Деревня Надпорожье Лодейнопольский район Ленинградской обл.

Фото от Алены

Эх дороги ...

1875

Яков Тимофеев сын Василий, Феофан Тимофеев
Устиния Михайлова

Григорий Федоров сын Федор, Филипп Федоров
Фекла Федорова

Семен Тимофеев сын Андрей
Акилина Егорова

Потапий Макарьев сын Петр умер , Павел Ефимиев
Анна Терентиева

Ефим Космин дочь Фекла, Михаил Дмитриев и Хиония Иванова
Анастасия Дмитриева

Михаил Дмитриев дочь Александра, Ефим Космин и Анастасия Дмитриева
Хиония Иванова

Самсон Ефремов дочь Анна умерла в 1876, Анастасия Самсонова
Татьяна Максимова

Поженились:

Феодор Дмитриев 19 и Анна Васильева 25 с д.Регмасова
Поручитель: Яков Ефимиев

Иоанн Назаров Медведев 31 и Татьяна Тимофеева 21 дочь умершего Тимофея Прокопиева
Поручители: Карп и Захар Назаровы и Леонтий Иванов, Стефан Прохоров Репкин

Павел Ефимиев 21 и Феодосия Захариева Маймистова 19 с д.Кордина
Поручители: Потапий Макариев и Федор Дмитриев

Иван Ефимов Евплов 28 и Елена Андреева 24 с д.Красный Бор
Поручители: Иван Ефремов и Антоний Ефремов

Умерших нет

1876

Ефим Васильев Брюшков дочь Аксинья и сын Трифон умер
Агрипина Петрова

Федор Дмитриев дочь Матрона, Анна Терентиева
Анна Васильева

Илья Васильев Брюшков сын Николай умер
Ефимия Петрова

Стахий Федотов дочь Акилина
Ольга Васильева

Иосиф Никифоров сын Мирон, Матрона Тихонова
Ирина Алексеева

Потапий Макарьев дочь Анастасия, Анна Потапиева
Анна Терентиева

Поженились:

Иван Петров Куляшев 24 и Акилина Яковлева 23 с д.Ратовичи
Поручители: Евфим Васильев и Павел Петров

Умерли:

Андрей Васильев 78

Фото от Алены

В связи с приближающимся Днем ПОБЕДЫ, начинаю выкладывать выдержки из книги моего отца "Повесть Рыжего Кольки", связанные с Великой Отечественной войной.

После окончания 7-го класса в начале июня 1941 года я подал заявление о поступлении в Ленинградский техникум путейского транспорта. Вскоре получил вызов на экзамены и в начале июля 1941-го года намеревался уехать в Ленинград. Но мама меня не отпустила, как будто чувствовала опасность оказаться в блокадном городе. Перед поездкой в Ленинград решил навестить сестру Клавдию, которая училась на булочника на Свирьстрое. Встав рано утром, мы вчетвером с Павликом Осташовым, Рулевым и Васей Медведевым за день покрыли 70 километров и вечером были уже в этом рабочем поселке. Так как было уже очень поздно и в женском общежитии все спали, сестра меня уложила на свободную кровать. Когда утром я проснулся и отбросил одеяло, девочки, увидев меня, закричали. Я не растерялся и сказал: «Не бойтесь, не укушу». Быстро оделся и вышел на улицу. На Свирьстрое я прожил неделю у знакомой сестры в сарае, где после ужина ежедневно по очереди с мльчишками рассказывали разные страшилки. Финны подходили к Свири, артиллерийская канонада с каждым днем становилась все громче. Пришлось уйти домой.

Вскоре мы проводили на фронт отца. Учитывая мой 14-летний возраст, он просил соседа – председателя колхоза Евплова Алексея Васильевича позаботиться обо мне. Однако председателю трудно было в военной обстановке что то сделать в этом плане. Помню, что после выпивки мобилизованные шутили, говорили, что немца быстро победим. Кого пинком ноги, а кого локтем, а, в общем, с ним церемониться не будем. Но война внесла «поправку» в эти намерения. Немецко-фашистские войска уже 10 июля 1941 года были на Луге, началась битва за Ленинград. Наши мужики «успели» попасть в город. Мой отец умер от истощения в госпитале в самое трудное для Ленинграда время – в феврале 1942 года. Об этом мы получили сообщение от интенданта 1-го ранга Кулькина от 22-го февраля. А мой старший брат Александр пропал без вести в самом начале войны. Многократные обращения в различные военные органы и архивы в отношении судьбы брата ничего не дали.

В начале ноября через нашу деревню проходила огромная колонна войск. Шла пехота, двигались военные повозки, артиллерийские орудия разных систем на конной тяге, шло много грузовых автомашин. Это шли войска двух бригад и нескольких отдельных частей 7-й армии, направленные по приказу Верховного главнокомандования через Ярославичи к Тихвину с целью отражения наступления немецко-фашистких войск на Тихвин, что создавало угрозу второго кольца окружения вокруг Ленинграда. Так как дорога от Шапши в Надпорожье и далее на Винницы не отвечала требованиям пропуска такой массы войск, на ней возникали пробки из-за аварий. На крутых спусках лошади не сдерживали напор орудий, падали, орудия оказывались в оврагах. Автомобили вязли в грязи. Армейское командование срочно перебросило сюда саперный батальон, который в короткий срок построил гати и лежневку. В нашей деревне кроме саперов разместился военный госпиталь, было развернуто несколько складов. На северной окраине появилась четырехспаренная пулеметная зенитная установка, была создана комендатура. Через деревню началось активное движение войск и армейского транспорта.

