"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Михаил Матусовский

Маша Матвеева

То залетят сюда белые аисты,
То по холмам зацветет бересклет.
Вот говорят, будто все забывается.
Что ж для нее утешения нет?

Сеется дождика мелкое сеево,
Так что не виден овражек и мост.
Кончив занятия, Маша Матвеева
На деревенский приходит погост.

Всех их пометила метой кровавою
И навсегда прописала война:
Тех - под Берлином, иных - под Варшавою,
Ну а вот этих - в селе Цемена.

Так и лежат они к югу от Ильменя,
В тысячах верст от друзей и родных.
Каждого знает здесь Маша по имени,
Может поведать о каждом из них.

Здесь они мокли, тряслись на колдобинах,
Мерзли в снегу, обминая бока.
Маша жалеет их всех, но особенно
Жаль почему-то ей сына полка.

Маша стирает с гранита как следует
След от косых бесконечных дождей.
Маша о чем-то с ним тихо беседует,
Словно он братом приходится ей.

Много до осени сделать ей надобно, -
Есть здесь и нужды свои и дела:
Там прохудились столбы под оградою,
Здесь со звезды позолота сошла.

Будто бы ей это кем-то завещано,
Будто бы долг ей поручен святой.
Так и живет на земле этой женщина,
Всех одаряя своей добротой.

Тихо положит букет незатейливый,
Не потревожив солдатские сны, -
Ангел Хранитель Мария Матвеева -
Библиотекарша из Цемены.

1978

Вы умерли? Нет. Вы пропали

Вы умерли? Нет. Вы пропали.
Вы все еще ищете дом.
Укрывшись травой и корнями,
Разносите жалобный стон.

Я слышу! Я вижу! Вы рядом!
Пытаетесь встать из земли,
Вернуться туда, где вам рады,
Где жены ждут, дочки, сыны.

Пытаетесь встать, но напрасно.
И так уже 70 лет...
Пробиты осколками каски,
Разбит поседевший скелет.

Крупицами русского духа,
Будто звездами на небесах,
Нашу Родину, матерь-старуху
Окропили в один только мах.

Но снова, вгрызаясь в землицу,
Идут звездочеты сквозь лес.
Не чтоб за солдат помолиться,
А чтоб проводить до небес.

Александр Инешин, командир отряда "Светоч"

http://boomstarter.ru/projects...sts?page=4

Михаил Матусовский

Рассвет кирпичных стен гряду
Обводит алою полоскою...
Мне нужно хоть бы раз в году
Увидеть землю новгородскую.

Признавши над собою власть
Цветов в лугах и речек с плесами,
Мне б только надышаться всласть
Ее сухими сенокосами.

Глядеть в Шелонь, где виден брод,
Где все сместились расстояния,
Где непохоже на полет
Стрекоз воздушное стояние.

Где кадры ленты видовой
С большим умением озвучены
То чуть шумящею листвой,
То скрипом лодочной уключины.

Где, замордованный войной,
Я навидался всякой всячины,
Где самой высшею ценой
Все эти просеки оплачены.

Где с другом я делить был рад
Сухой паек, землянку тесную.
Где даже пшенный концентрат
Казался манною небесною.

Где забывать покой и сон
Боец считал своей работою.
Где в бой введенный батальон
Мог за ночь стать неполной ротою.

Где танк, с корнями лес валя,
Утюжил лес с двойною силою.
Где нам лычковская земля
Служила братскою могилою.

Где открывались все в огне
Судьбы моей пределы дальние.
Где я с собой наедине
Шептал слова исповедальные.

1981

Михаил Матусовский

Залесье

Разыгралась непогода, недалёк привал.
После долгого похода полк заночевал.
Спит село прифронтовое в ильменских снегах.
Патронташ - под головою, карабин - в ногах.

Вдруг, испуганный спросонок странной тишиной,
Вскрикнул маленький ребёнок рядом за стеной.
И тогда с постели встала, силясь не дремать,
И над ним склонясь устало, вдруг запела мать.

Дымный лес, меняя краски, чуть шумит в ночи
Серый кот из русской сказки дремлет на печи.
Скрип крестьянской колыбели слышен за стеной.
Может, так когда-то пели в детстве надо мной.

И светилось надо мною тускло и темно
Застеклённое слюдою зимнее окно.
И не так ли, полный дрёмы, усыплял меня
Запах высохшей соломы, слабый треск огня.

Значит, стоит жить на свете, воевать с бедой,
Подниматься на рассвете с утренней звездой,
Проходить в огне и громе, по ночам не спать,
Чтобы в этом мирном доме тихо пела мать.

1946

Михаил Матусовский

Рассказ сержанта, сражавшегося в Старой Руссе

В кювете - орудийный передок
И рядом с ним какая-то штуковина ...
Такой вот, понимаешь, парадокс:
Есть в Старой Руссе улица Бетховена.

Огонь кинжальный здесь со всех сторон.
Куда ни глянь - ни кустика, ни деревца.
Фашисты отсекли наш батальон,
И, в сущности, нам не на что надеяться.

Связист бросает трубку, матерясь.
Никто на наши не ответит вызовы.
Установить сейчас с тем светом связь
Возможней, чем с полком или дивизией.

Испуганно мигает темнота,
Когда "лимонки" катятся, как мячики.
И веером сплошным от живота
Фашистские стреляют автоматчики.

То полностью погаснут, то опять
По снегу рыщут зарева багровые,
Когда не успевают остывать
Семидестишестимиллиметровые.

Гудит металл, как сто колоколов,
Перекрывая звуки посторонние.
Бьют миномёты изо всех стволов,
И бой гремит почище, чем симфония.

Пусть небо - в клочья, словно полотно.
Пусть голову поднять и то рискованно.
Мы не уступим немцам всё равно
Последний дом на улице Бетховена.

1984

Во время оккупации улица Бетховена стала главным местом уничтожения евреев, многие из которых были закопаны живьем во рвах на этой улице http://www.nnng.ru/article.php...ta=istoria