Предисловие к Книге Памяти. Перезахоронения

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Высота Вадима Саяпина

Почему бизнесмен из Санкт-Петербурга решил вложить 12 млн. рублей в благоустройство братского захоронения в Старорусском районе

«Это долгая история», — сразу предупреждает Вадим САЯПИН. Он не лукавит, 14 лет понадобилось ему, чтобы найти могилу деда — лейтенанта Георгия Дмитриевича Романова, заместителя командира роты 20-го гвардейского стрелкового полка 7-й гвардейской стрелковой дивизии. Его останки теперь покоятся на братском захоронении в Давыдове. Впрочем, мы забегаем вперёд. Лучше рассказывать по порядку.

Дедушкин орден

Вадим Саяпин признается: он никогда прежде публично не говорил обо всем случившемся. И начинает издалека, с того момента, когда сам был еще ребенком. Тогда он с мамой и младшим братом часто ездил в гости к бабушке, которая жила под Тамбовом. Вдова лейтенанта Романова, пропавшего без вести в годы Великой Отечественной войны, так и не вышла снова замуж, одна воспитала детей.

— Дед мой до войны был директором фабрики. Неординарный человек, образованный, знал иностранные языки. Бабушка часто о нем рассказывала. У нее я впервые взял в руки дедушкину награду — орден Отечественной войны I степени. Это было единственное, что осталось от него на память, — говорит Вадим Саяпин. — В 1944 году бабушку вызвали в Кремль и вручили эту награду.

Когда Вадим подрос, он решил поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное училище, одно из самых престижных в стране. «Мне все говорили: туда бесполезно ехать, там конкурс — сто человек на место, — вспоминает он. — В первый год я поддался, поехал в Алма-Ату, поступил и чувствую: не мое. Тогда я вернулся и на следующий год уже отправился в Рязань».

Вадим Саяпин уверен: именно военное образование во многом помогло ему в поисках деда. Правда, вплотную он занялся этим вопросом только в начале 2000-х, уже после того, как стал подполковником и ушел в запас. Появилось свободное время, а главное — желание действовать.

— В процессе поисков деда я увлекся военной историей. Почти не мог спать, словно что-то внутри разрывало: ищи, читай, изучай. Несколько лет я провел в поисках. Поднимал документы, смотрел, как шли бои этой дивизии, — рассказывает Вадим Саяпин.

Впервые благоустройство братского захоронения в Новгородской области проходит по авторскому проекту

Впервые благоустройство братского захоронения в Новгородской области проходит по авторскому проекту

Ему удалось обнаружить именные списки безвозвратных потерь личного состава 7-й гвардейской стрелковой дивизии. В документе значилось, что лейтенант Георгий Романов похоронен в Поддорском районе, в одном километре от высоты 49.9. Тогда же нашелся наградной лист, описывающий подвиг, за который дед Вадима получил орден, и журнал боевых действий. Оказалось, Георгий Романов поднял солдат в атаку, но когда группа бойцов ворвалась в траншею, ее отрезали от остальных. Никто не выжил.

Шестнадцать берёз

Нужно было найти эту высоту — 49.9. На это ушло еще несколько лет. Вадим Саяпин несколько раз приезжал в Новгородскую область. К работе подключились поисковики экспедиции «Долина»: солецкий отряд «Память» и парфинский «Долг». Было организовано несколько экспедиций. Искали в районе деревень Шотово, Козлово и бывших деревень Веревкино и Вязки — там, где участвовал в боях 20-й гвардейский стрелковый полк. До какого-то момента все это не давало результата.

— Потом я нашел нужную высоту на немецкой карте 1942 года. Мне помогло то, что я сам военный. Я понимал смысл боя: где немцы стояли, как передвигались, в чем был смысл операции. Я представил в голове всю эту механику и перенес ее на карту, — поясняет Вадим Саяпин.

Оставалось обнаружить само место захоронения. Тут тоже возникли сложности. Позиции наших и немцев разделяли болото и ручей, подходы к которому были заминированы. Однако на карте имелась тропа, ведущая от высоты 49.9 в тыл 7-й гвардейской дивизии. Получалось, что только по ней могли оттащить убитых. И тут же, в конце тропы, похоронить.

Было решено, что поисковики пойдут с одной стороны тропы, а Вадим Саяпин — с другой. Почти одновременно они вышли к контрольной точке. Само захоронение нашлось в двадцати метрах от нее. Помогла интуиция поисковиков, которые заметили на ровной местности больше десятка берез, росших кольцом. Вывод напрашивался сам: деревья, скорее всего, окружали воронку, одну из тех, что в войну нередко использовались для захоронения павших.

