Мазель Янкель Лейбович, доброволец 7-го Финляндского стрелкового полка, виленский мещанин (вх. 6.07.1915):
В 20-х числах июля 1914 г., движимый патриотическими чувствами, я отправился на войну добровольцем, будучи ратником Государственного ополчения 2-го разряда. Был зачислен в 105-й Оренбургский пехотный полк, 12-ю роту. 4 августа 1914 г. в крупном бою под Сталупененом[4] я был ранен шрапнелью в бедро правой ноги. С 8 августа по 4 сентября находился на излечении в Вильне в Железнодорожной больнице, с 9 сентября по 16 октября ‑ в Москве в лазарете Московского почтамта и с 18 октября по 16 ноября ‑ в Петрограде в лазарете Института Гражданских инженеров. По излечении от ран, отказавшись от комиссии, я был определен в 1-й пехотный запасной батальон во 2-ю роту. 12 декабря 1914 г. был назначен в дружину для охраны финляндских казенных железных дорог, но согласно моему ходатайству был зачислен в маршевую роту, так как я пожелал вторично послужить Царю и Отечеству. На разбивочном пункте зачислен был в 7-й Финляндский стрелковый полк в 1-ю роту. 1 февраля 1915 года был ранен в Карпатах. По эвакуации на родину находился на излечении в Северо-Американском госпитале в здании Политехнического института г. Киева и в госпитале имени Наследника Цесаревича Киевского полка г. Москвы. По выздоровлении отправлен был в команду выздоравливающих г. Луганска, а оттуда переведен в г. Харьков. 4 июня 1915 г. по болезни помещен был в Харьковский военный госпиталь, коим выдано было свидетельство об увольнении по болезни (слабость зрения) вовсе от службы.
Ныне, нуждаясь в частном заработке и не имея возможности получить его в Вильне вследствие наплыва беженцев Ковенской губ., имею честь ходатайствовать перед Вашим Сиятельством о разрешении мне жительства в Петрограде, где при содействии дяди моего Киевского 1-й гил. купца К.В. Барона (Таврическая, 45, кв. 32) и сестры моей, жены горного инженера М.Л. Левит (Лесное, Лесная ул., 19, кв. 1) надеюсь получить частный заработок.
Разрешено (Д. 859 л. 177‑184).
Рейнгевирц Бениямин Яковлевич, вольноопределяющийся 30-го пехотного Полтавского полка (вх. 4.04.1915):
В 1911 г. я был на действительной службе вольноопределяющимся. В 1912 г. по истечении моего срока службы я был уволен в запас армии. За неимением должности, я занимался преподаванием уроков, из чего жил с моей семьей. 23 июля 1914 г. по мобилизации я как запасной вольноопределяющийся был назначен в 30-й пехотный Полтавский полк. 10 августа я участвовал в бою под Нейденбургом, в котором меня ранили, после чего я был отправлен в Варшаву в городскую больницу «Младенца Иисуса». 11 Октября рана зажила, и военно-врачебной комиссией я был уволен по болезни вовсе от службы. В настоящее время я нахожусь в Варшаве и по поводу теперешних обстоятельств уроков не имею и должности какой-либо тоже нельзя здесь получить. Следовательно, я остался в тяжелых условиях существования.
<Просит разрешить проживать в Петрограде где он может> заниматься торговыми делами и тем спасти себя и свою семью от голода и нужды.
Отказ (Д. 855 л. 231‑235).
Кан Михаил Давидович, нижний чин Лейб-Гвардии Волынского полка, уволенный по болезни в отпуск (вх. 20.05.1915):
С самого начала войны я участвовал в военных действиях и за участие в бою 29 сентября 1914 г. удостоен награждения Георгиевской медалью 4-й степени. До последнего времени я проживал в Варшаве, где пользовался поддержкой своих родственников. Теперь же эти родственники мои выехали из Варшавы. В Петрограде проживает мой единственный брат, присяжный поверенный Илья Давидович Кан. У него я здесь поселился.
<Просит разрешить жить в Петрограде на срок отпуска>.
Разрешено (Д. 857 л. 268‑273).
