| Yuri1718 Модератор раздела
станица Романовская, Ростовской обл
Сообщений: 4146
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 7866 | Наверх ##
22 января 2023 10:38 Воспоминания казака Мигулинской станицы Алексея Ивановича Третьякова. Часть первая.https://ok.ru/profile/599247015464/statuses/155143850236712
Родился я и вырос в хуторе Коновалове станицы Мигулинской, в зажиточной казачьей семье, каких было очень много на славном Тихом Дону. Год моего рождения - 1893. Хутор Коновалов расположен над хуторами Сухого Лога.
По неписанным обычаям Кововаловцев хутор делился на кутки: был, например, Непочтивый куток, были и другие. В этом Непочтивом кутке селились казаки, отделившиеся от своих родителей. Процедура поселения простая: отделившийся любовал себе место, опахивал место бороздой (если не было времени огородить изгородью) и давал прошение на утверждение хуторского общества. Обществе утверждало и отделившийся, как у нас наэывали «отошедший», становился владельцем земли. Размеры не указывались, всё зависело от желаний: сколько мог загородить/обпахать - столько становилось его собственностью. Вот кому-то вздумалось прозвать куток Непочтивым, было сказано в шутку, и осталась шутка на долгие годы.
Я принадлежал к другому кутку и нас, мальчиков, было в этом кутке пятеро. Все почти одного возраста, самым младшим оказался я. Мой брат Михаил и двое других, Илья и Никифор, были годками, Филипп старше меня на год. Мы стали близкими и душевными друзьями, хотя подчас дрались, но дружбе это не мешало. Всей ватагой совершали походы в Демин лес весной, за полторы версты, рвать цветы и собирать грачиные яйца, а летом бегали купаться в Глинишском пруду, за 4 версты от хутора. Сколько интересного рассказано в таких походах! Начиналось со сказок о древних богатырях, переходило на подвиги казаков в разных войнах. Всё передавалось со слов дедов или стариков, с примесью фантазии рассказчика, чтобы поднять героя на должную высоту. Рассказчику задавались вопросы, особо в тех местах, где герой выходил бледновато и воображения не поражал. В нашем детском понимании казаки - это степные рыцари, герои! Так мы узнавали о славе Казачества с колыбели, из рассказов няни, мамы, бабушки и дедушки, а когда подрастали - из рассказов молодых послуживших казаков. Как мы гордились своим казачьим происхождением! И мечтой каждого было если не превзойти, то по крайней мере стать такими же, как герои рассказов.
Казак - рыцарь. Казак - покровитель обиженных, беззащитных, всегда стоящий на страже Правды и Права! Вот таким в детском понимании рисовался казачий герой-рыцарь.
Прошла весна, лето, с осенью пришёл учебный сезон. Впятером мы посещали начальное училище. Учитель был строгий, но справедливый, мы любили его. Часто играл с нами в мяч, один раз в неделю собирал всех в один класс и читал нам сказки, повести Гоголя, особенно поразил «Тарас Бульба» - ах, как это было увлекательно!
Филипп осиротел рано, смутно помнил отца, был любимцем бабушки и её большим баловнем. Из нас пятерых он учился слабовато, поэтому мы с братом помогали ему готовить уроки. В школу ходили вместе, всем кутком.
С концом ноября наступали морозы, пахаря приезжали из степи домой. Начинал попорашивать снежок и наступал Филиппов пост. Казаки издавна религиозны, строго соблюдали все посты. И к Филиппову, и к Великому чего только не было наготовлено казачками: мешки сушёных слив, груш, яблок и вишен; кадушки мочёных яблок, арбузов и баклажан; кадушки с капустой солёной и квашеной; кадушки огурцов, из семячек давлено масла - чего только не было в казачьем курене! Посты проходили не в ущерб казачьему желудку.
Вот казаки разбирают сани, дровни, уложенные на лето одни на другие и плотно накрытые, чтобы не мокли да де гнили. Вкручиваются новые завёртки из двухлетних дубовых побегов, хорошо распаренных на огне. В олени каждых саней затёсаны и вправлены четыре рожна, приготовлено шесть жердей, чтобы держалось сено на санях. Сено протыкалось рожнами, чтобы не сдвигалось с места; приготовлена слега для увязки сена на каждые сани - вот и всё, вот готовы сани на каждую пару быков и на каждую лошадь. С декабрём выпадал снег, морозы крепчали. Казаки ездили к Дону узнать - как лёд, когда установится по льду дорога. Этого момента ждали вое, чтобы поспешить перевезти сено, хворост и деловой лес из луки. Лукой звалось у нас Задонье, опоясанное Доном, делающим излучину.