— Мне вот сейчас пришло в голову: когда я деда хотел одного найти, это было невозможно. Когда я начал их всех искать, я нашел, — подводит итог Вадим. — У меня есть списки двух составов 7-й гвардейской дивизии, их потерь с сентября 1942-го и по май 1943 года. Мы эти списки сейчас проверяем по буквам, чтобы все было точно. Когда они будут готовы, конечно, я их отдам, можно будет публиковать.

Подняли захоронение летом 2014 года. Погибших было шестнадцать — столько же, сколько берез у братской могилы. Никаких опознавательных знаков, никаких медальонов. Члены поискового отряда сразу сказали: тут похоронен офицерский состав. Но история, тянувшаяся столько лет, на этом не закончилась. И, как считает Вадим Саяпин, не закончена она до сих пор. Впрочем, сделать осталось уже не так много.

«Надо увековечить всех»

Лейтенанта Романова и других погибших похоронили в селе Давыдово Старорусского района, в братской могиле. Проводить их в последний путь приехали родственники со всех концов страны.

— Мы решили установить там плиту, и я подумал — а как одному деду памятник поставишь? Неправильно его одного выделять, надо увековечить всех. Тогда и родилась идея это сделать, — говорит Вадим Саяпин.

В благоустройство воинского захоронения в Давыдове семья вложит в общей сложности 12 млн. рублей из своих сбережений. К 1 августа должен быть готов макет памятника, а к октябрю его установят, благоустроят территорию. Семья Саяпиных планирует провести две церемонии открытия: первую — для строителей и местных жителей, вторую — для родственников погибших, которые приедут на могилу 9 Мая. Кроме того, снят документальный фильм, который получил название «Высота лейтенанта Романова».

Примеров, когда обычный человек вкладывает такие деньги в то, чтобы благоустроить воинское захоронение, не сыщешь не то что в Новгородской области, а, пожалуй, и по всей России. Однако Вадим Саяпин, услышав эту формулировку, переводит разговор. Соглашается он только порассуждать на чуть более отвлеченную тему: почему так важно помнить уроки прошлого.

— В Израиле есть национальный мемориал Холокоста. Он был создан, чтобы никто не забывал, как шесть миллионов евреев были уничтожены во время Второй мировой войны. Евреи все сделали правильно, так, чтобы не то что они, а весь мир помнил. Я много езжу по Европе, и меня очень часто спрашивают: что у вас за праздник — День Победы, зачем вы все время его отмечаете? А потом узнают, что у нас пятьдесят миллионов людей погибло. У них в голове не укладывается такой масштаб трагедии, они не могут нас так глубоко понять, как нам хотелось бы. Но поколения, которые идут за нами, должны понимать. Время идет очень быстро, и надо что-то оставлять после себя. Я считаю, что прошлым жить нельзя ни в коем случае, это ошибка. Но если ты не помнишь своего прошлого, у тебя нет и будущего. Я со стороны на себя смотрю: как так вышло, что я столько времени занимался поисками деда? Дело не только в том, что я за что-то взялся и надо было довести это до конца, нет. Это жжет, и ты понимаешь, что если не сделаешь, тебя спалит изнутри, — признается Вадим Саяпин.

Это, пожалуй, и есть ответ на все вопросы.

Газета "Новгородские ведомости от 04.07.2018
http://novved.ru/obshchestvo/4...apina.html

http://vk.com/video4919025_456239240?list=f1ef878899830af7cc

Малая Родина. Герои Рамушевского коридора

http://vk.com/liniya_fronta_ki...1206%2Fall

Поисковый отряд "ЛИНИЯ ФРОНТА" КООМПО "Долг"
вчера в 22:47

"Трупу безразлично – валяется ли он, разгрызаемый собаками, в поле, или похоронен с почестями по воинскому церемониалу. Но живому бойцу, идущему в бой, далеко не безразлично отношение к убитому, как к падали."

О САМОДОСТАВКЕ РАНЕНЫХ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ С ПОЛЯ БОЯ И УБОРКЕ ТРУПОВ.
Докладная записка литератора А. А. Суркова, спецкора «Красной Звезды», секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву от 23 марта 1943г.

«В двадцатимесячных странствиях по фронтовым дорогам в качестве газетного военного корреспондента я замечал некоторые устойчивые ненормальности, о которых считаю долгом коммуниста сообщить в этой записке.
...

2. Уборка трупов и погребение убитых.

