Паюл на Великой Отечественной войне

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

http://dulag184.vyazma.info/articals/camps/Spisok_lagerej

Cписок концентрационных лагерей и других мест принудительного содержания военнопленных и гражданского населения в период Великой Отечественной войны на территории Смоленской области

Составлен на основании документов государственных архивных учреждений:

Фонды Государственного архива Смоленской области (ГАСО):

Р-1630 - Смоленская областная чрезвычайная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков;
Р-2434 - Плановая комиссия Смолоблисполкома
Фонды Центра документации новейшей истории Смоленской области (ЦДНИСО):
Р-6 - Смоленский обком КПСС
Р-8 - Западный штаб партизанского движения
Р-89 - Смоленский обком ВЛКСМ
Р-1703 - Кармановский подпольный райком ВКП(б)
Р-1721 - Смоленский подпольный райком ВКП(б)
Р-1737 - Особый партизанский полк “Тринадцать”

Р-1630 - Смоленская областная чрезвычайная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков;Р-2434 - Плановая комиссия СмолоблисполкомаР-6 - Смоленский обком КПССР-8 - Западный штаб партизанского движенияР-89 - Смоленский обком ВЛКСМР-1703 - Кармановский подпольный райком ВКП(б)Р-1721 - Смоленский подпольный райком ВКП(б)Р-1737 - Особый партизанский полк “Тринадцать”

Р-1630 - Смоленская областная чрезвычайная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков;Р-2434 - Плановая комиссия СмолоблисполкомаР-6 - Смоленский обком КПССР-8 - Западный штаб партизанского движенияР-89 - Смоленский обком ВЛКСМР-1703 - Кармановский подпольный райком ВКП(б)Р-1721 - Смоленский подпольный райком ВКП(б)Р-1737 - Особый партизанский полк “Тринадцать”

Р-1630 - Смоленская областная чрезвычайная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков;Р-2434 - Плановая комиссия СмолоблисполкомаР-6 - Смоленский обком КПССР-8 - Западный штаб партизанского движенияР-89 - Смоленский обком ВЛКСМР-1703 - Кармановский подпольный райком ВКП(б)Р-1721 - Смоленский подпольный райком ВКП(б)Р-1737 - Особый партизанский полк “Тринадцать”

МЕСТО РАСПОЛОЖЕНИЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МЕСТО ХРАНЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ ОСНОВАНИЕ

Вяземский район госпиталь для военнопленных ГАСО, ЦДНИСО ф.р-1630, оп.2, д.28, л.8, оп.1, д.304, л.17-29,
лагерь для военнопленных и гражданского ф.р-1630, оп.2, д.26, л.4,8; д.28, л.8; д.29, л.88, 89; оп.1, д.304, л.17-29
г.Вязьма населения (ул.Кронштадская) ф.р-6,оп.1, д.1417,л.17,26;д.1419,л.26;

ГАСО - Госархив Смоленской области, г.Смоленск, Соборный двор, д.5.
ЦДНИСО - Центр документаций новейшей истории Смоленской области (бывший партийный архив), г.Смоленска, ул.Ленина,28.)

Кокоревского с/с
....

http://dulag184.vyazma.info/ar...ers_of_war

Памятка об охране советских военнопленных

8 сентября 1941.

БОЛЬШЕВИЗМ ЯВЛЯЕТСЯ СМЕРТЕЛЬНЫМ ВРАГОМ
НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ

В первый раз в этой войне немецкий солдат встречается с противником, обученным не только в военном, но и в политическом отношении, идеалом которого является коммунизм, который видит в национал-социализме своего злейшего врага. В борьбе против национал-социализма он считает пригодными все средства: партизанскую войну, бандитизм, саботаж, поджоги, разлагающую пропаганду, убийства. Даже попавший в плен советский солдат, каким бы безобидным он ни выглядел внешне, будет использовать всякую возможность для того, чтобы проявить свою ненависть ко всему немецкому. Надо учитывать то, что военнопленные получили соответствующие указания о поведении в плену. Поэтому по отношению к ним совершенно необходимы максимальная бдительность, величайшая осторожность и недоверчивость.