Клинов Маркус Моисеевич, младший унтер-офицер из вольноопределяющихся 99-го Ивангородского полка, ныне вследствие ранения вовсе уволенный от военной службы (вх. 3.11.1915):
1.07.1913 я поступил на военную службу в качестве вольноопределяющегося. 18 января 1915 г. я был ранен в правую руку в сражении при Воле Шидловской. Я награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, произведен в младшие унтер-офицеры и представлен к награждению орденом Св. Георгия 3-й степени и медалью за храбрость 4-й степени. Я работаю в качестве техника в мастерских училища Императорского Русского технического общества, изготавливающих части артиллерийского снаряжения.
<Просит разрешить жительство в Петрограде до окончания войны>.
Разрешено (Д. 848 л. 101).
Вейцман Израиль Гейнахович, ефрейтор 18-го пехотного Вологодского полка (вх. 13.11.1915):
Участвуя с самого начала войны в боях с неприятелем и будучи награжден орденами Св. Георгия 4-й и 3-й степени за боевые отличия, я был ранен разрывной пулей в левый глаз 19 мая 1915 г. и как неспособный к военной службе был освобожден от таковой навсегда. Я уроженец Ковенской губернии Шавельского уезда ‑ местности занятой неприятелем. Здесь в Петрограде я состою конторщиком на службе в правлении Богословского горнозаводского общества и на получаемое жалованье существую безбедно.
<Просит разрешить ему жительство в Петрограде>
Разрешено (Д. 850 л.1, 12).
Начало войны застало многих евреев за границей, в том числе в Германии. Вот сведения о судьбах некоторых из них.
Фридштейн Виктор Сигизмундович, присяжный поверенный (вх. 5.01.1915):
До объявления войны мать моя Хана Фридштейн отправилась для лечения на немецкий курорт. По объявлении войны она успела добраться до Берлина, где и была задержана. В декабре она получила разрешение на выезд из Берлина и приехала через Финляндию в Петроград, где градоначальник разрешил ей жительство на два месяца. Моя мать вдова 63 лет постоянно проживала на мои средства в г. Лодзи Петроковской губ. В настоящее время для старой больной женщины представляется невозможным приехать и жить в г. Лодзи, находящейся в районе военных действий
<Просит разрешить матери жительство в Петрограде до заключения мира>.
Разрешено (Д. 853 л.1‑8).
Гольдберг Иосель Абрамович Ушерович, волковысский Сувалкской губ. 2 гил. купец (вх. 21.01.1915):
Постоянное мое место жительства ‑ г. Лодзь, где я имел торговлю, но туда не могу возвратиться вследствие обстоятельств военного времени. В Петрограде я проживаю, прибыв сюда из Германии, где с женой находился на курорте «Бад-Альт-Гейде» для поправления здоровья, но по причине перенесенных в Германии притеснений не только не пришлось воспользоваться лечением, а едва удалось добраться до родины с совершенно больной женой.
<Просит разрешить жительство в Петрограде до окончания военных действий в районе Лодзи>.
Разрешено (Д. 853 л.116‑124).
Хорол Нехама Лейбовна, вдова дантиста (вх. 29.01.1915):
3-го декабря 1914 г. я возвратилась через Швецию в Россию из Германии, где мы, мой покойный муж, я и две дочери были задержаны ввиду войны. На пути в Россию в Стокгольме мой муж умер. В Петрограде в течение трех лет проживает мой сын Симха Хорол, ученик Консерватории.
<Просит разрешить жительство в Петрограде до окончания военных действий>
Разрешено (Д. 853 л. 210‑214).
Розенталь Шлема Менделевич, провизор (вх. 19.02.1915):
Мои родители, Мендель Мовшович и Гитля Шимелевна Розенталь, каждый около 70 лет, жители г. Сувалок, где имеют дом. Вследствие разрушения неприятелем части этого дома, они переехали на временное жительство в г. Вильну; имеют сыновей: Михаила, обучавшегося до войны в Германии и там задержанного, и Элиаша, проживающего в г. Баку, где он служит конторщиком в нефтяной конторе.
<Просит разрешить родителям жительство в Петрограде на время войны>.
Отказ (Д. 854 л. 121‑126).