Соответствующими уставами, положениями, приказами НКО и разными инструкциями предусмотрено своевременное погребение павших на поле брани с соответствующими воинскими почестями. И тут, к сожалению, фронтовая повседневность выглядит как систематическое и злостное нарушение всех уставов и приказов. Как только возникают на том или ином участке фронта крупные бои с большим числом убитых, так неделями валяются без погребения на полях и при дорогах трупы командиров и красноармейцев, становясь неотъемлемой составной частью прифронтового пейзажа. Их клюют изголодавшиеся вороны и грызут одичавшие собаки. Оголтелые шоферы гонят по ним грузовики, не считая нужным выйти из кабины и хотя бы отвалить мертвое тело в кювет. Сотни подобных картин сохранила моя память за двадцать месяцев войны. К примеру, опишу так называемый «язык» за селом Островка на Среднем Дону, где начиналось декабрьское наступление Юго-Западного фронта. На всем протяжении дорог от исходных позиций нашей пехоты до деревень Гадючье, Орехово, Перещепное и Филоново сама дорога и придорожные сугробы пестрели трупами убитых красноармейцев. Они валялись на снегу и висели на проволоке. Возле самой дороги, возле разбитых и горелых танков были разбросаны страшные, черные, как силуэты, головешки сгоревших танкистов. Они лежали так больше недели уже тогда, когда фронт укатился на многие десятки километров на юг и запад. Мимо них прошли к фронту десятки тысяч бойцов резервных частей, и едва лицезрение страшных человеческих головешек и застывших в неестественных и страшных позах пехотинских трупов поднимало боевой дух молодых, необстрелянных, не видевших еще смерти в лицо бойцов.

Формализм и бездушие – причина такого положения. Еще в декабре 1941г., при наступлении под Москвой, на Волоколамском шоссе близ Истры я наткнулся на большую группу красноармейских трупов. По ним уже начинали кататься грузовики. Поблизости в лесу, я нашел пехотный батальон и обратился к его командиру, капитану, с предложением похоронить трупы. Этот капитан мне ответил: «Своих покойничков мы схоронили, а это не наши...». К сожалению, таких капитанов у нас довольно много. Часть с боями идет вперед, не успевая похоронить своих убитых, а идущие ей вслед считают отдавших свои жизни за Родину «чужими» и спокойно проходят мимо, бросая их на растерзание воронам и собакам.

Трупу безразлично – валяется ли он, разгрызаемый собаками, в поле, или похоронен с почестями по воинскому церемониалу. Но живому бойцу, идущему в бой, далеко не безразлично отношение к убитому, как к падали. Он непроизвольно ставит себя на его место и мало уютное его фронтовое существование становится еще неуютнее и холоднее. Ведь даже самый неразвитый боец чувствует в таком отношении к мертвым неуважение к смертному подвигу во имя Родины.

Мы всячески издеваемся над аккуратненькими немецкими солдатскими кладбищами, над тем, что в немецких обозах возят заранее заготовленные кресты. А ведь и эти крестики, и эти аккуратненькие кладбища на центральных площадях занятых городов и строгий церемониал солдатских похорон – все есть тонкая игра на солдатской психологии, все есть подготовка солдата к тому, чтобы он смелее перешагнул черту смерти.

В вопросе погребения убитых, равно как и в вопросе обслуживания раненых, корень зла лежит в довольно сильно распространенной деляческой психологии узколобого тоталитаризма. Пока солдат двигается, стреляет, исполняет команды – им надо заниматься, но как его убили или как он выбыл из строя по ранению – он становится «отработанным паром», обузой, с ним уже надо «возиться». Многочисленные, грубые сердцем деляги подобного типа не только забывают, что сие никак не совместно с нашим, коммунистическим отношением к личности, но и прямо вредит их текущим делам, ибо солдат-то чуток сердцем, все видит, все замечает, из всего делает свои тихие выводы. И чем больше становится усталость от войны, тем вреднее действуют на людей все эти неполадки.

...

(Цит. по: Гладких П. Ф., Золотухин А. Ю., Манжосов А. Н. Суровая действительность войны // Курский военно-исторический сборник. Вып. 17. – Курск, 2016. С. 34-38 со ссылкой на ЦАМО РФ, ф. 67, оп. 12022, д. 488, лл. 61-66).

Тёсово - Нетыльский. Перенос останков советских воинов на новое братское захоронение. 1965 год.

https://vk.com/photo-12011186_358258358

Обновление мемориала в Коровитчино
https://vk.com/club34452079?w=wall-34452079_3385%2Fall

Большое воинское захоронение в д. Коровитчино после реконструкции. 20 февраля 2020г.

https://vk.com/albums-34452079...s-34452079

Малое воинское захоронение в д. Коровитчино после реконструкции осталось без мемориальных плит. 20 февраля 2020г.

Здравствуйте,!хочу узнать про перезахоронение с д.Рудцы в Ясные Поляны рядового Мишкина Никифора 1908 г.р .служившего в 182 сд.Как можно найти его могилку если приедем туда.Или же он перезахоронен в братскую могилку

mishkin

Здравствуйте!

Позвольте посоветовать Вам обратиться в группу Рамушево ВКонтакте https://vk.com/club147045571
Они лучше знают историю боев и перезахоронений в своем районе.