Для охранных команд существуют следующие указания:

Применение строжайших мер при проявлении малейших признаков сопротивления и непослушания! Для подавления сопротивления беспощадно применять оружие. По военнопленным, пытающимся бежать, не медленно стрелять (без окрика), стараясь в них попасть.
Всякие разговоры с военнопленными, в том числе и по пути к месту работы и обратно, строго воспрещаются, за исключением совершенно необходимых служебных указаний. На пути к месту работы и обратно, а также во время работы категорически запрещается курить. Следует препятствовать всяким разговорам военнопленных с гражданскими лицами, в случае необходимости надо применять оружие — также и против гражданских лиц.
На месте работы также необходим постоянный строгий надзор со стороны немецких охранных команд. Каждый охранник должен всегда находиться на таком расстоянии от военнопленных, чтобы он мог в любой момент немедленно пустить в ход свое оружие. Никогда не поворачиваться спиной к военнопленному! По отношению к трудолюбивым и послушным военнопленным также неуместно проявление мягкости. Они рассматривают это как проявление слабости и делают из этого соответствующие выводы.
При всей строгости и твердости, которые должны сопровождать безусловное исполнение отданных приказов, не должны иметь места произвол или плохое обращение с военнопленными со стороны немецких солдат, не должны применяться палки, кнуты и т. д. Подобное по ведение противоречило бы достоинству немецкого солдата как оруженосна нации.
Мнимая безобидность большевистских военнопленных никогда не должна приводить к отклонению от вышеприведенных указаний.

ЦГАОР СССР, ф 7021, оп 102,
д 617, л 31 Перевод с немецкого

http://dulag184.vyazma.info/ar...uthorities

Из срочного письма министерства внутренних дел о погребении трупов советских военнопленных местными властями
гор. Берлин
27 октября 1941,
Не для печати

В случаях, когда военные власти требуют захоронения трупов советских военнопленных, местные власти обязаны производить погребение немедленно после врачебного освидетельствования. Местным властям предоставляется решать, будут ли эти похороны производиться на существующих кладбищах или в других пригодных для этого местах...
Для врачебного освидетельствования необходимо привлекать военных врачей в случае, если это не представляет затруднений. По другим вопросам, если это целесообразно и возможно, следует в целях экономии также обращаться в военные учреждения, например по поводу перевозки трупов (предоставление автомашин). Для перевозки и погребения гробов не требуется. Тела умерших следует заворачивать в плотную бумагу (по возможности, пропитанную маслом, смолой или асфальтом) или в какой-либо другой подходящий материал. Перевозку и погребение производить незаметно. При одновременном поступлении многих трупов погребение производить в общей могиле. При этом трупы необходимо укладывать на обычной глубине рядом (но не друг на друга). На кладбищах следует выбирать отдаленный участок. Украшения могил и совершения похоронных обрядов не допускать. При рытье новых могил следует соблюдать достаточную дистанцию от уже имеющихся...

Расходы должны быть сведены до минимума. Местные власти должны требовать их ежеквартального покрытия военной администрацией, в округе которой производятся погребения...

ЦГАОР СССР, ф 7091. оп 102.
д 417, л 29-30 Перевод с немецкого

http://dulag184.vyazma.info/ar...ers_of_war

Из распоряжения начальника по делам военнопленных VII военного округа об употреблении огнестрельного оружия при охране советских военнопленных
гор. Бреславль
7 ноября 1941г