Бывало так, что подует ветер с юга, наступит оттепель, в Дону вода подымает лёд, образуются большие трещины и переезд нарушен. Вот и спешат казаки всё сделать вовремя, ночей не спят, спешат управиться до Святок. Целые валки порожних саней с других хуторов - Калмыковцы, Верхняковцы, Поздняковцы - идут в луку в полночь, спеша до рассвета быть и успеть наложить сена, хворосту и лесу. Быки бредут медленно и нужно время, чтобы наложить и вернуться домой, а ехать не близко: десятки вёрст.
Каждый хутор имел часть луки по станичному разделу, лес и хворост рубился сообща всем хутором, потом делился на паи, луг делился перед покосом. К часу дня по полудни пошли обозы обратно с поклажей. Мы же, вернувшись из школы, помогали поить скот, давать корм, готовили корм ушедшим в луку быкам, после бежали встречать своих из луки. Привозилось луговое сено, мы помогали складывать его в скирды, зарываясь в сено и вдыхая душистый аромат.
За ужином отец объявил, что из луки всё перевезено, а завтра будем колоть двух кабанов, работникам отдал приказ наносить соломы для опаливания. Казаки предпочитали опаливать кабанов, а не обваривать кипятком, ибо находили, что сало опаленных вкуснее.
Когда вернулись из школы, кабаны оказались зарезанными, сало с них снято и длинными полосами лежало не столах остывая - тёплое сало не полагалось засаливать. Выделили окорока и бока для копчения, сейчас же уложили в бочку для засолки. Остывшее резалось правильными квадратами, каждый квадрат густо сыпался солью, тесно укладывался в бочку. Мясо оставляли на зиму в свежем виде, выносили на мороз и развешивали в сарае на крючки. Для мясоеда билось много поросят, шести- и восьмимесячных, их мясо не засаливалось, а вешалось на морозе.
Откармливали до сорока штук гусей, резали с расчётом на каждое воскресенье и праздники. На жаркое подавали гуся, еще надо было подарить гуся к Рождеству священнику и псаломщику - это раз и навсегда заведённое правило. Однажды за ужином бабушка объявила, что срок кормления гусей вышел и в понедельник надо бить. Для скубания гусей звали несколько умелых девочек или женщин, чтобы щипали не поднимаясь, потому что движением воздуха разносится пух. Ко дню резанья гусей в большой кухне лишнее убиралось, расставлены столы и лавки, на которых разлаживались ощипанные гуси.
Резанье гусей начиналось ночью, чтобы с зарёй закончить резанье и щипанье, уложить в мешки отдельно пух и перья, утром уже опускать гусей в кипяток, очищая их от пуховой стопы. Разложив тушки на чистых столах, казачки вынимали внутренности, отделяли жир для перетопки, клали отдельно печень, сердце и желудки, отреэали шейки-крылышки и совсем готовых гусей откладывали в сторону.
Отец с работниками делали шнурки из конопли, стругали шпильки из сухого сибирька, чтобы проткнуть кожицу шейки, затем развешивали гусей на шестах. К полудню всё было готово, только запах топящегося гусиного жира приятно ударял в нос.
Много заготовлялось мяса для мясоеда, кое-что для бедных к празднику Рождества Христова. Бедноту у нас составляли иногородние, работавшие у казаков, и мы развозили с Михаилом эти подарки. Сами казаки привыкли к обильному столу, любили гостевать, а еще охотнее угощать гостей.
За неделю до Рождества дедушка привез нам из станицы папахи с красным верхом и золотыми позументами, чекмени с красным кантом, а шаровары с лампасами были сшиты еще осенью портным, ежегодно работавшим у нас на дому. Мы мечтали, как оденемся на Рождество и пойдем христославить. Уже два года впятером ходили христославить. Спевались обычно на гумне, между скирд соломы и сена - там никто не мешал и мы никого не тревожили. Старший брат Михаил запевала - у него сильный и красивый альт. Вот подошёл долгожданный Сочельник!