С уважением, Елена

https://vk.com/@history_porn-s...r-ne-zakon
25.12.2019

Солдаты, которых забыли похоронить. Почему до сих пор не закончен поиск.

В России за все послевоенные годы так и не появилось специальной федеральной программы по поиску и погребению погибших в годы войны солдат. До сих пор их ищут, поднимают, опознают и перезахоранивают добровольцы поисковых отрядов.

Владимир Мошкин из Новгорода занимается поиском с 1989 года, но никак не привыкнет к бесконечности этой работы. Сегодня "Поисковая экспедиция "Долина" так же, как и 30 лет назад, находит останки.

– Мне бы хотелось, чтобы их стало меньше, но чем больше мы работаем, тем больше находим, – говорит поисковик.

Места боев поисковики ищут по воспоминаниям местных жителей, боевым донесениям и картам боевых действий. Но главный ориентир – ровные ряды елок.

– Ельник растет в лесу ровными рядами. Значит, здесь есть погибшие, – рассказывает Владимир Мошкин. – Председатели колхозов приказывали распахивать места боев тракторами. Трактора шли прямо по костям. А на месте борозд высаживали елки. Они сейчас выросли. Стоят ровными рядами. Это очень сильно заметно. Обычно же деревья в лесу растут хаотично, а тут ровные ряды. Значит, запахивали.

Очевидцев найти уже сложно. Деревни исчезают. Свидетели событий стареют, переезжают в города и растворяются среди других жителей. Валентина Степанова из деревни Юдино Островского района теперь живет в Пскове, но еще помнит, как в детстве хоронила солдат:

– Когда брали Псков, недалеко от нашей деревни Юдино были вырыты траншеи. Я уже ходила в 7-й класс. Весной на этих окопах солдаты лежали убитые. И мы ходили с лопатами, переворачивали их, в этот же ров зарывали, который потом трактор запахал. И еще закапывали убитых в поле. На другой год посеяли здесь овес. И там, где были солдаты зарыты, вырос овес зеленый-зеленый, он очень сильно отличался от остальных колосьев. Вот в этих местах лежали мертвые солдаты. Знали, все знали об этом…

Задача по погребению павших первоначально была возложена на гражданское население. Сталинское постановление от 1 апреля 1942 года обязывало "исполкомы областных и местных Советов организовать из местных граждан специальные команды, силами которых провести на территории районов сбор, регистрацию (по имеющимся документам) и погребение трупов гражданского населения и оставшихся незахороненными трупов бойцов и командиров Красной Армии..."

С 1 мая 1944 года стало действовать "Наставление по учету личного состава Красной Армии (в военное время)", где определялся порядок погребения погибших. В пункте №108 говорится: "Вынос убитых с поля боя и погребение их является обязательным при всех условиях боя". Для могил требовалось выбирать лучшие места – сухие, видные, на возвышенностях. Также предписывалось устанавливать временные или постоянные памятники с указанием воинских званий, фамилий, имен и отчеств погибших, а также дат их гибели. Раньше так не делали.

– А 18 февраля 1946 года Совет Народных Комиссаров СССР принял еще одно постановление "О взятии на учет воинских захоронений", – говорит историк-архивист, редактор журнала "Военная археология" Сергей Садовников, который больше 30 лет занимается изучением истории воинских захоронений.

В колхозах и совхозах создавались специальные комиссии, занимающиеся захоронениями и благоустройством могил. Военные отделы райкомов партии отвечали за организацию захоронений, а сельские советы должны были провести учет могил и отвечать за них. В частности, предписывалось: "...до 1 июня 1946 года взять на учет существующие военные кладбища, братские и индивидуальные могилы погибших воинов, офицеров, генералов Красной Армии и партизан; до 1 августа 1946 года провести необходимые работы по благоустройству военных кладбищ, братских и индивидуальных могил. Индивидуальные могилы, находящиеся за пределами населенных пунктов, по возможности перенести на ближайшие военные и гражданские кладбища или объединить в отдельные братские могилы".

Птичье гнездо в солдатской каске

– Еще в нашей деревне был госпиталь, – вспоминает Валентина Степанова. – На кладбище яма была вырыта, куда складывали солдат. Так вот, оказывается, что оттуда якобы их прах перенесли в деревню Назимово. Я видела этот обелиск. И надписи там есть, но я не знала, что это с нашей деревни все эти воины перенесены сюда. Мы ничего не видели, а деревня у нас маленькая, и мы бы обязательно увидели, как останки солдат переносят.

Жесткие сроки, поставленные правительством, и простая санитарная необходимость (поля освобожденной Родины ждали посевных работ) привели к тому, что солдат не хоронили по всем правилам, а просто закапывали в ельниках, в канавах. Они так и остались без вести пропавшими.

