошлом 705 году по разбору Нелединского-Мелецкого взят я в драгуны и был в службе по 720 год в Драгунском Рязанском полку. И в 720 году Государственной Военной Коллегией за старостью и за дряхлостью отставлен вовсе, отпущен в дом свой и дан мне свободный указ. И в 720 году пришел я в Новооскольский уезд в означенное село в дом свой и живу своим двором и впредь буду жить в означенном селе в своем дворе».
При увольнении со службы, от имени Сената и Воинской Коллегии, солдату выдавался «свободный указ» с подтверждением действительности отставки, который являлся для служилого своего рода пропуском и охранной грамотой в далеком путешествии из мест службы до родной деревни.
Например, «свободный указ» отставного драгуна И. Юдина: «Великого Государя Царя и Великого князя Петра Алексеевича Всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца Воинской Коллегии Президент и воинские тайные и прочие советники, а ассесоры рассмотря по свидетельству подлинно Главного Комиссариата драгун Иван Юдин которому полка Неево 60 лет за старостью и дряхлостью в службе быть не может. Того ради от полковой и гварнизонной службы его отставили вовсе и отпустили означен[ного] из Питербуха в дом свой в Новооскольской уезд в поместье ево. А за службу дан ему указ, для того дана ему сия отписка из Военной Коллегии и где в надлежащем пути будет везде его пропускать и нигде никому никакого насилия ему не чинить, но с него службу показывать, к нему всякое благодеяние высказывать. Питербух ноября в 22 день 1720 года. У подлинного указа пишет: Михайла Волков, князь Григорий Чернов».
Кроме знаний об отставных военных, итоги переписи 1723 года позволяют отследить службу роговатовских жителей в создаваемых Петром I ландмилицких войсках.
Источник
http://putokt.ru/?module=articles&action=view&id=828 