Материалы дел показывают, что при приближении линии фронта некоторые заводские предприятия, коммерческие учреждения и учебные заведения заблаговременно эвакуировались в Петроград или закрывались, что создавало серьезные проблемы для евреев, их сотрудников и учащихся.
Гаухман Рася Пейсаховна, лепельская мещанка (вх. 31.07.1915):
Последние десять лет я с некоторыми перерывами проживала в Петрограде. Но с января 1915 г. после окончания педагогических курсов при Фребелевском обществе я получила место преподавательницы в частной женской еврейской гимназии С. М. Гуревич в г. Вильне и, вследствие выбытия туда, потеряла право проживать в Петрограде. Теперь же, ввиду эвакуации из г. Вильны учебного округа и закрытия названной гимназии С. М. Гуревич, я вынуждена была вернуться в Петроград, где проживают все мои родственники, в том числе братья.
<Просит разрешить жительство в Петрограде>
Разрешено (Д. 862 л. 5‑10).
Присяжный поверенный Л.М. Айзенберг (вх. 19.08.1915):
Мой доверитель Рижский 2-й гил. купец Моисей Браун содержал в г. Риге фабрику электромеханических принадлежностей под фирмой «М. Ю. Браун и Ко». Фабрика была эвакуирована в Петроград и выполняет заказы на винты для оптических приборов артиллерийского снабжения.
<Просит разрешить жительство доверителю в Петрограде на время войны>
Разрешено (Д. 864 л. 18‑27).
Правление Северного общества взаимного кредита в Риге (вх. 1.08.1915):
По обстоятельствам военного времени наше Общество вывезло из Риги все ценности и книги в Петроград ‑ местонахождение Центрального банка Общества взаимного кредита и других акционерных банков, с которыми наше Общество состоит в непосредственной корреспондентской связи.
Для ведения и урегулирования сложных текущих дел нашего Общества с частной клиентурой, так равно и с Рижской конторой Государственного банка, у которой пользуемся миллионным кредитом, также и для сохранения всего нашего многомиллионного имущества необходимо нашему Обществу присутствие в Петрограде из постоянного нашего персонала служащих в 35 человек, хотя бы пяти опытных и знакомых с нашим делом лиц:
Рапопорт Хаим Залманов, чашникский мещанин, исправляющий должность умершего правителя дел,
Боркун Шолом-Лейб Гилелев, дантист-бухгалтер,
Гуревич Ерухим Залманов, лепельский мещанин,
Гилерсон Янкель-Мендель Залманов, лепельский мещанин, счетовод,
Розенфельд Авраам Мовшевич, лепельский мещанин, счетовод,
которым почтительно просим разрешить жительство в Петрограде до возможности возвращения в Ригу.
Разрешено (Д. 860 л. 136‑146).
Якобсон Мозес Аронович, студент Рижского Политехнического института (вх. 7.08.1915):
Рижский военно-промышленный комитет, войдя в соглашение с начальством Рижского Политехнического института, эвакуировал группу студентов в Петроград, чтобы они позаботились о переводе в местные высшие учебные заведения. Принужденный покинуть город моего рождения (Либаву) и место пребывания в течение последних трех лет (Ригу), и, как еврей, не пользующийся правом жительства в столице, я покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство разрешить мне пребывание в Петрограде до выяснения вопроса о переводе моем в одно из местных высших учебных заведений.
<Аналогичные прошения подали уроженцы Риги студенты:>
Левенсон Моисей Давидович,
Мейерович Давид Абрамович,
Мейерович Израиль Абрамович,
Прихожан Нахман Вульфович,
Райкин Израиль Беркович,
Рейнберг Людвиг Аронович,
Рейнберг Моисей Аронович,
Фукс Израиль Зальман и
Фридлендер Мендель Симонович, уроженец Либавы.
Разрешено (Д. 846 л. 1‑16).
Фридман Наталия Яковлевна, шавельская мещанка (вх. 31.08.1915)
До последнего времени я служила в Шавельском отделении Рижского коммерческого банка и вместе с ним переехала в г. Ригу, откуда эвакуировалась сначала в Дриссу, а затем в Петроград, где я могу воспользоваться материальной поддержкой моего родственника, члена Государственной Думы Нафталя Марковича Фридмана, при помощи которого мне представляется возможность получить здесь и заработок.