– Уничтожение павших началось в 60-х годах во времена Брежнева, когда было принято постановление об уплотнении кладбищ, – рассказывает историк из Санкт-Петербурга Вячеслав Мосунов, который много лет занимался поисковой работой. – Сам факт захоронения мог фиксироваться в документах, которые хранились в местных военкоматах, но об этом забывали из-за текущей работы. По документам, захоронение могло числиться перенесенным, имена павших заносились в общий список на мемориальной стене или на стеле братской могилы. Но по факту останки оставались там, где они и были похоронены во время войны. Там, где сейчас стоят памятники, в большинстве случаев ничего нет, кроме самого памятника.

Вячеслав Мосунов

Зная об этом, поисковики пытаются найти документы захоронений 1940–50-х годов, чтобы обнаружить еще одну настоящую братскую могилу.

– В основном мы копаем в Старорусском районе Новгородской области, – говорит Владимир Мошкин. – Здесь находился Демянский плацдарм. Рамушевский "коридор смерти". Немцев здесь погибло более 90 000, а наших – не счесть. Когда мы забиваем колышки для палаток, то даже при малейшем вскрытии грунта находим кости. Они лежат прямо на поверхности земли. Останки находим под дерном, иногда даже с оружием. Воевавшие в тех болотистых лесах почти все были обуты в ботинки, а вокруг ног – обмотки. Когда находишь женские ботиночки примерно 36–37 размера и женские расчески, что-то происходит в душе, хотя за столько лет работы уже привыкаешь ко всему. Возможно, ботиночки остались от медицинского персонала или женщин-снайперов: их на этом фронте было много. Мы сейчас ходим в специальных болотных сапогах, иначе никак – вода проникает везде. А они, вот, в ботинках были.

В этих местах поисковые работы ведутся уже 30 лет.

– Сейчас и летом, и зимой 48 поисковых отрядов работают круглогодично. Не так давно подняли пятерых бойцов РККА, к сожалению, без медальонов. Но у одного бойца ложка с подписью "Буров", – говорит Мошкин.

Безвозвратные и неучтенные

Массовое поисковое движение началось только в конце 1970-х. Владимир Мошкин объясняет сроки тем, что уже "прошло много лет после войны и не надо было платить компенсацию вдовам".

– В СССР существовало так называемое движение "Красных следопытов", – уточняет историк Вячеслав Мосунов. – Но это не были поисковики. Как такового массового движения не было. Были энтузиасты, которые в условиях тотального информационного вакуума что-то пытались делать.

Цветы в найденной каске - традиция поисковиков

Идентификацию личности убитых осложнил приказ №376, вышедший в ноябре 1942 года: "О снятии медальонов со снабжения Красной армии". Эти медальоны солдаты назвали по-разному: "мертвая коробочка", смертная капсула. Там хранился листок с указанием фамилии, имени, отчества бойца, каким комиссариатом призывался, имена и адреса ближайших родственников.

"Медальон был из пластмассы и завинчивался, чтобы внутрь не проникла вода. Такую коробочку выдали и мне. В ней лежал свернутый в трубочку кусок пергамента с надписью: "Никулин Ю. В. Год рождения 1921. Место жительства: Москва, Токмаков переулок, д. 15, кв. 1, группа крови 2-я", – написал в своей книге известный актер Юрий Никулин, воевавший в Псковской области.

– Однако военачальники посчитали: медальоны не нужны, красноармейской книжки достаточно для удостоверения личности живого бойца. О мертвых тогда не думали, – рассказывает Геннадий Корольков, заместитель руководителя псковской организации "След Пантеры", которая существует юридически с 1994 года. С того момента было поднято и перезахоронено свыше 18 000 погибших бойцов.

В Псковской области, которая одной из первых приняла на себя удар войны и потом четыре года была под оккупацией, до сих пор леса изрыты окопами. Свои поисковые отряды есть в каждом районе, в областном реестре их сегодня 25 штук.

Поисковый отряд Владимира Мошкина

Больше всего останков находят на месте боев в восточной части Островского района, где обескровленные в боях под Ленинградом советские войска Ленинградского и Волховского фронтов пытались прорвать немецкую оборону с конца февраля до 17 июля 1944 года. Находят не только солдат, но и гражданских.

– Одно из захоронений в районе бывшей деревне Холматка Островского района мы нашли случайно, – вспоминает Петр Гринчук, директор музея "Линия Сталина" Островского района. Музей назван в честь оборонительного рубежа, который строили еще до войны. Хотя главную свою задачу – сдержать немецкое наступление – рубеж не выполнил. – Нам местная жительница рассказала, что в 1941 году здесь шло очень много военных и беженцев из Прибалтики. Несколько матерей с детьми немцы захватили, отсекли от группы пленных и отвели в сторону от дороги. Когда мы выехали на место и немного разгребли листья и траву, то нашли останки, которые лежали практически сверху. Это были четыре подростка, ростом около полутора метров, и трое младенцев. У них пулевых ранений не было – головы были проломлены. Никаких личных вещей мы не нашли. Они были раздетые.

