osokina-galina написал:
[q]
Сорокин Михаил - служилый Илимского острога, атаман беглых казаков.[/q]
Бунт и побег на Амур «воровского полка» М. Сорокина.
(Очерк из жизни XVII века) // Русская старина, 1886
Как мы знаем,
бунт начался 25-го апреля 1655 года. Ранним утром Михаил Сорокин и Федор Мещеряков
явились в часовню св. Николая Чудотворца (церкви в остроге не было)
и потребовали у «часовеннаго дьячка» Дмитрия Семенова
выдачи «войсковаго знамени» Верхоленскаго острога.
Семенов не хотел выдавать, но они «знамя войсковое
у меня в часовне сильно взяли и оставили коня Николе в казну», т. е.
— начиная бунт, прибегли к покровительству Николая Чудотворца и принесли ему жертву.
С знаменем в руках Сорокин вышел на площадь острога, где уже выстроилось «с оружьем» его «войско».
Устроили «круг», принесли крест и все под знаменем друг-другу
«образовались (крест целовали), что бы им умереть вместе за един человек»...
Все они «крест целовали на том, что-де им итти в Даурскую землю,
а атаманом быть у них в воровском полку» Михаилу Сорокину и «есаулом» Федору Краснояру: «а иново-де атамана и есаула им никово не выбирать».
Если по государеву указу «будут посланы на службу, или на них воров
в Даурскую землю с Москвы государевы бояре, или окольничий и воеводы,
или с городов приказные люди с ратными людьми, —
и им-де ворам в Даурской земле в
государевы полки к государевым воеводам не выезжать и не даватца,
и никаких служб государю с воеводами не служить!
А служить-де им с их воровским атаманом с М. Сорокиным, да с ясаулом с Ф. Краснояром в Даурской земли заодно особь,
а у государевых воевод под началом не быть и не даватца — стоять за одно!
И на том-де они воры атаману воровскому М. Сорокину крест целовали все».
Некоторые колебавшиеся «даурцы» пробовали остановить движение
ссылками на долг «службы государевой».
Но Сорокин с товарищи отвечали,
«что-де их братья служилые люди в прошлых годех»
много раз «из служб бегали» — из Якутска, Красноярска и Илимска,
«а им-де за то государева указу и сыску не бывало:
то они воры и изменники М. Сорокин с товарищи ставят себе в похвальбу и в удачю!»
Это говорит воевода Оладьин в своей отписке царю,
в которой не раз возвращается к этому предмету и ничем не опровергает
показаний «даурцев», что все прежние побеги в Даурию
совершенно игнорировались центральным правительством
и не вызывали с его стороны ни «указов», ни «сысков».
Значит, это была правда, и Сорокин, указывая колебавшимся на это обстоятельство,
как бы намекал, что далекому царю нет дела до них — захолустных людишек.
Когда атаман и есаул были избраны,
Сорокин «кликнул в круг» Качина и объявил ему, что «отказывает» ему от «приказа» в Верхоленском остроге,
что ему «до них дела нет ни в чем» и пригрозил, чтобы он «вести не подавал» воеводе Оладьину,
«а буде весть подашь — и ты на себя не пеняй!
посадим в воду!»
Этой угрозы было достаточно, чтобы обезоружить Качина.
Но все же ему вполне не доверяли — следили за ним
и «из острогу без своих людей не выпущали».
Следили и за остальными служилыми людьми,
не приставшими к Сорокину.
Против некоторых открытых противников были приняты крутыя меры:
так, казаков Терентья Пашкова и Игнатья Буракова и промышленнаго
человека Ивана Галичанина избили, «в воду посадить хотели»,
ограбили, ружье, порох, платье,
у Галичанина отняли «судно с товары и хлебными запасы»
и всех троих «за приставом в воровском своем полку держали».
Сорокин постарался привлечь на свою сторону ясачных людей
и запретил им извещать воеводу о происходящем в остроге.
Переговоры с инородцами не затрудняли Сорокина и Краснояра,
так как они «язык братской и тунгусской знают».
После 25-го апреля, Сорокин прожил в Верхоленском остроге до 11-го мая,
занимаясь организацией своего «воровскаго полка» и приготовлениями к далекому походу.
Кроме найденных в острог
судов, 3 струга «приплавили сверх Лены реки» промышленные люди,
остальныя суда заготовлял казак Донщина на Тутуре.
Ядро полка Михаила Григорьева Сорокина составили 25 казаков из отряда,
посланнаго с ним на Тутуру. Позже, как увидим ниже,
к нему присоединился отряд его брата Якова Сорокина,
также из 25 Казаков. Таким образом, считая с атаманом, его братом
и есаулом Федором Ивановым Краснояром — служилых людей собралось 53 человека.
Любопытно, что между ними
почти третья часть носит малорусския фамилии:
Петр Панко, Андрей Некрасов-Хохол, Артем Муромко, Василий Мотус, Иван Кудря, Федор Пан, Петр Кисель и т. д. Очевидно, все это были служилые из ссыльной литвы и черкас.Малорусския фамилии встречаются и среди 20 илимских пашенных крестьян,
приставших к Сорокину:
Нечай Ворон, Калина Черкашенин, Данило и Ефим Плужные и друг. Некоторые крестьяне бежали с своими семьями.
С семьей бежал и «соловар» с Усть-Кутскаго «государева усолья» Терентий Брилин. Бежaли его два «подварка», мельник с «государевой мельницы»,
2 «ямских охотника» и друг. полу-служилые люди.
Но главную массу Сорокинскаго полка составили «многие промышленные люди и
воровские бродящие люди».
Здесь были «покрученики — работные люди» с торговых судов,
«всякие нахожие люди и воры в зерншики» — по определению воеводы Оладьина.
Всего собралось у М. Сорокина до 300 человек из Илимскаго, Якутскаго и друг. уездов.
Пробирался к М. Сорокину из Тобольска
сын его Михаил, но дорогою был схвачен
и посажен Оладьиным в тюрьму.