Возрастают случаи, когда охранники при несении службы охраны советских военнопленных по самому ничтожному поводу их просто пристреливают.
Последние донесения о смерти советских военнопленных от болезней показывают столь высокую цифру смертности, что не каждый случай невыполнения приказов следует истолковывать как следствие злого умысла и сопротивления, а зачастую как слабость и апатию, вызванную состоянием здоровья.
Начальник рабочей команды лично отвечает за точный инструктаж подчиненных ему солдат по вопросу о применении оружия против военнопленных.
При невыполнении приказа или сопротивлении ему, чтобы заставить выполнить данный приказ, охранник должен сперва применить приклад и штык, если же это не поможет—огнестрельное оружие...
По поручению —
майор

ЦГАОР СССР, ф 7091. оп. 148,
д. 214, л 41. Перевод с немецкого

http://dulag184.vyazma.info/ar...ers_of_war

Директива начальника полиции безопасности и СД Германии начальникам концентрационнык лагерей об уничтожении советских военнопленных
гор. Берлин
9 ноября 1941г
Секретно
Срочно

Коменданты концентрационных лагерей пожаловались на то обстоятельство, что от 5 до 10% всех советских военнопленных, предназначенных для уничтожения, прибывают в лагеря мертвыми или полумертвыми. Это обстоятельство создает впечатление, будто стационарные лагеря стремятся таким путем избавиться от военнопленных.
В частности, установлено, что во время пеших переходов, например от вокзала к лагерю, весьма значительное число военнопленных ввиду полного истощения падает по дороге и умирает либо находится в полумертвом состоянии. Их вынуждены подбирать затем средствами транспорта.
Нельзя помешать тому, чтобы немецкому населению становились известными эти факты
Подобная доставка военнопленных в концентрационные лагеря, как правило, осуществляется силами армии; тем не менее население относит ее за счет войск СС.
В целях предотвращения по возможности подобных случаев в дальнейшем я приказываю немедленно ввести в действие правило, по которому все советские военнопленные, которые явно обречены на гибель (например, больные брюшным тифом) и поэтому не в состоянии выдержать напряжение, связанное хотя бы даже с кратким пешим переходом, больше не доставлялись в кон
ицентрационные лагеря, предназначенные для их уничтожения.
Прошу вас незамедлительно сообщить об этом распоряжении всем руководителям соответствующих оперативных команд.

Директива начальнике полиции безопасности и СД Германии начальникам концентрационных лагерей об уничтожении советских военнопленных 9 ноября 1941г

Всем:

начальникам участков государственной полиции
руководителям подразделений полиции безопасности и СД Мец
руководителям подразделений полиции безопасности и СД Страсбург

В порядке осведомления:

рейхсфюреру войск СС и начальнику немецкой полиции
начальнику полиции безопасности и СД начальникам управлений № I —VII
группенлейтеру IV управления д-ру Всйнману
высшим руководителям войск СС и полиции, за исключением Гааги
инспекторам полиции безопасности и СД
начальникам полиции по обеспечению безопасности и СД, кроме Мсца и Страсбурга
командирам полиции безопасности и СД
инспекторам концентрационных лагерей
всем комендантам концентрационных лагерей

По поручению —
Мюллер

ЦГАОР СССР, ф 7445. оп 2.
д 145, л 145-146. Перевод с немецкого

http://dulag184.vyazma.info/ar...ers_of_war

Из письма Розенберга Кейтелю о жестоком обращении с советскими военнопленными

гор. Берлин
28 февраля 1942г

Имперское министерство по делам оккупированных восточных областей с самого начала своего существования считало, что большое число советских военнопленных является исключительно ценным материалом для пропаганды. Обращение с советскими военнопленными должно по ряду причин отличаться от обращения с военнопленными других государств:

Война на Востоке еще не закончена и от обращения с военнопленными в значительной мере зависит желание сражающихся красноармейцев перейти на нашу сторону.
Германская империя имеет в виду оккупировать и в хозяйственном отношении развивать для своих целей по окончании войны большую часть территории бывшего Советского Союза...
Германия ведет борьбу против Советского Союза по идейным причинам. Большевизм должен быть свергнут и заменен чем-то лучшим. Поэтому военнопленные должны на собственном опыте убедиться, что национал-социализм хочет и может создать нм лучшее будущее. Оки должны со временем возвратиться на родину с чувством восхищения и глубокого уважения перед Германией и германскими порядками и таким образом стать пропагандистами в пользу Германии и национал-социализма.