Детей захоронили на мемориальном кладбище на территории музея. Всего там похоронено около тысячи человек, военных и гражданских.

– И если количество потерь военнослужащих можно хотя бы примерно подсчитать, то потери среди гражданского населения никто не считал, – говорит Гринчук.

О количестве потерь историки спорят до сих пор – в зависимости от политического курса в стране цифры то увеличивались, то уменьшались. В 1983 году вышла книга "Гриф секретности снят" под редакцией генерала Григория Кривошеева, на которую сегодня ориентируются при подсчете.

– Современные статисты считают потери по Кривошееву, а у него подсчет ведется крайне хитро, – считает историк Вячеслав Мосунов. – Современные оценки потерь исходят из сегодняшней границы Ленинградской области, тогда как в годы войны были другие границы. И тут начинается жуткая путаница. Более-менее точно можно считать по итоговым цифрам потерь фронта за год. И то эти цифры все равно приблизительные. Например, одного человека могли посчитать дважды убитым и дважды внести его фамилию в список безвозвратных потерь.

В первые дни после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз в Красную армию были призваны, но так и не дошли до своих частей примерно полмиллиона человек. Так называемые "неучтённые потери первых месяцев войны", когда боевые части попадали в окружение, и командование не могло предоставить никаких данных, составили 1 162 600 человек, согласно книге "Гриф секретности снят".

К этой цифре надо приплюсовать еще одну: 3 396 400 военнослужащих, которые во время Великой Отечественной войны пропали без вести и попали в плен. Пропавшие без вести – это размытое понятие, говорит Мосунов.

– Это те, кого после того или иного боя, или к концу отчетного периода, не оказалось ни в списках погибших (нет тела, никто не может подтвердить факт смерти), ни в списках выживших. Здесь есть и пленные, и умершие от ран в госпиталях в бессознательном состоянии и без документов, оставленные на поле боя. Последние могут быть захоронены. Но так как идентифицировать их невозможно, они остались в списках без вести пропавших. Плюс некоторое их количество благодаря поисковикам все-таки было идентифицировано, – поясняет Мосунов.

Но при всей путанице понятно одно: потери были огромны.

За 18 суток в ходе Прибалтийской стратегической оборонительной операции с 22 июня по 9 июля 1941 года погибли 87 208 человек. В ходе Ленинградской стратегической операции с 10 июля по 30 сентября 1941 года на Северо-Западном фронте – 144 788 человек. Самым кровавым по количеству боевых потерь был Волховский фронт. В ходе операции по прорыву блокады Ленинграда ("ИСКРА") 12–30 января 1943 года из 169 500 человек боевого состава погибло 73 818, то есть в сутки гибли 3885 человек.

В районе боев, который шли на Волховском фронте, поисковики находят останки всегда.

"Кости подо мхом и травой лежали коврами. Людей подымали тысячами за вахту, – написал в полевом дневнике поисковик Петр Пицко. – Нашли бойца. Девушку. Молодая совсем. Еще и 20 не было. Зубы все ровные – один к одному. Молодые, не стертые. Череп небольшой, конечности, таз. Рядом с рослыми мужиками она казалась какой-то неестественно маленькой, как подросток. Я ее сперва за ребенка принял. Если бы не характерные рисунки швов на местах стыка черепных пластин, то вполне можно перепутать с 14-летним подростком. Досталось ей. Ноги перебиты, ребро сломано. Видать, попала под артиллерийский обстрел".

– Масштабы гибели людей были таковы, что похоронить всех никак не получается, – комментирует историк Павел Аптекарь.

Вещи вместо имен

Порой туда, куда не успели дойти поисковики, первыми добираются "черные копатели". Они ищут не людей, а сувениры.

Такое началось сразу после войны. Вещи, оставшиеся на полях сражений, местные жители могли утащить себе для хозяйства. Стояла разруха, и даже платья шили из немецкого обмундирования. Стащить сапоги с убитого солдата не считалось чем-то диким, и показательные суды над мародерами мало меняли дело.

Через много лет уже интерес и жажда наживы привлекали на места боев все новых и новых добытчиков. Особенно расцвело черное копательство после развала Советского Союза, когда копатели получали от бандитов задание найти и поставить им оружие или взрывчатку, а коллекционеры с большой охотой покупали ордена, медали, обмундирование.