<Просит разрешить жительство в Петрограде до конца войны.
На документе приписка:>
Родственница моя Наталия Фридман будет жить при мне.
Член Госуд. Думы Н. Фридман
Захарьевская, 23
Разрешено (Д. 866 л. 60‑61).
Ревид Ицик-Герц Янкелевич, либавский мещанин (вх. 11.09.1915):
По обстоятельствам военного времени мы выехали из Либавы 21 апреля 1915 г. и вот уже несколько месяцев скитаемся, не имея ни вещей, ни своего угла. Семья моя состоит из жены и семи детей, из коих четверо учатся в либавских казенных гимназиях, а именно, сын Адольф в 5 классе Либавской Николаевской гимназии, дочь Роза в 8 классе Либавской женской гимназии, дочь Софья в 4 классе той же гимназии и дочь Анна в 3 классе той же гимназии. Обе эти гимназии переведены теперь в Петроград и будут помещаться: Либавская Николаевская гимназия на Васильевском Острове по 9 линии, 8, в помещении Петроградской 8-й гимназии, а Либавская женская гимназия – по Кабинетской улице, 20, в помещении гимназии Стоюниной. Мой брат Арон-Вульф Янкелевич Ревид, проживающий постоянно в Петрограде, обещал помочь.
В Либаве я состоял на службе Товарищества под фирмой «М.С. Рабинович и Ко». Ныне эта фирма, контора коей помещается на Невском, 95, кв. 15, согласна предоставить мне занятия в Петрограде.
<Просит разрешить жительство в Петрограде с семейством>
Разрешено (Д. 868 л. 107‑112).
Департамент общих дел 16.10.1915 пересылает градоначальнику на зависящее распоряжение прошение Носена Гершковича Вейнберга о разрешении ему пребывания в Петрограде для работы на механическом заводе Миколицкого из г. Риги (Д. 871 л. 135).
Эвакуация частных лиц также иногда происходила заблаговременно по распоряжению военных властей.
Байер Фейга Иоселевна, мещанка г. Ковны (вх. 11.12.1914[5]):
С начала военных действий, ввиду общего распоряжения властей о выезде из г. Ковно, я с матерью моей отправилась на вокзал, но вследствие большого числа уезжающих я потеряла свою мать на вокзале и уехала из Ковно одна, мать же моя осталась в г. Ковно и там находится в настоящее время.
<Просит разрешить жительство в Пг. при родственниках>
Разрешено (Д.853 л. 24‑28).
Шехтман Евгения, дочь потомственного почетного гражданина (вх. 19.02.1915):
Приказом <приложен к прошению> коменданта г. Гродны от 20 января 1915 г. были выселены все без исключения женщины и дети и въезд им воспрещен впредь до особого распоряжения.
Мне, уроженке г. Гродны, лишенной всяких средств к существованию, негде было приютиться, кроме, как у сестры моей, проживающей в Петрограде.
< Просит разрешить жительство в Петрограде до получения разрешения на въезд в Гродно>
Разрешено (Д.854 л. 129‑134, 212, 231).
Объявление
На основании 309 и 312 ст<атей> кн<иги> III Св<ода> Воен<ных> Пост<ановлений> и §§ 13 и 16 разд<елов> II и III Приложения к ст<атье> 22 Том<а> II Св<ода> Зак<онов> объявляю жителям города Гродны, что все женщины и дети, а также лица мужского пола в возрасте до 18 лет и старше 55 лет немедленно должны выехать из Гродны, а в случае невыезда, таковые будут высланы принудительными мерами.
Лица, входящие в состав всех санитарных учреждений и отрядов, не подлежат принудительному выселению.
Торговцы, ремесленники и мастеровые должны оставаться в городе Гродне.
Возвращение выехавших и выселенных из города Гродны лиц без моего разрешения воспрещено на все время осадного положения крепости.
Комендант Гродненской Крепости
Генерал-от-Инфантерии Кайгородов. 20 января 1915 г.
Гораздо чаще эвакуация частных лиц происходила неорганизованно, при непосредственной близости неприятеля, носила характер панического бегства, сопровождалась оставлением всего имущества и нередко потерей связи между отдельными членами семьи.