Эта цель пока не достигнута. Напротив, судьба советских военнопленных в Германии стала трагедией огромного масштаба. Из 3,6 млн.' военнопленных в настоящее время вполне работоспособны только несколько сот тысяч. Большая часть их умерла от голода или холода. Тысячи погибли от сыпного тифа.
Само собой разумеется, что снабжение такой массы военнопленных продуктами питания наталкивается на большие трудности. Все же при ясном понимании преследуемых германской политикой целей гибели людей в описанном масштабе можно было бы избежать. По имеющимся сведениям, например, на территории Советского Союза местное население вполне готово доставлять военнопленным продукты питания. Некоторые благоразумные начальники лагерей с успехом пользуются этим. В большинстве же случаев начальники лагерей запрещали гражданскому населению доставлять продукты военнопленным не обрекали их на голодную смерть. Это не разрешалось даже при этапировании военнопленных в лагеря. Больше того, во многих случаях, когда военнопленные не могли на марше идти вследствие голода и истощения, они расстреливались на глазах приходившего в ужас гражданского населения, и трупы их оставались брошенными. В многочисленных лагерях вообще не позаботились о постройке помещений для военнопленных. В дождь и снег они находились под открытым небом. Им даже не давали инструмента, чтобы вырыть себе ямы или норы в земле. Систематическая дезинфекция военнопленных н самих лагерей, по-видимому, не производилась. Можно было слышать рассуждения: «Чем больше пленных умрет, тем лучше для нас...»

http://dulag184.vyazma.info/ar..._Anvaer_SI

Дулаг 184 - Лагерь военнопленных. Воспоминания Анваер С.И.

Воспоминания Анваер С.И.
София Иосифовна Анваер - врач в третьем поколении. В 1938 г. поступила в 1-й московский медицинский институт, мечтала стать хирургом. Окончив 3-й курс, добровольцем ушла на фронт. Под Вязьмой попала в окружение. Содержалась в вяземском лагере, затем в лагере «Штутгоф», после побега в советском проверочном лагере СМЕРШ. После войны работала врачом.
Нас гнали по грязным дорогам целый день и ночь. Неделю назад пригнали сюда (вяземский лагерь для военнопленных – прим. Д.К.). Дрожало на ветру чадящее махровое пламя, оно слабо освящало развалины и шеренги вражеских солдат на подходе к ним. Солдаты, взмахивая прикладами, загоняли нас вниз под эти развалины. Выстрелы, брань, удары, хрипы и стоны сливались в страшный неумолкающий звук. Под ногами заплескалась вода. С каждым шагом она поднималась все выше. Вот уже начала заливаться в сапоги, дошла до бедер. Потом я уперлась в стену, и напор идущих сзади людей уменьшился. В темноте слышалось дыхание загнанных людей. «Спасите, тону», - раздался одинокий голос и тут же перешел в бульканье. Кто-то схватил меня за ногу, и я упала, погрузившись по грудь в холодную воду. Я вскрикнула. Невидимая рука помогла мне встать. Наверху, там, откуда нас пригнали, раздался взрыв, и на какой-то миг я увидела сплошную массу людей, раскрытые в крике рты и полные ужаса глаза. Толпа шарахнулась в нашу сторону, меня так сдавили, что я потеряла сознание. Через какое-то время я вновь услышала выстрелы, гул голосов, бульканье воды под ногами. Толпа, сдавившая меня, не дала мне упасть в воду. Выстрелы вблизи постепенно утихли, и хриплый немецкий голос приказал: «Руэ! Одер вир шиссен!» («Спокойно! Или будем стрелять!»).