Сейчас в местах боевых действий по-прежнему можно встретить как легальных, так и нелегальных поисковиков. Легальные имеют лицензию на проведение работ или же работают в поисковых клубах под эгидой общественных организаций, имеющих устав. Черные копатели работают, как правило, в одиночку или небольшими группами. На сленге их называют "саранчой" или "пылесосами". Их главная цель – найти и продать ценную вещь: немецкое обмундирование и ордена высоко ценятся. Прибыль может составлять от полутора тысяч за немецкие значки до десятков тысяч рублей за немецкие ордена и наградное оружие, но такие находки редкость. Ценятся немецкие карты и карты Красной армии, используя которые можно найти места расположение воинских частей.

– Мы ставим на бугре, где ведем работы, красный флаг, и черные копатели уже знают: это наш знак – и стараются обходить это место, – говорит Рахим Джунусов из группы "Поиск" Островского района.

Охотники за сувенирами мешают поисковикам в достижении главной цели – идентификации пропавших без вести. При этом местные жители иногда помогают как раз черным копателям. Так было, например, с колодцем около деревни Уткино, который много лет не могла найти группа "Поиск".

– Нам позвонили и сказали, что в деревне Уткино черные копатели нашли колодец и выкинули оттуда кости убитых бойцов, – рассказывает Рахим Джунусов.

Около деревни Уткино в Островском районе Псковской области в 1944 году советские войска в течение пяти месяцев пытались прорвать немецкую оборонительную линию "Пантера". Однажды, вернув позиции на высоте после контратаки, немцы, опасаясь летней жары, просто покидали всех мертвых в ближайший колодец.

– Мы этот колодец искали много лет, но никто не мог нам толком объяснить, где он находится, – говорит Джунусов. – Получается, нам, красным поисковиками, деревенские жители не захотели рассказать про этот колодец. А черным копателям сообщили. Версия у меня только одна: видимо, черные копатели заплатили деньги, вот люди и раскрыли местонахождение колодца. Черные копатели вскрыли это захоронение. Забрали ценное. Какая-то часть останков валялась рядом, как мусор, а еще человеческие кости были на дне колодца, где было немного воды. Мы нашли там останки 18 бойцов. Считали мы их по черепам и ботинкам – это самый надежный подсчет. Опознать бойцов мы не могли – никаких документов у них не было.

В социальных сетях идут перепалки. В Новгородской области одни поисковики рассказывали о своих находках в селе Залучье, а другие предостерегали их от дальнейших раскопок, угрожая неприятностями.

– В районе моей деревни, которая находится около города Демянск, каждый год ведутся поисковые работы, – рассказывает местный житель Евгений Демидов. – Копают как красные, так и черные копатели. Польза и от тех, и от других одинаковая – возвращенные имена. Красные работают за грамоту и за "спасибо". Черные копают ради хлама и денег. Хотя и среди черных есть тьма действительно хороших и патриотичных людей.

Черные копатели имеют высокоэффективное оборудование для поиска артефактов: радары, магнитные приборы, металлоискатели. Стоимость высокочувствительного металлоискателя может превышать 100 000 рублей. Такой может купить не каждый, и для того, чтобы снизить издержки, продаются разные приспособления для усовершенствования поискового оборудования и наборы для самостоятельной сборки металлоискателей.

– Между черными копателями и поисковиками, работающими в патриотических клубах, очень тонкая грань, – говорит Александр Стасюк, заместитель руководителя ростовского клуба "Патриот". – Все дело в том, что при работах можно найти разные вещи, и нет никакой гарантии, что поисковик может не взять себе историческую вещь, которую он нашел в ходе раскопок.

Поправки, принятые к федеральному закону "О кладоискательстве", ограничили возможность использования металлоискателей. Однако "в каждом поле полицая не поставишь", говорят сами поисковики.

– Закон не имеет реальных механизмов контроля ни за работой черных копателей, ни за работой поисковиков, – считает Стасюк.

Братская могила под асфальтом

Журналист Алексей Сухановский вместе со своими товарищами вел раскопки, где держал оборону и выходил из окружения Волховский фронт. Там армия генерала Власова полегла практически вся, а сам генерал сдался немцам в плен и предложил им свои услуги по созданию частей из состава пленных красноармейцев.

– Я увидел Долину смерти Мясного Бора 17 мая 1987 года и сделал выбор на всю жизнь, – рассказывает Сухановский.

Через несколько лет он написал статью, где рассказал о том, что они видели и что произошло потом с захоронениями: "Одно из крупнейших захоронений в Мясном Бору. В ту вахту упокоили более 4 тысяч солдат и командиров РККА. Сегодня эта братская могила закатана в асфальт при реконструкции военного мемориала в середине 90-х годов. А памятник, которому сигналили шоферюги с шоссе, снесли для того, чтобы некий банкир поставил аляповатую скульптуру своего деда – красного командира в фураньке и со знаменем. Омерзительней метода самоутверждения я в жизни не встречал. Был я там в 2009 году проездом. Такое чувство, что побывал на сиротском дивизионном кладбище через пять лет после бойни – казенщина, запустение, небрежение. Мерзостно стало на душе. Впервые пожалел о том, что пошел следопытской дорогой. Она привела к разочарованию. Не ходите, ребята, по патриотической дорожке – заминирована".