Все ребята договорились, что будем ночевать у нас. Бабушка дала согласие, сейчас принесла новую полсть, чтобы успеть её нагреть и постелить для нас на пол. Улеглись рано, не могли уснуть от волнения. Всю ночь перед божницей горела лампада, мы ворочались и когда заснули - спали тревожно. А когда часы пробили два часа полуночи, вскочили и умылись, прочитали утренние молитвы и оделись. Бабушка спроворила самовар и заставала выпить по чашке чаю с кнышами, прочла наставления: «Вот вы идёте сдавить народившегося Христа, а не собирать пятаки да конфеты. Помните это! Не вздумайте обходить самые бедные хаты, где хозяева не могут дать ничего - вы не попрошайки,а христославы. Идите и к ним и славьте Бога».
Выпив чаю, выстроились и пропели всё заученное, бабушка прослезилась и пожелала так же хорошо петь в во всех куренях и бедных хатах, потом спросила: «Кто же у вас сборщик-то?» Получив ответ, дала ему пятак «на почин». Мы выбежали на баз, а тут крепкий мороз поддал бодрости и энергии и так, славя Христа по куреням и хатам, подошли мы к куреню самого хуторского атамана Ивана Феодоровича Коновалова. Представительный был старик, высокий, широкоплечий, с гордой и сановитой осанкой - казак, как следует ему быть. В хуторе атамана уважали за деловитость, а молодёжи он всегда укаэывал что хорошо, а что могло бы лучше быть. Слыл щедрым, знали наперёд, что одарит христославшиков, обязательно укажет, если что нужно подправить. А похвала от атамана для нас важна: он бывал в нашем доме, потому были уверены, что расскажет о нашем успехе родителям, надеялись. Войдя в коридор, откашлялись и затем вошли в красиво убранную горницу. В углу сияли иконы в золочёных ризах, светились лампады. Бросался в глаза прекрасно исполненный образ Тайной Вечери, под божницей стоял столик, накрытый скатертью тонкой ручной работы. Мы выстроились перед образами и брат повёл «Рождество Твое, Христе Боже наш..», мы дружно подхватили «воссия мирови свет разума».
И полилось пение - детские голоса звенели в полумраке атаманской горницы, сам он набожно крестился и бил поклоны, стоя несколько позади. Тут я услышал какой-то перебой в хоре и заметил кота под образами, выделывающего причудливые трюки на столе. Как он туда забрался - никто не заметил. В другое время не обратили бы внимания, но в такой торжественной обстановке его появление влекло к смеху. Пробовали крепиться, по довольно было одному прыснуть со смеху, как все покатились вслед за ним. Вот стыд и срам! - Мы гурьбой пустились наутёк.
Что об этом подумал атаман - осталось неизвестным, но мы побаивались - не расскажет ли родителям. Этого не случилось, очевидно атаман обвинил шалуна-кота и привлёк его к ответственности за проказы. А в тот вечер, сетуя об атаманском пятаке, пошли дальше и не забыли бедные хаты. Зашли в хату бедняка-казака Аггея Абрамьевича. Пение ему понравилось, сердечно благодарил, прибавив: «Спаси Христос, ребятушки, за пение вам Господь заплатит, денег-то у меня нет, а пышек бабы не испекли». Эту фразу знали наизусть, он тоже самое повторял в прошлые годы и вправду, нечего было подать христославшикам. Разорился казак Аггей Абрамьеввч справкой трёх сынов в полк, каждого с конём да с седлом, да со всем тем, что полагается по арматурному списку. За то Аггея Абрамьевича произвели в чин урядника, но его разорённому хозяйству это не помогло...
Перед рассветом подул ветер и покрепчал мороз. К этому времени обошли две трети нашего большого хутора, чувствовали усталость, но на душе был Великий Праздник! Начинали встречаться старые христославщики, всё больше казаки среднего возраста. Хорошие были у них голоса, а в хору по восьми, по десяти человек - не так как у нас, малышей. К бедным они не заходили, посещали больше богатых, где их угощали вином да закусками, а если платили, так и по гривеннику, а то и полтине. Вот рассвело, мы вернулись домой и подуванили трофей поровну. Конфетами и пряниками я поделился с сестрёнкой Настей. После этого хористы пошли по домам, а нас бабушка позвала в столовую, где накрыт праздничный стол.
Вся семья молилась до тех пор, пока не кончил молиться дедушка. Затем чинно уселись за стол, но никто не начинал, пока дедушка не обратился со словами «Дай Бог встретить и проводить Рождество Христово в чести и радости». После выпили по стопке и начался обед, и чего только не было на столе! Прежде всего душистый, жирный, наваристый казачий борщ на трёх мясах, а потом одно за другим несчётные блюда.