Маркус-Миркины Геня-Рохель и Рива-Рейзель Шимелевны, повивальные бабки (вх. 4.09.1915):
Во время поспешного отъезда из Белостока сестра наша Лея-Бейля Шимелевна Маркус-Миркина растеряла свою мать и брата. Сестра, продежурив у вокзала три дня, попала в один поезд, а для матери и брата уже не нашлось места в этом поезде, и они должны были выехать из Белостока следующим поездом. Что сталось с нашей матерью и братом, куда они попали и где они находятся, нам ничего не известно.
<Просят разрешить сестре жительство в Петрограде до конца войны>
Разрешено (Д. 867 л. 102‑104).
Род Давид-Израель Рувелиович, мещанин г. Шавли (вх. 20.10.1915):
Я в течение 27 лет служил в конторе имений, принадлежащих наследникам графини А.П. Зубовой под названием «Шавельская экономия». В апреле сего года я вынужден был покинуть г. Шавли, ввиду приближения неприятеля, бросив на произвол судьбы все мое имущество и взят на содержание моим двоюродным братом вольноопределяющимся врачом Давидом Лейзеровичем Левитаном.
<Просит разрешить жительство в Петрограде>
Разрешено (Д.846 л. 115‑117).
Лейбман Мордух Лейбович, помощник присяжного поверенного (вх. 3.11.1915):
Моя родственница Михля Берковна Аксельрод бежала из г. Вилейки, не успев даже захватить с собою предметов первой необходимости
<Просит разрешить Михле Аксельрод жительство в Петрограде до окончания войны>
Разрешено (Д.848 л. 56, 60).
Псик Або-Айзик Хаимович, ливенгофский мещанин Витебской губ. (вх. 12.11.1915):
Дочь моей родной сестры Рейза Эльяшовна Гершовна Сегаль, 20-ти лет, все время жила с родителями в м. Кветки Новоалександровского уезда Ковенской губ. Вызванная военными действиями паника заставила их бросить насиженное место и бежать, куда глаза глядят. Разорение, которому они подверглись, невозможно описать. Единственный сын и брат, их защитник и помощник в делах, был тяжело ранен на войне и во время отпуска домой для поправки здоровья умер. Больной старик-отец во время застигнувшей паники настолько растерялся, что сразу лишился чувств; остальные члены семьи – мать и дочери пустились бежать в разные стороны, чтобы спасти свою жизнь. По затишьи, придя домой, моя племянница Рейза Сегаль никого не нашла. Судьба родителей и сестер неизвестна и по сию пору.
<Просит разрешить Рейзе Сегаль жительство в Петрограде на время войны>
Разрешено (Д. 850 л. 149, 157).
Действенную помощь беженцам оказали многие сотни петроградских евреев, принявшие беженцев на свое полное иждивение, часто помогавшие им найти работу.
Волк, урожденная Берниц, Генриета Исааковна, жена вилкомирского мещанина Ковенской губ. (вх. 20.06.1915):
Мой единственный брат, приписанный к г. Газенпоту Курляндской губ., Гирш Исаакович Берниц, имеющий от роду 70 лет, почти всю свою жизнь прожил в г. Брезине Петроковской губ., честным трудом добывая себе пропитание. В настоящее время гнусными врагами России, австрийцами и немцами, уничтожено дотла все имущество, труды всей жизни моего престарелого брата. Я единственная оставшаяся у него сестра.
<Просит разрешить брату жительство в Петрограде при ней>
Отказ (Д. 859 л. 21‑24).
Сольская Хая Иосифовна, мещанка м. Янова Ковенской губ. (вх. 17.08.1915):
Мои мать и сестры по обстоятельствам военного времени вынуждены оставить г. Вильну, куда они прибыли после эвакуации из м. Янова. Я имею возможность устроиться в Петрограде в типографию «Универсаль», на Забалканском, 6.
<Просит разрешить жительство в Петрограде.
Из приложенного письма на бланке «Д-р М. Х. Бомаш, Член Государственной Думы»:>
Беженка из м. Янова Ковенской губ. и из г. Вильны девушка Сольская Хая Иоселевна без отца, мать парализованная осталась в г. Вильне, одна без родных приехала в Петроград к замужней двоюродной сестре Бринман Двейре, которая дала ей приют и занятие.