Сухановский перестал участвовать в поисковой работе.

– В 90-х ездить в Новгород стало накладно и хлопотно, – рассказывает он. – В 2007–2008 годах побывал в экспедиции с семьей и понял, что изменился формат жизни следопытов – он стал другим, появились старческие нотки среди поисковиков первой волны (а ты помнишь, а вот мы-то...). Мне такое ворчание не по душе. В поиске я не разочарован, в отличие от многих: идея его жива, но исполнение – дело людей, которым, к сожалению, не хватает порой образования, фантазии, таланта и средств.
"Долина смерти", 1988. Разгромленная батарея

Историк Вячеслав Мосунов говорит о другой стороне проблемы – сегодня историческая память постоянно сталкивается с интересами бизнеса:

– Строительство идет даже в мемориальных зонах. Юридические тонкости позволяют находить лазейки в законах. Большая часть останков уже утеряна. Территории осваивают фирмы, имеющие серьезное подспорье "сверху". Один из самых наглядных примеров реального отношения к павшим связан с петербургской компанией "Кампес", которая вела добычу песка и разработку карьера в Кировском районе, где проходила линия Волховского фронта и остались погибшие солдаты.

Есть и другие примеры. В городе Кировске, рядом с Невским пятачком, где были ожесточенные бои и где еще с 1942 года лежало очень много останков бойцов с медальонами, есть место, которое называют "Нахаловкой". После войны эти места стали самовольно захватывать дачники, и многое оказалось утраченным безвозвратно. Часть территории Синявинских высот, где шли бои в 1943 году, местный совхоз продал инвестору. Подрядчик построил там птицефабрику. В ходе строительства военный ландшафт был утрачен.

– Это не единичные истории. Это система, – говорит Мосунов.

Несоответствие декларируемых государством патриотических принципов с реальным положением дел стало для многих поисковиков причиной отказа от продолжения работ. Ветеран поисковой работы Вячеслав Мосунов прекратил выходить в экспедиции, так как считает эту работу безуспешной.

– У меня нет сил бороться со сложившейся системой, – говорит он. – На словах у нас страна патриотов, а на деле – нет.

https://vk.com/club59471893?w=wall-59471893_12093
Новгородская земля
вчера в 22:08

Мемориальная работа новгородских поисковиков выявила на воинских захоронениях региона десятки тысяч неувековеченных имен погибших советских солдат

На сегодняшний день работы по выверке имен проведены на 43 воинских захоронениях Новгородской области. На указанных захоронениях были увековечены имена 29344 воинов. В результате проведенных работ по выверке списков захоронений, стали известны имена еще 28759 захороненных здесь защитников Отечества.

Организацией работ по выверке списков захоронений в рамках отдельного проекта занята Новгородская общественная организация «Новгородская земля».

- Сейчас в рамках ФЦП «Увековечение памяти погибших при защите Отечества на 2019 - 2024 годы» проводится благоустройство воинских захоронений, однако, в ФЦП не предусмотрена деятельность по уточнению списков захороненных, а это кропотливая и длительная архивная работа, - отметил руководитель НООО «Новгородская земля» Александр Алтухов. - Существующие списки воинских захоронений часто содержат неполные, недостоверные сведения.

Важность работы по актуализации списков воинских захоронений отмечают в региональном правительстве и областной Обшественной палате. Исполнителями работ по выверке списков воинских захоронений выступают новгородские поисковики.

- Такая системная работа, к сожалению, ведется не везде, - сказала специалист штаба экспедиции «Долина» Лариса Лысова. – Она должна предшествовать подготовке к благоустройству воинского захоронения, его паспортизации. Это зона ответственности наших муниципалитетов, но не всегда к этой работе ответственно подходят. Часто в районах выверкой списков захоронений просто некому заниматься, нет необходимых знаний и навыков. К тому же это требует дополнительных средств. Понятно, что местным властям легче «принять на веру» существующие списки и далее использовать их.

Поисковики отмечают, что подобная ситуация со списками захороненных сложилась давно и не только в Новгородской области. Наибольшее количество ошибок было допущено в 60-е годы прошлого века, когда шел активный процесс укрупнения (переноса) воинских захоронений: информация утрачивалась или просто не переносилась в новые документы.

Первые результаты работы показывают, что необходима более системная и совместная работа с органами муниципальной власти, военными комиссариатами, экспедицией «Долина» по выверке списков воинских захоронений перед их благоустройством в рамках ФЦП.