Шли часы, мы продолжали стоять в воде, опираясь друг на друга. Начинался день, но свет едва проникал из маленьких окошек под потолком. Против единственного, уходящего вверх выхода из подвала чадным, багровым пламенем горел костер. Около него постоянно находилось несколько гитлеровцев. Только это место около костра не было залито водой. Все остальное пространство, стоя по колено, а то и по пояс в воде, занимали люди. Выйти на сухое место было нельзя. Гитлеровцы убивали каждого, кто к ним приближался. Сухая площадка уже была окружена валом мертвых тел, на половину погруженных в воду. Багровые блики пламени отражались в остекленевших глазах мертвых и тонули в открытых в последнем крике ртах.

По ночам, желая осветить темноту подвала, конвойные, выхватив из огня раскаленные головни, бросали их в храпящую массу людей. На любой шум или движение в подвале немедленно отзывались стрельбой или бросали гранаты. Ноги стыли в ледяной черной воде, которая не замерзала, кажется, только потому, что ее согревали человеческие тела. Тот, кто уже не мог стоять, опускались в воду. Умирающие не стонали и не хрипели, они захлебывались.

Через два дня оставшихся в живых выгнали из подвала на первый этаж под открытое небо. Смерть освободила место для нас. От края до края помещение было набито людьми. Цементный пол был устлан трупами. Живым едва хватало места, чтобы стоять, и они складывали их друг на друга.

В течение короткого дня поздней осени можно было выходить на огороженный колючей проволокой двор. Там один раз в день сбрасывали с грузовиков пачки концентратов горохового супа и пшенной каши, захваченные в нашем интендантском складе. И это на многие тысячи людей (по слухам, в лагерь согнали около сорока тысяч пленных, через месяц осталась половина). Изголодавшие люди бросались к еде, их встречали пулеметные очереди или взрывы гранат. Осталось выбирать между голодной смертью или смертью от пули.

Через колючую проволоку жители города видели наши страдания и пытались помочь. Закутанные в тряпье женщины и дети подходили к проволоке и перебрасывали сверточки с какой-то едой. Пленные бросались к ним, на вышке стучал пулемет. Люди падали с протянутыми к пище руками. Падали и женщины по другую сторону забора. Помочь нам было невозможно. К мукам голода и холода присоединилась жажда. В подвал, где была вода, пройти уже было нельзя – вход в него закрывала гора трупов. Люди пили, отцеживая через тряпку, жидкую грязь со двора, перемешанную тысячами сапог.

За минувшие дни мне один раз досталась пачка концентрата. Через оконный проем, наполовину загороженный стеной из трупов, мне видны двор и ворота. Грузовик въезжает во двор и останавливается посередине. Я вижу пленных, которые со всех сторон тянутся к этому грузовику, впившись в него голодными глазами. Пулеметы на вышках тоже, как по команде, поворачиваются в эту же сторону. Гитлеровцы в грузовике поднимают руки с зажатыми в них гранатами.

Я медленно встаю. Нужно идти. Там, около грузовика меня наверняка убьют. Это лучше, чем умереть так, как умирает лежащий рядом на полу боец. Грязные, худые руки скребут цементный пол. Полузакрытые, со слипшимися от гноя ресницами глаза смотрят куда-то вверх. По грязному синеватому лицу ползают вши. Изо рта раздается натужный хрип. Мертвых и умирающих больше, чем живых, а живые больше похожи на мертвых, вставших из могил. Я не хочу умирать так…и поэтому мне надо идти (…)

За пустыми оконными проемами (здание начали строить еще до войны, но не успели покрыть его крышей и вставить окна) что-то кричали конвойные. В окно справа вдруг влетела граната и взорвалась у северной стены, где было особенно много людей (там не так дул ветер). Крики боли и ужаса вызвали в ответ еще более сильную стрельбу. Что же это делается на свете? Да, мы все согнаны в эти голые стены - пленные. Да, нас схватили гитлеровцы, которые сейчас неудержимой лавиной катятся по Украине, Белоруссии, Смоленщине. Уже несколько дней не слышно канонады, умолкла где-то на востоке. Где наши теперь? Многим посчастливилось: они пали в бою, других, менее счастливых, убили сразу в плену. А мы здесь (…)

