Книги,журналы отдельные статьи-из интернета

21 января 1882 года родился священник, ученый, философ Павел Флоренский.
Последние годы своей жизни ученый провел в лагерях ГУЛАГа, на Дальнем Востоке и Соловках.

Вновь и вновь в письмах о. Павел повторяет заветное чувство–надежду, связывающее воедино многое, о чем он передумал, что он пережил и перечувствовал за долгие годы Соловков: «…мое самое заветное ощущение, что ничего не уходит совсем, ничего не пропадает, а где‑то и как‑то хранится. Ценность пребывает, хотя мы и перестаем воспринимать ее. И подвиги, хотя бы о них все забыли, пребывают как‑то и дают свои плоды. Вот поэтому‑то, хоть и жаль прошлого, но есть живое ощущение его вечности. С ним не навеки распрощался, а лишь временно. Мне кажется, все люди, каких бы они ни были убеждений, на самом деле, в глубине души, ощущают так же. Без этого жизнь стала бы безсмысленной и пустою» (6— 7.ІѴ.35 г.).

Предощущение Вечности через «прошлое не прошло» — камертон,
по которому настраиваются многие из тем размышлений и чувствований о. Павла на Соловках.

Наиболее явно это чувство обнажается в мыслях о роде, семье и опосредованно, в тех или иных оформленных рассуждениях, и совсем буквально, символически—в сновидениях. Это прежде всего сны о детях, братьях и сестрах.
Снятся умершие близкие, причем о. Павел поражается тому, сколь реальны эти сновидения.
Образы умерших ощущаются гораздо сильнее, чем многих, еще живущих, ощущаются изнутри (а не внешне, словно образы «из литературы»).
*****
Ощущение единства рода ведет за собой размышления об относительности границ личности и воспоминания о тех мгновениях жизни, когда это ощущение было наиболее острым, пронзало пространство и предваряло время.

Первое воспоминание связано со смертью отца, которого П. А. Флоренский навестил в Тифлисе во время болезни. Когда, по мнению врачей, опасность миновала, он вернулся в Сергиев Посад, где в то время учился: «Сижу раз у себя в комнате, за большим столом перед окном. Было светло еще. Пишу. Как‑то утратилось сознание, где я нахожусь, забылось, что я далеко от Тифлиса и что я вырос. Рядом со мною, слева, сидит папа и внимательно смотрит, как это было нередко, когда я учился в гимназии, ничего не говорит. Было так привычно для меня, что я не обращал особого внимания, только чувствовал себя хорошо. Вдруг я сообразил, что я ведь не в Тифлисе, а в Посаде, поднял голову и посмотрел на папу. Вижу его вполне ясно. Он взглянул на меня, видимо ждал, чтобы я понял, что это он и что это удивительно, и когда убедился, то внезапно его образ побледнел, как бы выцвел, и исчез — не ушел, не расплылся, а стал очень быстро утрачивать реальность, как ослабляемый фотографический] снимок.

Через несколько часов я получил телеграмму, извещавшую о кончине папы» (4—5. VII.36 г.).

Второе воспоминание — о предощущении жены и детей: «Вспоминаю малейшие подробности прошлого, о каждом из вас отдель[но]. О том, как я ждал Васюшку, года за 3 до его рождения, как чувствовал, что он где‑то есть уже, хотя я и сам не знал, где и как. Когда он только что родился, то посмотрел на меня и было ясно, что он узнал меня. Ho это было только несколько мгновений, а потом сознательность взгляда исчезла […]. Припоминаю, как почувствовал Кирилла, в поезде, когда я ехал домой и разговаривал с одним молодым рязанцем. Тебя я почувствовал летом 1905 года, когда возвращался из Тифлиса и, попав не на свой поезд, заехал в сторону, так что пришлось высадиться на маленькой станции и прождать целый день своего поезда в полях и на лугах. Это было 15–го августа. Олечку почувствовал как пришедшую, как идущую взамен Вали, Мика — как идущего взамен Миши, а Тикульку — как саму по себе, как мое утешение […]. Помню, раз водил вечером гулять Васю. Идем вдоль забора к Вифании и вдруг меня пронзило ощущение, что я—не я, а мой отец, а Вася—это я и что повторяется, как папа меня водил».

И снова прикосновение к Вечности: «Всех вас чувствую в себе, как часть себя и не могу смотреть на вас со стороны
[…]. Дорогая Аннуля, прошлое не прошло, а сохраняется и пребывает вечно, но мы его забываем и отходим от него, а потом, при обстоятельствах, оно снова открывается, как вечное настоящее.

http://www.liveinternet.ru/users/4373400/post309124280/

На фото : П. Флоренский с П. Каптеревым в лагере
В последнем письме с Соловков Флоренский с надеждой говорит, как бы приглашая нас к диалогу:
«В конце концов таю́ радость в мысли, что когда будущее с другого конца подойдёт к тому же, то скажут: «Оказывается, в 1937 году уже такой-то NN высказывал те же мысли, на старомодном для нас языке. Удивительно, как тогда могли додуматься до наших мыслей!» И пожалуй, устроят ещё юбилей или поминки, которым я буду лишь потешаться. Все эти поминки через 100 лет удивительно высокомерны…»

Многие великие слова, сказанные Флоренским, сбылись,
разве что кроме опасений высокомерия потомков –
до высокомерия ли нам перед неувядающей памятью о таких незабываемых людях,
как отец Павел, тем более сейчас?.. – ведь Слово, по Флоренскому, –
это «бесконечная единица», объединяющая сила-субстанция,
внутреннюю мощь которой постигает кудесник в своём волховании,
формируя таким образом само бытие вещей;
Слово – человеческая энергия, и рода человеческого, и отдельного лица.

http://www.topos.ru/article/on...vera-litso

Города и остроги Земли Сибирской
http://ostrog.ucoz.ru/index/0-11

Сайт : Проза
http://www.proza.ru/2013/12/06/296
Петр Бекетов
http://www.proza.ru/editor/2013/10/12/1025

http://lv.ust-kut.org/?2012/47/17472012.htm#commentit-183158
В Усть-Кутской межпоселенческой библиотеке прошла презентация книги
Г.Б. Красноштанова "На Ленских пашнях в XVII веке".
Эта уникальная книга вышла тиражом всего 300 экземпляров, поэтому уже считается библиографической редкостью.
И не мудрено, что все ведущие библиотеки мира поспешили приобрести её для своих фондов.
Таким образом, издание есть в Британской Национальной библиотеке,
в Национальной библиотеке Конгресса США, в библиотеках таких университетов,
как Оксфордский, Йельский, Гарвардский, Колумбийский, Пенсильванский, Орегонский,
а также в университетах Франции и Японии. \
"…труд Г.Б. Красноштанова - это научное исследование в форме документального повествования.
Автор предлагает читателю массив архивных документов,
раскрывающих становление пашни на Лене, а значит,
и фактическое освоение этой части Сибири русскими."

http://starieknigi.info/index.htm