Разрешено (Д. 863 л. 175‑179)
Минц Абрам Шимшелевич, мещанин м. Ляховичи Минской губ. (вх. 12.10.1915):
Я беженец из г. Пинска, прибыл в Петроград к своему родному брату, зубному врачу Ансельму Шимшелевичу Минцу. Вместе со мной прибыла моя родная дочь Люба 18 лет. Брат мой согласен принять меня и мою дочь на полное иждивение на все время войны, в чем им и дана подписка приставу 3-го участка Спасской части.
<Просит разрешить ему и дочери жительство в Петрограде>
Разрешено (Д. 846 л. 17, 18).
Хидекель Лейба Гецелевич, мещанин м. Шарковщизна Виленской губ. (вх. 20.10.1915):
Моя двоюродная сестра Хава-Фейга Овсеевна Супер должна была оставить г. Люцин и, не имея никаких родственников в других городах, остановиться в Петрограде, где я согласен содержать ее.
<Просит разрешить Хаве-Фейге Супер жительство в Петрограде>
Разрешено (Д. 846 л. 17, 20).
На помощь беженцам бросились не только родственники, но и совершенно чужие люди.
Кофьян Меер Бенциянович, аптекарский помощник (вх. 23.11.1915):
Во время массового движения беженцев из г. Вильны я был на Варшавском вокзале, где среди многих несчастных и разоренных оказалась 14-летняя сиротка из двинских мещан девочка Фрида Шлиомовна-Юделевна Плунгьян, мать которой неизвестно застряла ли в г. Вильне или влачит свое жалкое существование в качестве беженки где-нибудь в другом городе. Видя такого бесприютного ребенка, я решил принять его к себе. А потому покорнейше прошу разрешить мне приютить ее в своей семье до конца военных действий, причем обязуюсь дать ей все необходимое на все это время и избавить ее от необходимости обращаться к кому бы то ни было за материальной помощью.
Разрешено (Д. 851 л. 74, 84).
Флит А., по доверенности Дамского комитета, заведывающего Еврейским Сиротским Домом в Петрограде, Васильевский Остров, 10-я линия, 37 (вх. 10.10.1915):
В женском отделении Обуховской больницы 23 сентября текущего года умерла кривичская мещанка Виленской губернии Сара-Лея Кацович, оставив дочь 7 лет, отец которой на войне. При девочке никаких документов не имеется. Дамский комитет, заведывающий вышеозначенным Домом, желая принять эту, оставленную на произвол судьбы девочку на свое полное попечение, просит разрешить Еврейскому Сиротскому Дому принять в число своих воспитанниц девочку Кацович.
Разрешено (Д. 873 л. 90‑92).
Флит А., по доверенности Дамского комитета, заведывающего Еврейским Сиротским Домом в Петрограде, Васильевский Остров, 10-я линия, 37 (вх. 10.10.1915):
Прилагая регистрационное удостоверение Городского комитета по оказанию помощи беженцам, выданное Лейбе Липмановичу Дунскому 10 лет, Дамский Комитет, заведывающий вышеозначенным Домом, просит разрешить Еврейскому Сиротскому Дому принять означенного Лейба Дунского на свое полное попечение, ввиду того что мальчик матери не имеет, а отец его на войне.
Разрешено (Д. 873 л. 93‑95).
В связи с широким наплывом беженцев в Петроград еврейская общественность столицы пыталась предложить правительству более общее решение проблемы, чем рассмотрение министром внутренних дел индивидуальных прошений. Сохранилась следующая записка:
Его Сиятельству
Господину Управляющему
Министерством Внутренних Дел
Докладная Записка
В беседе, которой мы удостоились со стороны Вашего Сиятельства 7-го сего августа, мы позволили себе почтительнейше обратить внимание Вашего Сиятельства на то, что, при сохранении запрета евреям селиться в столицах, в отношении некоторых категорий беженцев было бы справедливо создать возможность временного пребывания. К таким категориям относятся:
1. Сотрудники-евреи тех заведений торговых и промышленных, которые эвакуированы из Вильны, Риги и других мест при содействии Правительства. Сохранение для этих лиц запрета поставило бы в крайне тяжелое положение не только их, но и самые заведения, из которых многие обслуживают военные потребности. Так, например, крупная торговля аптекарскими товарами в г. Вильне Иссерлина, снабжающая армию медикаментами, эвакуируется в Петроград, и едва ли надо доказывать, что, если фирме не дана будет возможность иметь при себе приказчиков-евреев, то дальнейшее функционирование ее на новом месте представится почти невозможным.