Хуже голода мучают жажда и холод. В голове неотвязная мысль: хоть бы один раз удалось согреться перед смертью. А смерть, она тут, рядом: на этаже появляются эсесовцы с автоматами. Выкликают фамилию. Встает человек и тут же падает, сраженный автоматной очередью (так гитлеровцы расправлялись с комиссарами и офицерами, списки этих лиц, по мнению автора, были переданы отдельными военнопленными – прим Д.К.). Все это повторяется. На третью фамилию никто не откликается. Ее повторяют. Опять никто. И вдруг раздаются какие-то голоса: «Вот он, здесь запрятался». Автоматы бьют прямо в гущу людей. Следующий встает сам. Потом вновь молчание в ответ на фамилию, и опять предательские голоса, и вновь стрельба по толпе. На душе тяжелая тоска. Как после этого жить? Полумертвые люди предают друг друга (…)

Идут дни. Каждый день сотни убитых и умерших. Мертвых уже гораздо больше, чем живых. Хмурым утром седьмого ноября поднимается дикий шум. Сотни голосов кричат: «Всех распускают по домам. Москва взята!» Первая мысль – конец этому аду! Ее тут же заглушает другая: Москва! Я рыдаю, уткнувшись в холодную кирпичную стену. Ничего мне не нужно, если пала Москва. Через некоторое время в голову приходит четкая мысль: «Это неправда. Этого не может быть». И высыхают слезы (…)

Был конец ноября 1941 года. Стояло хмурое утро. Внезапно во дворе началась все нарастающая стрельба, усилилась хриплая брань, крики. На этаже появились солдаты и эсэсовцы. Урожая автоматами, они стали выгонять пленных во двор. Тех, кто не мог подняться, пристреливали. На лестнице образовалась давка. Передние не успевали выходить, а на задних напирали немцы с криком и стрельбой. Между верхним и нижним этажами было широкое окно. Через него мне удалось увидеть, что происходило во дворе. Шел еврейский погром. Эсэсовцы отбирали евреев и отгоняли их вправо. Более месяца, проведенные в этом лагере, сделали мне смерть милее жизни. Не раз уже я сама лезла под пули, но когда увидела, как убивают евреев, как над ними издеваются эсэсовцы, спуская на них собак (описывать это я не в состоянии), и представила, что же они могут сделать с женщиной, то постаралась задержаться на лестнице, пусть пристрелят здесь. Задержаться не удалось, поток людей вынес меня на крыльцо. Тут же ко мне подлетел высокий эсэсовский офицер:

- Жидовка?
- Нет, грузинка.
- Фамилия?
- Анджапаридзе.
- Где родилась?
- В Тбилиси.

Последовало еще несколько вопросов. Говорил он по-русски, без малейшего акцента. И хотя прошло уже полвека, я и сейчас вижу его перед собой, как будто все происходило вчера. Но никогда не могла вспомнить, как пришли мне в голову эти ответы и фамилия моего однокурсника. Ударом руки офицер толкнул меня не вправо, куда я боялась даже взглянуть, не влево, куда отгоняли всех, а вперед. Поднявшись на ноги, я обнаружила еще двух женщин-военнопленных. «Селекция» продолжалась, нас, женщин, постепенно стало шестеро. Стояли, тесно прижавшись друг к другу. Было страшно. Страшно смотреть на то, что творилось кругом, страшно думать о том, что могли сделать с нами. Когда «селекция» окончилась, военнопленных загнали обратно в здание, эсесовцы и солдаты ушли, во дворе остались только трупы и мы шестеро по середине пустого пространства в полной неизвестности.

