Борковы

"Жить одной семьёй. История о Борковых (1787-1789 гг.)"

В июле 15 дня 1787 года дочь покойного крестьянина деревни Карагужевой Фёдора Боталова Агафья велела брату своему Фёдору отправляться в деревню Анисимову и передать Кириллу Боркову, чтобы он на следующий день, утром, был в Тальменской земской избе у Бийского исправника капитана Воронецкого.
Мать Агафьи Мария Иванова дочь в девичестве Бочкарёва из деревни Чернодыровой бранила дочь, приговаривала:
-Вот был бы отец жив, разве позволил бы он тебе такое вытворять. Ты и так ограбила семью Борковых. Надо ли за старый гнилой дубас, в котором я ещё до замужества на вечеринки ходила, взять девять рублей. Цена ему пятак.
-Матушка, не ругайся. Мне уже двадцать один год. И что я девкой останусь? Нет. Так не пойдёт.
-Доченька, тебя же каждый день сватают.
-Мне они не нужны. Мне Кириллка нужен.
-Так може не так, а по-другому всё сотворить?
-Я думала... Надо их воровским способом принудить от-править сватов к нам.
-Выйдет наружу твоя хитрость. Как ты будешь с Кириллкой жить? Ой, горе мне, горе! С дочкой Акулинушкой нет никаких забот. Степанидушка - доченька одну радость приносит. А ты, Агафья, как пошла с пятнадцати лет дом наш в омут бросать, так и продолжаешь. Семя льняное украла в селе Легостаево у мещанина Ярушенкова? Украла! На исповеди не призналась? Нет. Лён тайно среди конопляной деляны вырастила, опять никому не призналась. На вечеринке два года назад дубас сама на плече и подоле подпорола? Сама! Вот он и распоролся по шву, как только Кириллка его чуть коснулся. А ты за это, непутёвая, девять рублей взяла и меня и братьев в это срамное дело привлекла.
-Он меня мял и похабные речи говорил.
-А ты чего ждала? Не подружки твои, а ты, проходя мимо
дома Борковых, вздумала голосищем своим Кириллку на улицу выманить. Подружки ушли в дом Степана Пяткова, где вечёрку
сорганизовали, а что ты осталась? Зачем? Я, доченька, больше соромиться из-за твоих плутовских дел не согласна и сыновей в Тальменку не пущу.
-А я из девяти рублей, которые получу у Борковых, тебе на сарафан материи не куплю. Все деньги потрачу на свадебный наряд; на блузу, сарафан, косыню, телогрею и золотые серёжки.
В июне 16 дня 1787 года в Тальменскую земскую избу вошла крестьянская девица Агафия Фёдорова дочь Боталова из деревни Карагужевой. Дважды поклонилась исправнику. Села, напротив, на лавку.
-Что, девка, там, на улице уже никого нет? - спросил исправник.
-Весь двор в мужиках, телегах и лошадиных мордах. Пока пробиралась всю косыню в слюне обмочили. Непорядок. Сказала я об этом старосте Алексею Литвинову. Да он убежал, господин исправник, по моему делу он должен быть тут. И сын Архипа Боркова Кирилл тоже.
-Что, девка, я за тебя буду их звать! Тебе нужны, ты и зови.
Агафья соскочила, а через недолгое время ввела высокого
светло-русого парня с угрюмым взглядом светло-голубых глаз.
Агафья усадила на дальнюю лавку Кирилла, а сама села на-против Бийского исправника капитана Воронецкого и чётко за-говорила:
-Два года назад, в день Архангела Гавриила тринадцатого июля гостевала я в Боровлянской слободе в деревне Анисимовой у родственника Степана Пяткова. Вечером была на вечерин¬ке. Потом с девками пошли за водой на речку Боровлянку, и когда проходила мимо дома Архипа Боркова, выскочил из двора сын его, вот он сидит, показала рукой Агафья, Кирилл Борков. - Схватил меня и начал мять и похабные речи говорить.
-Нет, - крикнул Кирилл. - Враньё всё это... И не мял, и не соромился.
-Как?! - громко спросила Агафья, - Кирилла, ты меня не мял? Груди мои не комкал? Всё моё тулово своими лапищами не давил? А губы мои, поймав, не месил? Так за что же ты два года назад мне дал девять рублей? Сиди, слушай, пока я гово¬рю... Никакого вреда моему телу он, Кирилл ка, господин исправник, не сделал, а вот разорвал от плеч до подолу дубас. А я, отбиваясь от Кириллки, оцарапала ляжку о щепы до крови. Назавтра, поутру, я просила старосту слободы Алексея Литви¬нова наказать Кириллку. Кириллка наказан, однако не сполна. За порванный дубас он заплатил девять рублей. А за бесчестие я никакого удовольствия не получила. Народного наказания ни¬какого Кириллу не было. Вот этого я и требую. Всё. Говори, Кирилл, ты.