После обеда нужно было пускать скот на водопой, но по случаю Великого Праздника отец уволил нас от наряда. Потому мы оделись во всё лучшее и пошли глядеть на служивых казаков, вернувшихся со службы. Да и вообще на казачью молодёжь, которая собиралась повеселиться. Больше всего собиралось молодёжи у Кондрата Родионовича Недорезова, там можно было выпить втихомолку, особенно не переплачивая, купить всяких сластей. В то время лавок в хуторе не было, гостиницы тоже, а надо же где-нибудь поплясать да поиграть песни. Вот и шли к Недорезову.
Когда мы с Михаилом явились, там было с десяток молодых людей обоего пола, сидели на лавках, перебрасывались шутками, луща семечки. Пришли вернувшиеся из полка батарейцы и казаки местной команды. Местной командой называли часть, оставленную на Дону для обслуживания войсковых нужд. В праздники казаки не носили форменную одежду, обычно надевали длинный чекмень темно-синего дорогого сукна, обшитый красным кантом, шаровары с лампасами и шапки-трухменки чёрного с глянцем курпея, с красным верхом, на котором нашит креот-накрест позумент; на ногах - сапоги сработанные хорошим чебетарём, у некоторых лакированные сапожки да еще для особого шику и калоши на них. Казачки же зимой надевали дорогие шубы на меху, крытые тонким сукном и опушённые широкой лентой «паречи», а на головах дорогие шали, кокетливо вобранные под шубки, на ногах изящные ботинки в глубокие калоши. Любили и умели казаки приодеться, в пример иногородним.
Мы следили, не отрывая глаз, как себя ведут молодые казаки. Входя в курень, сняв папаху, они крестили лбы и поклоном приветствовали, говоря: «3дорово ночевали, поздравляю с Праздником Рождества Христова». Это приветствие повторялось всеми, а мы, молодняк, освобождали места для старших, к ним надо было относиться с почтением. Вот достаточно собралось казаков, один другому не уступающих в одежде, ловкости и красоте, лица их дышали здоровьем и задором. Было приятно смотреть на стройных, белолицых, с чёрными вэдужьями бровей и румяных от мороза казачек. Они весело щебетали и волной исходила от них ласковость и приветливость.
Когда все собрались, стали казаки в круг, Василий Афанасьевич гордо и красиво завёл: «Ну и горд же ты, наш Дон-батюшка», казаки дружно подхватили «Басурманину ты не кланялся. У Москвы как жить - ты не спрашивал». Лилась гордая песня славного Донского прошлого, свободы и независимости! Между прочим, эту песню у нас в хуторе не игрывали раньше, для многих она оказалась новой. Мы слушали очарованные, боясь проронить слово. В курене стало жарко, потому кто-то предложил выйти на баз - стоял погожий морозный день, далеко разносилась песня, за ней играли одну за другой: «На вольных степях, да степях на Саратовских ..» «Лишь тучки, тучки понависли, и с моря пал туман». Кто-то завел «Ермака», густой бас прорезал воздух «Ревела буря». После завертела, закружила всех песня «Раэдушечха, каэак молодой, што не ходишь, што не жалуешь ко мне». Пошли тут откалывать коленца в кругу казаки и казачки. А скрипач да гармонист только и ждали, резали воздух смычком, жали его вздохами гармошки - плясал ваш хутор Коновалов, ходил кругом, давал жару! За «Раэдушкой» заиграли «Во саду ли,в огороде» и другие плясовые. Наполнился до отказу двор Кондрата Родионовича Недорезова, плясал весь хутор: казаки и казачки, малолетки, кужаты - всё ходило ходуном.
Но вот солнце короткого дня опустилось снежённую степь - время было идти домой управляться. Умел казак плясать и веселиться, умел и работать. Женщины же шли готовить печной поджёжек и припускать телят с ягнятами. Работы было достаточно, но мало кого она тяготила. ---
Сысоев, Камаев, Ковалев - станица Романовская, Ростовской обл
Алтунин - поиск Курская обл,
Бондарук, Бундарух, Bundaruh, Bondaruk Ровенская область
Грошевец Gruszowiec (Groszewiec / Hroszewiec); Масевич Masewicz / Masiewicz - Ровенская область
мой дневник htt |