Однажды вечером, поужинав, я выскочил на крыльцо. Смотрю, движется грузовая машина, до верху наполненная бумажными мешками с сухарями. За машиной увязалась толпа мальчишек, а на мешки уже успели залезть Васька Потапов и Колька Петров. Я рванул вслед за ними. На выезде из деревни на пригорке машина пошла совсем медленно, так что мне не составило труда залезть на нее. Учитывая то, что водитель не видит, что происходит в кузове, мы выбросили за борт 2 мешка сухарей, схватили их и бросились на Каменное поле. Мальчишки бежали за нами. Мы решили один мешок оставить им, а сами бросились через дорогу на Сельгу. Мешок с сухарями нес я. Но караульная команда, следовавшая после смены со стороны складов в деревню, заметила нас. Кто-то из караульных выстрелил. Васька Потапов рванул в сторону речушки Шординки, Колька Петров спрятался в кустах, а я, бросив сухари, помчался к берегу Ояти. Страх придал такие силы, что я легко перепрыгивал через каменные ограды на межах на Боровом поле. Добежав до крутого спуска к реке, спрятался среди валунов. Стемнело. Просидев в этом укрытии около получаса и убедившись в том, что за мной погони нет, по тропинке вернулся домой. Когда вошел в избу, увидел маму. Она перекрестилась и с дрожью в голосе сказала: «Слава Богу, живой». Оказывается, мальчишки слышали выстрел и видели, как я бросил мешок с сухарями, который подняли караульные. «Вашего Кольку убили» - был их вердикт моей маме.

Хорошо помню, как мы, мальчишки в 15 лет вчетвером в октябре 1941 года построили на шейке Нижнего порога на Ояти плотину, чтобы поднять уровень воды в реке и тем самым ускорить сплав леса в Доможирово. В связи с мобилизацией мужчин трудоспособного возраста на Ояти не осталось, сплав леса по реке затянулся до поздней осени. По реке уже шла шуга, а мы с головой ныряли в воду и клали на дно плотины фашину, закладывая ее камнями. После 15-20 минутного «купания» очередной ныряльщик, весь красный от холода, бежал к костру, где мастер Смирнов Ефим Григорьевич набрасывал ему на плечи полушубок и подносил 50 грамм водки. Плотину мы построили, а потом ее охраняли. Однажды ночью в верховьях Ояти прошел сильный ливень, река вздулась, плотина заскрипела. Мы кинулись в кромешной темноте на нее, пытаясь открыть пусковое отверстие, но это нам не удалось сделать. Плотину прорвало.
Вскоре мне пришлось возить эвакуированных из Надпорожья в Вонозеро. Помню, как после рейса в короткий день начала декабря домой возвращался уже ночью. Ехал на лошадке 15 километров один среди вековых елей, боясь нападения волков.

Несколько позднее сестра Надежда послала меня в эти места на розыск воинской части, в которой мог находиться зять Василий Иванович, с тем, чтобы передать ему документы с сообщением о тяжелой болезни маленького сына Юрика. Мне это удалось. Не без труда, но всетаки я нашел эту часть в лесу между Вонозером и Хмелезером, Василий Иванович был отпущен домой на три дня. В 20 градусный мороз (морозная погода осенью 1941 года установилась очень рано) мы с ним пешком прошагали по заснеженной дороге больше 25 километров без отдыха. Надя была за это мне очень благодарна.

С начала ноября и до середины декабря 1941 года в районе Тихвина шли тяжелые бои. Части Красной Армии немалой кровъю разгромили немецко-фашистские войска. Была одержана очень важная победа (наряду с битвой под Москвой и наступательной операцией под Ростовом - на - Дону это была одна из первых побед над грозным врагом в первоначальный период Великой Отечественной войны). Через нашу деревню шел поток раненых. Раненых на полуторках везли в Алеховщину. В нашей деревне колонна останавливалась для того, чтобы отогреть солдат. Среди них оказался и наш зять – Василий Иванович Дмитриев (вражеская разрывная пуля раздробила ему бедро). Часть раненых командир автоколонны оставил в госпитале, что развернулся в нашей деревне. Так как некоторые врачи размещались в доме Дмитриевых, Надя попросила перевести мужа к себе. Так что Василий Иванович лечение проходил в своем доме.

Продовольственное снабжение осажденного Ленинграда с восточных районов страны прекратилось. Пришлось срочно в обход Тихвина строить автомобильную дорогу, получившую название ВАД-2, а заготовку продовольствия проводить в северо-восточной части Ленинградской области. Колхозы этих районов забили весь скот, отдали все зерно и картофель для отправки в Ленинград. Но и колхозники не остались в стороне. Из каждых трех частных коров две коровы также были забиты на мясо (оставили одну корову на три семьи для обеспечения молоком детей). Сельчане отдали Ленинграду всех кур. Я лично участвовал в доставке мясных туш на станцию Оять. Об этом почему то в книгах не написано, в том числе и в трудах знаменитого петербургского историка доктора исторических наук, профессора Ковальчука Валентина Михайловича, автора многих трудов о блокаде Ленинграда.