2. Опыт Еврейского Комитета Помощи жертвам войны в Петрограде указывает, что значительная часть евреев нижних чинов, вышедших из лазаретов, принадлежит к числу постоянных жителей Привислянских, Ковенской и Гродненской губерний. Для них нет никакой возможности вернуться к своим семьям, попавшим в разряд выселенных или беженцев. Многие из этих раненых до призыва по мобилизации занимались ремеслами и могли бы приложить свой труд, поскольку им это позволяет полученное повреждение в здоровье. Часть их совершенно освобождается от военной службы, а другие остаются на несколько месяцев для поправления здоровья. Комитет, со своей стороны, принимает на себя заботу о приискании для них занятий и оказывает им поддержку. Между тем этой помощи они будут лишены, если им не дана будет возможность остаться в Петрограде.
3. Некоторые из числа беженцев нашли приют у родственников здесь в Петрограде и проживали здесь некоторое время с разрешения власти, которое давалось до 2-х месяцев. Если они будут подлежать выселению, то, несомненно, лягут бременем на общественную благотворительность, между тем как здесь, при содействии своих родственников, они могут найти полезные занятия.
4. Вследствие сосредоточения высших учебных заведений здесь в Петрограде и отчасти в Москве, многие евреи как бывшие слушатели высших учебных заведений за границей, так и ныне окончившие курс средних заведений и еще не успевшие попасть в высшие учебные заведения, могут, однако, продолжать свое образование – при разрешении им проживать в Петрограде – или в качестве вольнослушателей, там, где они допускаются, или выжидать возможности поступления в высшие учебные заведения или, наконец, быть слушателями, впредь до поступления в правительственные учебные заведения, на частных курсах.
5. Среди беженцев, попадающих в столицы, имеются лица, обладающие специальными техническими знаниями, и вообще ремесленники, которые, при условиях, создавшихся в этом отношении в столице, могут легко найти работу, притом даже работу, которая, несомненно, должна быть признана крайне полезною, в заведениях, имеющих отношение к изготовлению для армии снабжения и снаряжения. Их ремесленные знания подтверждаются документами. Однако, вследствие нарушенных нормальных условий жизни в Северо-Западном Крае и в Польше, они лишены возможности представить те документы, которые существовавшими до сего времени правилами требовались для записи в цех, каковою записью обусловлено право проживать вне черты оседлости. Эти чрезвычайные причины, лишающие их возможности, представить требуемые документы, едва ли было бы справедливо признать основанием к лишению их права проживать в Петрограде для занятия ремеслом и приложения технических знаний в промышленных заведениях столицы.
6. Среди беженцев имеется контингент, который может пополнить собою кадры заводских рабочих, хотя эти лица и не обладают специальной технической подготовкой. Получить занятия на заводах и фабриках, даже таких, которые заняты заказами для армии, не представляется для них возможным, если они не будут располагать правом хотя бы временного проживания в столицах.
Об изложенном имеем честь представить на благовоззрение Вашего Сиятельства, причем да будет нам разрешено выразить надежду, что осуществляемое по Вашей инициативе в настоящее время обновление быта евреев на пользу не только им, но и Родине, будет Вашим Сиятельством завершено.
Барон С. Гинцбург
Г. Слиозберг
13 августа 1915 г.
Никаких документов, отражающих реакцию министра на эту записку, найти не удалось[6]. Индивидуальные прошения лицами, перечисленных в ней категорий, подавались по-прежнему и далее.
В историческом плане весьма содержательно сообщение прибывшего в Петроград Герши Козодоя о предложении ему германским консулом в Яффе организовать с помощью тамошних чеченцев и абхазцев антироссийское восстания на Кавказе[7].
http://berkovich-zametki.com/2014/Starina/Nomer2/Haesh1.php 