Авдотья поднялась, подошла к парню. Вежливым голосом проговорила ему в лицо.
-Ты, Кирилло, сын Архипа, не тревожься. В обиду я тебя не дам.
Кириллка соскочил с лавки, пятясь задом с растопыренными руками, подошёл к столу. Поклонился, но не сел.
-Ваше благородие, - тихо начал Кирилл. - Я два года назад сие учинил с глупости, а не для какого зла. И за всё то я рассчитался. Я по любовному её согласию и её матери, и её братьев заплатил девять рублей. И письмо имеется. - Кирилл достал из- за пазухи косоворотки лист. - Вот это ваше благородие, оригинал. Тута что сказано: «Просительница Агафья Фёдорова дочь Боталова и её мать Марья Ивановна и родные братья просительницы Пётр, Сергей, Михаил помирились с Кириллкой Архиповым сыном Борковым. С таким обязательством, что сего дело просьбою никому им не вступать и не искать выгоды».
Агафья соскочила с лавки, приблизилась к столу.
-Всё, что здесь сказал Кирилл верно, господин исправник. В бумаге кто расписался? Староста Литвинов. Он не имел права этого делать. Потому как он ответственен по народному делу. Кириллка нами прощён. Это в бумаге есть. Деньги мы от него получили. А в бумаге нет того, что ему за бесчестие простил народ. Народного осуждения нет. По указу тысяча семьсот шестьдесят третьего года, апреля девятого дня, за его шалость при всем народе надо осуждать, чтобы от таких наглостей другие воздержались и никому обиду не чинили.
-Агафья! Да за что ты на меня так взъелась? Да не месил я тебя, не комкал, не давил. Я только обнял тебя.
-Во, во... обнял. В этом обнятии всё и произошло. И дубас затрещал. Я от натиска споткнулась и оцарапала ляжку об щепу до крови.
-Я ж тебя, дурочка, сам же и поднял и спросил: «Не ушиблась ли? Заживёт ли до свадьбы?
-Во, господин исправник, Кириллка назвал меня дурочкой. Оскорбил меня в присутствии вашего благородия. А за это по указу...
-Молчать! - крикнул капитан Воронецков. - Мне, Агафья, лучшие люди слободы говорили, что если ты заварначишься, то всю слободу и соседние деревни перескандалишь. И ещё говорили: сарафан твой крашеный был ветхим и по шву разошёлся сам.
-Уважающие девицы в ветхих сарафанах на вечеринку не ходят...
-Я приказал молчать! - спокойно перебил Агафью исправник.
-Тогда мы не о чём не договоримся. И я поеду в город Кузнецк, господин исправник. И там напишу жалобу на вас. И пока не исполнится моё желание...
Исправник соскочил с табуретки. Схватил Кирилла за косо-воротку.
-Паря, говори, что эта сатана от тебя желает? Денег! Сколь-ко? Удовольствия желает получить за своё бесчестие! А какое удовольствие? Чтобы ты перед всем миром прощения у неё по-просил. Так проси.
-Она, Агафья, ваше благородие, желает, чтобы я взял её в жёны.
Исправник ударил руками по бёдрам.
-Господи. На всё ведомство шум и из-за чего! Ну а ты, Кириллка?
-Я не супротив. Отец не желает. Говорит, как вы тут сказали: сатане в моём доме не бывать.
-Это как так? Не желает? Есть указ родителям не препятствовать. ..
-Вот и я, господин исправник, об этом указе хотела вам напомнить, да вы меня перебили...- вмешалась Агафья.
-А ты молчи. Мы без тебя разберёмся.
Агафья дёрнула Кирилла за рукав.
-Я, Кириллушка, пройдусь по слободе, кое-что куплю к венечному наряду. Потом домой поеду. Скажи отцу Архипу Иудову сыну, что я сватов завтра буду ждать.
В одном переборол себя Архип. Дал добро на венчание. А вот жить в одном доме с Агафьей не смог. Через два года поднял семью и ушёл вверх по речке Боровлянке, основал новую деревню, а сына Кирилла с Агафьей оставил в своём доме в Карагужевой деревне.
(А.Садыров "Родова. Маслянинские исторические торочки".)

Старожилы Алтайского горного округа.