Через какое-то время явился пьяный немецкий фельдфебель и на ломаном польском языке принялся орать на нас, перемешивая русский мат с польским. «Вы вшистке шесть есть б… и проститутки. Что вы делали тутой в одном дому с тысячами мужчин?» - примерно такой был смысл его брани.

Потом нас загнали в каморку у ворот лагеря. Всю ночь не спали. Дрогли на голом полу. Вскакивали каждый раз, когда за дверью раздавались шаги или голоса. Утром пришел протрезвевший «переводчик», выяснил, что мы все медики, и ушел. Потом солдат принес нам два котелка кипятка и три пачки концентрата гречневой каши. Наша каша – их трофей. Немцы гречки не ели. Я уже голодала с начала октября, когда наш 505-й передвижной полевой госпиталь вместе с ранеными попал в окружение под Вязьмой, с тех пор ни разу не ели горячего. Этот завтрак не забылся (…)

http://dulag184.vyazma.info/ar...s_MSheiman

Дулаг 184 - Лагерь военнопленных. Воспоминания М. Шеймана

Воспоминания М. Шеймана
В первые дни войны я поступил добровольцем в народное ополчение и стремился скорее попасть в действующую армию. В начале октября 1941 года, под Вязьмой, часть, в которой я служил, оказалась в окружении. Мы сразу же очутились в тылу у немцев. 12 октября во время атаки я был ранен в ногу. Зима 1941 года была ранняя. Вдобавок к ранению я обморозил обе ноги и не мог больше ходить. 19 октября небольшая группа товарищей, с которыми я выходил из окружения, оставила меня в деревне Левинка Темкинского района Смоленской области. Здесь, 27 октября, меня обнаружили немцы…
С ноября 1941 года по 12 февраля 1942 года я находился в Вяземском госпитале для военнопленных. По свидетельству врачей, работавших тогда в госпитале и в лагере, за зиму 1941/42 года в Вяземском лагере умерло до семидесяти тысяч человек. Люди помещались в полуразрушенных зданиях без крыш, окон и дверей. Часто многие из тех, кто ложился спать, уже не просыпались - они замерзали. В Вязьме истощенных, оборванных, еле плетущихся людей - советских военнопленных - немцы гоняли на непосильно тяжелые работы. В госпиталь попадали немногие - большинство гибло в лагере.
Из Вязьмы я в феврале 1942 года был переведен в Молодечненский лагерь (Белоруссия). Здесь, по свидетельству врачей и санитаров, к этому времени (с начала войны) умерло до сорока трех тысяч человек, умирали главным образом от голода и тифа.

http://peopleandwar.ru/forum/v...mp;t=12656

Исторические фото и факты

Они под Вязьмой полегли,
А сколько точно, кто же знает?
Стояли насмерть, как могли,
Москву собою заслоняя.
В кровавом Вяземском котле
Той осенью, в том сорок первом,
Не оставалось на земле
От взрывов мест живых, наверно.
Им вышла страшная судьба —
Лежать и зарастать травою,
Была не слышна их мольба,
Ведь окруженцы не герои.
И до сих пор, и до сих пор
Мы каждый год в лесах находим
Бойцов, достреленных в упор,
И все хороним, все хороним…
И русская берет тоска
От боли этой, как от хмеля…
Простите, братцы, что пока
Не всех мы вас найти сумели.
Игорь Михайлов,
поисковик, г. Вязьма

Вяземский котёл, октябрь 1941 г.
Пока генералы учились воевать, бесконечные колонны пленных шли по дорогам.

http://forum.mgorv.ru/index.php/topic,364.625.html

Вязьма, начало лета 1942 года. Советские военнопленные, попавшие в плен в районе г. Ржева. Находились в Вязьме в транзитном лагере Дулаг № 184.

Списки военнопленных из разных республик Советского Союза лагеря Дулаг - 184,.

на сайте "Люди и война" http://peopleandwar.ru/forum/v...11c032abd9

Книги про Дулаг-184:

1. "Долг Памяти"
2. "Ад-184"